Камушек, перевернувший повозку

      — Что придумали? — спросила я, ожидая продолжения рассказа.       — Вселение меня-взрослого в тело меня-подростка в тот момент, когда случается встреча со смертью. А это, по моим воспоминаниям, часто со мной бывало. В первый раз мы встретились со смертью в тот роковой Хэллоуин. Я тогда выжил. Но выжил тогда я самостоятельно. Следующие разы не были столь благополучными.       — Не понимаю, — удивилась я. — Хотите сказать... Что значит «самостоятельно», мистер Поттер?       — С малых лет, сколько я себя помню, за мной следовала ничем не объяснимая удача. Словно сама реальность перестраивалась под моё выживание. Каждый раз я выходил хоть и потрёпанным, раненным, покалеченным — но живым. Даже при таких угрожающих обстоятельствах, смертельно опасных приключениях — как на первом испытании Турнира. Хвосторога! Кто бы мог подумать, что нормальному взрослому человеку взбредёт такое в голову, выставить грёбанную драконицу-наседку против четырнадцатилетнего подростка? Необученного, не достигшего возраста преодоления Возрастной черты вокруг Кубка. Очерченной тремя — ТРЕМЯ — директорами магических школ! И я выиграл гонки с ней, летая на опалённой метле.       — Ну, да, — согласилась я. — Все говорили о легендарной поттеровской удаче... — Заметив его скептическое выражение лица, я всполошилась. — Нет?       — Нет, конечно. Нет такой вещи, как поттеровское везение. Есть моё регулярное вмешательство, меня-старого, в судьбу себя-мальчика. Представьте себе, что со мной-взрослого случилось бы, погибни я-мальчик в некоторых из этих передряг, а? Когда смерть грозилась забрать меня, не выросшего, на заре молодости. М? Представляете?       — Вас бы не было сейчас рядом со мной, — кивнула я и мельком посмотрела в его немигающие глаза.       — Да-а-а, сегодня меня бы не было здесь. И я бы не познакомился с вами, мисс Кора.       Он замолчал, задумавшись. Его руки крутили опустевшую чашку из-под кофе, позволяя глазам на автомате разглядывать, но не замечая, сформировавшиеся на дне фигуры. Я не мешала ему лишними вопросами, оставив того самому выбирать скорость рассказа.       — Я живу в этом времени, приглядывая за собой-подростком больше десяти лет моей взрослой жизни. В будущее наведываюсь только чтобы увериться, что Джиневра с её сворой никуда не девается, что бы я не сделал. Но мне, честно говоря, надоело до чёртиков спасать себя-молодого. С другой стороны, оставить всё на самотёк означает мою верную гибель. С третьей, я задаюсь вопросом, а зачем кого-то спасать, если, в конце пути меня, так или иначе, поджидает Джиневра.       Поттер встал и сделал вокруг дивана со столиком несколько кругов, громко бормоча себе под носом проклятия в адрес семейки Уизли, директора Дамблдора, своего крёстного отца Сириуса Блэка, всего Ордена Феникса и министра магии Корнелиуса Фаджа, до кучи.       — Не думайте, что я не пытался по-всякому спасти себя, молодого придурка, пытался. Оставлял себе письма с подсказками — в доме тёти, на Гриммо, в Хогвартсе, в Гринготтсе, в новых учебниках... Не ходи туда, не дружи с тем-то и тем-то, сделай то-то и то-то и так далее, и тому подобное, если хочешь выжить, жить счастливую жизнь, ни о чём не жалеть... О-о-о-о, всё это оказалось делом абсолютно бессмысленным. Я продолжал и продолжал идти по проторенной дороге, делал всё те же глупые ошибки, выбирая не тех друзей и приятелей, не тех девочек, не те примеры для подражания. Не читал те книги, что надо, забывая на каждом шагу свои собственные инструкции!       Он присел рядом со мной и взял мои ладошки в свои мужские ладони. Взволнованно и шумно вдыхая воздух, взрослый Гарри Поттер посмотрел мне в глаза, словно ища там моё одобрение и продолжил говорить:       — Вот я и принял такое нелёгкое для меня решение, мисс Кора. Оставляю события идти по плану. Пусть душа моей молодой ипостаси отправится за грань, например, от поцелуя дементора. Тогда я, бросив в себя-взрослого Аваду, займу опустевшее тело мальчика.       