Камушек, перевернувший повозку

      Все вернулись из Ритуальной комнаты и снова расселись в гостиной. На этот раз Гермиону усадили между собой новоявленные бабушка Друела и дедушка Сигнус. Бабушка с заплаканными глазами гладила волосы замершей в неудобном положении девушке, та чувствовала себя как на иголках.       Домовики снова кружили по помещению, разнося подносы с напитками. Когда все успокоились после пережитых рядом с алтарем эмоций, Гарри прокашлялся и заговорил: — Лорд Малфой, вернемся к нашему недавнему разговору. Знаете, я неспроста настаивал, чтобы на Совет Блэков пригласили и супругов наших родственниц. Вы все - часть семьи Блэк, у некоторых из вас есть дети, в жилах которых течет кровь Блэков. Род должен консолидироваться и подготовиться к предстоящим переменам.       — Какие перемены, По..., лорд Блэк? – сузил глаза Люциус.       — Например те, что надо с войной заканчивать.       — Намерение похвально, но как предлагаете сделать это?       — Отвечаю. Я твёрдо знаю, что Волдеморт расквартировался в вашем мэноре, не отрицайте. В свете нынешних обстоятельств, я хочу через вас передать ему следующее сообщение от меня. — Люциус поперхнулся, никак не ожидая, что разговор повернется в эту сторону. — Скажите своему гостю следующее: У меня, Гарри Поттера, лорда Блэка, есть то, что вы напрасно искали в его доме четырнадцать лет тому назад. Если он, в своем состоянии, всё ещё помнит причину этого нападения. Дальше: А у вас есть то, что я могу в любой момент призвать и уничтожить обычным ритуалом Отсечения плоти. Это моя кровь. Всё! Сразу кровь, взятая на кладбище у меня, без спроса, Питером Петтигрю, мигом превратится в серый пепел. Предупреждаю, что ритуал Отсечения плоти уже запущен, мне надо сказать только последние ритуальные слова, и — был возрожденный из крови Поттера, из плоти Петигрю и из кости папаши-магла лорд Волдеморт, а через секунду его уже нет. Вот это и есть мой посыл! Смотрю на вас, лорд Малфой и задаюсь вопросом, а вы не побоитесь слово в слово повторить перед ним всё, что я вам сказал? Кивнули, значит все хорошо!       Гарри ухмыльнулся Люциусу, который сидел рядом с леди Нарциссой белый, как скатерть, накрытая на столе перед ним и продолжил:       — И скажите Волдеморту вот что ещё. Я тоже владею парселтангом и могу, захватив лишь одного из его меченных рабов, через его Метку, с расстояния, снять рабские метки со всех его Пожирателей. В любой момент, когда мне вздумается. И, чтобы подсладить горькую пилюлю и он, не сопротивляясь, настроился на сотрудничество, передайте ему, что у меня к нему будет такое заманчивое предложение, от которого он ни в коем случае не откажется! Запомнили?       Сигнус Блэк тихо хихикнул, сверкнув в сторону побледневшего Люциуса своими серыми Блэковскими глазами.       — Что за предложение, лорд Блэк? – полюбопытствовал он.       — Однажды я буду более откровенен, дедушка Сигнус, но пока время не пришло. Впереди много работы, пусть все идет своей естественной чередой. Но, - Гарри снова обратился к Люциусу, - от Темного лорда я хочу маленький подарочек, в знак его доброй воли - пусть принесет с собой Питера Петигрю в его анимагической форме - крысы. Я готов встретиться с вашим предводителем наедине – действительно наедине, в переговорной комнате Гринготтса. Расходы на мне. И пусть придет один, я тоже не приведу с собой посредников даже в лице гоблинов.       - Я все передам Повелителю... – начал Люциус, но Гарри его прервал, удивленно приподняв брови.       - Повелитель? Вы серьезно? – хихикнул Гарри и белобрысый лорд покрылся красными пятнами. - Нууу, дааа... Звучит, как-то, не очень. – Он заметил подпрыгивающего на месте Сигнуса Блэка и обратился к ему. – Хотите что-то добавить, дедушка Сигнус?       — Хахаха, после твоего посыла Тому-кому-надо, мне нечего добавить, Гарри. Могу я так тебя называть, если для тебя я дедушка Сигнус? — гоготнул пожилой мужчина. — Я не предполагал насколько ты Блэк, пока не услышал как ты ведешь переговоры. Но я не по этому вопросу, поговорить хочу, а по другому. Почему наша новоявленная внучка такая спокойная и тихая? О ней мы слышали..., даже до нас с Друелой, доходили слухи о некой незакрывающей свой рот г..., маглокровке. Смотрю на Гермиону и не могу поверить, что это и есть та девушка.       