Камушек, перевернувший повозку

      Вернувшись домой, на улицу Магнолий, мы по-быстрому поужинали и отправились в спальню. Что сказать о случившемся в спальне? Только одно — я во второй раз в жизни испытала тот взрыв удивительно прекрасных ощущений, которых должна испытывать любая женщина, соединяясь с любимым мужчиной. Вокруг нас кружились звездочки, сияло золотистым светом, пахло цветами...       Сказать, что я счастлива, означает, что слишком уменьшаю то радужное чувство, с которым, как только закончили, я провалилась в сон.       Утром меня разбудил аромат кофе рядом с моим носом. Я распахнула глаза и увидела накрытый завтрак на подносе, на маленьком столике у моего изголовья. Гарри, ухмыльнувшись на мою блаженную физиономию, немедля подал мне кофейную чашку. Я пригубила и аж зажмурилась от удовольствия.       — Кора, — сказал он, — спасибо тебе...       — Не за что, — прервала его я, почувствовав, что мои щеки загорелись от смущения.       — Есть за что, не отрицай важность этого факта, милая. Ты была девствена, а это так много значит для любого мужчины...       — Разве Джиневра такой не была во время вашей первой брачной ночи? — удивилась я, приковав того взглядом.       — Ну..., нет, не была.       — И ты принял ее такую, испорченную? Ввел в род, не смотря на то, что это внесет сомнения в принадлежности первого ребенка к твоему роду? Не могу поверить.       — А ты..., ты была нетронутой в своей первой ночи с мужем? — тихо спросил он, посмотрев косым взглядом на меня.       Я задумалась над тем, что ему ответить и какая часть правды ему сказать. Признаться, что не была?       — Понимаешь, - неуверенно начала я, - замуж я вышла в тридцать четыре года. В моем мире..., в моем времени сохранность невесты перед первой брачной ночи не имела такое большое значение. Более того, я долгие годы работала над своей диссертацией, строила карьеру. Со временем мужчины потеряли для меня свою первую позицию в списке моих приоритетов. Никогда у меня не было недостатком ухажёров. Ну, бывали у меня некоторые малозначительные связи... Но, честно говоря, я с детства любила только тебя, Гарри. Любила и твой книжный, и твой киношный образ в одинаковой степени. – Я улыбнулась моему будущему мужу и продолжила. - Даже своего мужа я выбрала из-за некоторой его похожести с тобой... То есть, с актером, игравший... Прости, я запуталась. Но ты совсем не похож на Даниэля Рэдклиффа...       — А кто это?       — Актер. Тот-который...       Гарри хмыкнул, пробормотав себе под носом: „Ага, понимаю. Тот-который. Не-называем, да? Хмммм...”       — Ты не ответил мне, зачем на Джиневре женился?       Гарри посмурнел, морща лоб. Между его бровями залегла глубокая вертикальная складка и мне стало его жалко. Ту боль, что он пережил, будучи отцом, узнав правду о своих не-детях, я сама, не став ни разу матерью, даже не могла себе представить. Женщине подобное разочарование, слава Богу, недоступно. То есть, ээээ, почти. Иногда доходили и до меня слухи о подлоге чужого ребенка роженице, но это совершенно нечастое явление.       — Ты слышала о Первом законе Ньютона, тот, который трактует движение по инерции? – Спросил он, посмотрев мне в глаза. Я утвердительно кивнула головой, еще бы! Он смутился и махнул рукой. – Вот и я так, женился по инерции. Так легче было. Но ты, Кора, обо всем прочитанном забудь, переживать не надо, — сказал он. — Все кануло в Лету и никогда больше не случится.       Он продолжил странно подглядывать на меня и я забеспокоилась.       - Что такое, Гарри?       - Как сказать... – замялся он. Вдруг, тряхнув головой, он выдал. - Кора, я должен тебя осведомить, что этой ночью мы связались магическим браком и...       — Как магическим? — не поверив воскликнула я. — Когда, как?       — Ну, когда вокруг нас состоялось светопредставление в виде танца магических потоков.       — Вот как! И что дальше?       — А дальше то, что мы не можем в Муниципалитете пожениться по моим магловским документам Джеймса Ван Аллена. Так, что, милая, мы и в магловском мире будем семья Поттеров. — Я подалась вперед, чтобы спросить зачем он изменил свои намерения, но он сжал мою ладошку в своей руке, заставив меня замолчать. — Уж лучше будет, если наш брак в обоих мирах не станет вызывать сомнения и разнобоя. А то, знаю я изворотливость директора нашего, Альбуса Дамблдора, как и семейки рыжих прилипал. Попытаются, во что бы то не стало, найти лазейку и расторгнуть нерасторжимое и впихнуть мне свою маленькую противную шлюшку в качестве не-знаю-кого. Хоть подстилкой... А так, у них ни единого шанса не будет!       — О! Если так, то я согласна. Но будем, на время, перед незнакомой публике, представляться твоей другой фамилией, Ван Алленами. Позже, после ритуала переноса твоей личности, я могу выйти за тебя снова. Но, как вдова. Как миссис Ван Аллен.       Не скажу, что оформление нашего брака в магловском мире прошло без сучка и задоринки. Но и особых проблем — Конфундус нам в помощи — не возникло. Только уж слишком подозрительно смотрела на мое молоденькое личико та напыщенная дамочка, которая регистрировала наше согласие на брак и верность наших подписей. Искала на моем лице признаки насилия, что ли? Настолько ее наша с Гарри разница в возрасте смутила?       Так или иначе, вышла я из здания муниципалитета легкой, как перышко походкой и никто не смог бы, как тому бы не захотелось, усомниться в моем однозначном согласии стать миссис Гарри Поттер.       Я думала, что нам предстоят медовые утехи на целую неделю, а то и на две, но прибытие дементоров в Литтл Уингинге прервали наше блаженство. Как говорится, хочешь рассмешить Бога, расскажѝ ему о своих планах. Вот и с нами так случилось.       Дементоры в Литтл Уингинге, согласно канону, должны были явиться вечером второго августа. Но появились они на целых пять дней раньше. То есть, двадцать восьмого июля. За день до МОЕГО дня рождения. Если кто не понял, согласно Пророчества, я тоже входила в числе Избранных. Блин!       Сама встреча со стражами Азкабана, конкретно для меня, сыграла роль пускового механизма моих, так и не раскрытых до сего дня Родовых даров. Это и разнесло всех наших, заранее обдуманных планов в пух и прах. В чем загвоздка? Если кто-нибудь забыл, что даже если моя фамилия в девичестве Лестрейндж, по матери я Крауч. А у Краучей, как всем известно, есть такой Дар от магии, которого я бы назвала лингвистической одаренностью или полиглотством. Все члены этих моих предков легким и быстрым способом усваивают, а потом и разговаривают на любых чужих языках. Не только на человеческих, но и на языках магических созданий.       Тем вечером, расслабленно прогуливаясь по слабо освещенной улице городка, в котором пока проживала наша маленькая семья, мы заметили мелькающие далеко впереди нас силуэты нескольких парней-подростков. За ними мы, идя, пристально наблюдали. Трое из них, ростом повыше отдельно идущего паренька, двигались кучей, размахивали руками и громко гоготали. Рядом, но чуть поодаль тех троих, словно боялся, шагал тот худющий задохлик, который нам с мужем был интересен. В свете уличных ламп было видно, что одет он был в зеленоватой, до колен, футболке и бесформенных штанах. Когда я, впервые в своей жизни – в обоих жизней - увидела внешность моего будущего... То есть, каким был и каким снова станет мой муж, у меня подкосились ноги от жалости.       Не знаю, что подтолкнуло нас ускорить шаг этим вечером – то ли крики и угрозы троицы упитанных парней в сторону задохлика, то ли ощущение нависшей опасности, но мы постепенно сокращали расстояние между нас и подростками.       Мы начали прислушиваться к крикам и распознавать отдельные слова. Троица грозилась избить худосочного парнишку за некое, сделанное им раньше прегрешение. Этого нельзя было допустить, негоже получить себе в мужья покалеченного парня.       Картина показалась мне, как сцена из фильма ужасов — наполненной некой неизбежной, фатальной предопределенностью. Мне показалось, что без нашего вмешательства в скором времени все должно было закончиться плохо. Нас обоих с мужем накрыло идущего отовсюду ощущение потустороннего холода, утопив нас потерей последней капельки тепла и счастья.       Не успела я слова сказать, как мой муж прохрипел, пока вытаскивал из рукава рубашки свою узловатую палочку:       — Дементоры! Прибыли намного раньше срока.       Я почувствовала, как волоски по всем моим телом встали дыбом.       Развернулась назад и увидела их. Они были все еще далеко, были двое и летели низко над асфальтом. Их вид в фильмах пугал меня еще будучи Карины Фишер, но увидеть тех в реальности, лихо приближающимися и густой волной распространяя перед собой ощущение безднадеги, было по-меньшей мере страшно.       Муж говорил еще что-то, но я не его слушала.       Я прислушивалась к тихому, как бы вне обычного человеческого звукового диапазона, шелесту, идущего из дементоров. Этот свист заполнил мою голову всю, пульсируя и что-то там, в мозгах, меняя. В определенный момент, в голове, как бы, щелкнуло и включилось некое врожденное, доселе спящее, умение. Наступила ясность, словно одним тыком клавиатуры и в моей голове заработал некий мозговой компьютер.       