Я ахнула, представив себе следующую картину — появляются, перед третьим курсом дементоры в Хогвартс-экспрессе, ища сбежавшего из Азкабана Сириуса Блэка. Кто-то из них находит и выпивает душу молодого Гарри. Но, в том купе едут Рон, Гермиона и Ремус Люпин. И они всё видят! А потом, в коридоре поезда, спотыкаются об накрытый мантией-невидимкой труп незнакомого взрослого мужчины. В котором Люпин первоначально опознает своего дружка Джеймса. Но через некоторое время до него доходит, что где-то в корне ошибся, потому что цвет глаз не тот, как у бывшего Мародёра. И наступает большая такая неразбериха, когда поцелованный Гарри внезапно пошевелится и начнёт подавать признаки жизни.       — Что со своим трупом будете делать после вселения, мистер Поттер?       — В том-то и дело! Эта проблема меня и озадачила. Настолько, что я заставил себя произвести специальный эксперимент с одним знакомым из Ордена Феникса. С тем, которого не жалко пожертвовать во имя науки — с Мунгундусом Флетчером. Вернул того на десять лет назад во времени, заавадил его молодую версию и произвёл в опустевшее тело переселение души старшего Флетчера. Потом заобливейтил того, кто помоложе, и отпустил на все четыре стороны. Труп старика начал тускнеть и терять материальность через сутки. Окончательно он развеялся и исчез только через двое суток. Представил себе, что произошло бы, если мой труп-взрослого нашёлся бы в коридоре поезда! Ха, зная Гермиону, ей не понадобилось бы даже часа, чтобы раскусить всю мою игру со временем. Хроноворот ей отдали сразу по прибытию в замок. Макгонагалл позвала бы свою любимую ученицу к себе, как только увидела бы её лохматую голову среди прибывших студентов.       — Да-а-а, совершенно с вами согласна, что допустить такое нельзя, — согласилась я. — И что вы придумали?       Он замялся:       — Ничего я не придумал пока. Думал озадачить Добби, но он слишком безответственный в этот период времени. А Кричер всё ещё не мой домовик. Вот сижу я здесь, прокручиваю в голове тысячи и тысячи вариантов, в ожидании дементоров на Тисовой. И-и-и, раз! Подарок судьбы — появляетесь, в момент магической инициации вы, незнакомая девушка-переселенка, которая всё обо мне знает. Взрослая душа в теле молоденькой...       — Так называемый НЖП, — бросила я.       — Что, что?       — Новый Женский Персонаж, мистер Поттер. Обычно, в фанфикшене, это некая суперкрутая Мэри-Сью, которая одним махом решает все проблемы главного героя. Типа вас.       Он улыбнулся и я впервые заметила на его небритых щеках складки, указывающие на существовании в детстве и юношестве ямочек на этом месте. Я засмотрелась на моего визави — таким улыбающимся, он мне, сорокатрёхлетней, очень понравился.       — Ха-ха, мисс Кора, развеселили вы меня. И как мне поможете вы?       — Могу спрятать труп. Но, чтобы я согласилась сделать такое противоправное дело, хочу от вас одолжения. Вам нужно поступить как мужчина.       — Как мужчина? — Он смутился и потупил взгляд. Потом, исподлобья, посмотрел на меня очень тяжёлым взглядом и спросил. — Типа, жениться на вас, да? Зачем вам это?       — Подумайте сами.       И он действительно задумался. Постукивая пальцами по подлокотнику кресла, он углубился в раздумья, временами бросая на меня заинтересованный взгляд.       — Мисс Кора, а вы выйдете за меня?       — Выйду, — хихикнув, ответила я. — Всю жизнь мечтаю одержать безоговорочную победу, мистер Поттер. Знаете почему? — В его изумрудных глазах заиграли смешинки. Догадался сам. Я кивнула головой в знак согласия с его так и не озвученным предположением. — Потому, мистер Поттер, что в конце игры победитель получает всё! Согласитесь со мной, оставить с носом всех, это ли не счастье?       — Хитрая вы девушка, Кора, — улыбнулся он уже по-иному. Заигрывая со мной. Ого-ого!       — Девушкой я была давно уже, не меньше двадцати пяти лет тому назад, — возражаю я. — Вроде. Хм-м... — Я стиснула свои тоненькие пальчики и смутилась совсем по-девчачьи. — Но и до хитрой бабы не дотягиваю... Как-то...       Он внезапно выпрямился, увлекая меня одной рукой, другой притянул к себе, обнимая через талию. Неожиданно закрутившись вместе со мной вокруг оси и..., мы аппарировали.

