Деловая сделка.

Сначала Алекс думал, что слышит смех. Тёплый, открытый, почти музыкальный. Смех, которого он не слышал никогда раньше. Он прошёлся по его нервам, как грозовой разряд. Он шагнул на веранду. На крыльце Ник сидел в кресле, наклонившись вперёд, что-то рассказывая мужчине рядом — широкоплечему, с загаром, и с таким видом, будто он давно здесь хозяин. Шериф Робин. Алекс вспомнил его по недавнему вечеру, когда тот чуть не спустил ему собак. — …и он такой: «Да ты не справишься!» А я — взял руль, и… как в кино! Правда, потом неделю локоть болел. Шериф засмеялся. Лёгкая, естественная рука коснулась плеча Николаса. Алекс почувствовал, как у него скрипнули зубы. Что-то неприятное, почти болезненное закопошилось под рёбрами. Он сам не заметил, как подошёл ближе, и лишь на полуслове Ник обернулся. На миг его улыбка погасла. — Ты рано, — спокойно сказал он. — Прогулка была короткой. А вы, вижу, не скучали. — У нас здесь весело. И безопасно, — с лёгкой усмешкой сказал шериф, с видом охотника, что вдруг увидел другого самца в вольере. Алекс оценил ситуацию. И проиграл. Николас был красив. Уверенный. Спокойный. Его волосы чуть растрепаны, губы влажны от смеха, а в глазах — ничего от прежнего мальчишки. — Не знал, что мой муж так легко нашёл себе замену, — сказал Алекс слишком холодно. — Мой муж, — с нажимом произнёс Николас , вставая, — когда-то отправил меня в глушь, не потрудившись даже спросить, есть ли у меня куртка. Хочешь — посчитаем, кто кого заменил. Шериф Робин приподнялся, будто собирался вмешаться, но Ник бросил ему быстрый взгляд, полный тишины. И тот сел обратно. — Ты выглядишь иначе, — сказал Алекс глухо. — Уверенно. Свободно. Слишком. — Это тебя бесит? — Ник сделал шаг к нему. — Бесит, что я научился жить? Что мне больше не больно? — Я не хотел делать тебе больно. — Но сделал, — резко. — Ты думаешь, я не помню? Как ты улыбался, подписывая бумаги? Как сказал, что мне полезен свежий воздух, когда отправлял в этот умирающий город с одним чемоданом? Мне было восемнадцать, Алекс. Восемнадцать! — Я не… — Не закончил фразу? Не нашёл времени позвонить? — горько усмехнулся Николас. — Даже когда умерла моя кошка, ты не знал. Ты понятия не имеешь, что я пережил. Алекс на мгновение закрыл глаза. Перед ним всплыла та сцена — мальчишка с большими глазами, в свитере не по размеру, дрожащий от слёз. И он — хладнокровный ублюдок, который отворачивается. — Я сожалею, — выдохнул он. — Честно. Я думал… я был уверен, что ты не справишься. Что ты сломаешься и попросишь вернуться. А потом… я просто… забыл, как ты выглядишь. Николас молча смотрел. А потом негромко произнёс: — Тогда знай. Никогда больше не называй меня заморышем. И не забывай. Он развернулся и ушёл в дом, оставив Алекса на крыльце — среди тихого вечернего ветра, запаха сосен и горьковатого чувства ревности. И впервые с той самой сделки пять лет назад Алекс понял, что поставил на кон не бизнес. А свою единственную возможность быть с кем-то, кто мог бы его понять.