Камушек, перевернувший повозку

      Вчера в открытое окно кухни влетела незнакомая сова, приземлилась рядом с хлопочущей у плиты миссис Уизли и начала требовательно ухать, приподнимая ножку. Занятая приготовлением еды, женщина мельком скосила взгляд на птицу, которая, мало того, что прилетела в самое неподходящее время дня, но еще и разбросала вокруг себя пух и перья, часть которых попала в кастрюлю с супом.       - Подожди минуту, - буркнула она и сняла суп с огня. Потом вымыла руки Агуаменти из палочки, кое-как вытерла их сомнительной чистоты кухонной тряпкой и приказала: - Давай сюда свою почту.       В почтовом цилиндрике она нашла свиток пергамента – письмо от ее дяди, лорда Прюэтта. Событие было столь экстраординарное, что она, чтобы не упасть, присела. Развернула свиток и прочитала:       Дорогая Молли, приглашаю тебя посетить нас в имении Прюэтт завтра днем, после отбытия Хогвартс-экспресса. У нас предстоит серьезный разговор. Ждем тебя к обеду.       Лорд Игнатиус Прюэтт              Руки миссис Уизли задрожали от волнения – ее, после почти тридцати лет изгнания из семьи, пригласили обратно в родной дом. Она смахнула слезы с лица и, держа пергамент трясущимися руками, призадумалась. Семья ее дяди осталась бездетной и она, утонув в радужных мечтах, начала гадать, не из-за этого ли ее, свою единственную племянницу, зовут, чтобы предложить ей сделать кого-то из ее сыновей наследником?! Наследником! Сладенький Мерлин, неужели, наконец, до дяди Иги и тети Лукреции дошло, что им незачем тонуть в пучине безнадежности, а надо сделать ставку на выигрышную карту. Выбрать из внучатых племянников и себе, и роду достойного наследника? В голове Молли синими птицами счастья пролетели картины, где кто-то из ее сыновей – Перси, Чарли или кто-то из близнецов – входит в зал Визенгамота и садится на место, застолбленное для рода Прюэтт. А она, одетая в шелковую мантию из «Твилфит&Таттинг», сопровождает его до дверей зала номер десять. И гордится им.       К ее удивлению, на этом везение в тот день закончилось. С самого утра все валилось из ее рук и она, настороженная намеками судьбы, несколько раз делала специальные движения пальцами рук, чтобы удалить от себя неудачу. Не помогло.       Сперва убежало молоко, разлилось и запачкало ее, старательно поддерживаемую в чистоте, плиту. Дело было в одном движении палочкой, но убежало же! Молоко. А это было очень плохой приметой, согласно ее бабушке Прюэтт.       Потом из рук на пол упала корзинка со свежеиспеченным хлебом и все булки упали на спинки. Еще одно доказательство неизбежности судьбы. Она быстро подняла все и поставила обратно на столешницу, но ее левый глаз задергался, как перед большими и болезненными неприятностями. Она стукнула себя по спине три раза, потом плюнула через левое плечо, но червь сомнения, однажды тронув сознание, продолжил делать это и дальше.       Внезапно что-то за ее спиной звякнуло, упав на пол, и она резко подскочила, развернувшись к источнику шума. Оказалось, что ее легендарные для Ордена феникса часы, со стрелками для каждого члена ее большой, многочисленной семьи, развалились. Как-то, сами по себе. Все стрелки отцепились и веером легли на пол, каждая из них, указывая на разные стороны света. Миссис Уизли, быстро отмерев, нагнулась и собрала все части во что-то, напоминающее букетик и поставила на полке буфета.       „Как проснется Арчи, скажу ему отремонтировать мои часы, а то без них никак не узнать, где наши дети и как они себя чувствуют?” — подумала она и занялась блинами.       Сегодня, в последний раз в школу, будут провожать близнецов, ведь они уже выпускники. Надо всю предстоящую зиму копить на выпускную одежду для двоих, это дело затратное. То есть, непростое. Хорошо, что профессор Дамблдор помог семье, вот отдал он ей деньги для всех четверых учеников Уизли. Вся сумма все еще у ней на руках, как только узнает, что от нее хотят родственники, так сразу, ближе к вечеру, отправит ее в Гринготтс с письмом. Она жадно перебирала золотые кругляши пальцами и думала о том, как хорошо было бы, если бы это были свободные, непредназначенные на учебу детей деньги. Что-то у нее накоплено было, но она не хотела трогать и эту сумму, потому что запросы у малышей выросли вместе с ними. Джиннушке нужны были новые наряды, чтобы заметил ее наконец Гарри Поттер. И приударил за ней. Свадьбу можно было на денюжки уже самого зятя сыграть. А дальше...       