Деловая сделка.

Они стояли на крыльце дома, вдвоём. Вечер уже опустился на городок, воздух был прохладным и чистым, и тишина окутывала их, как плотное одеяло, не давая спрятаться. Ник всё ещё держал в руке ромашку. Она немного поникла, как будто чувствовала, что оказалась не на своём месте, — сорвана раньше времени, отдана не тому. Или всё же тому? Алекс молчал. Глаза у него были тёмные, упрямые, читаемые — слишком читаемые. Это раньше он был для Николаса ледяной стеной. Теперь — пламя под кожей. Опасное, жадное, знакомое. — Зачем ты приехал? — спросил Ник, уже зная ответ. Но ему нужно было услышать это. Алекс качнул головой, будто хотел ответить легко, без пафоса. Не получилось. — Потому что ты всё ещё мой муж. — И ты решил… что теперь можно? Он не закончил. Он сам не знал, чего хотел — защиты? пощады? Или… ответа. Алекс сделал шаг вперёд. — Я ничего не решил. Я увидел тебя. И понял, что больше не могу делать вид, будто ты — просто ошибка. Пальцы Николаса сжались на стебле ромашки. Один лепесток упал. — А кем я тогда был? Тишина. Долгая. А потом: — Побегом. Сделкой. — Голос Алекса дрогнул. — А теперь… болью. И тем, что я хочу исправить, если ты позволишь. Он потянулся вперёд — неуверенно, как будто ждал, что его остановят. Ник не отпрянул. Он стоял, как на краю обрыва. В груди — всё дрожало, как в ту ночь, когда его впервые увезли из дома. — Я не верю тебе, — сказал он. — Но… мне слишком тяжело ненавидеть. Алекс коснулся его губ. Это был не страстный поцелуй. Он был странно тихим, осторожным, почти робким — как признание вины. Как просьба о прощении. Николас не ответил. Но и не оттолкнул. Он просто закрыл глаза — и на одну секунду позволил себе слабость. Позволил себе быть тем, кто когда-то любил этого мужчину. Они стояли в тишине. Рядом с домом, где всё началось. С последней ромашкой, зажатой в руке.