Код: неон

[ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ]

             До-о-оброе утро-о, Найт-Сити! Вчерашний подсчёт трупов закончился на крепкой тридцаточке…              Сквозь никудышные жалюзи просачивался свет, ослепляя Аккермана на один глаз. Он потёр рукой лицо. Выругался, когда задел металлическим креплением фаланг веко. Протяжно вздохнув, всё-таки сел на кровати.              Рин сидела у изножья и смотрела утреннюю сводку новостей, подобрав к себе колени и обхватив их руками.              — Выруби эту херню, — откинув одеяло, пробормотал он.              — Тут вообще-то интересные вещи рассказывают.              — Да похуй мне, — он выхватил у неё пульт и нажал на кнопку выключения. — Пиздуй в другую комнату телевизор смотреть.              — Тут экран больше!              — Если я поменяю телевизоры местами, перестанешь заявляться ко мне в комнату? На кой чёрт я стелил тебе в той спальне, если…              — Не перестану, — Рин поднялась с пола и отобрала у него пульт, пока он недовольно ворчал.              — Вот ведь…              Леви пытался оказать сопротивление, но в какой-то момент бросил эту затею. Он окинул взглядом комнату, отыскал свою футболку неподалёку от того места, где сидела Рин, подцепил одежду пальцем и вышел из спальни, направляясь в душ. Он надеялся смыть недовольство, подаренное ему с пробуждением.              Тёплые капли, врезающиеся жёстким потоком в лицо, — бодрили. Как и настойчивый стук в дверь, который раздался за его спиной.              — Ты можешь оставить меня в покое?              — Мне всего лишь нужно кое-что уточнить! Я могу зайти?              — Нет.              — Ладно, тогда задам вопрос от…              — Задай его, когда я выйду.              Он отвернул голову обратно, навстречу горячему пару, но услышав звонкий щелчок, почти моментально отключил воду и схватил полотенце с крючка.              — Ты совсем больная?              — Я не смотрю! — положив одну руку на глаза, а вторую выставив перед собой, просмеяла эти слова Рин.              — Выйди, — обмотав полотенце на бёдрах, он направился к ней, с целью вытолкать её из ванны насильно.              — Что хочешь на завтрак? — только успела спросить она, когда Леви уже выталкивал её за плечи.              — Чтобы ты не донимала меня! — прикрикнул он, находясь уже в стадии бешенства.              Рин что-то кричала ему из-за закрытой двери, когда он заперся на защёлку и подпёр ручку шваброй. Леви глубоко вздохнул и вернулся в душ.              На завтрак неугомонная всё-таки купила синтетическое кофе и парочку контейнеров с уличной едой. Аккерман вошёл на кухню, когда в квартире повисла неестественная тишина. Он уже не боялся обнаружить что-то ужасное, всё-таки девчонка придерживалась правила: не гадить там, где ешь.              Она сидела за барной стойкой спиной к нему и рассматривала что-то, что держала в руках. Леви понадобилось две секунды на осознание, что она сняла со стены фотографию. На ней были Петра, Оруо, Эрд, Гюнтер и Леви. Они стояли на фоне заходящего солнца, на побережье Пасифики.              — Ты так громко дышишь, — она встала с барного стула и вернула фотографию на место. — У тебя нос заложен? Простыл?              Леви не ответил. Он молча прошёл мимо неё и приземлился на стул напротив.              — Как себя чувствуешь? — едва сдерживая недовольство, поинтересовался он, отпивая кофе из хлипкого стаканчика.              — Чего это ты… — она удивилась, приподняв одну бровь. — Нормально, вроде.              — Рука не болит?              Рин шевельнула конечностью, в которой совсем недавно красовалась дыра от ранения.              — Не-а, — беспечно ответила она, поддевая пальцами шпажку с шашлычками из искусственного мяса.              — Значит, можешь съехать.              Рин сморщила нос и бросила шпажку обратно на тарелку. Леви показалось, что она обиделась. Но, возможно, это была немного другая эмоция. Одна из тех, что он ещё не видел.              — Мне некуда, — почти шёпотом сказала она.              Леви поперхнулся.              — В каком смысле? А где ты до этого жила?              — То там, то тут… Ну, знаешь, в заброшенных зданиях и недостроях документы на жильё не нужны…              Он внимательно изучил выражение её лица. С виду — не врала. Но она была одним сплошным сюрпризом. Чёрт-те что творилось в бардаке её замыслов.              — Я могу платить тебе за аренду, если хочешь. Могу убираться, готовить…              Рин собиралась добавить что-то ещё, но в голове Аккермана всплывали крайне страшные картины: поджёг квартиры; кавардак, который она непременно учудит, в попытке навести порядок.              — Не надо, — он тяжело вздохнул. — Ладно. Оставайся. Но свали хотя бы с моей комнаты. И не шуми. Ещё, желательно, не устраивай…              — О! О-о-ой-ёй! — радостно взвизгнула Рин, уже оббегая столешницу и намереваясь заключить Леви в объятия.              Он выставил руку вперёд и упёр пальцы ей в лоб.              — И перестань ко мне лезть, — он нахмурился. — А то передумаю.              Рин подняла ладони перед собой, капитулируя, но не снимая свою довольную улыбку. Ему даже на секунду показалось, что в уголках её глаз стоят слезинки. Еле заметные.              Расправившись с завтраком и закинув в мусорный пакет пустые упаковки, он почувствовал вибрацию в кармане, исходящую от телефона. На экране высветилось «Р. Джонс».              Он принял звонок.              — Слушаю, — завязывая полный мусорный пакет на два узла, выдал он заместо приветствия.              — В Пасифике какой-то пиздец, — вздохнула женщина по ту сторону.              Рин затаила дыхание, пытаясь вслушаться в телефонный разговор, но, когда заметила, что её «слежку» обнаружили, спешно отвернулась, делая вид, что мечтательно смотрит в окно. Леви усмехнулся и поставил на громкую связь.              — Говори конкретнее, в Пасифике всегда пиздец.              — Возможно киберпсихопатка, — снова заговорила Реджина. — Картина может оказаться весьма травмирующей. Учительница младших классов вела детей на экскурсию. Потом несколько малышей и сама учительница пропали. Со слов уцелевших, которые смогли дозвониться родителям, женщина вела себя странно с самого утра, но ближе к полудню совсем вошла в неадекватное состояние. Она всегда была добра к ним и никогда даже голоса не повышала. Родители говорят, они души не чаяли в ней, она будто была из другого мира, не из нашего прогнившего вдоль и поперёк городка. Берешься?              — Я могу взять с собой напарника? — он видел Рин боковым зрением, когда относил пакет к входной двери.              — Ты же знаешь, что мне абсолютно по барабану с кем ты работаешь. Для меня главное — чтобы ты постарался оставить психу возможность дышать. Оплата остаётся такой же. Устраивает?              Леви посмотрел на Рин, и та кивнула.              — Устраивает, — ответил он.              — Замечательно, сброшу адрес сообщением. Постарайся выяснить, из-за чего она ёбнулась, если это то, о чём мы думаем. На связи, — Реджина сбросила звонок.              Аккерман взял телефон со столешницы и проверил входящие сообщения. Реджина уже сбросила ему геолокацию, где предположительно всё случилось. Оставалось выяснить, что именно произошло.              — Не ожидала такой чести, — Рин слезла с подоконника.              — Когда-нибудь дралась с киберпсихами? — он уже двинулся в сторону комнаты, оборудованной под оружейную.              Рин следовала за ним.              — Да, — её лицо скривилось на секунду. — Было пару раз.              — Судя по тому, что ты жива, всё прошло удачно, — он кинул ей незаряженный пистолет производства корпорации Милитех. Модель была лёгкой, с незамысловатым названием серии «Лексингтон».              — Более чем, — сказала она, как отрезала.              Пока они собирали всё необходимое, повисло молчание. Леви подметил, что, ускорив темп сборов, Рин не опешила, а подстроилась. Когда по части оружия всё было приготовлено, он оглядел её с головы до ног, заключая, что одежду даст ей свою. Идти в рванье, в которое она была одета до сих пор, представляло небольшую угрозу. В случае Рин, минимальную, но риск всё же был. Учитывая её недавнее ранение, это стоило предусмотреть.              — Пошли, дам тебе что-нибудь из своего, — Леви перепроверил карманы брюк, в которых собирался ехать на этот заказ, закидывая поверх зажигалки пару патронов для своего револьвера модели «Малориан».              Рин поставила винтовку на предохранитель и двинулась за Аккерманом.              Он выкинул из шкафа пару футболок, курток и поспешил в комнату Петры, чтобы отыскать какие-нибудь брюки. Откопав на дне комода две пары штанов, он вернулся в свою спальню. Рин как раз выбрала футболку и куртку. Вторая явно была ей не по размеру.              — В плечах великовата, — пробормотала она, разводя руки.              — Зато не словишь шальную пулю, как в тот раз, — он подошёл и поправил куртку на ней, дёргая за воротник и рукава.              Рин упрямо закатала рукава обратно по локоть. Леви закатил глаза и вновь вышел, буркнув напоследок, что ключ на кофейном столике в гостиной, а сам он будет ждать в машине.              Спустя семь минут она выскочила из-под монолитного крыльца мегабашни, и с улыбкой на лице помахала ему, пока ждала зелёный сигнал светофора. Хотя, так и не дождавшись, перебежала на красный. Он докуривал вторую сигарету.              — Заждался? — она закинула сумку с винтовкой на заднее сидение через открытое окно.              — Закурился, — кивнул он и отошёл от переднего пассажирского, обходя машину.              В ответ он услышал тихий смешок. Сегодня была пятница, машин — не протолкнуться. Он срезал через Уэстбрук и Хейвуд, избегая городского центра. Там бы они провели по меньшей мере часа три, стоя в пробке.              Старый тортон, взятый в аренду для выезда на заказы, гудел и громыхал изнутри на каждой кочке. Но стоило отдать старику должное — скорость он всё ещё набирал приличную.              До Пасифики они добрались за час.              Прибрежный район никогда не отличался особым гостеприимством. Соседствующий с ним Дог-Таун так и вовсе напрямую отталкивал любого непрошенного гостя, годами удерживая статус «город внутри города». Там царили свои законы, и Леви искренне был рад, что сегодня конечная точка их маршрута находилась не в его пределах.              — Тут поверни направо, — Рин диктовала Леви маршрут, смотря на карту в его мобильнике.              — Когда приедем, возьми ситуацию в свои руки, — не поворачивая головы, он пригнулся, чтобы посмотреть на знаки, висящие на леске между придорожными столбами. — Я буду страховать. Хочу посмотреть, как ты ведёшь себя в деле. Плечо точно не беспокоит?              — Точно, — она отвела взгляд в боковое окно.              Пейзаж сменился. Перед ними была набережная и пара летних домиков, предназначенных для съёма. Неподалеку был тот самый музей, в который должна была отвести детей их учительница.              — Как её звать-то хоть?              — Лилит, — ответила Рин, смахнув карту с недавно открытых вкладок и переключаясь на мессенджер. — Какое милое имя.              — Имя многое говорит о своём хозяине, — Леви открыл дверь и вышел, осматриваясь.              Рин вышла следом, перекатывая телефон по крыше автомобиля его владельцу. Леви сунул его во внутренний карман куртки.              Было тихо. Нет, скорее так — глухо. Будто скакануло давление и звенящий звук долбил по перепонкам. Вокруг ни души, только перекати-поле не хватало.              — Судя по инфе, которую скинула Реджина, она должна быть в одном из этих домиков, — Аккерман указал рукой на пустынный пляж, где стояло два строения.              Место уединённое. Даже для сброса трупа так далеко никто ехать не будет.              — Разделимся? — спросила Рин, когда они уже спускались к пляжу.              — Нет.              Они проверили первый дом. Пусто. Обошли его, запоминая расположение комнат. Второй по планировке ничем не должен был отличаться. Домик был просторным, светлым. И заброшенным. Это и определяло его доступность. Вряд ли, конечно, будь они ещё функционирующими — это остановило бы поехавшую женщину, но это могло стать фактором, указывающим на оставшуюся способность к мыслительным процессам у объекта их заказа.              — Ты знаешь, что киберпсихи, в большинстве своём, не реагируют на толпу? — Леви повернул голову к ней, пока они шли ко второму дому, держа оружие наготове.              — В каком плане? — они остановились у заднего выхода.              — Они выбирают цель, вкладывая все силы на её ликвидацию, и только потом приступают к следующей. Если она накинется на меня, ты уже вряд ли завоюешь её внимание, пока она не откусит мне голову.              — Занимательно. Тогда я зайду первая, — не дожидаясь одобрения, Рин дёрнула ручку на себя, и та поддалась.              У них оставалось около часа или полутора до приезда «Макс-Така» и их гончих. Леви выдохнул, перепроверив свой револьвер. Открытую сумку с винтовкой он кинул у выхода и закрыл дверь.       