Из ее розовых грез выдернул громкий зев сначала одного, потом и второго близнеца.       — Маам, что на завтрак? — спросил Фред, более ответственный из двоих.       — Блины с парным молоком, — ответила миссис Уизли, размашистым жестом палочки переворачивая следующую лепешку, подмазывая сковороду маслом. — Идите, мойтесь и будите отца и младших... Не мешайте мне, пока я готовлю!       Через несколько минут на кухне собрались все ее четверо детей, которых сегодня надо было провожать на Хогвартс-экспресс.       — Где отец? — спросила она, сервируя тарелки и чашки на шестерых.       — Его нет в спальне, наверное, опять в сарае застрял, — протянул руку к блинам Джордж.       — Бери блин и иди, зови его. Завтрак остынет, а время идет. Рон, ты собрал свой сундук? Не ешь, как не в себя, а ответь, когда тебя мама спрашивает!       Рональд, запихнув в рот два блина одновременно, попытался ответить маме, но поперхнулся и начал кашлять. Джинни со злостью треснула брата по спине, прошипев:       — Че лопаешь, как свинья, Рон? Все время в школе над тобой смеются, меня позоришь. Никто не съест твою порцию, куда разбежался? Сундук опять не собрал? Мааам, ну скажи ему!       Тем временем из сарая вернулся Джордж и с озадаченным выражением лица сказал:       — Мааам, а отца в сарае нет. Может, он рано на работу отправился?       — Как отправился, не поевши?       Сердце у Молли внезапно кольнуло, а в голове мелькнуло, что вот, начали сбываться ее самые плохие предчувствия. Чуйка давно вопила на грани сознания о чем-то, связанном с ее мужем, но она старалась не обращать внимание на всякие внутренние голоса. Да куда Артур от семерых детей скроется? Не-ее-т, нет.       А потом сообразила, что этим утром она оставила его в спальне спящим. И он никуда из дома не выходил. Ответственный отец, он, как и все министерские служащие, первого сентября брал отгул на работе, на день, чтобы проводить своих детей на Хогвартс-экспресс. Наверное, он в ванной. Или на чердаке приглядывает за своим любимым упырем. Да-да, все, наверное, так и есть. Придумается же ей... Позже она сама найдет мужа и подтолкнет его побыстрей приготовиться к отправке детей в школу.       Но она злилась, потому что Артур снова, в который раз, оставил ее, Молли, одну справляться со всем первосентябрьским переполохом.       — Ешьте быстро, дети, потом принесите свой багаж и поставьте перед камином, — вскинулась она. — Мы, на этот раз, отправимся на перрон 9 ¾ каминной сетью. Сегодня не будем Поттера ждать с магловской стороны. Он не ребенок уже, пусть справится сам. Даю вам пять минут. Вот ваши сэндвичи в поезд, — она указала на несколько пакетов, завернутых в простую коричневую бумагу, — вот каждому из вас по два галеона. Я сама найду вашего отца. Как переоденемся, сразу отбываем. Рон, кого ждем? Бегом наверх, ты достаточно поел!       Но ее не оставляло ощущение тревожности. Что-то сегодня было не так. Миссис Уизли не впервые была на взводе, но этим утром она была чем-то настороженна. Молоко, булочки, левый глаз, часы – все это неспроста.       Ее дети проводили маму глазами, полными смесью эмоций. Мама, обычно, даже когда кричала на них по поводу и без, раньше всегда была такой беспечной. Словно любая проблема была ей по колено. С какой стати отсутствие отца во время завтрака ее так всполошило и она отреагировала, на такую незначительную, по существу, деталь, неожиданно резко и как-то дергано. Словно ей предстояло удостовериться, что то, чего она боялась, вот-вот сбудется.       Близнецы переглянулись и не пожали, как раньше, плечами, отмахнувшись от тревоги матери. Да, что-то в выражении ее лица не позволило им пустить все по течению. Они почувствовали себя взрослыми и ответственными за родителей. Ну, по мелочам пусть они сами разбираются, но за мамой приглядывать надо.       — Фред, Рон, Джинни, берите блины с собой, доедим в поезде, — взял на себя бразды правления Джордж. — Идите за своими сундуками, не вынуждайте маму кричать на нас.       — Но я свой не собрал еще, — вметнул Рон и заработал затрещину от своего старшего брата Фреда. — Что-а?       — Беги, лентяй, и быстро, в рамках двух минут собрался! — рявкнул он. — А то отправишься в Хогвартс в пижаме!       — Но я ем...       — Бегом, идиот! Ты не понял еще, что с отцом что-то не так, раз мама такая растерянная?       Фред выдернул стул из-под своего младшего брата и тот свалился на пол. Получив пинок под зад, разозленный Рон бросился с кулаками на брата, но его быстро развернули уже оба близнеца и толкнули того к лестнице.       — Я уже бегу, — полным ртом сказала Джинни и побежала наверх.       Потопав по лестице, они все заметили это.       Дверь спальни родителей была распахнута, а на кровати, с куском пергамента в опущенных руках и очень, очень бледным лицом, сидела мама. Джинни, толкнув Рона идти наверх одного, постояв за порогом некоторое время, вошла. Взяв пергамент из безвольных рук матери, она присела рядом с ней и вчиталась в написанное.       Дорогая Молли, с этого момента я возвращаю тебе свободу. Я недавно подписал все бумаги на наш развод. Случайно узнав, КАК ты добилась меня, женив на себе, я понял — больше жить с тобой я не хочу. Я ухожу от тебя. Ты больше не миссис Уизли, я больше не твой супруг.       Наши дети уже выросли и должны сами пойти своей дорогой. Но я, будучи ответственным отцом, сделал для всех вас несколько вещей.       Близнецам я оплатил обучение на седьмом курсе. К данной им Гарри Поттером своей награде, я оставляю им ту же сумму в размере одной тысячи галеонов. Они получат ее при условии успешного выпуска из школы с не меньше, чем тремя ТРИТОНами.       Рональду я оплатил обучение только до пятого курса — больше этого он не потянет. Пусть идет работать. Я не уверен даже в том, сдаст ли он СОВ-ы или нет. Но он вырос большим и сильным парнем, для самостоятельного выживания в магмире ему диплом не нужен. Ему я оставляю пятьсот галеонов.       Нашей дочери Джинни я оплатил обучение на четвертом и пятом курсе. Ей я оставляю тоже одну тысячу галеонов. Если она сдаст СОВ-ы, эта сумма будет потрачена на ее обучение до седьмого курса. Нору и принадлежащую землю оставляю Джинни, при условии, что ты будешь пользоваться всем этим до конца своей жизни. Для всего этого в Гринготтс я подготовил и оставил Завещание.       Молли, мне Дамблдор по секрету сказал, что Гарри Поттер уже женат. Магическим браком. И нашей дочери там ничто не светит. Ты должна убедить ее не позориться и не пытаться привлечь его внимание. Она будет девушкой с приданым, пусть выберет себе кого-то из маглорожденных и проживет с ним достойную и честную жизнь.       Для твоего содержания я определил ежемесячную сумму в 20 галеонов, которые будут тебе одной достаточны для безбедной жизни, если не позволишь Рональду остаться с тобой и жить за твой счет.       Это все. Не ищи меня, не найдешь никогда.       Семерыми здоровыми детьми ты расплатилась со мной за ту Амортенцию, которой подловила меня. Если хочешь, можешь рассказать им, почему я всех вас оставил. А можешь и не рассказывать ничего. Я не рассержусь. Меня уже нет.       Тот, кто был Артуром Уизли.       — Мама, как так Гарри женат. Не ты ли говорила, что у нас с ним Брачный контракт подписан? — разревелась Джинни.       Молли взглянула на дочь совершенно холодными глазами.       — Ты только ЭТО в письме отца своего заметила, дурочка? А то, что твой папа развелся со мной и оставил нас, не заметила? И что нам дальше делать ты подумала? Иди собирайся. Отправляетесь в школу и начинаете думать наконец о собственном будущем сами.       — Мама?       — Что „мама”? Раз твой отец может просто встать и уйти, не предупредив, почему бы я этого сделать не могу, а? Иди, чего уставилась. Поезд не станет ждать!       А через десять минут на платформу 9 ¾ высыпалась вся орава рыжих гриффиндорцев из семьи Уизли. На этот раз, без криков, без шуток и, как-то каждый сам по себе.       Миссис Уизли лишь мелькнула, чтобы удостовериться, что до поезда все доставлены и развернулась обратно в комнате с камином и бросила летучий порошок в огонь.       — Прюэтт-эстейт! — гаркнула она и шагнула в зеленом пламени.