Гарри взглянул на свою школьную подругу и заметил как она вся покраснела. Но сдерживает свой нрав и не изображает из себя каждой бочке затычку.       — Пришлось утихомирить ее семейным артефактом, дедушка, разве вы не заметили его у нее на шее?       - Нет! – воскликнул Сигнус. Потом специально отодвинул шаль, обернутую вокруг шеи Гермионы и поцокал языком, - Ц-ц-ц! Так это Укротитель строптивых девиц, Гарри! Мдааа, серьезно ты воспитанием кузины занялся. В свое время своих старших дочерей я пожалел... А потом тот, кому пришлось жалеть, был я. И моя жена.       — Я и не знал о подобных сокровищах в закромах рода, но Сириус взял на себя эту задачу. Леди Вальбурга напомнила ему о существовании артефакта...       С картин послышалось тихое обменивание мнениями давно ушедших в мир иной Блэков. Вальбурга грустно улыбнулась со своего портрета, специально перемещенного в гостиную Кричером.       - Не плохо было бы подумать и о старшей дочери рода, - сказала она. – Все лето я наблюдала поведение Нимфадоры и не могу понять, Меда, ты вообще воспитанием своего ребенка занималась или рыскала по магловскому миру, как потерявшая разум девица?       Пришло время и Андромеде краснеть за свою дочь.       - Я ничего не смогла сделать, тетушка Валь! – стала отбрыкиваться она от упреков. – Как только Нимфи отправилась в школу и там узнали, что она метаморф, директор Дамблдор – по-моему – полностью обаял ее своим слащавым голосом и своим Высшим и Всеобщим Благом. Коммунист хре..., то есть, вообще. Сам никчемного происхождения, что ему остается, чтобы быть ровней и выше всех? Всех втоптать в грязь! И моя ветренная Нимфадора уверовала в божественное происхождение Дамблдора и впала в очарование им. Его Орден феникса в действительности, секта, где он и есть верховный вождь и пророк в одном лице.       Нимфадора подпрыгивала на месте, чтобы прервать свою мать и вставить свои два кната в разговор, но кто-то из присутствующих бросил на нее Чары молчания и она только это и делала. Подпрыгивала, как кузнечик.       - Андромеда, смотря на несдержанное поведение твоей дочери, я думаю, что у нее тоже наблюдается острая необходимость применения такого же артефакта. Для её же блага! — сказала Вальбурга, уставив свои нарисованные глаза на девушку.       Увидев, что молодая метаморфиня готова взорваться, Гарри взял слово и заговорил суровым, подавляющим волю голосом.       — Кричер, принеси еще один комплект артефактов для строптивых девиц! – Домовой эльф тут же, с хлопком исчез. – Пока наш Кричер не вернулся, слушай мою волю, Нимфадора Тонкс, дочь Блэков! Я приказываю тебе уже завтра уволиться из Аврората. Ты, на время, пока осваиваешься с артефактом, останешься дома и будешь заниматься чтением кодекса рода Блэк. Через неделю я проведу экзамен, чтобы узнать, как ты старалась прийти в себя. И еще, пока не пропустил – я заметил твой интерес к Ремусу Люпину, оборотню. Слушай мою волю, Нимфадора! Я запрещаю тебе общаться с кем-либо из так называемой группы Ордена Феникса в целом. И, с оборотнем Ремусом Люпином, в частности. Тетя Меда, я советую тебя связаться с целителем семьи Блэк и провести Нимфадоре полное исследование. Роду не нужны всякие оборотнические ублюдки! А в скором времени ей надо найти достойного жениха, второго или третьего сына чистокровной семьи и выдать ее замуж.       Тем временем вернулся Кричер и принес с собой еще одно колье, подобное тому, что украшало шею Гермионы. Андромеда взяла его и, бросив на покрасневшую от недовольства дочку Петрификус, чтобы та не мешала матери, быстро защелкнула застежку у нее на шее. Глаза взрослой девушки наполнились слезами, но она ничего против воли Главы не могла сделать. Камень в середине медальона сверкнул красным и погас.       - Теперь все, - громко сказал Гарри. – Семья воссоединилась и готова к новым свершениям!

