Безмолвный

Отделанные золотом и драгоценными камнями, короны сияли на головах юных наследников будто мягкие ореолы света, придавая тем необычайно удивительный вид. Для всех. Но только не для Бильбо. Для него корона на Фили смотрелась не просто непривычно, а такая же корона на Кили — не просто откровенно нелепо: венцы вызывали у хоббита самый настоящий ужас. Он знал почти что каждую из гномьих традиций, чтобы не узнать и этот обычай, что больше походил на обряд посвящения: для нового гномьего правителя корону не создавали из чистого горного золота, а перековывали старый венец предшествующего короля. В роду Дурина же корона передавалась по наследству от отца к сыну: так она перешла от Трора к Траину, а после — к Торину. Бильбо не раз видел её. Видел, как Торин с безумным благоговением опускает золотой венец себе на голову, как любовно оглаживает очертания резных узоров на драгоценном металле. Видел её и тогда, когда Торин свесил его с края бастиона: Бильбо помнил, как с трудом пробивающиеся сквозь нависшие над горой тяжёлые тучи лучи зимнего солнца отражались яркими бликами от такого же яркого золота и ложились ему на лицо мягкими светлыми пятнами. Он видел её и сейчас, от чего сердце отдавало такой болью, что лишало его всякой возможности вдохнуть воздуха в спёртые лёгкие: в золотых венцах Фили и Кили без труда угадывались очертания короны Торина. Очертания перекованной согласно традиции короны Торина. Осознание не давало Бильбо отвести взгляд. Оно окончательно ломало, силой заставляло смотреть на такое ненавистное золото в чужих волосах, заставляло внутренности сжиматься. В голове стало до одури пусто, а осознание, причиняя почти что физическую боль, переросло в одну единственную разумную мысль. Торин был мёртв. Первым хоббита заметил Кили: руки, удерживающие стопку измятых листов, дрогнули, и пергамент с тихим шелестом кучей свалился на пол у ног гнома. Фили тут же обернулся к брату с немым вопросом, на что внезапно побледневший Кили лишь нервно махнул рукой куда-то перед собой, что-то неразборчиво шепнув себе под нос. А после напрочь ошарашенные юные наследники встретились взглядами с таким же ошалелым Бильбо. — Бильбо?! — в один голос. Не было ни раздумий, ни сомнений. Ничего. Фили и Кили почти что одновременно сорвались с места прямиком к хоббиту. Стоящие чуть поодаль от Бильбо Глоин и Бофур лишь с облегчением выдохнули и едва заметно улыбнулись, глядя на то, как принцы вихрем налетели на хоббита, тут же сжимая того в своих цепких объятиях: оба откровенно рыдали в голос. — Как ты вообще посмел?! — сдавленно воскликнул Кили и, продолжая удерживать обеими руками Бильбо, отлип от чужого плеча. — Гэндальф объявил о твоей смерти, и мы тебя похоронили, орк тебя задери!! Как ты вообще мог такое допустить?! Да я на месте почти умер, когда этот треклятый волшебник всучил нам твою кольчугу со словами, что ты не пережил падение!! Да ты... Мы... Да как ты!!... — его голос окончательно сорвался, и Кили лишь помотал головой из стороны в сторону, с облегчением растягивая губы в кривой, но зато искренней усмешке. Бильбо лишь слабо улыбнулся в ответ и успокаивающе опустил ладони на макушки юных наследников, натыкаясь кончиками пальцев на холодный металл. Руки едва заметно дрогнули, а горло болезненно сжалось. Фили не сказал ни слова и лишь с каким-то дерущим душу хоббита отчаянием вперемешку с облегчением сильнее прижался к Бильбо, роняя с ресниц крупные капли слёз и счастливо переглядываясь с братом. На это хоббит лишь с пониманием позволял принцам и дальше виснуть на себе: оба искренне пытались спасти его, идя наперекор Торину — не просто своему дяде, а королю под горой, но так ничего и не смогли. Лишь беспомощно наблюдали за тем, как Бильбо падает с горного бастиона, а затем так же беспомощно узнавали о его смерти. Где-то на задворках сознания до хоббита донеслось множество тяжёлых шагов. — Нет, я