Камушек, перевернувший повозку

      Выходя из гоблинского банка, я покрутила головой направо-налево, чтобы осмотреться.       Новый обзор Косого переулка дал мне новый взгляд на волшебников, прогуливающихся по магазинам. Все они выглядели, одним словом, беспечными. Ходили, раскланивались со встречными пешеходами, обменивались любезностями и ни единая тень беспокойства не нарушал их радость жизни. Несмотря на то, что вопреки отрицания Министерством магии, слухи о возрождения Того-которого-те-не-смели-называть-по-имени просачивались в массы. Обывателей не смущала личность того, кто их предупреждал об этом крайне пугающем событии. Раз последователи Того-которого не врывались в их дома, не чинили беспорядки — кто такой Гарри Поттер, хоть сто раз Героем, Избранным, Мальчиком-который-выжил и все в том же духе, чтобы прислушиваться к нему? И что из того, что до вчерашнего дня величали сына Поттеров не иначе, как Спасителем, что из того, что он был победителем Тремудрого турнира, сегодня газета „Ежедневный пророк” бесстыдно поливала того грязью, называя чокнутым позёром, сумасшедшим и тронувшимся от славы выскочкой.       Была бы на месте четырнадцатилетнего — не того, кто шагал рядом со мной — Гарри Поттера, я бы забила на неблагодарных обывателей, оставила бы тех самым разгребать навозные, их же производства, горы и свалила бы в закат. Оставив тех на волю Пожирателей.       Я косо посмотрела на шагающего рядом, с высоко поднятой головой взрослый, никем не узнанный мужчина и заметила такое же брезгливое к гуляющим пешеходам выражение лица, точь-в-точь, как у меня. Ни он, ни я не хотели быть узнанными. Для меня это было бы вдвойне опасно. По-первому потому, что я девушка. Одинокая сирота, беззащитная на первом взгляде. Красивая. А по-второму, светить своей фамилией, на данном историческом этапе, мне смерти подобно. Узнай кто-то, что я Лестрейндж, меня схватят и... Дальше моей судьбе не позавидуешь. Возможно, осудят и казнят. Несмотря на мой молодой возраст, на мою непричастность к противоборству в волшебном мире последние — сколько, пятьдесят? — лет. А может меня по-быстрому отдадут в качестве награды за верность. Тем же Уизлям, например. Одна ли, двое ли девушек утонули в яму именем «Нора», лишившись всего. Несмотря на мои полные под завязку золотом, артефактами, прочими богатствами сейфы в Гринготтсе, рыжие тараканы все растащат, съедят, ... и так далее по списку. Меня приставят к плите и рожать мне, и рожать... Таких же рыжих тараканов...Буе-е!       Не хочу! Убью каждого, кто хоть рот передо мной откроет расхваливать дело Света, Всеобщего Блага и равенство для всех бедных и убогих.       Кстати, мы с Гарри посетили сейфы семьи Крауч, а потом и сейф самой Беллатрикс Лестрейндж, моей крестной матери, наследницей которой я оказалась по ее завещанию. И, закономерно, в этом сейфе нами был найден хоркрукс в Чаше Пенелопы Хафлпаф, который был успешно упокоен гоблинами. Мы с взрослым Поттером удовлетворенно перемигнулись, получая обратно очищенную реликвию одной из Основательницы Хогвартса. Ура!       Знал бы Альбус Дамблдор, что этим делом мы поставили еще один прутик в колесо его повозки, немедленно примчался бы помешать нам.       Поздно, поздно. Дело сделано.       Что сказать о Большом Плане старого колдуна? Это было осуществление так называемое Всеобщее благо. Но еще в прежней своей жизни, Карины Фишер, я разгадала главную цель Дамблдора, замаскированную под этим благом. Все было столь элементарно и лежало на поверхности так явно, что только слепой идиот не распознал бы истинный План-замысел Дамблдора - завладеть молодым телом Гарри Поттера. И не само тело мальчика было так важно, как его наследие. А мечтал сто с лишним -летний Альбус Дамблдор получить в свои руки одновременно все Дары Смерти и самим стать ее Наместником на Земле. Без текущей по венам крови Певереллов это не осуществилось бы никогда.       