Я доловила ритм, заметила комбинации звуков и шуршание постепенно стало приобретать свое значение, заполняться смыслом. Это слова, что ли? Подав знак мужу молчать, я остановилась, продолжая прислушиваться и позволяя мозгу сам, на автомате, обработать поступающую извне информацию.       Прошел некоторый, короткий по продолжительности период времени. Четверо парней ушли не так далеко от нас, когда яркими вспышками у меня возникло озарение и я начала понимать отдельных слов этой речи.       «Ты помнишь приказ ... шелест-шелест-шелест? Нам...шелест-шелест...выпить только...шелест...мальчишку с темной отметиной во лбу!»       «Но остальные человеки — не-маги...шорох-шорох-шорох...они законная добыча для нас...шорох... Выпьем всех!»       «Нет! Мы не трогаем неупомянутых...шелест!»       Темные, с развевающимися плащами, тени, были уже настолько близко, что я стала улавливать носом вонь, исходящая из них. Дементоры быстро настигали нас!       Вдруг я поняла, что все наши планы приказали долго жить. Дернув остолбеневшего мужа за рукав рубашки, голосом не терпящих никаких возражений, отрезала:       — Гарри, слушай меня внимательно! Наш план меняется! Только доверься мне, я все устрою быстро, легко и безболезненно для тебя.       — Как, что ты надумала? — вскинулся он.       От близости стражей Азкабана он весь затрясся. Мне тоже было не по себе, но, то ли из-за моего новоявленного дара, то ли по другой причине, страх я не почувствовала.       — Стой в стороне и оставь мне переговоры с дементорами...       — С дементорами? Но они не разговаривают, — запротестовал он. Потом уперся взглядом в мое лицо и все понял. — О! Ты Крауч и ты разговариваешь со всем, что шевелится, да?       — Да, любимый, все так и есть. Когда все закончится и ты окажешься вон в теле того худенького парня, пятнадцатилетнего Гарри Поттера, дай мне знак, что все прошло успешно. Назови мое имя и я буду знать. А теперь, стой в стороне.       Толкнув мужа в тень ближайшего дерева, я вышла на середине улицы и распахнула руки в стороны. Попробовав свой голосовой аппарат вверх и вниз по частотам, я почувствовала совпадение диапазона речи дементоров и прошелестела:       «Куда вы, незваные, отправились? Остановитесь и поговорите со мной!»       Летящие в воздухе фигуры в рванных халатах резко остановились и, как мне показалось, уставились взглядом — хоть вуаль целиком закрывало их лица — на такое необычное явление, как говорящий на их языке человек.       «Говорящая? Еще одна, кроме того юнца, которого увели от нас годами раньше. Кто ты, знающая наш язык женщина?» — прозвучало со стороны парящего справа создания.       Они говорили о моем дяде Барти-младшем, которого мой дед Барти-старший увез из Азкабана под видом моей умирающей бабушки. В то время она заняла место в клетке своего сына. Тоже под Обороткой. Там она умерла, и там, в Северном океане ее похоронили. Жаль.       «Выходит, я родная племянница того юнца, о котором вы говорите, дементоры.»       Среди темных созданий наступило оживление. Они, развевая вонючими покрывалами, приплыли чуть ближе, словно хотели получше разглядеть — или почуять, диковинку вроде меня.       «Зачем нас остановила нас, родная племянница того, который с нами разговаривал? Что от нас хочешь?»       «Кто отправил вас сюда, дементоры?»       «Злая женщины с управляющим нами амулетом, говорящая.»       «А если я отдам вам другой приказ, кого вы будете слушать, дементоры?» - спросила я, надеясь на чудо.       И чудо случилось.       «Мы всегда слушаемся приказами Говорящей с нами, женщина, которая племянница!» - ответили они и я аж подскочила от нетерпения.       «О, я рада! Я предлагаю вам сделку. Я разрешу вам выпить двоих из тех магловских юнцов, без толстяка. Но вы поможете мне провести ритуал...»       «Ритуал!!! Женщина, которая родная племянница, хочет провести ритуал! Мы рады и мы согласны участвовать в ритуале, но мы потребуем еще плату, кроме тех двоих маглов.»       « Какую плату хотите, дементоры?»       «Мы просим разрешение у родной племянницы разговаривающего, найти и выпить ту женщину-жабу...»       О, не проблем! Раз они Долорес Амбридж, не кого-то другого, упомянули. Не смогла заместительница министра магии, подумала я, удержаться и взяла инициативу в свои руки. Или ее подтолкнули поспешить, или сама решила не отлагать дело в долгий ящик.       « Я называю вас Шелест и Шорох, дементоры! Я даю вам разрешение найти и поцеловать женщину-жабу, которая отправила вас в магловский город найти молодую версию моего мужа. Позже. Сначала вернемся к ритуалу. Видите ли того человечка впереди, что ниже остальных? С ним я хочу провести тот особый ритуал.»       «Рассказывай, женщина, которая...»

