Глава 20. Пусть твои враги мучаются зудом без пользы от почесывания
27 августа 2025 г., 15:48
Их прибытие я почувствовала спиной и развернулась, посмотреть на тех, кто с таким любопытством сверлит нас глазами. Это были они, рыжие, конопатые, с нагловатыми выражениями лиц. Уизли. Их прищуренные глазки осматривали людей, как волк разглядывает овечье стадо, с целью выбрать себе первую жертву.
Кажется, они выбрали жертвами нас с неузнанной ими Гермионой.
Бааа, отпрыски Уизли в реальности совсем не были теми весельчаками, какими я видела в фильмах. Эти были хмурыми, отрешенными – словно натянутой тетивой лука. Клади только стрелу и стреляй. И своей внешностью они разительно отличались от киношных персонажей. Дети, а потом и подростки-артисты, были на порядок милее тех, кто предстал на всеобщее обозрение сегодня. Даже артистка Бони Райт – по мне, очень неудачный выбор режиссера - сыгравшая в фильмах Джиневру, в сравнении с той Джинни Уизли, которая с прищуренными, оценивающими глазами замерла неподалеку от нас, показалась мне в тот момент вполне ничего девчонкой.
В первый момент она никого из нашей троицы не узнала. Пялилась на гербы и, я заметила это, тоненькая капелька слюны текла из уголка ее губ. Ну, что за несдержанная девица!
Вдруг ее взгляд задержался на моем муже, который до прибытия Уизелов весело, находясь в прекрасном расположении духа, болтал с парнями. Но, пришло узнавание и рыжая девица неосознанно сделала несколько шагов вперед, в нашем направлении. Я, услышав ее несмелое: „Га-а-а... — рри, это ты?...”, сказанное с остекленевшим взглядом ее прозрачно-синих глаз, тоже сделала несколько шажков и закрыла собой мужа, развернувшись к ней лицом.
Тем временем к нам приблизились и близнецы - Фред и Джордж, вне зависимости кто есть кто. Но они, мазнув взглядом по зеленым галстукам студентов Слизерина, отбыли дальше, даже не заметив среди них Гарри и Невила. Нас с Гермионой они нахально осмотрели с головы до ног, если можно было в этих длинных до лодыжек мантиях что-то от нас разглядеть, и свистнули в знак высокой оценки. К ним подошел мулат с дредами на голове и ало-золотым галстуком и они начали шумно здороваться, хлопать пятернями и гоготать несдержанно во весь голос.
Последним из семейки Уизли мимо нас, толкая свою тележку и медленно волоча ноги, проходил самый младший из братьев Уизли — Рональд. Что о нем можно было одним словом сказать? Дебил. Чистой пробы. В выражении его лица невозможно было найти что-то другое, кроме неразбавленной излишней мыслительной деятельностью гордости. Я была уверена, что в его голове не было ни единой посторонней мысли, кроме кристально сверкающего ощущения превосходства над нами, убогими. И то, что эта, обросшая густой рыжей шевелюрой, голова служила своему обладателю только, чтобы в неё есть.
К этой, пустой, как воздушный шар голове прилагалось и тело — выросшее чересчур быстро, поэтому и несоразмерно нескладное. Оно было одето в мантию, застегнутую вкось. Но парень, идя вперед, не замечал этого. Как и не замечал, что перёд мантии был забрызган жирными каплями и залит чем-то сладким, потому что за право высосать сахар из пятен боролись несколько жужжащих ос. Зато, на самом видном месте — между двумя верхними из застегнутых пуговиц, красовался золотой значок, указывающий новое, более высокое в пищевой цепочке, чем у остальных студентов, положение Рональда — он был старостой мальчиков факультета Гриффиндора. Как могли несколько пятен на мантии затмить сияние его величия!
Внезапно, словно одна из ос нажужжала ему это, он отвел взгляд от вершин Олимпа, куда вела его фантазия, и зацепился им, взглядом, за нашего белобрысого кузена Драко. Его присутствие здесь, на перроне, с этой его наглой ухмылкой и тоже со сверкающим значком старосты на лацкане дорогой мантии, как-то не вписывалось в картину мира Рона Уизли и он резко остановился, как вкопанный. А потом его глаза отклонились чуть-чуть и в их зрительное поле попал и мой темноволосый муж, стоящий рядом со школьным врагом.