* * *

      Косой переулок был... косым. Скошенным. Перекошенным. Я не знаю, как назвать странный способ размещения зданий в отношении линии самой улицы — под углом. Фасад всех зданий стоял не параллельно длине улицы, а ребром. Сумасшествие какое-то.       Магазинчики волшебных ништяков меня не волновали. Я смотрела вперёд, где в конце улицы возвышалось единственное, стоящее фасадом ровно, белокаменное здание. Банк Гринготтс. Единственный нормальный элемент на этой картине Маурица Эшера (нидерландский художник-график), что представляла собой магическая улица Лондона. Где ничем, как включением четвёртого измерения, эти кривляния городской архитектуры не объясняются.       — Зачем мы сюда притащились? — заикаясь, спросила я.       — Раз согласилась сыграть со мной свадьбу, Кора, нам нужны твои документы! — воскликнул он, резко переходя на «ты» в общении со мной. — Только зеленошкурые нам помогут, ни о чём не спрашивая. — Потом, заметив моё удивление, он продолжил. — Не беспокойся ты, в Гринготтсе я побывал не раз. Вёл разговоры и переговоры с моим поверенным. С обоим из них. И Поттеров, и Блэков. Гоблинов ничем не удивишь. В анналах этой нации есть записи о всяких странностях, типа хронопутешествий, пришельцев из иных измерений. Существовании дуплетов-триплетов одного и того же волшебника одновременно в определённый период времени и так далее. Для таких, как я, у них особый протокол существует, давая право первенства самой старшей из версий. Как у более старшего из братьев в череде наследования, понимаешь?       — Так, это хорошо, да?       — Это нас и выручает. Давай, входим уже в банк.       Гоблину-охраннику Поттер отдал честь двумя пальцами у виска. Тот зубасто ухмыльнулся и вернулся к выполнению своих обязанностей — стоять, следить за порядком и выглядеть устрашающе.       Дальше мы отправились к одной из стоек, за которой сидел субъект, очень похожий на виденный мной в фильмах о Мальчике-который-выжил. В чёрном костюме-тройке он выглядел очень занятым, записывая что-то красивым орлиным пером.       — Привет, служащий! — поприветствовал его мой спутник и гоблин поднял взгляд на нас. Понизив голос, чтобы стоящие у соседних прилавок люди нас не услышали, Поттер потребовал у клерка. — Передайте моему поверенному делами Барчоку, что его «особый клиент», Джеймс ван Аллен, хочет с ним встретиться.       Гоблин кивнул и повернулся всем телом к находящейся недалеко разговорной трубке, похожей на граммофонную. Грубым гортанным голосом он взревел что-то непонятное в горловину трубы, откуда донёсся чей-то короткий ответ.       — Ваш поверенный ждёт вас в своём кабинете, мистер ван Аллен, — объявил нам гоблин и приглашающе, не сходя с места, махнул рукой в направлении освещенного, напоминающего туннель, коридора в конце приёмного зала.       Нас встретил одетый в такой же чёрный костюм-тройку, как все служащие в приёмном зале банка, но старше выглядящий представитель гоблинской нации, который, восторженно вскочив с места, любезно провозгласил:       — А, лорд Поттер-Блэк! Добро пожаловать, присаживайтесь, присаживайтесь. Как ваше здоровье? Хотите выпить? Могу предложить кока-колу, сок из ананаса, кофе, чай или... А что изволит молодая мисс?       — Сок, если можно, — ответила я, присев на удобный диван.       — Барчок, мы по делу, — начал Гарри. — Молодая мисс, это моя невеста и мы хотим заключить, как можно раньше, маггловский брак с ней. У неё документов нет никаких, так что, давай сделаем сначала мисс Коре обычные маггловские документы. Потом всё остальное.       — О! — округлил тонкие губы гоблин и весело сверкнул чёрными глазами. — Поздравляю вас, лорд Поттер-Блэк, мисс. Но, я советую вам, первым делом, сделать вашей невесте кровный тест на родство, милорд.       — Как скажешь, Барчок. Оплату возьми из моего сейфа.       — Ладно, ладно. Сейчас всё по-быстрому устроим для будущей миссис ван Аллен, — сказал гоблин и немедленно переговорил через свою, такую же, как в приёмном зале, трубу со своими подчиненными.       