[ВНИМАНИЕ: Следующая сцена содержит описание физиологических подробностей посмертных повреждений в отношении детей младшего школьного возраста. Читайте с осторожностью.]

Sound: Mike Klubnika — Before Every Load (RuditheRaven Remix)

      В доме стоял характерный для трупов запах. Ботинок Леви хрустнул об разлипшийся от влаги паркет. Зловоние било в нос. Он отметил что-то сладковатое, почти лекарственное.              Они зашли в гостиную.              Мальчик лет семи сидел у дивана в неестественно прямой позе, будто спал. Его голова аккуратно покоилась на собственном плече, словно приклеенная. Отрубленная. Срез на шее — ровный, профессиональный. Лицо ребёнка сохранило удивлённое выражение — припухлые губы полуоткрыты, ресницы слиплись от слёз, которые успели высохнуть до смерти.              Рин замерла в дверном проёме. Её пальцы судорожно сжали косяк.              Напротив у камина лежала девочка. Её розовое платьице было аккуратно приподнято до груди. Кишки выложены спиралью вокруг тела — идеальные кольца, будто кто-то тщательно разматывал клубок.              «Ампутация толстой кишки произведена через разрез в брюшной полости» — анализировал Леви, отмечая отсутствие брызг на стенах.              Уголки губ девочки были приподняты — почти улыбка. Наивная, детская, чистая.              — Они… — Рин сделала шаг назад, наступив в лужу запёкшейся крови. Её зрачки расширились до предела, отражая жуткую композицию. — Она… она их…              Леви методично осматривал комнату. На журнальном столике — две пары детских ботинок, расставленные ровно. На телевизоре — застывшее изображение мультфильма. В углу — рюкзачки, аккуратно сложенные стопкой.              — Три часа назад, — пробормотал он, проводя пальцем по лужице у дивана. Кровь уже начала отделяться от сыворотки, которую он уже когда-то видел. Он узнал этот запах. — Укол миорелаксанта сначала, а потом…              Рин резко развернулась и выбежала на веранду. Звуки рвоты смешались с криком чаек.              Леви не стал её останавливать. Он подошёл к окну. На подоконнике стояли три пузырька с лекарствами.              — Окситоцин, диазепам, пропофол, — тихо читал он названия вслух. — Фарм-коктейль для подавления паники. И для жертв, — он обернулся обратно, — и для палача.              Рин вернулась с веранды, показывая Леви жестом, чтобы тот молчал. Он тоже слышал скрежет, доносящийся с лестницы.              — Они будут тихими, — мелодичный, почти приятный голос, лился со стороны коридора, — теперь всегда будут послушными. Тихими… тёплыми… моими…              Леви видел, как Рин пробрало мелкой дрожью. Она медленно обернулась на женщину, ковылявшую к ним. Они встретились взглядами. Ему на мгновение показалось, что что-то в поведении его напарницы изменилось или надломилось.              Ошибся.              Как же он ошибся.              Рин была такой всегда. С самого начала. Непредсказуемая, опасная и с недоступными его пониманию тараканами в голове.              Девушка сделала шаг в сторону психопатки. Первый. Второй. Пока та тоже не начала целенаправленно следовать к ней со зловещей улыбкой, чуть не до ушей и перекошенным лицом, запачканным кровью. Затем она уже бежала навстречу ей. Пока оставалось время, Леви оценил окружение. Просканировав помещение, он убедился, что никого, кроме них, тут не было, и вернул внимание к Рин, которая уже набросилась на слетевшую с катушек учительницу.              Рин буквально врезалась в Лилит. Неистовые удары, один за другим — локтем в челюсть, коленом в пах, попытка попасть пальцами в глазницы. Он наблюдал, оценивая.              Киберпсихопатка взвыла от ярости, а не от боли. В этом состоянии мало кто чувствует боль, как её обычное проявление. Её рука взметнулась, цепляясь за волосы на макушке Рин, дёргая ту к стене.              «На шахматном поле разные фигуры. Ладья, конь, слон — их всегда по двое, пешек — хоть отбавляй. Ферзь и король — по одиночке, но связаны», — почему-то ему на ум пришло объяснение Эрда, которое он адресовал Леви, когда тот в очередной раз продул партию.              Хруст.              Учительница не была профессионалом, у неё были тощие руки и хилые на вид ноги. Но киберпсихоз дал ей силу. Она била Рин головой об стену.              Раз.              Два.              Третий раз не получилось — Рин вывернулась, и впилась зубами в её руку. Она полоснула психопатку ножом по щеке. Рин была ферзем — неудержимой, яростной, с размашистыми ходами.              А он?              Учительница рванулась в бок, несмотря на кровь, текущую из разорванной щеки. Её пальцы впились в горло Рин, сжимая. Девушка не могла вытащить пистолет. Не в этой позе. Она тянулась обратно к ножнам, припрятанным в другом месте. Предыдущий нож выпал из её ладони, когда Лилит её толкнула.              Леви видел, как лицо напарницы посинело. Сначала приобрело багровые оттенки, а затем, сбросив всю краску, бледнело.              Нож блеснул в свободной руке Рин, пока другой она держала ладони, сомкнувшиеся вокруг её шеи. Девушка взмахнула рукой. Лезвие вошло в шею, разорвало артерию. Кровь хлынула фонтаном. Но учительница ещё дергалась. Леви вспомнил глаза Рин, когда она увидела мёртвых детей.              «В шахматах король не способен объявить мат в одиночку — правила требуют, чтобы между ним и вражеским королём всегда оставалась как минимум одна клетка. Но он становится ключевым союзником в матовой комбинации: поддерживая ферзя, король помогает создать смертельную ловушку, оставаясь при этом в тени».              Пальцы женщины судорожно сжимались, а глаза бешено вращались. Смерть ещё не дошла до мозга, адреналин бесновался в её крови.              Леви поднял револьвер. Прицелился.              Шах.              Выстрел.              Мат.              Пуля вошла точно в переносицу. Тело киберпсихопатки дёрнулось в последний раз и обмякло. Стояла неестественная тишина. Рин тяжело дышала.              Девушка поднялась, оставив на полу кровавый отпечаток ладони. Её движения были механическими: шаг в сторону, два шага к окну, где лежали рюкзаки. Она рылась в нём, пока Леви методично лазил по карманам Лилит.              — Да где он, блять… — ворчал он, пытаясь нащупать телефон в карманах кардигана.              Спустя пару минут он извлёк смартфон с треснувшим экраном из переднего кармана её брюк.       