***

      На другой день, пока мы все еще находились на Гриммо, на подоконник нашей спальни приземлился щеголеватого вида филин и пошкрябал по стеклу. Письмо от Люциуса быстро нашло нас. Гарри отвязал почтовый цилиндрик с лапы птички, вытащил рулон пергамента и зачитался. Через минуту он во весь голос хихикал.       — Что говорит дядя Люциус? — спросила я и приподнявшись на цыпочки, посмотрела на письмо через плечо Гарри.       — Хахаха, ну ты и сказала. Дядя Люциус. Он бы бросился с балкона, услышав такое к нему обращение. Но, если подходить к вопросу таким образом, то наш ДЯДЯ Том готов со мной встретиться. К концу августа. Даже переговорную комнату оплатил сам представляешь? Не оставил это дело мне.       Гарри посмотрел на меня сияющими глазами и клюнул меня по носику.       — Боится, что ли? — предположила я и Гарри уперся взглядом в мои глаза.       — Весьма вероятно, Кори! Весьма вероятно...       — Не передумал, не возьмешь с тобой?       Он аж задохнулся от возмущения:       — С собой? На встречу с этим, нестабильным и характером, и телом, личем? Нет!       — Но, Гарри, — возразила я. — Кто-то же должен подстраховать тебя на встрече с этим нестабильным созданием!       — Нет, Кори, не уговаривай меня! Но ты навела меня на очень здравую идею, пойти на переговоры с ДЯДЕЙ Томом не с пустыми руками. Аутентичными подарками одарю его!       Ого-ага, не с пустыми! Поняла я все, поняла. Встреча не сегодня вечером состоится, а позже, к концу августа.       Для доставки тех самых „аутентичных подарков” мой муж включил весь состав домовиков, которые изнывали от безделья и, от нечего делать, обустраивали парки обоих наших домов – Краучей и Поттеров.       Пока мы, так и так, пребывали на Гриммо, чтобы вернуть особняк Блэков к жилому виду, я обдумывала идею, как воссоединить оба пузыря. В своих мечтах я видела целый мир, целую планету, из слившихся воедино внутренних пространств каждой старой волшебной семьи. Потом пригласим достойных магов войти в этот волшебный, во истину волшебный, мир и жить. Но, не без взятых на себя обязательств. А куда они денутся, согласятся на любое обязательство, вдохнув хоть раз тот воздух.       А мы с Гарри будем возглавлять этот новый-старый мир, как единственные люди, которые могут дать доступ туда и выход оттуда.       Я озвучила свою мечту и заработала на себя восторженный, искрящийся изумрудным светом взгляд мужа. Он оставил пергамент на столик и подхватил меня на руки. Утащил меня в спальню с криками викингов, победивших в бою многочисленных, сильных врагов.       Удивила, так удивила.       Потом меня тоже удивили. Но об этом молчок.