Последнюю битву помним все. Когда Авадой лорд Волдеморт уничтожил свой хоркрукс в шраме мальчика. И что дальше было? Тот, вроде бы, умер и оказался на Призрачном вокзале, где его ожидали двое – прекрасно выглядящий добрый дедушка Дамблдор и хрюкающий под скамейки жалкий на вид хоркрукс Темного лорда. Вспоминаем руку директора во время его похорон – сгнившая, почерневшая до самого плеча. А какая была рука директора на призрачном вокзале – чистая, здоровая.       Подведя итоги, можно сказать, что Дамбик делал себе хоркрукс раньше посещения хижины Гонтов. Боялся, что ли?       Боялся, наверное.       А раз был директор таким предусмотрительным, разве не стал бы готовить себе запасный вариант? Ооо, такие, как он, не одним резервным путем озаботился бы. В конце серии, по моему мнению, ему пришлось воплощаться в теле первого и самого лучшего друга Поттера. Не будем указывать пальцем на поход Рональда Уизли в компании Гермионы Грейнджер в Тайную комнату. Шипел-то он как? И что конкретно шипел раковине в туалете Плаксы? Кто не понял, КТО с этим справился, я ему не доктор.       Пока мы шагали по Косому, на витринах магазинчиков появился новый номер газеты «Ежедневный пророк», на передовице которого опять стоял портрет только-что выигрывавшего третье испытание Гарри-подросток и что-то беззвучно, как его крестный отец два года раньше, рассказывал. Газеты разобрали моментально и покупатели быстро расселись на террасе кондитерской Флориана Фортескью, чтобы за чашечкой кофе почитать новости, посмеяться над следующей порцией обвинений в адрес Победителя Турнира трех школ.       Меня захлестнула волна гнева.       Как я их всех этих легкомысленных, пустоголовых обывателей ненавидела еще в свою бытность Карины Фишер. Но, чему я удивляюсь? В каждом человеческом обществе, в магическом тоже, безотказно работает признанное всеми общественными науками процентное соотношение «80:20». То есть, 80 процентов - это серая обывательская масса людей, которая живет свою безликую жизнь, радуясь только трем вещам — поесть, попить, ... Этим трем радостям. Других интересов у них нет. А, если есть, то они тоже напрямую связаны с упомянутыми выше. Этим 80 процентов людей до лампочки, что по верхам — в политической жизни, в литературе, в науке — случается. Для них важно, чтобы никто внешний не вторгнулся не приглашенный в их круг — двадцать метров в диаметре — личной жизни и не отнял у них что-то из тех же вышеперечисленных вещей. То есть, чтобы попить, покушать... Те три вещи. На данный момент на Косом гуляла публика только из этих восемьдесят процентов. Я не представляла себе, где обитает и чем в магическом мире занимается остальная часть общества.       Пока я размышляла над такими неподобающими при первом соприкосновении с миром волшебства, мыслями, мы с Поттером упорно двигались в направлении мастерской Гаррика Олливандера. Пора было закупить себе волшебную палочку. Ведьма я или гулять вышла!       Но закуток, где ютился магазин Олливандера, мы прошли мимо. Поттер повел меня дальше, уже за пределы Косого переулка. Остановились мы перед кокетливым трехэтажным домом, первый — партерный этаж которого, был организован под магазинным помещением. Большая, чистенькая вывеска «Волшебные палочки на заказ», а не то убожество, которое наперекосяк висело над обшарпанной дверью изготовителя одобренных Министерством магии палочек, знакомила посетителей, что здесь работает Джимми Кидделл.       Туда мы и вошли.       