Деловая сделка.

Алекс остался. Он сказал, что “нужно проконтролировать дела на шахте”, но все понимали: шахта — это предлог. Он жил в старом доме, что стоял чуть выше по склону, и каждый день находил способ появиться рядом. Сначала — просто чтобы “случайно” встретить Ника на крыльце. Потом — чтобы “помочь починить забор”, который, внезапно, начал разваливаться сам собой. — Это вы, наверное, ночью подпилили, — усмехнулся Николас , скрестив руки на груди. — Надо же как-то втереться в доверие. — Я лучше сразу скажу, что хочу. Хуже будет, если снова выберу путь лжи, — ответил Алекс, протягивая гвозди. — И чего же ты хочешь? — спокойно спросил Николас. — Узнать тебя. Заново. Ник ничего не ответил. Просто отвернулся. Но на следующее утро оставил на крыльце кружку с горячим чаем. И не запер дверь в мастерскую. Они учились быть рядом. По-новому. Ник — осторожный, колючий, с тонкими насмешками вместо доверия. Алекс — сдержанный, как человек, впервые в жизни решившийся просить прощения не словами, а делами. Он таскал дрова, помогал в ремонте шахтёрского общежития, даже возился с генератором, хотя понятия не имел, как он работает. Однажды Николас нашёл его в гараже, весь в машинном масле, с разводами на лице. — У тебя точно диплом, а не фальшивка? — фыркнул он. — У меня много денег, я могу купить новый генератор. Но ты тогда скажешь, что я опять просто всё решил за тебя. Николас замер. А потом тихо сказал: — Прости, что тогда не кричал. Что просто уехал. Я… я был разбит. И испуган. Я ведь любил тебя. — Я знаю, — глухо. Они стояли среди старого железа и запаха солярки. И на этот раз молчание между ними было не пустотой, а чем-то другим. Наполненным. Ночи оставались разными. Ник спал в своём доме. Алекс — у себя. Но теперь вечером их разговоры длились дольше. Чай на веранде стал ритуалом. Иногда с печеньем, иногда с мрачным шутками. — Ты правда называл меня заморышем? — вдруг спросил Николас однажды вечером. — Нет. Я так думал. Но не вслух. Клянусь. — Всё равно козёл. Алекс усмехнулся. — Сейчас бы ты мог назвать меня мудаком — и был бы прав. — Уже называл, — пожал плечами Николас. — Просто ты был слишком занят собой, чтобы услышать. Они оба усмехнулись. А потом замолчали. Ветер принёс запах дыма с костра и далёкого дождя. Ник взглянул на него краем глаза. И сказал тихо: — Не спеши. Я ещё не знаю, смогу ли тебе простить. Но хочу попытаться. Алекс кивнул. — Я здесь. Пока не скажешь, что уходи. И в ту ночь, впервые за пять лет, Алекс спал спокойно. Потому что впервые Николас не был где-то далеко. А рядом. Пусть и на другом конце деревни. Но уже не за гранью.