Деловая сделка.

Николас проснулся от скрипа пола. Часы показывали почти три ночи. Он встал, накинул рубашку и пошёл на шум. Кухня светилась тусклым светом лампы над плитой, и там, с голыми руками, стоял Алекс — явно пытаясь сварить кофе. У него ничего не получалось. — У тебя есть персональный повар. Кто тебя вообще подпустил к технике? — Повар спит. А я — нет, — буркнул Алекс , чуть не опрокинув турку. — И мне нужен чёртов кофе. Ник подошёл, молча взял турку у него из рук. — Не кипяти воду. Это же не чай. Дай, я сделаю. Они стояли рядом. Слишком близко. В ночной тишине даже дыхание было слышно. Алекс смотрел на то, как Николас привычно насыпает молотый кофе, добавляет щепотку соли, ждёт первую пену. — Ты любишь кофе? — глупый вопрос. Но он его задал. — Я привык. Папа пил его всегда. По утрам, перед тем как уйти на работу. Я наливал ему чашку. Он называл это “священным ритуалом”. — Я тоже пил с отцом, — неожиданно сказал Алекс . — До аварии. Потом — уже не получалось. Пауза. Кофе тихо булькает в турке. — Ты думаешь, я не страдал? — спросил Алекс. — Нет. Я думаю, ты не думал, кто ещё страдал, кроме тебя, — тихо ответил Николас. — Мне было восемнадцать. Я влюбился. Я думал, что ты — мой дом. А ты сделал всё, чтобы я забыл, каково это — чувствовать себя нужным. Они сидели на кухне, напротив друг друга. Между ними — пар от чашек. Ни обвинений. Ни криков. Только усталость. — Я не оправдываю себя, — Алекс опустил взгляд. — Но я хочу… хотя бы начать сначала. Не как альфа и омега. А как два человека, которые не знают, как быть вместе, но хотят попробовать. Николас молча кивнул. Но в глазах у него уже не было злости. Только боль и что-то неуловимое. Надежда? Он встал. — У нас завтра встреча с профсоюзом шахтёров. Если хочешь помочь — вставай в шесть. — Это приглашение? — Это шанс. Не просри его, Алекс. Он ушёл, оставив его на кухне с двумя чашками кофе. Одна — почти пустая. Вторая — всё ещё стояла на его стороне стола.