Деловая сделка.

Алекс зашёл в дом, словно в крепость, которую собирался брать штурмом. Ничего в интерьере не напоминало о той пыльной развалине, какой он оставил здесь пять лет назад. Пол блестел, воздух пах хвоей и яблочным вареньем. Всё было… живым. Чужим. Он стоял в прихожей, не решаясь сделать шаг дальше. И тут в коридоре появился он. Николас. Не заморыш, не испуганный ребёнок с глазами щенка, как в день их свадьбы. Сейчас это был взрослый омега с прямой спиной и пронзительным взглядом. — Алекс , — сказал он спокойно, без тени удивления. — Не ожидал увидеть тебя… хотя, надо было догадаться. Алекс смотрел на него в упор. Глаза… да, глаза остались прежними. Глубокие, серые, с толикой мягкости, которую тот, похоже, научился скрывать. — Ты изменился, — выдохнул он, не в силах соврать. — Ты — нет, — сухо ответил Николас. — Такой же самодовольный альфа, как и был. Только теперь с чуть большим опытом и меньшим пониманием. — Я не приехал ссориться. — Правда? А я думал, ты сюда на охоту. Проверить, не потерялась ли твоя собственность. Надеялся, что я всё ещё сижу у окна и плачу о великом муже? — Не говори так. — Почему? Это было бы честнее, чем твоё молчание пять лет подряд. Я считал дни, Алекс. А ты, судя по прессе, — любовников. Алекс сжал кулаки. — Хватит. — Нет, не хватит! — вдруг сорвался Ник. — Хочешь, я напомню? Ты забрал меня с похорон отца, увёз, обманул, запер в этом доме — и исчез! Даже не потрудился солгать красиво. Знаешь, я не сразу понял, что произошло. Первое время… я всё ждал. Ждал звонка, письма… тебя. Он замолчал, сделав шаг назад. Алекс видел — губы дрожали, но омега держался. — Я не пришёл извиняться, — сказал он. — Я пришёл вернуть тебя. Николас засмеялся — коротко, хрипло. — Вернуть? Ты и правда думаешь, что я… что мы… после всего этого? — Я думал, ты… — Алекс запнулся. — Ты был другим. — Ты тоже. Тогда я был ребёнком, Алекс. Сейчас — нет. Здесь моя жизнь. Люди, которым я важен. Шериф… — он специально сделал паузу. — Шериф, между прочим, один из них. Алекс чувствовал, как его грудь сжимается от злого жара. — У вас что-то было? — А тебе какое дело? — Ты мой муж. — По документам. И если ты приехал требовать ребёнка, считай, что уже получил отказ. Молчание. — А если я не хочу ребёнка. А хочу… тебя? Ник замер. Алекс сделал шаг вперёд. Его голос был уже не железный — мягкий, срывающийся на искренность, от которой тот сам не ожидал. — Я не звонил. Не приезжал. Я был трусом, Николас. Я боялся, что увижу того же мальчишку и снова не смогу… но ты не мальчишка. Ты вырос. Ты стал кем-то, кем я… кем я восхищаюсь. — Поздно, Алекс . Я не игрушка, которую можно отложить, а потом забрать с полки. Здесь у меня — жизнь. — А я? Я в ней не могу быть? Дверь хлопнула — воспитатель Ника, омега лет тридцати с копейками, вернулся с рынка. Сзади мелькнула тень шерифа. Николас посмотрел на них, потом снова на Алекса. Глаза его были полны боли. И надежды. — Не знаю. Но если ты хочешь узнать — придётся остаться. Не на день, не на ночь. А надолго. И больше не сбегать. Алекс кивнул. — Хорошо. Я остаюсь.