Безмолвный

Перед тем как покинуть Дейл Гэндальф поведал Бильбо обо всём, что случилось после падения хоббита. Как оказалось, гномов не стоило недооценивать. Торин известил своего кузена о победе над Смаугом и возможном нападении союза эльфов и людей, на что Даин Железностоп собрал войско и тут же выдвинулся в Эребор. Гномы с Железных холмов прибыли уже после того, как Бард с хоббитом добрались до Дейла. Изначально планировалось, что Даин направит всю боевую мощь на сражение с эльфийским народом, но появились орки. А затем началась самая настоящая бойня: гномы, эльфы и даже люди из павшего Озёрного города объединили силы и разгромили орков. В минувшей битве погибло столько, что легче было сказать, кто выжил. К облегчению Бильбо, никто из его гномов не погиб. Да, они сильно пострадали и были множество раз ранены, но все они выжили, и это главное. По словам волшебника, больше всего досталось именно друзьям хоббита: весь отряд гномов полез в самое пекло сражения. Азог Осквернитель был сражён Торином на Вороньей Высоте, а Фили, Кили и Двалин не без помощи вовремя прибывших в наблюдательный пункт Леголаса и Тауриэль разобрались с подкреплением орков из Дол Гулдура. Так враг был повержен, и Эребор вновь стал домом для гномов. Но не было ни пиршеств, ни празднеств. Наоборот, в возвращённых гномьих владениях и в их окрестностях был объявлен траур по погибшим в битве воинам. Даин вместе со своим небольшим уцелевшим отрядом отбыл в Железные холмы спустя несколько дней за подкреплением, чтобы как можно скорее начать восстановление полуразрушенного подгорного королевства. А Трандуил, к неподдельному удивлению Бильбо, задержался в Дейле и отправился обратно в Лихолесье лишь через несколько недель. Тогда проводить эльфийский народ вышли абсолютно все новоиспечённые жители Дейла, со слезами на глазах и яркими улыбками благодаря за такую неоценимую помощь. Сам же Гэндальф пробыл в Дейле около трёх месяцев до полного восстановления Бильбо. Хоббит подозревал, что волшебник чувствовал некую вину за случившееся, хоть Бильбо и старался показать, что ни в коем случае не винит своего друга ни за что. Ведь Гэндальф предупреждал его в ночь перед битвой, что Торина следовало бы бояться, а в особенности после кражи Аркенстона. Хоббит сам решил остаться, сам рассказал Торину о краже камня, сам высказал тому обо всём, что накипело. В случившемся Бильбо считал виноватым только самого себя. Правильно волшебник сказал ему в ту ночь в Шире, когда вершилась судьба хоббита: даже если он и выживет, то прежним никогда уже не будет. И это касалось не только телесных травм, но и душевных. Бильбо чувствовал, что с глаз будто бы сошла пелена, что делила мир на белое и чёрное, хорошее и плохое. Теперь-то он понимал, что не существовало ни белого, ни чёрного, не было ни хороших, ни плохих: каждый всего лишь преследовал свою цель, используя всевозможные средства для её достижения. «Когда ты покинешь Дейл?» Хоббиты хоть и разговаривали на общем наречии Средиземья, такого же общего жестового языка не знали. Немота в Шире была редкостью, а если с кем-то такое и случалось, то хоббит предпочитал использовать заранее подготовленные карточки для своего собеседника, где, например, были записаны приветствие и просьба. Вот и сейчас Бильбо держал в руках небольшой кусок пергамента и перо, чтобы наконец-то поговорить с Гэндальфом и не заставлять того угадывать по жестам и невнятным звукам то, что он имеет в виду. — Когда я покину Дейл? Честно признаться, я хотел отправиться в путь сразу же после битвы, — мельком взглянул на протянутый лист, ответил волшебник. — Но мне не хотелось оставлять тебя одного в таком тяжёлом состоянии, поэтому я теперь и не знаю, когда. То погода не располагает, то я сам... — покрутил Гэндальф рукой с зажатой в ней его неизменной трубкой, намекая на уже своё нежелание покидать город. Хоббит кивнул и вновь взялся за перо. «Я собираюсь отправиться в Эребор через несколько дней. Мы могли бы выехать из Дейла вместе.» Если бы волшебник в это мгновение всё же решил закурить свою трубку, то непременно подавился бы. — Ты хочешь вернуться в Эребор? После всего того, что случилось, ты хочешь вновь встретиться с гномами и с... ним? — от удивления Гэндальф даже растерялся. — Бильбо Бэггинс, ты самое удивительное существо Средиземья из всех, с кем мне довелось познакомиться, — в его усмешке не было ничего радостного: лишь неверие в услышанные от хоббита слова. Бильбо нахмурился и утвердительно кивнул. Он хочет отправиться обратно в Эребор и он отправится. «Гэндальф, провинность одного гнома не равна провинности всех. Никто, кроме Торина, не сделал мне ничего дурного. Я хочу с ними увидеться. Все они — мои друзья.» — Они стали тебе ближе, чем просто друзьями, — покачал головой волшебник. — Ты изменился, и очень сильно. Даже если я тебе скажу, что твоя затея опасна, ты всё равно поступишь так, как хочешь