Глава 14. Развлечения продолжаются!
20 июля 2025 г., 19:40
Миссис Молли Уизли была в бешенстве.
Проверка на родство, устроенная Сириусом Блэком ее мужу, показала, что они, Уизли, ему никто – не родственники и, как бы печально не было осознание этого факта, не друзья вовсе. Раз с таким вопиющим энтузиазмом выгнал всю семью из своего дома. И закрыл доступ туда всей семье в целом и каждому из членов по-отдельности.
Одним словом – втоптал авторитет семейки Уизли в грязь. Потом, не позволил Гермионочке, будущей невесте Рончика, сопроводить друзей в Нору.
Рончик ворчал и сердился, называя Блэка очень нехорошими словами, но его можно было понять. Подозрительно это дело – жить молодой, привлекательной девушке, чужой невесте при этом, под одной крышей с взрослым, но далеко не старым Сириусом. Одна одинешенька! А если он ее? А если ей понравится?
Надо смягчить протесты Рона, сделав тому огромный торт с карамелизированным сахаром на завтра. Назовет этот торт наградой за его назначение, директором Дамблдором, старостой мальчиков Гриффиндора и все. Рончик у нее парень не сильно умный, съев половину, сразу оттает и перестанет ворчать на тему неблагодарных лохматых девиц.
Ей, Молли, надо к началу учебного года сварить батарею любовных зелий, чтобы проблем у ее младшеньких с выбранными партнерами по жизни, не было. Выбирать надо, как ее уговаривал профессор Дамблдор в свое время, не как правильно, а как полезно для семьи.
Даже если Сириус додумается до посягательства на Гермионочку, даже если она от него понесет – тем лучше будет для семьи Уизли, когда тот бросит ее, как ненужную, использованную тряпку – тем благодарней она будет Рончику. И появится у Молли рычаг давления на того паразита Блэка, размахивая его ребенком, как флагом, в его сторону. Пусть выйдет тогда и снова скажет – «Вы к Блэкам отношение не имеете, значит и прав у вас ноль!» Хехе!
Выйдя из камина и оглянувшись, Молли сама почувствовала себя брошенной. Как зазнавшаяся надоевшая любовница, которую на закате молодости выгнали из замка обратно в шалаше, откуда ее на время забрали.
Кухня была жалкая, обставленная собранной по магловским свалкам рухлядью. Стол, разнокалиберные стулья, даже буфет, кастрюли, сковороды – все Артур притащил из своих походов по магловскому миру. Даже занавески и тех он сдернул с чьих-то окон.
Ей стало мерзко и чуждо. Как бы вдруг, во сне, без перехода, ее переместили из места, где ей положено было быть, в место, которое было чьим-то чужим кошмаром. Ей, на одном мгновении показалось, что ее тело само, без ее вмешательства, готовится к аппарации. Она тряхнула головой и посмотрела на прибывающих за ней сыновей, дочь, мужа. И вспомнила свой единственный способ держать себя под жестким контролем – взять под жестким контролем семью.
— Мальчики, идите убирайтесь у себя по комнатам, — взвизгнула она, едва выйдя из камина. — Джинни, останься со мной. Будешь помогать мне привести кухню в порядок. Эээх, был бы у нас домовой эльф, я бы этими делами не занималась бы. А завтра с утречка отправлюсь к маглам за продукты... Чего лыбишься, Джинни? Что не нравится тебе?
— Ничего, мама, все в порядке. Таргео! Таргео!
— Артур, чего вылупился? — продолжила наставлять каждого из членов своей семьи миссис Уизли. — Иди, найди себе занятие, не мешайся мне.
Мистер Уизли, потупив взгляд, медленно побрел к своему сараю, где в нескольких стеклянных трехлитровых банок собирал свои сбережения в магловской валюте. Детям и жене он говорил, что это фантики, но в действительности очень хорошо представлял себе стоимость этих пестрых бумажек. Где-то за миллион фунтов. Это был путь к его — однажды, в не очень конкретизированный момент — побегу. Далеко-далеко отсюда... К свободе! Без нытья этой раздавшейся во все стороны бабищи, без всей этой оравы постоянно кричащих, галдящих, претендовавших на что-то детей. Это были его дети, но как ему, Артуру, все они надоели! Он их всех, конечно, любил, но его любовь к ним не помешает ему стремиться к тому, чтобы он окажется на другой стороне планеты. Хотелось выть и взывать к магловскому богу, чтобы те были живы и здоровы, пока они ему глаза не мозолят. А еще лучше было бы, если они как-то забыли, что он их отец.
Закрыв плотно дверь сарая за собой, он в десятый раз проверил все ли у него готово к эмиграции (иммиграция – переселение из одной страны в другую, эмиграция - выезд из своей родной страны с целью переселения в другую страну) втайне от семьи. В его отсутствии здесь никто не побывал, благо все знали, чем он, якобы, занимается – папа-подкаблучник имел право побаловать себя тем, что интересно лишь только ему. Магловскими штучками. Для детей доступ сюда был строго-настрого воспрещен, а жене он нудел в ухо, когда они оставались наедине, какую странную и легко поддающуюся разрушению машинерию он собирает из моторчиков, аккумуляторов, кабелей и вентиляторов, что даже дуновение ветра развалит всю конструкцию. Молли такие слова даже не знала и боялась всего того, чем ее муж в свободное время занимается. И не смела своим появлением в сарае разрушить его хрупкий мир, где он играется как малое дитя.