могу понять многое, но только не то, зачем мы все понадобились вам посреди ночи. Да ещё и в тронном зале, — разрушил идиллию недовольный голос Двалина: Бильбо с неверием обернулся к двери, выискивая того взглядом. — Заиметь-то совесть пора бы уже, вроде как не маленькие, как вы сами не устаёте напоминать! — продолжил гном, делая несколько шагов вглубь и, тем самым, выходя из тени, которую отбрасывала резная каменная арка над дубовыми дверьми зала. — А если не совесть, то совсем немного уважения, хотя бы самую малость, — продолжил за братом Балин, так знакомо перебирая между пальцами кончик своей полностью поседевшей бороды. — Что у вас на этот раз случилось? Я надеюсь, не письмо от эльфийского владыки Трандуила, которое вы, как и предыдущие, так опрометчиво сожгли! Право дело, вы по-настоящему невыносимы! Хоббит поневоле тихо фыркнул со смеху: он точно нисколько не был бы удивлён. — Нет, не письмо, — самодовольно ухмыльнулся Кили и, заговорщически подмигнув брату, резко выпустил Бильбо из рук и, пользуясь стоящей в зале полутьме, незаметно заслонил того собой. — Но да, случилось. И что-то очень-очень важноприятное. — Важноприятное? — с сомнением переспросил Дори и наткнулся взглядом на самодовольно улыбающегося Нори, который расслаблено опёрся о Бофура, закинув тому руку на плечи, и старательно изображал непричастность ко всему происходящему. Получалось у него, откровенно говоря, отвратительно. Оин заметил на лице Глоина точно такое же выражение, и переглянулся с ничего не понимающим Дори. — Важноприятное, — подтвердил вместо Нори Фили и, в последний раз прижав к себе оторопевшего от такой внезапной смены настроя Бильбо, встал рядом с братом, подмигнув тому в ответ. — Если бы вы знали, как я это всё ненавижу, — мотнул головой Двалин, раздражённо прижав к лицу ладонь. — Что у вас там? Бегом. Я не собираюсь терпеть ваши полуночные выходки. — Не умеешь ты развлекаться как следует, мистер Двалин, — наигранно-удручённо покачал головой Кили, ехидно ухмыляясь всем присутствующим. — Нет бы поугадывать, подержать интригу... — Кили!! — рявкнул в ответ Двалин, на что всё ещё загораживаемый юными наследниками хоббит скривился от чужого громкого возгласа: от недосыпа у него жутко разболелась голова. — Ладно-ладно, не горячись, — примирительно поднял руки Фили, как обычно сглаживая нарастающий конфликт. — Вот оно — то самое важноприятное. А в следующее мгновение раздражённые Двалин и Балин мигом растеряли весь свой запал, Дори и Оин — все свои сомнения, а сонные Бомбур, Бифур и Ори — всю свою сонливость: Фили и Кили сделали пару шагов в стороны, являя гномам того, кого все они похоронили несколько месяцев назад и к кому до сих пор продолжали приходить на могилу, изливая свою не утихшую боль и вину за произошедшее. Перед ними стоял Бильбо Бэггинс — тот, чьё имя никто из их компании так и не смог происнести с самых похорон. — Бильбо!! — чуть ли не во весь голос завопил Ори и, отпихнув от себя хотевшего было придержать его за локоть растерявшегося Дори, рванул к хоббиту, сжимая того в таких объятиях, что приподнял друга над полом. — Бильбо-Бильбо-Бильбо!! О Махал, ты жив!! — истерично рассмеялся совсем ещё юный гном, оборачиваясь к остальным. — Вы видите?! Он жив!! Я же не сошёл с ума, правда? Нори, ты знал?! Поэтому ты так ухмылялся по дороге сюда, ты действительно знал!! Бофур, взглянув на вконец ошарашенных гномов, а после переглянувшись с таким же довольным как и он сам Нори, расхохотался, сгибаясь пополам. Глоин усмехнулся, завидев вытянутое лицо Двалина, а затем пожал плечами на обвиняющие взгляды Балина и Оина. — Bîlbo!! — вслед за Ори к хоббиту метнулся Бифур, выкрикивая понятные лишь одному ему глухие отрывки фраз. Дори успокаивал Бомбура, который старательно и как можно незаметней утирал мокрые дорожки с щёк, а Двалин и Балин уставились друг на друга, напрочь ошалев от внезапно ожившего Бильбо. Оин