Камушек, перевернувший повозку

      На Гриммо воцарилась тягостная атмосфера. Собрания Ордена давно не проводились, так как Дамблдор был занят некими своими делами и ни с кем из своих подчиненных не общался.       Урезанные финансовые подачки Сириуса прекратились, вследствие чего количество и качество подаваемой миссис Уизли еды резко ухудшилось. Те обильные застолья, которых орденцы так горячо любили, остались в прошлом. Посещаемость штаба перестала быть такой многолюдной.       Миссис Уизли ходила по дому, по той его части, все еще была доступна ей и ее семье, с хмурым видом и темнее тучи. Занять своих излишне темпераментных и деятельных близнецов чем-то полезным, чисткой, например, не имело смысла. Дом ее отвергал, она чувствовала себя в нем вторгшимся незваным и нежеланным посетителем. Убираться в нем? Она внезапно осознала, как выглядели ее усилия казаться хозяйкой в глазах орденцев и вся залилась краской. Но надо было чем-то этих непосед занять, иначе те своими таинственными экспериментами что-нибудь взорвут в своей комнате. И хорошо, если взорвут «что-нибудь», а не себя!       Или начнут, незамеченные поглощенной заботами матерью, покидать дом, чтобы прогуливаться по магловскому миру, такому опасному и такому привлекательному для семнадцатилетних парней.       Подумав о бегстве, миссис Уизли остановила свои метания по третьему этажу, где были спальни ее детей. Что-то в поведение Сириуса ей показалось странным. Например, вчера он на обед не явился. Во время ужина поковырял вилкой в своей тарелке, зыркнул злобно в сторону Артура, встал и вышел из кухни, не оборонив ни словечко. По правде говоря, он с того дня, когда выгнал ее из гостиной, куда она его привела - и зачем она это сделала? - он перестал с ними разговаривать, только злобно, с огромной досадой и отвращением смотрел на ее детей, когда с кем-то из них встречался. Флетчеру вход на Гриммо вообще запретил. И приказал, внезапно ставшему послушным, домовику вернуть все краденное как самим Мунгундусом, так и всеми остальными орденцами.       Краденное, к стыду родителей рыжей оравы, нашлось только в сундуках ее детей. Гермиона ни к чему не прикасалась, да она даже уборкой побрезговала.       Ночью Молли долго плакала и переживала насчет тех рубиновых, изумрудных и сапфировых гарнитуров, которые недавно ее дочка Джинни нашла в гостиной с гобеленом. К ее, мисс Прюэтт приданному, тетя Лукреция, помнится, сама добавила три таких набора, чтобы молодой мисс было в чем в доме выбранного жениха... Ахххх...       Миссис Уизли смахнула предательскую слезу и задумалась над тем, что своей доченьке в приданное передать, если в Норе днем с огнем ничего ценного не сыскать. Одни только садовые гномы водятся в саду. Были бы эти гады галеоны... Как хорошо было, когда Сириус каждый понедельник отсыпал ей в руки пятьдесят галеонов и она закупала на рынке вдоволь, все самое лучшее. А теперь, теперь Артур по сиклям отсчитывает ей лишь один галеон, оправдываясь, что Министерство само бедствует, что приспешники Того-которого давно налоговые взносы в бюджет не вносят.       Кроме того, Сириус, этот неблагодарный кобель, закрыл особняк, оставив семье Уизли только несколько спален, одну общую для всех ванную комнату, совсем как в Норе. Но в Норе, если ванная окажется занята, сад большой. А здесь сидишь, подвываешь перед закрытой дверью, хорошо, что девушки поздно просыпаются, Ронни тоже. С лестницы была удалена ковровая дорожка и детям приходилось бегать босыми ночью по холодному полу. Пищу, как и раньше, принимали на кухне, но продукты для готовки закупались уже на средства самих Уизли.       