***
План, давая сначала лишь трещину, вдруг внезапно и неуправляемо стал рушиться. Он, Альбус ПВБ Дамблдор, еще вчера полновластный руководитель волшебного мира Британии, ничего с этим поделать не мог. Когда это началось, он не заметил. Ни когда, ни где трещина дала о себе знать. Он спохватился лишь тогда, когда, вдали от его проницательного взгляда, все уже произошло и бомба уже взорвалась, а возможность спасения Плана осталась в прошлом. Можно было одним движением исправить, аннулировать причины падения, просто прокрутив ободки одного механизма. Как он делал всегда, но... Но, во имя того же самого Плана, надо было в обязательном порядке всучить хроноворот грязнокровке, чтобы та, вместе с Поттером вернулась назад во времени и самой – не им, Альбусом, а ею - исправить неприемлемое настоящее. В процессе работы с ним, те глупые, рукожопые детки хроноворот сломали. И теперь нечем исправить свои собственные косяки. Что делать? Надо было обезопасить, по меньшей мере, себя. Как говорится, недопустимо оставлять за собой две вещи – живого врага и вещественные доказательства. По этой причине надо вернуть расставленные на разных местах артефакты послушания, под видом маленьких, заколдованных пирамидок из кристаллического кварца. Тот, который Дедалус оставил еще в восемьдесят втором году в доме Дурслей, после их ухода, однозначно пропал. Забрал ту пирамидку тот, который очищал дом для продажи. Знал бы куда делась пирамидка, Альбус здорово подшутил бы над маглами, у которых она оказалась. Злостно так и неоднократно. Жаль. Одна из этих пирамидок висела на шнурке, под видом подвески штор для искусственного окна, в кабинете министра магии, Корнелиуса Фаджа. И он своего бывшего преподавателя по Трансфигурации, ныне директора школы, слушался, советовался с ним по всем важным вопросам, не возникал. И так, до последнего испытания Турнира. Что-то, в последнее время, с ней случилось – нашел ее кто-то, или деактивировал случайно – но поведение министра резко, как бы в одночасье, изменилось на все сто восемьдесят градусов. И развернул против директора Хогвартса и его протеже, Гарри Поттера, такую обличающую их кампанию в газетах, что, неминуемо, довело бы до вытуривания Альбуса с поста Главного Чародея Визенгамота. Как вишенка на вершине торта. Но, с Министерством все уже улажено, Корнелиус в достаточной степени припугнут и к Хэллоуину он будет совершенно шелковым. Другие две пирамидки стояли на рабочих столах Минервы и Северуса под видом пресс-папье. Под их воздействием те были послушны, не брыкались, не возражали, не бунтовали. И плотно следовали указания своего директора. Альбус попытался сыграть этот номер – оставить под каким-либо видом артефактные пирамидки в деканских канцеляриях Рейвенкло и Хафлпаффа, но получилась очень скверная ситуация. На другой день к директору, хмурые, как два буреносных облака, явились Филиус и Помона и бросили на каменный пол у ногах начальника эти хрупкие бледно розовые стекляшки, сплюнули поверх и удалились. А Филиус, матерясь. Пирамидка послушания стояла в буфете на кухне Молли Уизли в Норе. Была, он сам ее оставил, и на кухне в доме Сириуса Блэка на... на... Ох!***
Пятеро молоденьких домовиков восторженно смотрели на нас с Гарри и подпрыгивали на месте от желания услужить нам, своим хозяевам-волшебникам. — Мальчиков я называю Рони, Альби и Дамби, — хихикая сказал мой муженек. Двигая указательным пальцем по их белым наволочкам, он написал им указанные имена. Мгновенно следы касания пальца засветились, а на белом поле ткани стали видны кривоватые буковки в красном. — Великолепно! Кора, назови своих домовичек. — Пусть будут Джини и Мини, — сказала я, подыгрывая мужу. Знаю я чьи имена взял он как источник названия домовиков. Мне тоже захотелось поразвлечься. Ушастики весело запрыгали. — А сейчас проведем привязку. Все вы, — он последовательно указывал пальцем на каждого из них, — дадите обет служения нам обоим. Мне, Гарри Поттеру, и моей жене, миссис Фелиции Алькоре Поттер. Кусайте. А потом все вместе отправимся в моё поместье, надо найти там и открыть пространственный карман дома. Этим мы занимались целый день. Внешний дом оказался в руинах, а ритуальная комната — под грудой камней. По словам Гарри, дом был разрушен после нападения Пожирателей смерти на старшую чету Поттеров — Карлуса и Дорею. Так рассказывал ему Дамблдор во время посиделок за чашкой чая, когда тот спрашивал у него, осталось ли что-либо из имущества его дедушки. Позже Гарри установил, что врал директор как