***

      Днем, в отсутствии Гарри, я общалась с женским составом обновленной семьи Блэк. Гермиона и Нимфадора одинаково дулись, но терпели „воспитательные” пендели от Укрощающих артефактов и постепенно становились похожи на девиц благороднейшего рода. Не плевались по любому поводу, когда домовики выполняли приказы господ — нас с Гарри, Сириуса и супругов Тонкс.       Все вместе — все четыре дамы Блэк — однажды вечером посетили д-р и д-р Грейнджеров и получили от них подтверждение, что они Гермиону, в возрасте чуть за два годика, удочерили, взяв ее напрямую из больницы, где однажды утром охрана нашла нас с ней на лестнице. Переохлажденных, плачущих, державщихся за ручки...       Меня тоже взяла на удочерение семья врачей, но их имя Грейнджеры плохо помнили — то ли Джонсоны, то ли Дикенсы - давно же было. Кроме того, та пара, которая меня забрала, в тот же день уволилась из той больницы и переехала жить в другое место. Куда, они не сказали. Наверное, куда-то в район Литтл Уингинга, подумала тогда я, раз меня взрослый Гарри там нашел. Надо туда наведаться и провести расследование. Хотелось узнать, какой была моя жизнь в приемной семье.       Кстати, не помню, говорила ли я о том, что стало с той деревянной фигуркой, в которую превратил омолодившийся Гарри Поттер свое постаревшее тело. Тем вечером поцелованное дементором. Прибытие Винки нас несколько отвлекло от исследования судьбы фигурки, но я помню, что на следующее утро она уже стеклянной была. К вечеру, мы её на том же месте, где ее оставили, не нашли уже. То есть, по словам мужа, та временная линия, в которую он возвращался и возвращался в прошлом, та временная петля, уже не существует. Я, хоть и математик, уравнениями этого объяснить не могу, но иногда вредно пытаться все приодеть в математические символы, потому что не цифры определяют природу вещей. Природа сама знает, что делает, вопреки нашему мнению о высокой науке. Вот так.       Грейнджеры — все трое — долго обнимались, плакали и рассказывали друг другу всякие семейные тайны. Мы, остальные — я и мать с дочерью Тонкс — в это время сидели в тени большого дуба на задней веранде дома и медленно потягивали напитки. Мне преподнесли мой любимый ананасовый сок и я насмешливо поглядывала в сторону насупленной, надутой от возмущения Нимфадоры, которую все, на зло, называли ее полным именем.       Первым в специальную, экранирующую магические эманации шкатулку, Гарри опустил медальон Салазара Слизерина. Потом из Гринготтса он принес, к сожалению, очищенную от хоркрукса, чашу Пенелопы Хафлпафф. Однажды ночью, вместе с пятеркой Поттеровских домовиков, он отправился в Хогвартс, откуда, тунелями под замком, вынесли Диадему Ровены. Из всех семи хоркруксов остались только три — кольцо, сам Волдеморт, то есть то, что сохранилось от его собственной, цельной, первоначально души в теле возрожденного на кладбище лича, и змея по имени Нагайна.       Что я знала о любимице Волдеморта? То, что она была изначально человеком — ведьмой, конечно, но в один момент она предпочла остаться и жить дальше в своей анимагической форме. Маледиктусом. Вот.       Ко дню, когда должна была состояться встреча моего мужа с «дядей Томом», как он того называл в шутку, у меня – более-менее – оформилась идея КАК можно соединить наших оба внутренних пространства. Ритуал мы были готовы провести сразу после встречи. С или без «дяди Томма», все зависело от его готовности сотрудничать. Главное, поверит ли он мужу.       Утром тридцатого августа, одевшись в официальную мантию лорда Блэка, мой муж отправился в Гринготтс, аппарируя перед лестницей банка.       Вернувшись, он предоставил мне на рассмотрение его воспоминание от этой встречи.