Орденцам было указано больше не столоваться в штабе и не расчитывать на ночлег. Если кто-то из приживал на Гриммо думал, что с отказом от финансирования досуга орденцев все закончится, то они глубоко ошибались.       Внезапно, пятого августа Сириус Блэк удрал, портключом вероятно, из дома на весь день. Никого, даже профессора Дамблдора не уведомив – да что там уведомить, он должен был просить разрешение, а он, псина блохастая, затеял революцию или по меньшей мере — переворот. Потому что, вернувшись с никем не санкционированной вылазки, он собрал всех оставшихся в его доме гостей – ее семью и мисс Грейнджер и затеял разговор. В последствии оказалось, что не только разговор.       — Слушайте меня, господа Уизли — всей семьей целиком и вы, мисс Гермиона Грейнджер, в частности! — Он как-то горделиво оглядел сидящие за обеденным столом рыжиков, останавливая взгляд на каждом из них. — Сегодня мы с вами проведем проверку на родство. А конкретно, с тобой, Артур. Отказ не принимается. Иначе, все вы надолго осядете в подземельях этого дома. И я эту проверку, с или без вашего согласия, проведу. Я запечатал все выходы из этого помещения, отсюда вам выхода нет, пока не закончим.       Близнецы начали переглядываться друг с другу, корчить забавные физиономии, пожимая, с улыбочкой, плечами. А Фред (или Джордж) даже покрутил пальцем у виска, кивнув подбородком в сторону Сириуса. Типа, рехнулся мужик от пьянки.       Но миссис Уизли восприняла его предложение в штыки.       — Какое имеешь право затевать подобную унизительную вещь, Сириус? — вскинулась она, приподнявшись с места. — Ты, небось, в порядочности своей тетки сомневаешься?       — Хе-хе-хе, дорогая Молли, сомневаюсь я не в тетке Седрелле, как раз её верность мужу меня никак не колышет. Кого бы она ни принесла в переднике Септимусу, всё равно был бы он мне и всем Блэкам родственником. Что самое главное – был бы хоть чуточку на нас, Блэков, похож. Мы все до одного, как вы знаете, брюнеты. Даже Гарри, мой крестник, будучи внуком тетки Дореи, не рыжий, как его мать Лили, не шатен, как его отец Джеймс. БРЮ-НЕТ!!! Сечете? А теперь поворачиваемся в сторону твоих детей, Артур, и смотрим на них. Что мы замечаем тут?       — Ну и что? — не понимает претензии Блэка очкастый мужичок. — Все похожи на меня, я их отец рыжий... И на Молли. Мы оба с ней рыжие. Дети, естественно, тоже...       Сириус машет рукой Артуру, чтобы он дальше не развивал свою мысль и задал вопрос уже маглорожденной девушке, загостившейся в его доме, без его, хозяина, приглашения.       — Скажите-ка мне, мисс Грейнджер, заглядывали ли вы в книги своих родителей-врачей...       — Да, конечно! — прервала она Блэка, не дослушав суть его вопроса. — Меня особенно заинтересовали вопросы генетики и принципы передачи наследственных признаков. Хочу сказать, передача наследственных признаков от родителей к детям и...       — Достаточно! Все услышали? У маглов есть наука, которая только тем занимается, что изучает как передаются характерные черты человеческих мастей при их смешениях. Давайте начнем с примера контрастов. Скажите нам, мисс Грейнджер, как выглядят дети от брака человека белой рассы и человека чёрной рассы?       — В первом поколении все мулаты, — выпалила Гермиона. — Кожа лица у всех до одного смуглая, волосы — очень кудрявые, глаза — темные, губы — пухлые... Гены белого человека тонут в генотипе и никак не проявляются в фенотипе, только дети не столь выражено черные...       — А во втором поколении?       — Во втором поколении, если браком сочетаются два мулата первого поколения и у них родятся четыре ребенка, например, то В ТЕОРИИ один ребенок будет чистокровным негром, один — чистокровным белым, а два — мулаты, как свои родители. Подчеркиваю, это только в теории. На практике наблюдается совершенно другое.       — Что наблюдается? — полностью довольный помощью девушки, Сириус совсем уже развеселился недоумению семейки Уизли.       — Все они мулаты разной степенью смуглости кожи, пухлости губ и кудрявости волос.       — То есть, не белые, но и не совсем негры.       — Ну, можно и так сказать. Белый человек среди мулатов иногда рождается, но очень редко и у него, все равно, можно заметить некоторые черты чёрных. Светлая кожа, но с пятнами — я такое среди актрис Венесуэльских мыльных опер видела. Или разрез черных глаз неевропейский или волосы кудрявые-куд... Сириус, что вы этим расспросом хотите добиться? Моё признание, что и я...       — Нет-нет, что вы!!! — Он поднял обе руки в знак примирения. — Мои расспросы связаны не с вами, мисс Грейнджер, а с отличающимися однозначно, все до одного, рыжей масти, детьми Артура Уизли. Если бы в них текла, предположительно, на четверть кровь Блэков через мою тетку Седреллу, которая была обычным для семейки Блэков фенотипом — молочно белая, чистая кожа, темные, густые волнистые волосы, светлые — серые или синие глаза — среди детей Артура, семерых его детей — был бы хоть один темноволосый. Или, хотя бы, каштановый. Или без веснушек, ну, хотя бы чуть меньше конопатый. Что мы наблюдаем? Все рыжие, веснушчатые... Молли воюет здесь со мной на право владения этим домом... Мне обидно. Это не родовой особняк, а дом МОИХ родителей. Вот я и выдвигаю встречное предложение. Что скажешь, Артур, ты готов к проверке на родство со мной?       Тощий мужичок начал часто-часто мигать глазками, оглядываясь на свою жену в ожидании её решения.       — А, давай! — треснула миссис Уизли кулаком по столешнице. — Но, если мой муж окажется твоим родным двоюродным братом, ты удалишь все преграды в этом доме, которые мешают моей семье с комфортом располагаться. И мы останемся жить тут навсегда.       — Обещаю! — сказал Сириус и поднял свою палочку. — Но и с вас я спрошу соответствующее обещание. Если Артур окажется мне чужим, вы сваливаете в Нору и, чтобы больше никого из вас здесь никогда не видел! Навсегда! Артур?       — Я даю обещание, — вякнул мистер Уизли и тоже поднял волшебную палочку.       Вспышка магии засвидетельствовала взаимный договор. Глаза Блэка засияли в предвкушении.       — Кричер! — восторженно крикнул Сириус и хлопок возвестил появление старого домовика Блэков на кухне. — Принеси сюда все необходимое для проверки крови на родство!       — Кричер принесёт! — выпучил сияющие глаза он. — Леди Валь будет довольна решением своего старшего сына.       И исчез. Вернувшись через минуту с подносом, но котором стояли: флакон с прозрачным зельем для проверки, кинжал из тёмной, почти чёрной стали с острым концом и несколько пустых стеклянных чашек. Оставив поднос на столешнице, Кричер отошел в угол помещения и там остановился, пылая взглядом полного чистого, незамутненного восторга к Сириусу пополам с ненавистью к семье Предателей.       Взяв кинжал, Сириус резко порезал им свою ладонь, капая кровью во все чашки. Налитое по чашкам зелье из флакона обагрилось розовым цветом. Залечив порез, он подал кинжал мистеру Уизли.       — Твоя очередь, Артур, — сказал Сириус. — Режь себя и капай в одну из этих чашек несколько капель. Пускай вся правда выйдет наружу. Если жидкость цветом не изменится, а только станет более насыщенного розового цвета, то мы близкие с тобой родственники. Кузены. И вы останетесь всей семьёй жить на Гриммо.       — Ты это специально затеял, Сириус, да? — обижено выговорил мистер Уизли. — Уже делал, втайне от нас, проверку...       — Не оттягивай дело, Артур. Что я в своем доме делаю, никого из вас, нагрянувших незваными, не касается...       — Нас директор Дамблдор пригласил... — завопила Молли.       — А каким боком Альбус к имуществу Блэков причастен, а? — прервал ее Сириус и рыжая толстуха заткнулась.       Увиливать дальше мистер Уизли не мог и взялся за кинжал. Стиснув зубы, он ткнул остриём ладонь и его кровь стала часто-часто капать в розовую жидкость.       Жидкость изменила свой цвет на насыщено сине-зеленый.       Громкий выдох всех присутствующих рыжих разорвал наступившую во время проверки тишину на кухне.       — О как! — воскликнул Сириус. — Все мои догадки подтверждаются! Отец твой, хитро, бесчеловечно, подстроил моей тётке Седрелле жуткий обман, втюхав ей своего ублюдка. Где, у какой женщины вы-бал тебя...       — Сириус Орион Блэк, заткнись неме..., хммм... — закричала миссис Уизли, но, короткий пас в её сторону, и она не могла дальше произвести ни звука.       Строгий, сердитый взгляд хозяина дома так испугал её, что она сама захлопнула рот рукой.       — Продолжаю, — пригрозив пальцем женщине не возникать больше, он сказал её мужу. — Артур, твой отец зачал тебя на стороне и принёс тебя домой, околдовав мою тётю Седреллу, что, якобы, тебя-младенца родила она. У меня другое обяснения нет. Помогал ли ему кто-то внешний? Да черт с ним, с помощником. Но сегодня я добрый и, чтобы все было чисто, сделаем проверку на крови и с тобой, Молли. А то, ты на всех собраниях вопишь и претендуешь, что не я, Сириус Орион Блэк, а ты — с какого-то перепуга — хозяйка здесь. Вот тебе чашка с зельем и моей кровью. Режься и капай!       Миссис Уизли была уверена, что Блэк устраивает с её семьей какой-то мерзопакостный подвох, чтобы втоптать её драгоценных детей в грязь.       Но и с её кровью зелье в чашке стало сине-зеленым.       Она подтолкнула кинжал к своей драгоценной дочурке, глазами пригласив её тоже сделать проверку.       — Джинни, давай детка! Попробуй ты! — беззвучно, сквозь слёзы и только губами, прошептала она.       Проверка дочки дала такой же результат — не родственница она Блэкам. Даже боком. Заклинание молчания спало с миссис Уизли и она, хрипя, начала протестовать:       — Сириус, я не уверена, что зелье, которое Кричер принёс, действительно для родства. Давай, лучше я принесу из моего багажа моё, собственноручно сваренное...       Домовик выпрыгнул из тёмного угла и распахнул руки перед разбежавшейся из кухни женщины.       — Зелье, которое Кричер принес, — с издевкой выдал домовик, — из запасов мерзкой предательницы. В доме Блэков давно никто ничего не варил. А теперь, как старший из Предателей обещал и поклялся, все вы, идите и собирайтесь. И уходите отсюда! Кричер проследит.       Миссис Уизли замолчала. Впервые в своей жизни она не знала, что сказать, потому что домовой эльф был прав. Она повернулась назад, к своей семье и часто-часто замигала.       — Артур, ты слышал Кричера. Иди собирай свои пожитки! — напомнил ему Сириус. — Через десять минут я открою вам камин в малой гостиной, чтобы вы все вернулись к себе, в Нору. А ты, Кричер, проследи, чтобы ничего из моего имущества не было вынесено из дома. Даже самой маленькой песчинки. И, так же, забери кошелек с наградой моего крестника, Гарри Поттера, который он передал близнецам.       — Кричер очень виновен, Кричер накажет себя, — вскинулся домовик.       — Что случилось? — не понял Сириус.       Глаза домовика метнулись в сторону навостривших слух Уизли и Блэк понял, что правду ему скажут наедине. Без свидетелей.       — Поняли? — обернулся он к кучкующейся у двери семейки. — Всё, подарки больше не предвидятся. Жду вас в малой гостиной через десять, не больше этого, минут. Кто опоздал, будет передвигаться ножками до Норы!       — Гермионочка, иди собирайся, дорогая, — послышался из прихожей голос миссис Уизли. — Едешь с нами.       — Никуда она с вами не уходит, Молли! Останьтесь на месте, мисс Грейнджер, я хочу увидеть результаты анализа нашего с вами родства, — остановил приподнявшуюся девушку Блэк.       — Родства? — не поняла она.       — Да, родства. Сядь, бери кинжал и делай что надо.       Дрожащими руками Гермиона повторила действия троицы из семьи Уизли. А затем ошарашенным взглядом уставилась на густо темно-розовый цвет зелья в чашке.       — Выходит... выходит... — она не могла воспринять результат проверки нормально. Сириус хлопнул её по спине, чтобы она вдохнула воздух. Откашлявшись, девушка вперила взгляд в него. — Чья я дочь, ваша?       — О, нет, деточка. Если бы ты была моей дочерью, зелье стало бы красным как кровь. А оно всё ещё розовое. То есть, ты мне родственница. Близкая, но не дочь моего брата Регулуса. Тем не менее, по происхождению ты Блэк и я даже примерно знаю чья.       — Вы знаете чья я дочь, да? — проплакала девушка. — Скажите мне, мистер Блэк.       — Сделаем тебе более точную проверку позже, Гермиона. Ты не переживай...       — Что скажут мама и папа? — задохнулась от рыданий девушка и закрыла лицо обеими руками.       Её плечи тряслись от переживаний и Сириус не знал, как успокоить её, не имея практики утешения молодых девочек-родственниц.       Он глубоко задумался. Вот, выскочила из табакерки, как чёртик, неучтенная на шахматной доске фигурка. Пешка темного цвета. Которую надо скрыть ото всех потому, что у неё в этой жизни есть не только родная мать. Но и отец. А, если в волшебном мире станет широко известно КТО отец Гермионы, кнат цена её жизни. Первым прибежит Дамблдор, чтобы завладеть этим ценным ресурсом.       Все эти рассуждения рассыпались в прах, когда прозвучал голос девушки:       — Я дочь Беллатриссы Блэк, да? Кого ещё, кого, мистер Блэк? — Мозги Гермионы работали как компьютер, ей не было необходимости озвучивать имена, чтобы самой догадаться. Посмотрев на хмурое выражение сидящего за столом напротив нее, мужчины, в её голове вспыхнула красная лампочка. — Неужели? — Прошептала она и её рука взметнулась наверх, захлопнув рот. ЭТО имя не надо было выговаривать вслух. — Что мне делать?       — Ничего, детка. Я тебя удочерю и ты станешь моей наследницей.       — А Гарри?       — О нём... и обо всём поговорим, когда выпроводим всех приживал из нашего дома.       Тем временем сверху донесся крик миссис Уизли:       — Джинни, Гермиона, выходите! Уходим!       — Иди, Молли, не беси меня! – рявкнул хозяин дома. – Гермиона никуда не уходит, она остается здесь.       Выпроводив наконец надоевших приживал из дома, Сириус снова позвал Кричера.       — Что случилось, Кричер, что такого хотел сказать мне?       — Кричер хотел сказать и предупредить крестного отца лорда Блэка, что его личный домовик уже являлся сюда раньше. И попросил Кричера позволить ему выполнить приказ его хозяина, Гарри Поттера, сэра.       — Какой был приказ?       — Уничтожить все без спроса взятые у лорда Блэка кровь, волосы, ногти, частицы кожи, все. И забрать кошелек с наградой милорда за его победу в Турнира у шебутных паразитов-близнецов.       Сириус надолго смотрел с забавным выражением домовика, не зная просто ли смеяться или позволить себе ржать во весь голос и от всей души.