[Три дня назад]

[Доктор Матиас]

[Результаты анализов неутешительные. После четвёртого ЭКО…]

      Леви не стал дочитывать дальше. Он вздохнул и полез в другие переписки: друзья, коллеги, муж… У неё же был муж?              Рин тем временем сняла занавеску с окна. Ткань легла на девочку, скрыв спираль из её внутренностей. Вторую занавеску она набросила на мальчика — синий узор цветов, кажется, незабудок, скрыл бледное лицо.              — Реджина, — Леви прижал телефон плечом к уху, наблюдая, как Рин поправляет импровизированные саваны. — Всё-таки наш клиент. У неё был выкидыш неделю назад. До этого — четыре ЭКО.              Тишина в трубке. Аккерман продолжил:              — Муж ушёл к той, что смогла родить. Новый бойфренд… Она, кажется, считала себя недостойной его. Слишком хорош для бесплодной. Он не стал сдерживающим её разум на плаву фактором.              — Ясно, — Реджина устало вздохнула. — Жива?              — Пришлось убить, извини.              — Ничего страшного, — ровно проговорила она. — На её странице в социальных сетях нашла её лучшую подругу, если тебе интересно… — Леви промолчал и Реджина договорила: — она недавно родила двойню.              Леви посмотрел на шторы, прикрывающие детские тела.              — Детей она убила двоих. Думаешь, зависть?              — Разумеется. Но не только… что-то точно замкнуло её центральную нервную систему… — вдумчиво говорила женщина. — Ладно, сбрось данные с её телефона. Закину в архив. До скорого.              Реджина повесила трубку.              Леви бросил взгляд на Рин. Та стояла у стены, вытирая окровавленные пальцы о джинсы.              — Мы закончили.              Он положил телефон в карман и подошёл к ней.              — Есть чем вытереться?              Рин всё ещё молчала. Её глаза были прикованы к синей занавеске, под которой угадывался контур детского плеча. Он развернул её и указал рукой на дверь, говоря этим жестом, что пора уходить. Он прихватил у двери заднего выхода нетронутую сумку с автоматом.              Девушка остановилась у машины, и Леви предложил ей сигарету. Она приняла её, повертела в руках и выхватила у Леви зажигалку, когда он подкурил свою.              Аккерман зажал сигарету зубами и прошёл к багажнику, чтобы убрать сумку. Затем открыл дверь у задних сидений и вытащил пакет с вещами, который постоянно забывал забрать домой. Он достал оттуда футболку и, хлопнув дверью, пошёл обратно к Рин.              — Не шевелись.              Ткань скользнула по её щеке, снимая полосы засохшей крови. Рин даже не моргала. Следом он протянул ей бутылку воды, взятую из того же пакета. Она не тронула её. Леви сам приподнял её подбородок и надавил на челюсть, чтобы влить ей воду в рот. От шока и спада адреналина у неё могли притупиться чувства голода и жажды. Следом он подумал, что и чувство боли в том числе. Аккерман рывком стянул с неё куртку и обошёл вокруг, осматривая. Ничего. Она была цела. Он сам не заметил, как облегчённо выдохнул и опустил руки.              Рин щёлкнула пальцами и окурок полетел через ограждение на набережную. Аккерман проследил за ней, пока она садилась на переднее пассажирское.              В машине пахло железом и морем. Леви завёл двигатель.              — Если хочешь… — он замолчал, глядя на её профиль.              Рин упёрлась лбом в стекло. Впервые за день — отвернулась от него.       