сивый мерин, по одной простой причине — Карлус и Дореа скончались от драконьей оспы на год раньше указанной Альбусом даты нападения. Оба умерли от драконьей оспы! Внезапно. Говорил мой муж, рассказывая всё это с неприкрытой злобой и я подумала, что он знает КТО принес на Британские острова эту самую заразу. ОН самый, Альбус-много-имен-Дамблдор. Я стиснула его ладонь, давая ему понять, что я тоже знаю имя нашего врага. Внешний дом был грудой камней, кирпича и гнилой древесины — все утопало в зарослях лиан и диких деревьев. Но внутренний дом был величественным. И, хотя, тоже тонул в запустении, был полностью сохранённым. Одичавший парк вокруг строения был огромным и больше на лес похожим. Мы с Гарри поднялись на вершину самой высокой башни и ахнули. Море деревьев ширилось от горизонта до горизонта. Словно, это не был внутренний карманный мирок, а целый мир. Целая отдельная планета. Параллельная вселенная. Ночью над головами блистали и группировались в незнакомые созвездия мириады звёзд первой звездной величины. Моя, жадная до путешествий душа, возликовала и я голышом и босиком танцевала по расчищенной домовиками поляне перед замком, фамильным домом моего собственного мужа. Потом я со смехом и криками бежала по этажам, преследуемая визжащим от восторга Гарри. Мамочки, мелькало мне в голове, сколько детей я рожу, если так будем с моим супругом радоваться друг другу! Вернулись мы в менор Крауч через два дня и нас там ожидало еще одно письмо от Сириуса Блэка. В нем он писал, что дом на Гриммо очищен от навязанных Дамблдором приживал, постояльцев и прочей „нечисти” из ОФ. И что мисс Грейнджер уведомлена о своём настоящем происхождении. На данный момент она находится в дичайшей депрессии и просит своего друга Гарри Поттера прийти ей на помощь. — Чем ты должен помогать, Гарри? — вскинулась я. — Увидим на месте, Кори, — ответил мне он и его рука обвилась собственнически вокруг моей всё ещё тонкой талии. Я помню старый дом Блэков, расположенный в пространственной лакуне на месте Гриммуальд-плейс номер двенадцать, из фильма ГП и ОФ. Он был действительно темным, запущенным и зловещим. А домовой эльф, единственный из плеяды домовиков рода Блэк, был очень старым. В очищении дома ему помогут наши новые, энергичные домовики. На противоположной от входа стене, в самом темном участке коридора, висели тёмные, от пола до потолка портьеры, за которыми находился портрет леди Вальбурги Блэк. Войдя через входную дверь, Гарри, первым делом, отправился к нему. Портрет был, как всё в этом доме, в темных тонах. Единственным светлым пятном на полотне было нарисованное лицо старой дамы. Наш приход зажёг автоматически магические светильники и в их скудном свете лицо бывшей хозяйки дома выглядело как высеченное из камня. — Кто вы? — угроза в голосе портрета была настоящей. — Я нынешний лорд Блэк, Гарри Джеймс Поттер, мэм!— представился мой муж. — Это, моя законная супруга, леди Фелиция Алькора Лестрейндж-Поттер. Нынешняя леди Блэк, по матери Крауч. Правнучка Чариссы Блэк. Нарисованная женщина приподнялась с кресла и приблизила лицо к холсту, словно хотела выйти из картины и вступить сквозь границы в наш мир. — Подойди поближе, моя девочка, — проворковала она. — Фелиция, ты чья дочь, милая? Быть высокомерной к этой, умершей в одиночестве женщине, родственицей как-никак, было бы невежливо с моей стороны. И я не некая базарная хабалка, как Молли Уизли или кто-то из её выводка, чтобы не почтить старую леди. Сделав книксен, я подошла к портрету. — У тебя блэковские черты, девочка! — воскликнула Вальбурга, разглядывая мои густые темные кудры на голове и мои синие глаза. — Я внучка Бартемиуса Крауча-старшего, мэм. Дочь я его дочери Мариссы Белл и Рабастана Лестрейнджа от их законного брака. Корвус Лестрейндж — мой дедушка. — О как! — воскликнула старая леди. — У Барти была дочь? Я не знала. — Мама была сестрой-двойняшкой Барти-младшего и была она сквибкой, моя леди. Но мой отец влюбился и не побоялся жениться на лишенной магии девушке. Я видела её потреты, мэм. Мама была очень красивой... — Душенька, для каждого его мама самая, самая красивая в мире. Но, мы разговорились, а новый лорд Блэк заскучал. Гарри, что случилось, что ты взял наш род под свою руку? — Леди Блэк, я прибыл сюда по просьбе Сириуса. Не сердитесь, но нам надо с ним поговорить. Позже, присядем рядом с вашим портретом и всё-всё расскажем с самого начала. Согласны? — Согласна, дорогой! Идите, идите... В гостиной мы застали удрученного вида девушку. Гермиона.
