Деловая сделка.

Алекс стоял на кухне в футболке, штанах на бёдрах и с сосредоточенным видом разглядывал сковороду, на которой с тревожным шипением жарилось что-то, когда-то бывшее яичницей. Николас, с растрёпанными волосами и кружкой кофе, появился в дверях и молча прислонился к косяку. Секунду — две — три… и не выдержал: — Ты уверен, что это съедобно? — Это почти получилось, — буркнул Алекс, запаниковав, когда понял, что яйцо прилипло к дну. — У меня просто… духовка с характером. — Сковорода, — поправил Ник. — Это сковорода. И она, судя по всему, тебя ненавидит. Алекс вздохнул, взял лопатку и попытался отделить яичницу. В ответ она расползлась как лава.Николас рассмеялся. — Что ж, если ты решил меня медленно отравить — надо признать, это элегантно. Алекс бросил на него взгляд, в котором боролись обида и самоуничижительная ирония: — Я стараюсь! Хотел приготовить тебе завтрак. Удивить. Произвести впечатление. Ты всё портишь своим сарказмом. Николас подошёл ближе, взял у него из рук лопатку и со смешанным выражением умиления и лёгкой победы сказал: — Если хочешь произвести впечатление — просто не взрывай кухню. — Запомню. Безопасность — путь к сердцу омеги, — фыркнул Алекс , но уже улыбался. Они готовили вместе. Алекс резал овощи (почти ровно), Ник жарил яичницу (на другой сковороде). В какой-то момент Алекс попытался незаметно украсть кусочек бекона, но был пойман и получил легкий тычок в бок. — Руки прочь от моей еды. — Ты уже называешь это своей? — приподнял бровь Алекс. — Может, и меня скоро начнёшь? Николас задумался на секунду, потом спокойно сказал: — Посмотрим. Если ты не подожжёшь чайник — шансы есть. Они сели завтракать. Тосты были подгоревшие, кофе — слишком крепким, но… им было хорошо. И где-то в этом хаосе жареного яйца и случайных улыбок между ними снова зажглось то крошечное, хрупкое тепло. Настоящее.