За прилавком, на высоком стульчике, как у гоблинов в Гринготтсе, сидел собственник магазина — мужчина среднего возраста, и занимался нанесением лака на поверхность палочки, установленной перед ним на специальном держателе. Услышав трезвон, он поднял взгляд посмотреть на нас, посетителей. В правом глазу Киддела был вставлен монокль, которого он немедленно удалил и тот повис на кожаном ремешке поверх рабочего фартука у него на груди. Взгляд его темных глаз уставился первоначально на моей персоне, потеплев. Оценил всю меня, узрел что-то особое в моей магической, недавно возродившейся ауре и тихо ахнул.       — Вы-вы..., мисс... – начал он и мне показалось, что он вот-вот и назовет правильно мою фамилию. Я вся сжалась, заметив вокруг себя сгущающуюся темную дымку. Моя магия впервые дала посторонним о себе знать. Явственно и угрожающе. – Тихо, тихо! Мисс, я молчу. Мужчина сделал движение рукой перед своим ртом, словно закрывает молнию.       Узнал ли он кто я и, если узнал один, мог ли кто-то еще так легко и так беспрепятственно меня раскусить?       — Как вы... — заикнулась я.       — Без дара аурного зрения и превосходной памяти невозможно выучиться на мастера волшебных палочек, мисс, — прервал меня Джимми Киддел.       — Но вы ведь маглорожденный! — сказала я и повторила его движение закрытия рта молнией. Он хитро улыбнулся и я стушевалась. — Понимаю, это просто злостные слухи конкуренции, так? Он весело кивнул головой и переместил взгляд от меня уже на моем спутнике. И снова ахнул, и чуть не упал со стульчика, дернувшись назад:       — Мистер П... — начал он, но его прервали.       — ... Джеймс Ван Аллен и никак иначе, мистер Киддел! — поднял палец предупреждающе мой спутник. — Закройте свой рот, не принуждайте меня превращать вас в ...       — ... жабу, да-да-да! — прыснул мастер Киддел и его глаза весело сверкнули. — Конечно, мистер Ван Аллен, конечно. Какими судьбами, с какой целью посетили мою скромную мастерскую?       — Изготовьте волшебную палочку для моей невесты, Джимми. И молчок!       Темные глаза мастера с, по-новому возбудившимся интересом, остановились на меня и пытливо начали меня разглядывать с головы до ног и обратно. Что-то над моим теменем его настолько заинтересовало, что он слез со стульчика, обогнул рабочей стойки и приблизился к нам.       — Вижу, вижу... Как интересно, как интересно! Аааахх, мистер П..., Ван Аллен, я в предвкушении той шутки, которую, я уверен, вы затеваете. Шутка, достойная вашего отца...       — Шутка? — снова прервал его Поттер. — В духе моего отца? Вы ошибаетесь, Киддел. Забыли, где оказался, дошутившись в край, мой отец? Лежит в гробу, где ему и место, пустоголовому юнцу, забывший свой долг отца. Так, что никаких шуток. Только хардкор, только жесть! Давайте, делайте свое дело.       — Мисс...       — ... Алькора, — подсказала я, подав голос. — Так меня и называйте. Мисс Алькора. Фамилию говорить пока не надо. В скором времени у меня она другой будет.       — Ах, да! Извините, но могу я сразу предложить вам те материалы вашей палочки, которые подошли членам вашей фамилии? — предложил он, желая упростить наш поиск.       У меня было другое мнение и я сразу высказала его:       — Вы не забыли, что у меня ДВОЕ родителей, мистер Киддел? Так, что не надо делать лишние предположения. Лучше принесите палочки, которые работали бы созвучно с палочкой моего будущего супруга.       Лицо Киддела покрылось красными пятнами смущения и он резко вынул из-под прилавка белую тряпку, которой провел по вспотевшему лбу.       — Ладно, — согласился он. — Какая у вас палочка, мистер ... Ван Аллен? Хм, я помню, что Гаррик хвастался тем, что вас выбрала равная по мощи и подобная по сердцевине волшебная палочка, с той, что продал пятьдесят лет тому назад... другому студенту-первокурснику. У того была тисовая с пером феникса, а у вас — остролист с пером того же феникса. Фамиллиара Альбуса Дамблдора, Фоукса...       — Забудьте, Киддел! У меня другая палочка, Бузинная с сердцевиной волос из хвоста фестрала.       — Бу-бу-бузинная!... Волос ф-фестрала? — начал заикаться Джимми Киддел. — Та самая? Но-но-но только у Д-д-дамблдора палочка бу-зинная...       — Киддел, может на сегодняшний день у палочки директора Хогвартса тот же состав, что у меня, но в его руках НЕ ТА САМАЯ. Подумайте! Я здесь и владелец палочки Смерти я. А у него, будучи здесь я, законный ее владелец, обычная палочка из бузины, хоть и очень древняя. Мастер перестал дышать от перевозбуждения, потом вдруг задохнулся, закашлялся, вдохнул шумно и успокоился. Приняв отрешенный вид, от повернул голову налево, где на вертикальной витрине были прикреплены образцы древесины — а в самом низу и кости — для изготовления волшебного концентратора. Его взгляд остановился на втором ряду сверху, на золотисто-красных кусках. Несколько образцов он принес и оставил на столешнице передо мной.       — Проведите ладонь над деревом, мисс Алькора. Почувствуйте в себе отклик сопричастности, — сказал он.       — Что за дерево, мистер Киддел, — спросила я, почувствовав единение с ним не только ладонью, но и всей рукой. Заметив, что коротенькие светленькие волосинки правой руки приподнялись, я хихикнула. — Но, мне кажется, — я стукнула себя по груди рукой, — вот здесь я чувствую, что-то чуть-чуть не достает до совершенства. Какая-то животная часть. Кость, зуб или рог... — Я углубилась в себе, мысленно сопоставив ощущение от куска дерева одновременно с перечисленными мною элементы. — Вроде коготь ящерицы...       — Дракона? — предположил мастер палочек.       — Не знаю. Но, чтобы то не было, оно часть большой ящерицы. Или змеи...       — У меня почти все из пресмыкающихся, кроме части василиска, есть, мисс Алькора...       — Я могу доставить все нужное из василиска, Киддел, — вмешался Поттер. — Могу за час принести необходимое.       Пожилой мужчина пошатнулся назад, округлив глаза.       — О, мистер Ван Аллен! Разве есть на сегодняшний день поверженный в бою царь змей, части которого единственно можно использовать при изготовлении волшебных палочек? Не скажете, как выйти на охотника, поговорить с ним и предложить ему сделку?...       — Охотник стоит перед вами, Киддел. Договоримся, но позже. Сначала, давайте закончим здесь. Что нужно принести, Кора? Зуб, ноготь, рог, кровь, яд, сердечную жилу?       — Что-то из твердых вещей, для навершия палочки, — ответила я. — Клык, зуб, рог или что там торчит из чешуек.       — Ладно. Оставайся здесь, с Кидделом. Никуда не ходи, ни с кем не разговаривай. Киддел, лучше закрывайся, я заплачу всю неустойку...       — Если принесете мне части василиска, ими и сочтемся, мистер П... Ван Аллен! — воскликнул мастер. — Площадка для аппарации у меня в задней комнате.       К вечеру мы вернулись в Литтл Уингинг с двумя палочками для меня. Из рябиновой древесины, внутри которой, в качестве сердцевины, как у Салазара Слизерина, был вмонтирован стержень из рога василиска. Очень сильная и мощная палочка, которая радостно запела в моей правой руке, когда я впервые прикоснулась к ней. Вторая моя палочка тоже была из рябины, но внутри нее был сделан канал, заполненный раздробленными чешуйками василиска смоченные его же ядом. Палочки-близняшки работали синхронно и произвели целые фейерверки из зеленых и серебряных звездочек.       Если бы я прошла распределение в Хогвартсе, Шляпа немедленно отправила бы меня на факультет Слизерин. Я бы не отказалась, но время для обучения для меня прошло. Мне нужны только репетиторы и домашняя подготовка. Работать в Министерстве мне сто лет не нужно, диплом Хогвартса мне как мертвому припарка. Так, что... пролетел со мной мистер Дамблдор фанерой над Парижем.