***

      Леви стоял в углу парковки на четвёртом этаже. Он провёл пальцем по пыльной крыше квадры, оставив чёткую полосу на чёрном покрытии. Она долгое время простояла тут под брезентом, собирая пыль и витающий в воздухе смог на глянце. Эта машина была живым артефактом, о котором знали только мёртвые. И Ханджи, конечно.              Он перенёс из арендованного тортона ящик пива, купленный в круглосуточном магазине у дома. Бутылки звякнули друг о друга, когда он опустил ящик на заднее сидение своего раритета. Знакомый звук, от которого он успел отвыкнуть.              Он простоял так ещё какое-то время, обдумывая свою абсолютно тупую идею. Леви чувствовал вину, которую не должен. Считал, что она справится. И она ведь справилась, не считая явных признаков какой-то глубокой психологической травмы.              Минуя парковку, лифт и узкий коридор, соединявший корпуса здания, он отворил дверь своей квартиры. Аккерман остановился у двери в комнату Петры. Занёс руку, чтобы постучать, но, тут же фыркнув, всё же открыл её без стука.              Рин сидела на краю кровати, пальцы её левой руки медленно водили по старому шраму на правом предплечье — глубокому, неровному. Который можно было свести у любого рипера. Но она его оставила. Она даже не вздрогнула при его появлении.              — Собирайся, — его голос прозвучал более хрипло, чем он ожидал.              Рин подняла голову. Глаза — пустые, почти бездонные. Янтарь потух, оставив лишь блеклый отголосок на радужках, похожих теперь на жёлтые лютики.              Она поднялась, не проронив ни слова. Леви отвернулся, собираясь выйти.              — Жду тебя на четвёртом этаже парковки. Ключ там же.              Он ждал у машины, докуривая третью сигарету, когда Рин вышла из лифта. На ней была его чёрная толстовка с выцветшим логотипом давно обанкротившейся рок-группы и рваные джинсы.              — Это что за музейный экспонат? — она постучала пальцами по капоту квадры.              — Не твоё дело, — Леви швырнул окурок в ливнёвку и полез в карман за ключами.              Двигатель взревел с первым поворотом ключа — низкий, животный рёв. Рин присвистнула, но он сделал вид, что не заметил этого, слегка ухмыляясь.              Когда они наконец выехали на трассу, ведущую в Пустоши, Леви потянулся к заднему пассажирскому и вынул из ящика бутылку. Открыв её стыком протеза, он протянул её Рин. Она взяла, сделала глоток. Впервые за неделю что-то мелькнуло в её глазах.              — Противное, — сказала она и отпила ещё. — И тёплое.              Аккерман не ответил. Только прибавил газу, когда они попали на прямую дорогу. Если его не подводила память, сворачивать нужно не скоро. За квадрой тянулся шлейф пыли и дизельного дыма.              Остановились они только спустя десять минут, как выехали на территорию Пустошей. Семь из которых волочились по кочкам, для которых квадра была сравнима с сухопутной черепахой в бескрайнем океане. Подвеска то и дело цеплялась за камни.              Вдалеке мерцали бледные огоньки заброшенных вышек. Здесь, вдали от неонового смога Найт-Сити, звёзды были видны так чётко, будто кто-то проткнул чёрную ткань неба иголкой.              Леви вытащил весь ящик и поставил у капота, доставая одну бутылку для себя и вторую для Рин. Откупорив обе, протянул ей. Он сел на капот и уставился на вид, открывавшийся с обрыва, на котором они находились.              Первый глоток пива был кислым. Второй — тёплым, мерзким. Третий уже был нормальным. Тишина. Он не ожидал, что она заговорит.              Но Рин всё-таки это сделала.              — Ты делаешь это из чувства долга? — она смотрела безжизненным взглядом вперёд.              — Какого долга? — он искренне не понимал, чем мог ей задолжать.              Девушка горько усмехнулась и шмыгнула носом, вытирая рукавом рот.              — Не притворяйся, что не помнишь, — Рин покачала головой. — Я знала, что этот диалог когда-нибудь случится, просто надеялась… Не так скоро.              — Не помню — что?              — Ты ещё в нашу первую встречу узнал меня, не так ли?              Сердце Аккермана провалилось в пятки. Он не мог описать свои ощущения, подгоняемые возросшей чувствительностью из-за алкоголя. Единственное, что он осознавал — он не должен этого чувствовать. Не сейчас, не здесь. Не с ней. Не с чёртовой Рин.              — Узнал, — признался он честно. — И не собирался спрашивать, пока ты не захочешь рассказать сама.              — Но… — она почти удивлённо уставилась на него.              А он спокойно глядел на неё в ответ. Он не врал. Поэтому она не рассмотрела ни тени сомнения на его лице.              — Почему? — только и выдавила Рин.              Он откинулся на локти и взглянул на звёзды. Ёбаные звёзды сегодня были просто прекрасны. Он закрыл глаза.              — Потому что мне всё равно, — Леви пожал плечами. — Если тебе понадобится — расскажешь. Не понадобится — не расскажешь. Я не делал поспешных выводов. Я ничего о тебе не знаю.              — Я пыталась тебя убить.              — И не убила.              — Потом доставила хлопот на задании, когда меня ранили.              — Пустяк.              — Навязалась жить у тебя, когда ты не хотел? — теперь неувереннее парировала она.              — А вот это ты сейчас решила за меня — хотел я этого или нет.              Она повернулась к нему, поперхнувшись.              — Ты хотел?              — Я неплохо затыкаю своё одиночество твоим соседством, — он закатил глаза. — А ты, со своей аутофобией, пользуешься моим присутствием в ответ. Почему я должен отказываться от взаимной выгоды?              Рин молчала. Леви решил не трогать её. Как не трогал всю неделю, предшествующую этому дню. Он умел ждать, был терпелив.              — Слишком заметно? — тихо спросила она.              — Что?              — Ауто-хрень эта.              — Ты дала слишком много очевидных намёков, так что, чтобы я не заметил, тебе стоило бы не выпаливать мне кучу вариантов того, что бы ты могла делать взамен проживания у меня.              Она кивнула, и он продолжил, набравшись смелости то ли от опьянения, то ли от успеха, который ощущался от выстраивающегося диалога:              — Расскажешь почему у тебя была такая реакция?              Рин сделала пару глотков пива, осушив бутылку и взяла следующую. Затем протянула её Леви, чтобы он открыл её, и, получив свой алкоголь обратно, выпила ещё.              — Его звали Адам, — её голос звучал ровно, — шесть лет. Ему было шесть. Он боялся темноты. Любил идиотские хлопья с мёдом.              Леви не перебивал. Просто слушал, смотря на звёзды.              — Отец пришёл с ночной смены. Был на взводе, под приходом. Красный синт только начинал распространяться тогда. Подумал, что в шкафу демоны.              Она обернулась на него, и, уловив шорох, Аккерман вернул внимание к ней. Рин горько улыбалась.              — Мы играли в прятки. Мне было девять, — она вернула взгляд к бутылке и повертела её в руке. Снова отпила. — Отец вытащил его за волосы. Я пряталась под кроватью и почти ничего не видела. Слышала, как он плакал. Потом — как перестал.              Повисла пауза. Внизу, в каньоне, завывал ветер.              — На следующий день я взяла кухонный нож. Этот мудила даже не успел проснуться.              Рин рассказывала почти последовательно, но иногда тембр сбивался и давал слабину, будто её слова спотыкались обо что-то внутри.              Демоны в шкафу. Шестилетний брат. Кухонный нож.              Он знал, что такое потеря. Знал, каково это — смотреть на пустые места за столом, где раньше сидели живые люди. Но дети…              — Не смей меня жалеть, — уловив перемену в выражении его лица, пробормотала она.              — Ты не похожа на того, кто нуждается в жалости, — сказал он осторожно. — Захочешь выпить ещё — скажи. Дееспособная открывашка к вашим услугам.              Она фыркнула.              — Это твой способ выразить соболезнования?              — Это мой способ сказать, что я слушаю, — Аккерман приподнял бутылку на уровень глаз, делая вид, что разглядывает этикетку.              Рин допила бутылку залпом и швырнула её с обрыва.              — Давай ещё, — кивнула она.              Они допили ещё пару бутылок в тишине, прежде чем телефон Леви начал трезвонить. На экране высветился контакт Фарида. Леви потянулся, хрустнул спиной, и только тогда принял вызов.              — Приезжай в Посмертие. Есть один деликатный заказ.              Леви взглянул на Рин. Та уже поднялась, отряхивая джинсы.              — Скоро буду.       

