Камушек, перевернувший повозку

      Наше присутствие, сколь тихо мы не двигались, она учуяла, как говорится, шестым чувством. И подняла лицо. Её заплаканные глаза прояснились, когда она увидела моего мужа и с визгом, даже не заметив меня, бросилась ему на шею. Он, придержав её порыв, стал покровительственно похлопывать её по плечу, пока она рвалась задушить его в объятиях, рыдая.       Я покашляла, чтобы привлечь её внимание к себе, но она не услышала.       Меня затопила ревность и я предупреждающе рыкнула:       — Гарри, дорогой, думаю достаточно с приветствиями...       Это привело к нужным мне реакциям обоих. Руки мужа упали со спины лохматой девицы, она тем временем перестала плакать и вылупилась на меня круглыми — или квадратными, хехе — глазами из-за плеча мужа.       — Вы кто такая? — вскинулась она, слегка отдаляясь от тела Гарри.       — Миссис Поттер, мисс, — ответила я, с некой долей злорадства глядя на её ошарашенное выражение лица. — Вы уже целую минуту кидаетесь на моего супруга, мисс, а это мне не нравится. Останетесь в таком положении еще секунду и я вас зааважу...       Гермиона, отпрянув от Гарри, мгновенно наехала на меня своим менторским — знакомым мне из фильмов — голосом:       — За Третьее непростительное полагается немедленный поцелуй дементорами...       — Девушка, вы кто такая, что выпендриваетесь непочтительным образом на леди дома Блэк? — Ну, не сдержалась я. Уж очень неприятной, с первого момента, показалась мне эта наша родственница. — В дальнейшем, в нашем с вами общении, что, как мне кажется, будет очень неприятным для меня, вы должны сохранять субординацию. Ваше происхождение я знаю, вы внебрачная дочь Беллатриссы Блэк и Тома Риддла. Знайте своё место, девушка!       Глаза Гермионы уже взаправду становятся квадратными и она с удивлением смотрит на меня. Я прямо вижу, как крутятся шестерёнки в её кудрявой, непричёсанной голове, в поиске выхода из неудобного положения. Помощь она надеется получить от своего друга, поэтому она резко поворачивает лицо к нему и опять, не терпящим возражения голосом, начинает нудеть:       — Гарри, ты в своём уме? Как ты вообще додумался жениться, на какой-то незнакомой девушке неизвестного происхождения, не из нашего круга общения? Ты даешь себе отчет, что о твоей затее скажет профессор Дамблдор? А наши друзья? И что будет с Джинни?       Я обычно закипаю медленно, но не в этот раз. Общение с этой дурноголовой родственницей показалось мне, по-меньшей мере, неудачным.       — Гарри, позволь мне заткнуть эту невоспитанную и так похожую характером на свою мать девицу. Не могу больше её бредни слушать. «Что-будет-с-Джинни?» - не сдержала я свое отношение. – А тебе, мисс, какое дело, что будет с этой девицей? Я, почему-то, думала, что ты, Гермиона, как-то помягче будешь. Какое разочарование! Знаешь, Гарри, по мне, она совершенно бесполезна нам. Даже, как разменный материал. Вернём её её же отцу, пусть он сам с ее скверным характером справляется!       - Да, но взамен Тёмного лорда получим Тёмную леди. Зачем нам такая морока? Обливиэйт решит все проблемы. Вернём ее маглам и пусть плавает дальше одна... – выдал Гарри, удивив нас обеих.       — Ты, ты... Вы... — она стала заикаться, почувствовав на себя давление леди Рода. — Так нельзя...       — Замолкни, Гермиона! — приказным голосом остановил её Гарри. — Нам с женой тебя не переговорить, однозначно. Так, что сделаем по-другому. У тебя, среди живых Блэков, есть родные дедушка с бабушкой. Сигнус и Друелла Блэк. Пусть они решают, воспитывать ли им тебя или нет, и если да, то как бы из тебя не вышла вторая Бешенная Белла. Ты, хоть и внебрачная дочь преступницы Беллы, но ты наша кровь. Поэтому, Кора, завтра вечером созываем на совет всех Блэков и вместе с ними обсудим судьбу этой глупой, с исковерканным чувством справедливости, девушки. Гермиона, иди переоденься к ужину, как полагается благородной девице!       — Но, Гарри, мы никогда... — вскинулась она возражать, но я привела её в чувство Жалящим. — Ой! Ах, ты... — Второе Жалящее приковало её согнутой к полу и она посмотрела обиженным взглядом на моего мужа. – Гарри, останови ее!       — Иди, Гермиона, не зли мою супругу. Уж очень убедительно получается у неё все из арсенала наказательных заклинаний! Советую тебе подчиниться и забыть все из своего магловского воспитания. Тут тебе не там! – махнул напоследок в неопределенном направлении мой муж.       Лохматушка встала. Не поднимая на нас заплаканные глаза, поплелась к выходу из помещения. Мой голос догнал ее у самой двери:       — И приведи своё воронье гнездо в порядок, а то выглядишь как цыганка на базаре.       Она развернулась и, пылая глазами, выпалила:       — Мои волосы густые и очень кудрявые. При этом растут как на дрожжах...       — Да, да! Очень страшно! — хихикнула я. — А то, волосы у меня не длинные, не густые и совсем не кудрявые, да? Но, как видишь, они у меня причесанные и уложенные. А ты? Иди и приведи себя в порядок, дура! Для тебя зелье Простоблеск не существует, что ли? Кстати, разработка одного из предков Гарри. И не оправдывайся, что в доме Древнейшего и Благороднейшего дома Блэков его нет. Потому, что есть домовики! Есть..       — Я рабского труда...       Третьее Жалящее заткнуло пасть этой тупой выскочки и она, пискнув недовольно, отпрятнула назад, споткнувшись о порог. Побежав к своей комнате, она вовсю рыдала во весь голос, не догадываясь, что там, за поворота, есть нечаянный свидетель. Когда Гермиона скрылась, в помещение заглянуло ещё одно, обрамлённое лохмами, лицо. Мужское, худое и с потрясенным выражением. Пожаловал сам Сириус Блэк.       — Гарри, сохатик... — начал он.       Но я уже вошла в раж и отреагировала на автомате. Жалящее полетело в мужчину, а вдогонку и мой возглас:       — Перестань сюсюкать с моим мужем, Сириус! Он женатый мужчина, не ребенок. Да и не заслужил ты его прощение, по мне...       Рука Гарри легла на моё плечо, успокаивая меня. Я прильнула к нему всем телом, уткнувшись лицом в его шею.       — Привет, мистер Блэк! — поздоровался с крёстным отцом Гарри. — Мы с Корой прибыли, как только получили твоё известие. Ты извини мою жену, её Гермиона довела до белого каления своими высказываниями.       Блэк стушевался и стал в нерешительности переминаться с ноги на ногу.       — Миссис Поттер, я виновен перед вами, — вышколенным голосом начал он ещё раз. — Надо было сначала приветствовать вас, а я...       — Воспитание не позволило или религия. Да, мистер Блэк? — буркнула я, а потом осознала, что я тоже несправедлива с ним. — Но и я хороша, вспылила тут, как не знаю кто...       Сириус подобрался, сделав шаг вперед и вошёл в гостиную.       — Миссис Поттер, Алькора, я с восторгом приветствую вас в родовой особняке Блэков. Гарри, прости меня, я забылся и сделал глупость. Двенадцать лет Азкабана в компании дементоров, а потом — орденовцы в целом и Молли Уизли в частности — совсем не способствовали восстановлению хороших манер. Кричер говорит, что ужин готов и сервирован в малой гостиной. Приглашаю лорда и леди Блэк следовать за мной...       О! Может, если захочет, блохастая псина, быть хорошим хозяином. Я взяла Гарри под руку и мы двое двинулись за ним по коридору, хихикая, как два подростка.       Малой гостиной называли большую, но не настолько, как та из которой мы вышли, комнату, расположенную слева от прихожей. Она была ближе к кухонним помещениям, чем любое другое помещение.       Стол был накрыт бледно-синей скатертью на четыре персоны. Место во главе стола было пусто, приборы и тарелки стояли, два на два рядом, на длиной стороне стола. Мы расположились напротив Сириуса и стали ждать появления Гермионы. Та, после пяти минут так и не соблаговолила явиться. Ждать всем надоело.       — Кричер! — выкрикнул наш хозяин и дряблый, хмурый лицом домовой эльф возник рядом со столом. — Иди в комнату нашей новоявленной родственницы Гермионы и скажи ей, что её ждут на ужин. Если начнет возражать, перенеси ее сюда, в каком бы она виде не была. Хоть нагишом.       — Кричер слушает и выполняет! — воскликнул зловредный домовик, приняв очень мстительное выражение.       Через минуту он повторно явился, на этот раз держа лапкой за волосы нашу бунтующую родственницу. На ней было напялен магловский сарафан длиной на целую ладонь выше колен. И была она ещё более всколоченной, чем раньше. Разгневанная вся, лицо покрыто красными пятнами гнева, в штыки готовая рвать и метать каждого, кто появится перед её глазами.       Вылитая Белла Лестрейндж.       Но Сириус, её родной дядя, долго с ней не церемонился, а встретил её порыв накричать кучу обвинений в наш адрес, живительным Петрификусом. После чего встал с места и, ничего не сказав, вышел из комнаты. На полу осталась замороженная тушка Гермионы. Из движений ей было доступно только бешеное вращение, полными угрозой вернуть нам все с лихвой, глазами. Тем она и занималась. Дулась и пыталась сжечь нас, предателей, пылающим взглядом.       Из прихожей донеслись голоса Сириуса и кого-то ещё. Мы с Гарри прислушались к разговору, даже окаменевшая девушка на полу перестала бороться с Петрификусом и навострила слух. Ооо-ооо, понятненько! Сириус неожиданно вразумился и теперь повёл разговор с портретом своей матушки. Какой прогресс, однако!       