А те, словно ожидали на стартовой позиции, почти мгновенно прибыли с подносом, на котором высился весь в испарине стакан с ледяным ананасовым соком, как я люблю, и чашка чёрного кофе. Сам Барчок, отправив посыльных восвояси, вернулся к своей работе, вытащив из шкафа за рабочим местом низенькую, но широкую серебряную чашу, нож с острым лезвием, бутылочку прозрачной жидкости и какой-то очень толстый лист бумаги.       А, не бумага это, а пергамент. Я забыла, что в магическом мире бумага, как текстовой носитель не популярна. Не выдерживает воздействие магических слов.       — Мисс, — отвлёк меня от мыслей голос Барчока, — вам нужно капнуть несколько капель крови в эту чашу. — Попутно он вылил жидкость из флакона туда же. — Я, Барчок из клана Кровожадных, клянусь, что использую вашу кровь только для определения вашей родственной принадлежности!       — Ой, я должна порезать себя? — воскликнула я и сжала руки в кулачки. — Больно будет?       — Милая, поверь мне, больно тебе не будет, — уверил меня Поттер и сам взялся за ритуальный нож. — Я заколдую место пореза и ты ничего не почувствуешь. Потом залечу ранку и даже шрама не останется.       Моя ручка была маленькая, с изящными длинными и тонкими пальчиками, и вся потерялась в его мужской ладони. Действительно, я не почувствовала укол, хоть и встрепенулась, когда острие царапнуло мой палец. Из ранки выцедилось капель так десять, по-моему. Я не считала их, зажмурившись, когда почувствовала касание кончика узловатой палочки.       — Всё готово, можешь открыть глаза, — услышала я голос Поттера.       Я поискала ранку на пальце, но её там не было, всё было уже залечено.       А Барчок, этот ксенос, уже размешивал кончиком ножа мою кровушку с зельем, залив позже этим всем пергамент. Затаив дыхания, мы втроём вытянули шеи в ожидании появления записей. На поверхности пергаментного листа начали красным цветом появляться взору мелкие завитушки, линии и точки, которые со временем объединились в буквы и слова. Через некоторое время Барчок поднял и взмахом ножа высушил лист, скользнул по ним взглядом и, как мне показалось, мстительно и зло оскалился.       — Что? Что там написано? — воскикнула я, протянув руку.       — Сами посмотрите, мисс, — гоготнул гоблин и подал пергамент мне через столешницу.       Я вчиталась в исписанный странным шрифтом текст и обомлела.       Подфартило, так подфартило!       И, что называется, подстава и жуткое — для врагов и неприятелей — будущее фиаско.       Я узнала своё — то есть, той девушки, в которую меня нелёгкая вселила — изначальное, данное при рождении и имянаречении, настоящее имя.

      Фелиция (удачливая) Алькора (незамеченная — звезда 5 зв. величины созвездия Большой медведицы) Лестрейндж. Дата рождения — 29 июля, 1979 года. Латентная волшебница с непроявленным магическим даром до двенадцатого июля 1994 года. Выброшена в маггловский мир из-за сомнения в присутствии магического дара. Опекунов в волшебном мире нет.             Помолвлена с Гарри Джеймсом Поттером с 12 июля, 1995 года.

      Подняв взгляд на Поттера, я хотела озвучить как меня зовут, но непрошенные слёзы навернулись и я вся задрожала. Он бросился вперёд и охватил меня обеими руками.       — Тихо, тихо, маленькая, — заворковал он, пока Барчок продолжал в гоблинской манере ржать. Гоготал, другими словами, взмахивая руками. — Что, что там написано про тебя?       — Мо-можешь называть меня как раньше, Кора, — не нашла что другое разумное ответить, выдала я. — Или Люси...       — Люси? Как это, почему?       — Потому, что я Фелиция Алькора Лестрейндж, Гарри! — выкрикнула я и начала хихикать, смахнув слёзы со щек. — Лестрейндж, понимаешь? И как в маггловском мире я оказалась, тоже стало понятно. Меня сквибкой посчитали.       — Сквибкой? И когда успели? Все трое Лестрейнджев упрятали в Азкабан ещё в конце восемьдесят первого года. Читай дальше!