***

      Посмертие встретило их гулом басов, доносящихся до маленькой парковки у входа, и синим неоном, бьющим по глазам.              Рин, утверждающая, что пьяна самую малость, ткнула пальцем в вывеску, пока Леви вылезал из машины.              — Посмертие… — она упёрла руки в талию и склонила голову в бок. — А что, бывает прижизние?              Леви фыркнул, запирая машину.              — Ты в нём и находишься.              — О, значит, я уже умерла? — она приставила палец к подбородку, изображая глубокомыслие. — Тогда почему меня так тошнит?              — Потому что ты — плохой мертвец.              Рин рассмеялась громко и неожиданно, и Леви, к собственному удивлению, присоединился.              Внутри бара было душно, шумно и воняло перегаром. Пятница. Фарид сидел за своим привычным столиком в углу, но, увидев их, поднял бровь так высоко, что она почти исчезла под чёрной повязкой на смуглом лбу, придерживающей серебристые волосы.              — Аккерман… ты пьян? — он поднялся для рукопожатия, когда Леви и Рин, которую штормило в разные стороны, приблизились.              — Нет, — Леви хлопнул его по руке и плюхнулся на диван.              — Он врёт, — тут же сообщила Рин, устраиваясь рядом. — Мы выпили… сколько? Четыре бутылки?              — Три.              — А, ну тогда ладно.              Фарид посмотрел на них, как на двух сумасшедших, потом медленно провёл ладонью по лицу.              — Боже, я в жизни не видел, чтобы ты хихикал.              Леви пожал плечами:              — Бывает.              Рин прыснула, пытаясь спрятаться в его плече, пока Леви сжал губы в тонкую линию и старался подавить волну смеха, попутно слегка шлёпая Рин по лбу, чтобы та успокоилась.              Фарид покачал головой, но уголок рта дёрнулся.              — Ладно, чёрт с вами. Перейдём к делу, — он махнул рукой официантке, и та принесла бутылку с тремя рюмками. Он положил два чипа перед Рин и Леви. — Сыночек вице-президента отдела по безопасности из «Уроборос Обливион». Начал копать не в ту сторону, увлёкся теориями заговора против корпораций.              — И что, папуля хочет, чтобы его… угомонили? — Рин подцепила ногтями чипы и, протянув один Леви, другой оставила себе.              — Пока что — просто слежка. Если начнёт трепать лишнее… — Фарид сделал многозначительную паузу и развёл руками, после разливая алкоголь по рюмкам.              Леви вставил чип в разъём за ухом, дождался пока загрузится профиль. Перед глазами начала всплывать различная информация, над которой значилось имя их цели.       

[АРМИН АРЛЕРТ]

             Рин снова склонилась к его плечу, разглядывая данные.              — Смотри-ка... А он миленький.