Через некоторое время он вернулся к нам, неся в руках какой-то медальон с длинной серебряной цепочкой, который немедля водрузил на шею Гермионе. Удивленными глазами я проследила, как цепочка плотно затянула тонкую шейку девушки, а медальон прилег в углубление меж ключиц. Прозрачный до сего момента камень на медальоне вдруг засветился красным светом, а лицо Гермионы, вопреки Петрификусу, скривилось от боли.       — А сейчас, послушай меня, племянница, — заговорил Сириус, отменяя Финитой своё заклинание. Гермиона медленно приподнялась до сидячего положения. — Ты выросла такой непокорной, такой вздорной и не терпящей чужое мнение зазнайкой, что нам, старшим из твоей настоящей семьи, не осталось иного способа воспитать тебя правильно, кроме как воспользоваться этим специальным артефактом Блэков. В свое время мой дядя Сигнус решил, что и без Укрощающего строптивых девиц артефакта он воспитает своих дочерей правильно и, что на выходе имеем? Дурная Беллатрикс, твоя мама, родила незамужней от полукровки Риддла. Твоя тётя Андромеда сбежала с маглокровкой, разорвав помолвку с Рудольфусом Лестрейнджем. Лишь тогда дядя Сигнус спохватился и позаботился о твоей второй тетушке, Нарциссе. Мой отец, Орион Блэк, тоже хорош был - пожалел меня и не воспользовался необходимым для моего взрывного характера артефактом. Вот что из этого получилось - просидел я в Азкабане целых двенадцать лет. Но тебя, такую перспективную, я не потеряю! Ты у нас ценный ресурс и тебя мы воспитаем как надо. Кричер, принеси...       — Мистер Блэк, могу я позвать в твой дом мою домовичку Винки... — начала я, но мне не позволили договорить.       Наша мисс Гермиона снова выпендрилась, прервав меня:       — Винки свободная домови... Ааааа, больно!       Мы вперили взгляды в корчившуюся от боли девушку. Она обеими руками пыталась освободить свою шею от давления цепочки. Камень снова засветился красным. Это продолжалось минуту и полностью сломило желание Гермионы возражать или вмешиваться в чужие разговоры. Ссутулив плечи, она начала трястись от беззвучных рыданий.       — Моя Винки может позаботиться о надлежащем внешнем виде этой девицы. Оденет в приличную мантию, а не в этот, достойный проститутки из Лютного, наряд. Позволите мне позвать её, мистер Блэк?       — Конечно, разрешаю, леди Блэк, — кивнул головой Сириус. — В этом доме вы можете делать всё, что вам вздумается.       — Спасибо, мистер Блэк. Гарри, расскажи своему крестному отцу, о чем с тобой недавно говорили. О совете Блэков.       Гарри расправил плечи и стал объяснять:       — Мы с Корой подумали, что будет правильно и полезно для нас всех, созвать совет Рода, Сириус! Познакомим наших родственников с дочерью семьи, с Гермионой, и пообсуждаем политику нашего рода. Я сам не могу в одиночку принимать решения. Мне нужно мнение каждого родственника.       — Что мне делать, Гарри, — отозвался заинтересованный предложением Сириус. — Связаться со всеми, кто на данный момент жив, и пригласить сюда на завтра, например. Кого звать? Нарциссу и Андромеду звать будем?       — Всех надо позвать! И Драко с Нимфадорой тоже. Хммм... Люциуса Малфоя и Теодора Тонкса — ну, вот не знаю...       Я поставила ладошку поверх руку Гарри и взглянула на него:       — Люциус нужен нашей семье, Гарри, — сказала я, хитро улыбаясь. — С его связями среди политического бомонда, он более чем полезен. Кроме того, через него мы отправим Риддлу наш ультиматум, как договорились раньше. Отправим тому весточку, что у нас есть то, что он долгое время искал и искал безуспешно. И предупредим, чтобы был ответственным, потому что у него есть то, что мы в любой момент можем призвать обратно, как взятое без разрешения. Украденное, то есть. — Я помолчала, задумавшись, потом снова заговорила. — Как знак доброй воли, Тот-самый должен передать нам в руки одного злостного предателя. Питера Петигрю.       Оба мужчины посмотрели на меня с восхищением, а Гермиона — с непониманием.       — Что за ценность есть у Того-которого, — доползла она до стула, рядом с обеденным столом и аккуратно присела, не отводя взгляд сердитых глаз от Сириуса. — И что за актив есть у нас, который он захочет? Я не понимаю.       — Ну, смотри, племянница, у нас есть ты — его дочь, — сказала я, хитро улыбаясь. — терпеливо стала перечислять я. — ТЕБЯ он искал в доме Поттеров той ночью. Потому что эти придурки, орденские авроры, отправились в мой отчий дом похищать тебя, дочку Темного лорда. Понимаешь? Там обездвижили всех, оставив тех живыми, за исключением моей мамы-сквибки, законной жены Рабастана. Ее, незнакомку, изнасиловали, а потом убили. В доме Лестрейнджей вдруг нашлись две девочки — мы обе, а не одна — ты. Обе девочки темноволосенькие, одинакового возраста... Иди, пойми, кто из них кто. И похитили нас двоих, чтобы им пусто было, бросив в магловской больнице... Гермиона, тебе что, плохо?