***

      Первого сентября своего мужа в школу я провожала не одна. С нами на перрон прибыла и наша родственница Гермиона. Наша троица степенно шагала вдоль красного поезда, ища глазами семью Малфой. Тетя Нарцисса не могла надышаться на свою вернувшуюся из безвестности племянницу и все свободное время проводила рядом с ней, не отводя от нее глаза.       Мы оделись одинаково — в темно-синие мантии из дорогой материи, с вышитыми серебряной нитью отличительными гербами нашего рода, у каждого согласно его положению в нем. На нас с Гарри гербы были максимально возможной сложностью, как полагается лорду и леди. В то время, на груди мантии нашей родственницы был вышит малый герб дочери рода.       Рядом с ухмыляющимся Драко Малфоем пристроился наш дальний родственник Невилл Лонгботтом. Леди Августа стояла среди взрослых и болтала с ними, на высоких тонах обсуждая публикацию Риты Скитер, которая вышла вчера вечером в экстренном выпуске Ежедневного пророка. На первой странице газеты читатели могли посмотреть на то, как мой молодой муж, Гарри Джеймс Поттер, сражается с Тем-которым и побеждает его в честном бою. На глазах у всех, перед Гринготтсом.       До выхода газеты обыватели знали моего мужа в множестве ипостасей — как Мальчика-который-выжил в восемьдесят первом году. Как Избранного — широко распиаренного большим количеством детских книжек, где Гарри выступал в роли Спасителя разных рыжих — всегда рыжих! — девиц из плена: драконов, мантикор, русалоидов, злобных черных магов и т.д., и т.п. Потом, с попустительства руководства Хогвартса, он вдруг был представлен общественности как темный маг и наследник Салазара Слизерина из-за его способности говорить на парселтанге. Дальше, газеты поставили «бедного мальчика Гарри» в роль жертвы «предателя» Сириуса Блэка, своего „крестного отца”. Потом Гарри стал мошенником, обманом вошедшим и нечестно победившим в Турнире трех школ. Его обвинили в смерти Седрика Диггори, хотя распоследнему магу было понятно, что тот был убит Авадой Кедаврой. Откуда необученный и неокрепший четверокурсник мог найти силу произвести Смертельное заклятие — бааа, да кому это интересно! Мелочи все это. Главное — обвинить, по возможности, и наказать. А если в суматохе ограбить, вообще класс!       Идиоты! Как всех я ненавижу, словами не передать.       А потом все лето его поливали грязью, насмешками, намеками об его умственной неполноценности. Пока не случилась, так сказать, Последняя битва. И снова Гарри Поттера вознесли до небес. Вдруг забылись все прошлогодние обвинения, что он лжец и мошенник. По одной простой причине — Змеелицего все воочию увидели. Созерцала того испуганными глазами вся толпа неверующих. Сражение Гарри Поттера и его несомненная победа над Тем-самым поставило точку в воплях злопыхателей.       Министерство тихо переживало свой провал, а сам министр магии Корнелиус Фадж пил, по всей вероятности, Валидол горстями.       Зато, сегодня я получила, хоть крошку, но удовольствия, смотря, как эти тупые обыватели корчились перед нами, всеми телодвижениями показывая свое восхищение и подобострастие перед лордом и леди Блэк. Хотя, для преобладающей части присутствующих на перроне волшебников и ведьм, я была незнакомкой, герб на моей мантии распознали все. И соответственно реагировали — дамы и девушки делали книксены, мужчины и парни кивали головой моему мужу, потрясенно глядя на него.       Мое присутствие легализовало и вносило толику завершенности и неотвратимости в сам факт восшествия моего мужа на пьедестале Героя.       Герой победил – герой получил награду.       Представляю себе реакцию длиннобородого паразита, когда он вчера утром развернул Пророк и посмотрел движущуюся запись этой коротенькой, но очень кровавой битвы.       А сегодня вечером его ждет еще больший облом, когда Гарри и Гермиона войдут в Большой зал.       