ты. В ночь перед битвой ты уже мне это доказал. Хоббит вновь утвердительно кивнул. Он знал об этом. «Да, я всё равно сделаю так, как считаю нужным. Гномы должны знать, что я в порядке. Они не заслужили быть в неведении хотя бы потому, что пытались спасти меня в тот день.» — Они уже были здесь. Бильбо замер. Перо вывалилось из вмиг ослабевших пальцев, оставляя на пергаменте уродливые чернильные пятна. Он не ослышался? — Бофур, Ори, Балин и даже юные наследники Кили и Фили приехали в Дейл на следующий день после битвы. Я встретился с ними, — Гэндальф явно занервничал (совсем как перед встречей с Беорном), что совершенно не было ему свойственно. Хоббит напрягся, ожидая худшего. — Я объявил им о твоей смерти. В смысле о смерти? Бильбо подскочил с кровати, с неверием и неприкрытым ужасом уставившись на друга. Но он был жив! Он выжил! Пусть он и лежал в бреду, но он точно не был мёртвым! — А теперь выслушай меня перед тем, как ты решишь, что волшебников должно стать на одного меньше, — Гэндальф поднял обе руки, призывая хоббита к спокойствию. На что тот вообще надеялся, не понимал Бильбо: сам же он чувствовал, что ещё немного, и его точно накроет. — Я сделал это лишь из добрых побуждений. Я мог только догадываться о том, захочешь ли ты после случившегося встретиться с гномами или же решишь без предупреждения отправиться обратно в Шир. Теперь-то я знаю, что ты направишься в Эребор. А если бы ты решил вернуться домой без всякого предупреждения, а я бы сказал гномам, что ты жив? Тебя бы не оставили в покое. Они бы пошли за тобой. Я хотел обеспечить тебе защиту хотя бы на время обратного пути, но ты решил поступить так, как я и вовсе не ожидал, — волшебник медленно поднялся с кровати и направился к окну, лишь бы не видеть до невозможности потрясённого Бильбо. — В свою защиту я могу сказать, что я всего лишь перестраховался и ни в чём тебя ограничивать не собираюсь. Твоё право решать, что делать дальше. Выслушав Гэндальфа, напрочь расстроенный хоббит со всей злостью швырнул на пол испорченный пергамент, а после выбежал из отведённой ему же комнаты. Волшебник не стал окликивать его и лишь покачал головой: он хотел как лучше, а в итоге получилось, что получилось. Под удивлённым взглядом Барда, который только-только вернулся с очередного собрания, Бильбо как можно скорее выскочил из дома, едва не сбивая нового главу Дейла с ног. Он не мог поверить в то, что Гэндальф действительно так поступил. От накатившего отчаяния хотелось забиться куда-нибудь в тёмный угол и больше никогда из него не вылезать, лишь бы не разгребать новые проблемы. Но единственное, что он мог, так это убраться как можно дальше от волшебника. Только вот Бильбо с запоздалым осознанием понял, что бежал не от Гэндальфа, а от самого себя. А сбежать от самого себя, как известно, никогда не получится. Хоббит нёсся по вычищенным от свежих трупов улицам (Гэндальф как-то упомянул, что орки напали и на город), из-за стоящих в глазах слезах совершенно не разбирая, куда он направляется. Бильбо то и дело врезался в снующих тут и там людей, извинялся под их недовольные крики и ругань (лишь спустя время он поймёт, что забыл о своём новом недуге и что люди в ответ кричали «бесстыжий, хоть бы извинился», но с этим он даже разбираться не захочет), а после пускался в бег вновь. И лишь когда в лёгких начало нещадно жечь, а разрушенная городская стена осталась позади, хоббит без сил рухнул в грязный мокрый снег, сквозь который начала пробиваться первая весенняя трава. Он из последних сил перевернулся на спину, вперив взгляд в затянутое тяжёлыми облаками небо. Будет дождь, внезапно подумалось Бильбо. От абсурдности мыслей в своей голове он лишь отмахнулся. Хоббит чувствовал, насколько быстро волосы и одежда стали мокрыми из-за последнего снега, чувствовал, как влага неприятно холодила кожу на затылке и спине, но вставать не торопился. Бильбо всё смотрел и смотрел ввысь, пытаясь понять, что же ему делать дальше. Если изначально у него не было ни малейшего сомнения насчёт возвращения в Эребор, то теперь он не был уверен в правильности своего решения. У него появилась такая замечательная возможность убраться с гномьих земель без всяких объяснений и выяснений отношений, зажить прежней жизнью, наслаждаться каждой проведённой минутой в Шире. В Бэк-Энде. Дома. Но был ли теперь Шир его домом? Мог ли он считать домом то место, которое настолько внезапно покинул год назад? И Торин. Мысль о том, что каждый из гномов будет считать своего короля убийцей хоббита, так и не узнав всей правды, не давала никакого покоя. Как только на улице окончательно стемнело, Бильбо наконец-то принял решение. Он медленно поднялся с грязного снега, отлепляя мокрую одежду от совсем замёрзшего тела, и решительно направился обратно в Дейл. Нужно было подготовиться к завтрашнему отбытию. Он вернётся в Эребор. Никто и ничто не остановит его. Уж об этом он позаботится.