      Отец: Рабастан Лестрейндж — приговорен к пожизненному заключению в Азкабан. Мёртв с 1 ноября, 1994 года.       Мать: Марисса-Белла Лестрейндж, в девичестве Крауч — сквиб. Мертва с 29 октября 1981 года.       Рудольфус Лестрейндж — дядя и крёстный отец. Приговорен к пожизненному заключению в Азкабан.  Мёртв с 1 ноября, 1994 года.       Бартемиус Крауч-младший — дядя, брат-близнец Мариссы-Беллы Крауч. Мёртв с 24 июня, 1995 года.       Беллатрикс Лестрейндж, в девичестве Блэк — крёстная мать. Приговорена к пожизненному заключению в Азкабан.  Мертва с 1 ноября, 1994 года.       Корвус Лестрейндж IV, лорд Лестрейндж — дед, живой.       Кларисса Лестрейндж, в девичестве Эйвери — бабушка, мертва.       Бартемиус Крауч-старший — дед, мёртв.       Элспет Марисса Крауч, в девичестве Маккиннон — бабушка, мертва.

      — Но, но... — Поттер поднял голову, весь побледнев.       — Что случилось, Гарри, что ты наделал?       — Как сказать тебе... Я просчитал, что Волдеморту станет трудней возобновлять военные действия без своих самых ярых, самых озлобленных и могущественных сподвижников...       О-о-о, поняла я, поняла... И немедленно озвучила свое предположение, прервав у Гарри самокопание и сам процесс посыпания головы пеплом.       — Ты устранил из игры всех троих, да? — воскликнула я, оскалившись, как тот же Барчок, безмолвно наблюдающий за наше с Поттером общение. — Беллатриссу, Рудольфуса и моего папеньку, Рабастана. А, как он оказался связан узами брака, раз маменька тоже Лестрейндж, со сквибкой?       — Вау, верно! — разбушевался Гарри и посмотрел на своего поверенного. — Барчок, ты что-то знаешь?       — Нет, откуда мне знать? Не забывайте спросить у поверенного рода Лестрейндж позже, когда с ним встретитесь. Или у Крауча. Эти двое непременно знают всё...       — Не всё, не всё, — хихикнула я.       — Да, мисс Лестрейндж, — согласился Барчок, — не всё. Зато, какой сюрприз их обоих ждёт! А самого лорда Корвуса! Выходит, вы знатная наследница! Уведомить надо вашего дедушку, лорда Лестрейнджа или как? Говорят, он очень плох...       — Или как. Не спеши ты, Барчок, впереди планеты всей, план у нас другой. Вспомни — маггловская метрика Коры, под каким-либо именем. Хоть настоящим, но маггловская...       — Настоящим именем будет лучше, чтобы позже никто не начал возникать и пытаться сорвать наш с тобой брак, — бросила я.       — Да, да, так даже лучше, — кивнул головой Поттер, а потом посмотрел на гоблина. — Нам предстоит провести тот ритуал, который мы с тобой обсуждали, Барчок. Тогда произойдёт нападение дементоров и Джеймс ван Аллен нечаянно, в качестве косвенной жертвы, самым что ни на есть невинным свидетелем, будет поцелован дементором. И безутешная, но молоденькая вдова, по-быстрому похоронит старенького мужа и исчезнет, для маггловских властей, в неизвестном направлении. Лишь после этого можешь уведомлять лорда Корвуса, что у него есть живая наследница-волшебница и дальше по списку. Кстати, займись вот таким вот делом: проследи и прихвати, но только ПОСЛЕ, А НЕ РАНЬШЕ события, письменный приказ первого заместителя министра магии, той розовой жабы Долорес Амбридж, охранникам в Азкабане. Чтобы те отправили вечером второго августа этого лета двух дементоров на Тисовую и те напали на меня. И сразу организуй по моему — моей молодой версии — сигналу разбирательство и суд над ней, Амбридж, перед полным составом Визенгамота. Пусть получит сама то, что хотела со мной сделать. Подключите и мадам Боунс, та как раз эту жабу ненавидит лютой ненавистью!       — Там адвокат будет нужен, лорд Поттер-Блэк, чтобы всё нужное организовалось так, что комар нос не подточил.       — Разобрались со всем, Барчок. Завтра хочу получить документы, чтобы самое позднее до конца недели мы с Корой поженились. До скорого, мой дорогой друг!       — Счастья вам, лорд и леди! — оскалился в улыбке гоблин. — И пусть удача всегда будет с вами!