же, махнув рукой на всю абсурдность произошедшего, направился к Бильбо, сгребая того в, пожалуй, самые жёсткие и неудобные объятия за всю жизнь хоббита. — Да как такое вообще возможно, — растерянно спросил Балин, когда хоббит наконец-то выпутался из цепких объятий нескольких пар крепких рук. — Бильбо, как ты мог? Как ты позволил Гэндальфу такую ужасную ложь? — гном с укором покачал головой, но, тем не менее, сделал несколько шагов к хоббиту и, положив мозолистые ладони тому на плечи, ударился лбом об лоб Бильбо в древнем жесте уважения и равенства. — С возвращением, мастер Бэггинс. Хоббит с улыбкой кивнул. — Izgûn dârzak, — прошипел на кхуздуле Двалин, привлекая к себе внимание остальных. Бильбо с вопросом взглянул на Балина, но тот лишь понимающе улыбнулся брату, отходя от хоббита в сторону. — Да как тебе вообще совесть позволила так с нами поступить?! Lulkh, — с каждым словом голос Двалина становился всё громче и надрывнее, а он сам — всё ближе к Бильбо. — Мы оплакивали тебя. Орк тебя задери, да мы вырыли тебе могилу и возвели на ней надгробие в твою честь за то, что ты для нас сделал. А ты, оказывается, всё это время был жив!! — обвиняюще закончил гном, нависнув над хоббитом: тот лишь отвёл взгляд. Бильбо казалось, что ещё мгновение, и Двалин, если не врежет ему, то точно отпихнёт: но руки того дрожали вовсе не от желания расправы, а от бессилия и накатившего облегчения. Какого же было удивление хоббита, когда гном, как и Балин, прижался лбом к его лбу. — Только посмей ещё раз такое провернуть, — Двалин как мог скрывал под напускным недовольством своё ужасное смущение. — Только попробуй. Я тебя на другом конце земель Средиземья отыщу. Бильбо кивнул в ответ и похлопал гнома по руке, после чего Двалин отпустил его плечи. — И всё же, — начал Балин в своей излюбленной манере и вышел из полукруга, который неосознанно образовали гномы, чтобы каждому из них был виден хоббит. — Как так получилось, что несколько месяцев назад Гэндальф объявил нам о твоей кончине и отдал нам твою разбитую в дребезги мифриловую кольчугу, а сейчас ты стоишь перед нами живой и, на первый взгляд, невредимый? Бильбо по инерции открыл было рот, но почти сразу же закрыл его, с немой просьбой обернувшись к Бофуру: лишь он, Нори и Глоин знали о немоте хоббита. — Он не ответит тебе, — с проскользнувшим в голосе сожалением ответил Нори Балину. — По крайней мере, точно не устно. Не успел Балин переспросить, что тот имеет в виду, к разговору присоединился Глоин. — Из-за травм он больше никогда не сможет заговорить, — прозвучало как приговор. — Эльфы сделали больше, чем могли. Чудо, что наш Бильбо вообще выжил после падения. — Чего?... — севшим голосом переспросил Фили, повернувшись сначала к такому же ужаснувшемуся Кили, а после — к хоббиту. — Вы же шутите, да? Нет, ты не можешь... Ты не можешь перестать говорить. Бильбо, это же абсурд!! Скажи, что это неправда! Скажи!... — И тем не менее, это правда, — привлёк к себе внимание принцев Бофур, а затем протянул измятый бумажный лист растерянному Балину, который тот с самого начала нервно крутил в руках. — Мы узнали об этом отсюда. Бильбо позаботился. Хоббит вновь согласно кивнул. Содержимое пергамента Балин зачитал вслух. А когда закончил, никто из гномов не решался не то, что заговорить, даже сдвинуться с места. Каждый из них лишь неотрывно смотрел на поникшего Бильбо, чувствуя, как внутри что-то неумолимо жгло от подступившего к горлу комку эмоций. — Я могу осмотреть? — в своей обычной грубоватой манере спросил Оин, но в его взгляде чувствовалась неведомая до сих пор мягкость. Бильбо неуверенно потянулся к вороту своей рубашки, морщась от боли в содранных до крови ладонях о каменные своды тайного прохода. Больше не скрытые одеждой шрамы потрясли каждого. Как потрясло и то, как такое существо, как хоббит, вытерпело такую мучительную боль. Бильбо Бэггинс вновь потряс их всех.