Кстати, о Гермионе. Когда ее принимали в род, перед нами явился Гримм — Защитник рода Блэк — и дыхнул в лицо нашей родственницы. От чего она упала в обморок. Придя в себя, она была поражена увидев в наколдованном перед ней зеркале своей новой внешностью. Мдаа, даже я не ожидала такое. Все мы ожидали, что она так и останется каштановой шатенкой, похожей на свою маму Беллатрикс. Вы не представляете, как природа шутит! Для начала, исчезли ее всклокоченные, торчащие во все стороны кудри, превратившись в мягкие бронзовые локоны до пояса. Черты ее лица изменились и она внезапно, к нашему огромному изумлению, стала на свою тетю Нарциссу похожей. На ее шокированном, молочно белом лице ошарашено блестела пара темно синих глаз.       Раньше она была симпатичной девушкой, теперь стала красоткой! А когда в волшебном мире разлетится новость чья – Регулуса Блэка – она дочь, ее с руками от нас оторвут. Попытаются оторвать. Но у нас иные намерения.       Так или иначе, в школе Гермиону, на первый взгляд, никто не узнает. Пока не услышат ее полное имя — Гермиона Дельфини Грейнджер-Блэк во время ее нового распределения.       Удочерение семьей Грейнджер оказалось не столь безобидным потому, что оба доктора были не простыми маглами, а сквибами — потомками известных в магмире волшебников и ведьм. И они настояли на то, чтобы их фамилия сохранилась в имени их приемной, горячо любимой дочери. Гарри пожал плечами и дал свое согласие.       Сегодня, в той девушке, что шагала с другой стороны лорда Блэка, невозможно было узнать Вселенскую заучку, мисс Гермиону Грейнджер. Она была очень дорого одета и не толкала, как в прежние годы, тележку с огроменным и очень тяжелым сундуком самого дешевого внешнего вида перед собой. Из того типа, что посоветовала профессор Макгонагал перед первым курсом, то и было закуплено. И не подверглось сомнению в правильности выбора. Она катила за собой элегантный лакированный черный чемоданчик на колесиках. Свои волосы неузнанная мисс собрала — моя домовичка Винки позаботилась об этом — в тугую, длинную, до середины спины косу, стянутую артефактной заколкой из тех, которые не позволяют волоскам выпадать и становиться добычей всяких разных зельеваров-любителей.       Ее могли – те, у кого глаза напрямую связаны с головным мозгом – узнать только одним способом. По рыжему котяре Косолапсусу, который восседал внутри своей специальной переноски, стоящей на чемодане, и презрительно, желтыми глазищами, разглядывал публику сквозь прищуренные веки.       Пока никто не проявил признаки узнавания.       Мы остановились рядом с Драко и Невиллом, раскланявшись учтиво, но свойски, сперва с бабушкой Августой, а потом и с лордом и леди Малфой. Разговоры волшебников вокруг затихли и все навострили слух, чтобы проследить за нашим с ними разговором.       — Леди Блэк, вы, наверно, не будете сопровождать — в вашем же положении, своего мужа в школу, — улыбаясь, ласковым голосом заговорила леди Августа.       — Конечно, нет, леди Лонгботтом! Он в школе не задержится, только закончит кое-какие дела там и вернется домой. А пока он там делом занимается, я приглашаю вас погостить у нас, в усадьбе Крауч. И вас, лорд и леди Малфой, тоже приглашаю. Отправлю вам сову с паролем камина.       - Ого-ого, что-то вы, молодые, опять задумываете, - хихикнула леди Августа и скользнула взглядом по ошарашенным лицам тех несколько пар взрослых магов, которые стояли недалеко от нас. – Умеете вы удивлять нас, что скажешь Люциус?       Белобрысый лорд снисходительна растянул губы и кивнул головой. Леди Нарцисса весело захихикала, соглашаясь со старшей ведьмой.       Гарри поздоровался любезно с молодыми парнями, которые стояли недалеко от нашей группы, озвучив их имена и фамилии:       — Мистер Крэб, миссис Крэб, Винсент! Приятно видеть всех в добром здравии. Позвольте представить вам мою супругу, благороднейшую Алькору Лестрейндж-Поттер, леди Блэк! — Мы раскланялись, когда все трое приблизились к нам. — Миссис и мистер Гойл, Грегори, присоединяйтесь к нам...       И так далее, и тому подобное... Все выглядело благопристойно, в рамках хорошего тона, пока на перрон не свалилась свара рыжих людей. Всей неопрятной толпой.       Уизли.       Все они, по моему мнению, были ходячими трупами, но об этом печальном факте они пока еще не знали.