Деловая сделка.

Утро после поцелуя не принесло ни ясности, ни облегчения. Николас проснулся раньше всех — как всегда, когда эмоции ночью не давали заснуть, а утром не отпускали в покое. Он спустился в кухню босиком. В чайнике уже кипела вода — Оскар, как по расписанию, всегда начинал день с заваривания трав. — Ты рано, — заметил Оскар, даже не обернувшись. — Или не спал? — Ага, — хмуро буркнул Ник и сел за стол. Оскар повернулся, пристально посмотрел — и, как всегда, понял всё без слов. — Он тебя поцеловал? Николас вздрогнул. — Ты ведь не собирался прощать его, — мягко сказал Оскар. — Я и не простил, — огрызнулся Ник. — Это просто… Просто. Случилось. Оскар уселся напротив, сложил руки. — Знаешь, почему он тебе снова интересен? Потому что он ранит. А ты не умеешь любить тех, кто не оставляет шрамов. Николас замер. — Ты не прав. — Может быть. — Оскар пожал плечами. — Но ты ведь и сам не знаешь, что ты к нему чувствуешь, да? Николас не ответил. И в этот момент в дверь позвонили. Это был Робин. Шериф. Он стоял на крыльце, в кожаной куртке, с тем же спокойствием в глазах, с которым когда-то учил Ника стрелять. — Привет, — сказал он. — Привет, — выдохнул Николас, и вдруг внутри что-то болезненно кольнуло — совсем по-другому, чем с Алексом. Не тревога. Уверенность. Земля под ногами. Робин протянул коробку. — Пирог. Тот самый, твой любимый. Я подумал… — Спасибо. — И ещё подумал — может, выйдешь вечером? Просто проехаться на байке. Как раньше. Ник улыбнулся — чуть-чуть. И это тоже было по-настоящему. — Я… подумаю. Алекс вышел как раз в тот момент, когда Робин уходил. Они встретились взглядом. Между ними была тишина, густая, как дым. — Кто это был? — спросил Алекс. — Друг, — коротко ответил Николас. — Больше, чем друг, судя по выражению его лица. Ник посмотрел на него, подняв бровь. — А ты что, ревнуешь? Алекс усмехнулся, но в его голосе уже сквозил металл. — Я просто хочу понять, кто тут имеет право стоять рядом с моим мужем. — Твоим по документам, — тихо сказал Николас. — И только. Конфликт назревал. И даже сам город, кажется, начал это чувствовать. Ник снова становился центром внимания, только теперь не как “тот мальчик, которого увезли”, а как человек, которого пытались вернуть. Люди шептались. Робин чаще приходил. Алекс злился. Оскар смотрел на всё это с печальной ясностью. Всё шло к развязке. Но в этот раз — на чужих условиях Николас играть не собирался.