***

      Четырнадцати-почти пятнадцатилетний Гарри Поттер шел недалеко и чуть позади дружков своего кузена Дадли, когда тылом почувствовал знакомый с начала третьего курса в Хогвартс-экспрессе потусторонний холод, характерный для близости стражников Азкабана. Тем учебным годом вокруг замка школы курсировали дементоры, отправленные министром магии Фаджем ловить Сириуса. Несколько раз они даже нападали на него. Но самое страшное, все-таки, было в поезде.       И вот, гуляя этим вечером, он затылком почувствовал их близости. Сразу просек, что это за ним они прибыли на Тисовой. Кто-то недоброжелательный отправил их сюда, в магловском мире. Он быстро вынул свою Остролистовую палочку и приготовился вызвать ею Патронуса, прогнать их и спасти себя и остальных троих ребят. Те, хоть и конченные отморозки, по сути, ни в чем существенном не провинились, чтобы встретить свою смерть сегодня и здесь. Из-за его, Поттера, бездействия. Положив руку на сердце, он легко признался бы, что судьба этих хулиганов ему пофигу, но все-таки... Дадли его кузен и все такое. Повернувшись лицом к опасности, он вгляделся в темноте, еле-еле разбавленной светом далеких уличных ламп.       Он их заметил вовремя. Те неслись к ним на большой скорости, но до их прибытия оставалось достаточно времени, чтобы успеть вызвать заклинание Патронуса.       Но ему помешали с неожиданной стороны. Дадли, который шагал ближе всех, увидев палочку в руке кузена, взбрыкнул и, закинув руки, толкнул его, худосочного, перышком от себя. Подумав, наверное, что он готовится напасть на него и его дружков. Поттер, в силу маленького веса, отлетел далеко и упал на клумбу, выпустив из рук палочку среди цветных насаждений.       Дементоров было двое. И они бросились вперед уже с огромной скоростью, неожиданно оставив без внимания и далеко позади себя ту супружескую пару, которая тоже прогуливалась в парке, ища прохладу.       Темные, смердящие гнилостью плащи взметнулись, пролетая мимо упавшего на землю молодого волшебника, слегка прикоснувшись до его вытянутой вперед пустой правой руки. Толкнув Малкольма и Полкисса на землю, накрыв тех целиком, дементоры по-быстрому их поцеловали.       А тем временем Дадли таращился во все глаза на распростертые на асфальте тела приятелей, не видя, но чувствуя адских созданий и лишь поскуливал.       — Поттер, что ты делаешь? Тебе, ведь, вне школы запрещено делать свои штучки, — пискнул он и повернул белое, как мел лицо к кузену.       — Я-я-я ничего не делаю! — выкрикнул Гарри, шаря руками в зарослях клумбы. — Это дементоры! Дадли, ты зачем меня толкнул? Моя палочка упала где-то здесь и я найти ее не могу. Поэтому я не могу помочь тебе! Слушай меня! Ты немедленно присядь, сожми голову между коленями, прикрой ее руками, закрой рот и молчи!       — Ты труп, Поттер! — замахнулся рукой толстяк, пытаясь достичь темноволосого парня. — Я все отцу скажу, он тебе за все наподдаст...       — Согнись, Дадли, закрой рот...       Стараясь сберечь кузена от поцелуя, Гарри забыл о себе. И не заметил набросившегося сзади дементора, который стиснув его собственную голову верхними конечностями, шумно вдохнул и накрыл его рот своим смердящим ртом. Через несколько секунд, вытянув из его тела многострадальную цельную душу вместе с неожиданным подарком в виде чужого осколка в шраме на лбу, он внимательно опустил его безвольное тело на землю.       