***

      В приемном зале Гринготтса, в ожидании Гарри, стояли бледные, словно находящиеся на грани жизни и смерти, дядя Люциус со своей женой, тетей Нарциссой. Они приветствовали моего мужа и пожелали ему удачи, когда он, в сопровождении четверых гоблинов, отправился в глубь банка. Их путь закончился в той самой, знакомой мне комнате для переговоров. Сидящее на дальнем от двери конце длинного, гладко полированного стола, создание испугало меня до ус... вы понимаете. Это наш «дядя Том»? Боже мой! Как разительно он отличался от образа Ральфа Файнса, сыгравшего лорда Волдеморта в фильмах о Гарри Поттере!       Тот Змеелицый был на два, а то и на три порядка приличнее, чем то существо, которое зыркало красными глазищами на мужа и зло зашипело. А потом вынуло из рукава дорогой на вид мантии крысиный трупик и бросило его на середину столешницы. Муж зашипел ему в ответ и привлек этот трупик заклинанием Акцио. После проверки, живой ли крысюк, только обездвиженный, он сам забросил его в клетку и оставил неподалеку от левого локтя.       Присел.       Гоблины, помаявшись, спросили, напоследок, не хотят ли уважаемые волшебники, чтобы они — поверенные лорда Блэка, остались на встрече для подстраховки. Змееморд скрестил взгляд с моим мужем и увидев на его лице согласие, кивнул:       - Оставайтесь, - ответил он на английском, в котором присутствовали шипящие нотки.       Гоблины расселись парами по обе стороны стола и, как бы, каменными изваяниями застыли.       — Зачем пригласил меня на встречу, Поттер? — вскинулся Змеелицый.       — Ну, здравствуй, родственник! — начал мой муж, озадачив противную сторону. — Вижу, время плохо сказалось на твоем здоровье. И лучше обращайся ко мне «лорд Блэк»!       Тот хлопнул внутренними веками, как у того создания... Помните „Люди в черном”? Там, когда молодой полицейский догнал инопланетянина на крыше здания и тот стоял на парапете, а так — морг-морг! Вот так и Волдеморт сделал.       — Наглый мальчишка, как смеешь критиковать меня, лорда Волдеморта. Лорда Судеб! — заверещало создание.       — Слушай, «лорда Как-бы-сам-себя-не называл», я тебе не враг. Я тебе родственник.       По щекам змеиного лица потекли капельки крови, из-за лопнувших сосудов глаз.       — Принимается. Я перевозбудился лишний раз. — Он замолчал, понурив голову и остался в таком положении на целую минуту. Наконец он поднял свои немигающие глаза и посмотрел в сторону мужа. — Вы, лорд Блэк, перечислили свои условия сделки между нами. Я выполнил ваши  требования. Хотя я намеревался властвовать над волшебным миром Британии сам, не дурак. Каждое утро я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что никто не пойдет добровольно, если только это не какой-то отморозок, за мной. Но, что-то делать надо, посмотрите как мельчает нация волшебников!       Его налившимися кровью глаза снова несколько раз мигнули и по покрытому чешуйками лицу стекли красные струйки. Мой муж вынул из кармана кожаный кошелек и бросил его на столешнице перед собеседника.       — Что это? — неуверенно спросил Змеелицый. — Неужели это...       — Да, мистер Риддл. Это ОНИ и есть. Все четыре. Первый, твой дневник, я уничтожил еще на своем втором курсе, а засевший в моем шраме твой несанкционированный кусочек, проглотил дементор, с которым я недавно встретился... Остались ты, да Нагайна. Даже кольцо нашлось.       — Дементор? Когда? В газетах ничего такого не упоминалось, я хорошо это знаю.       — Не было, конечно, - хихикнул мой муж. – Это, знаете по какой причине НЕ случилось? – На лице Змееморда нарисовалось недоумение. – Потому, что на сцене явился маленький такой камушек, который перевернул повозку. Появилась моя жена, Фелиция Алькора Лестрейндж-Поттер, леди Блэк и заговорила с дементорами по дементорскому.       Уши сидящих рядом гоблины вытягиваются, как локаторы радарной системы в сторону моего мужа.       - О! – мог сказать Змеемордый, хлопнув рукой по столешницу. – Только Барти удавалось говорить со всем, что шевелится...       - Ну, да! А я и не отрицаю. Моя Кора, родная племянница вашему Барти. Она дочь сестры Барти...       - Жены Рабастана, да? Сквибки...       - Но Алькора могущественная волшебница!       Змееморд откинулся назад и прикрыл пламенеющих алым светом глаз. Через некоторое время он выходит из глубоких размыслей и спросил:       - А что за предложение, которому я не буду сопротивляться?       Лицо Гарри принимает потешное выражение нашкодившего мальчика.       - Мы оба с Алькорой прошли через смерть и возродились.       Тощее туловище Змееморда вскакивает с кресла, сгибаясь в поясе и почти ложится на столешнице, чтобы посмотреть в глаза моего мужа и найти в них издевку, ложь, насмешку. Не найдя там ничего подобного, а только соучастие и готовность помогать, он падает назад с громким шипением.       - Господа, говорите на английском! – рычит один из наших поверенных, тоже весьма и весьма заинтересованных.       - Хорошо, - примирительно соглашается Змееморд. – И?       Этот короткий вопрос был отправлен моему мужу.       - И мы успешно справляемся с открытием внутренных пространства. Пузыри к домам Крауч и Поттер доступны, моя жена уже нашла способ соединить эти два пространства. Мы в готовности...       - К чему? – не понимает Змееморд, поглядывая на восторженно хлопающих ладонями гоблинов. – Что с ним?       - То, мой родственник, что мы с Алькорой – только мы двое в целом мире – можем открыть внутреннее, давно забытое пространство к каждому дому, соединить пузыри в общий для всех согласившихся на наши условия волшебников мир. А гоблины радуются потому, что ТОТ мир был и их мир. Возвращению на родину каждый радуется как может.       - А мне с этого что?       - Я познакомлю тебя с твоей дочерью.       Я никогда раньше белую змею в жизни не видела. Сегодня, в омуте памяти, в лице Змееморда, увидела такой расцветки рептилию.       — Что с Дельфини, где она? — подскочил Змеелицый и в его красных глазах мелкнула тень эмоций. — Где ты нашел ее?       Гарри вынул из кармана мантии маленькую книжку и взмахом руки увеличил ее. Это оказалось альбом. Фотографский альбом. Таким же взмахом Волдеморт притянул его к себе, открыл и залип, вперив взгляд в фотографиях.       Гарри откинулся назад, расслабившись и переглянулся с каждым из наших поверенных. Те изображали собой слепо-глухо-немыми свидетелями, но их присутствие ощущалось как якорь уверенности.       — Но, но... Это твоя грязнокровная подружка! — снова закричал Волдеморт. — Ты хочешь меня обмануть, меня...       — Слышали уже — лорда Судеб и так далее... К сожалению, по этой причине, мы не можем сделать Гермионе тест на родство с тобой. Можем, но оно повторит мой с ней тест. То есть, покажет родство, но не прямое. Поэтому мы сделали ей тест с Сигнусом и Друелой...       - Почему не со мной?       - Том, помнишь чья кровь течет в твоих жилах? Ммм? Моя. Зачем мне врать тебе?       Он задумался, я видела как через его головы пролетают воспоминания, где упоминалось имя Гермионы Грейнджер. В основном, из уст Драко Малфоя. Как оказалось, ее братца.       — Она твоя дочь, Том. Ошибку можно допустить только если Беллатрикс родила от другого, неизвестного мужчины. Тест с Нарциссой и Андромедой показал — они обе тетушки Гермионе. Так, что все проверено.       — Нет, это невозможно! — вскрикнул Волдеморт. — Белла не такой была. Я хотел... но они не позволили... И мне пришлось... — Он замолчал, раздумывая. — Ее мы назвали Дельфини, но и Гермиона мне нравится. Что от меня хочешь, Блэк, я на все готов ради дочери?       — Соглашение, Том. Ты подпишешь в присутствии уважаемых поверенных согласие на то, что отныне твоя родная дочь будет называться Гермиона Дельфини Блэк. Мой крестный с одобрения Сигнуса и Друелы удочеряет ее...       — Нет, не твой крестный! Пусть ее отцом будет Регулус, — прервал мужа Волдеморт.       — Но он намного моложе Беллатрикс, — возразил Гарри.       — Да кому до этого дело? В делах Блэков даже черт запутается.       — Ну да, ну да, — согласился Гарри. — Ладно, пусть ее отец будет Регулус. Обществу ее представим как дочь от тайного, очень раннего брака Регулуса с неизвестной девушкой. Когда мы ее приняли в Род, это изменило ее внешность до неузнаваемости. Она не на Беллатрикс стала похожа, более на свою тетушку Нарциссу. Я видел призрак твоего шестнадцатилетнего хоркрукса, у нее твои глаза, темно синие. Но то, что она унаследовала от тебя, это твой острый ум и любознательность. Ее тянет к науке, она может всю жизнь в библиотеке прожить и не заметить, что жизнь прошла. Я думаю, что после школы, не теряя времени, надо ее выдать замуж, чтобы она родила несколько маленьких магов и пустить ее туда, куда ее тянет – в науку.       — Один из сыновей пусть примет род Слизерин! — потребовал Волдеморт и мой муж заинтересованно взглянул на него.       — Обещаю! — сказал Гарри и вспышка света подтвердила его обещание. — Тот, кто заговорит на парселтанге, тот и примет этот род.       - А со мной что будет? – спросил Волдемотр, оттянувшись назад. – Жить в этом убогом теле мне не хочется. Хочу свое старое, обычное тело.       - Увы, не могу предоставить. Нет от тебя ничего органического, которого мы могли использовать в другом ритуале возрождения. Но могу предложить тебе вот какой выход. Здесь, в этой шкатулке четыре твоих хоркрукса. Собери, Том, свою душу в одном из этих предеметов и позволь мне убить тебя на глазах публики. Чтобы добрый дедушка Дамблдор успокоился...       - Этот паразит должен умереть тоже! Обещай мне, что позаботишься о нем!       - Обещаю.       - А что с моим обединившимся хоркруксом сделаешь?       - Есть такая идея. Найду тебе подходящее, похожее на тебя в молодости, мужское тело волшебника, позовем дементора. Он свое дело сделает, потом мы выпустим содержимое твоего хоркрукса на освободившееся место.       - И тебя совесть не загрызет?       - Когда все достойные волшебные семьи перейдут в волшебный пузырь и мы отгородимся от оставшейся в Магбритании мелкотни из полукровок и маглорожденных, я оставлю здесь и свои угрызения совести. Обещаю.       - Я согласен. Что надо делать, где подписать?       - Щёлни пальцем только раз...       — ... и случится зло сейчас ... Хорошо придумано. Ну, если моя смерть и есть условие моего и моей единственной дочурки благоденствия, я согласен. Давай выходим!

***

      Перед Гринготтсом по „неизвестной” причине уже толпилась публика. Кто-то заметил и распустил в массах слух, что в Гринготтс прибыл Мальчик-который-выжил, собственной персоной. В центре толпы стояла, махала руками и громко визжала рыжая толстуха — как я предположила, это была миссис Молли Уизли. Она пыталась приказывать гоблинской охране немедленно, сиюминутно, пропустить ее внутри банка, чтобы она могла встретиться с „милым мальчиком Гарри, ее будущим зятем” и поговорить тет-а-тет с ним „по семейным вопросам”. Рядом с ней стояла растрепанная, одетая в легкую летнюю, салатового цвета мантию, девица. С кое-как причесанными ярко рыжими волосами и веснушчатым лицом. Сама Джиневра Уизли не отводила взгляд от входных дверей белокаменного здания, в ожидании появления одного темноволосого очкастого парнишки.       Мой муж давно не был ни худосочным, ни выхрастым, ни очкастым. Менее всего — шрамоголовым. Его появление в проеме дверей вместе с Змеелицым произвел на ожидающую толпу шокирующий эффект. А обе женщины Уизли замерли с зияющими ртами и выпученными глазами. То ли от внешнего вида Гарри Поттера, то ли от устрашающего вида Волдеморта, то ли из-за того, что они находились в такой близости друг от друга.       Потом произошло неожиданное. Они оба вдруг вскинулись, отскочив на некоторое расстояние с палочками в руках. Прозвучали крики заклинаний, полетели лучи заклятий, которых те отбивали щитами. Из палочки Волдеморта вылетел зеленый луч Авады, Гарри увернулся и только я заметила короткий щелчок, произведенный им левой рукой. И противное, змееподобное тело Темного лорда взорвалось, разбрызгивая кровь и отшметки плоти поверх зрителей.       Общий вздох удивления, а потом и омерзения, вырвался из толпы. Люди начали очищать себя, а пока они этим занимались, Гарри исчез из виду.       В последний момент он заметил в задних рядах зрителей одну известную во всем магмире журналистку, которая остервенело строчила в своем блокноте, пока ее фотограф яростно водил колдокамерой по разыгравшейся сцене победы Поттера над лордом Волдемортом.