Тем временем второй страж Азкабана выполнял свою часть задачи. Он полетел назад, к супружеской паре. Там взрослый мужчина, поцеловав жену, сам шагнул дементору навстречу, широко раскрыв свой рот. Создание, высосав его душу, немедля вернулось к своему напарнику, парящий рядом с указанным говорящей, уже поцелованным парнем. Приподняв тому голову, второй дементор прилепился ртом к его лицу. Но не для высасывания, а для выдыхания только-что вытянутой души мужа разговаривающей женщины.       Парнишка шевельнул руками, закашлялся и широко раскрыв глаза, подростковым тенорком выругался:       — Бля-я-я!... Опять эти очки! Кора, любимая, где ты? Кора-а-а...       Оставленная один на один с выпытым взрослым телом мужа, миссис Поттер уже успела притащить его в кусты, где оставила его. С криком она побежала в сторону худенького парнишки, который звал ее по имени.       «Задание выполнено, говорящая, которая родная племянница! Душа твоего мужа уже в теле этого парня, у которого был проклятый шрам на лбу. Но это уже пустой шрам.» — встретили ее дементоры. — «Можно ли нам уже отправиться за нашей дополнительной платой?»       «Идите! Шелест, Шорох, спасибо вам. За все!»       «О, говорящая, нас, дементоров, впервые благодарят. Мы полетели! И мы ждем тебя и твоего нового-старого мужа в гости. Если вам понадобится наша помощь, только позовите нас по имени. Ваш голос достигнет нас где мы не находились.»

***

      — Кора, — услышала она хриплый голос пятнадцатилетнего парня Гарри. — Мы справились, Кора! Дай мне мою палочку.       Она неуверенно приблизилась к лежащему на траве своего, так удивительно помолодевшего супруга. Это был он, ее Гарри и не надо было таращиться на него такими квадратными глазами. Взяв из ее рук узловатую Старшую палочку, Гарри взмахнул ею в направлении клумб и выкрикнул:       - Акцио, палочка из остролиста!       Словив полетевшая к нему деревяшка, он опять Старшей взмахнул на сидящего на корточки кузена Дадли — толстяка, зияющего от удивления. Таращивщегося своими глазенками на Кору.       Кто была эта сногсшибательная девица, думал толстяк, которая с такой нежностью касалась его никчемного кузена Гарри? Он бы хотел...       — Обливиэйт! — услышал Дадли и все перед глазами поплыло. — Ты забудешь все случившегося за последнего полчаса. С Малкольмом и Пирсом ты сегодня вечером не встречался, гулял со мной, а еще раньше мы с тобой поссорились. Я отбыл куда-то по своим делам. Знать не знаешь, ни где я шлялся, ни что в одиночестве делал. Отсюда идешь прямиком домой, там ужинаешь и ложись спать. Родакам обо мне ни-ни, если те случайно спросят. То, что произойдет у тебя домой завтра и послезавтра, пусть тебя не касается. Не возражаешь, со всем соглашаешься. Теперь, свободен!       Остекленевший взгляд заплывших жиром глаз молодого Дурсля, как только прозвучал приказ действия, стал осмысленным. Не удостоив взглядом обоих, лежащие вразвалку на земле неподвижные тела своих приятелей, он потоптал к дому номер четыре по Тисовой улице.       Парень Гарри, выпрямившись, встряхнув с брюк травинки и грязь и, посмотрев на свою молоденькую жену с широкой, от уха до уха улыбкой, сграбастал ее на руки и побежал к спрятанному ею за кустами трупу своей взрослой версии.       Деревянную статуэтку, в которую он трансфигурировал бывшего себя, они оставили на телевизоре в гостиной. Спешно приняв душ, они прыгнули на кровать и всю ночь занимались любовью. Молодое юношеское тело ее мужа было легче и худее, но было под завязку полно гормонами. Всю ночь вокруг супругов кружились разноцветные световые потоки из звездочек, подтверждающие во второй раз их магический брак.       Ночью эта статуэтка стала прозрачной, как стекло.