Малфой быстро расценил расклад фигур и решил принять на себя удар первой ссоры.
— Ааа, Рональд Уизли, - протянул Драко, - наш новый староста Львов! Напялил на себя значок и думает, что этим свою работу старостой закончил. И совсем не предполагает, что эта должность, кроме особого положения и отдельной комнаты, означает еще и большую ответственность. Или забыл, что маглорожденных будущих первоклашек у барьера между мирами встречать и направлять к их вагону, твоя обязанность? Ооо, ты даже не догадывался, что это работа старост-пятикурсников! Понимаю, понимаю. Грейнджер где-то запропастилась и Рончику некому указывать что делать, например, как ноги, идя, передвигать...
— Отвали, Малфой! — прорычал Рональд и весь набычился. — В школе с тобой отдельно поговорим, мне сейчас Гарри нужен.
Ага-ага, он, кроме Малфоя, кажется и правда моего мужа в толпе заметил. И устремился к нему. Но путь к приятелю перекрыл все тот же Драко.
— Нужен? – хихикает он. - Тебе? Да кто ты такой, чтобы предъявлять претензии лорду Блэку, Уизел? Кто? — ухмылка Драко резала, как нож, и кулаки рыжика сжались до побеления.
Его сестра, замершая за несколько метров до нашей группы, вдруг просекла, что ее брат Рональд подставляется перед этой группой птиц высокого полета и быстро прибежала тому на помощь. Схватив брата под мышки, она подтолкнула того в сторону вагона для старост, крикнув:
- Иди, Рон! Тебе вагоны надо обходить, за учениками смотреть!
Рон в последний раз окинул Малфоя полным презрения взглядом, потом, моего мужа, но уже с недоумением и отошел, даже не заметив нас, девушек.
Зато Уизлиха осталась почти рядом с нами, окаменевшая, как статуя. И пожирающая глазами моего мужа.
Она. Пожирала. Взглядом. Гарри!
Да какое право... Я вспыхнула гневом. Как эта противная рыжая девка себе позволяет ТАК смотреть на моего Гарри? Во мне, просясь отпустить ее наружу, разгорелась волна магического напряжения. В этом деле я была новичком и я не справилась, не смогла ее удержать в себе. Волна залила меня неконтролируемым выбросом в виде молний из обеих рук, которые скрестились воедино, ударив наглую бесстыдницу в живот. Ее отбросило назад и она, после короткого, низкого полета, протащилась попой по земле. Ее форменную, черного цвета мантию задрало выше головы и изумленные зрители увидели, что на Джиневре, кроме этой тряпки, нет ничего.
Я нервно хихикнула, хватая за рукав Гарри и развернув того спиной к этому пошлому зрелищу. Господи, подумалось мне, какая бесстыдная развратница! Какова была цель всего этого - поехать на одном поезде, одновременно с полуторной сотней озабоченных парней, практически голой? Где были глаза ее матери, когда утром, перед отправкой, осматривала она свои детей? Отпустить свою единственную дочь в таком небрежном, слабо сказано, виде?
Ооооо, я была не только потрясена, во мне заговорил мой опыт взрослой женщины и меня охватило омерзение от низменных попыток этой девицы кого-нибудь затащить в постель. Не просто «кого-нибудь», а я уверена, что в ее прицеле был мой муж! Эта шлюха со всей решительностью пошла на приступ крепости в лице Гарри Поттера. Моего мужа и отца моих нерожденных еще детей. Отправилась она в бой во всеоружии, с намерением обезоружить его.
Не на того напала, гадина рыжая! Раз такая наглая и беспардонная, лови от меня подарочек! И я запустила вслед молний еще и очень мерзопакостный наговор — чтобы у нее, в определенный момент, появлялся отталкивающий запах причинного места.
Как я раньше говорила, скорее — оправдывая свою лень изучать что-то из списка заклинаний, мне всякие Таранталегры, Ступефаи с Петрификусами, не нужны совсем. Работать в Министерстве магии? Зачем это мне, леди нескольких родов?
Зачем, если я колдую чистой силой, на одном желании все, что мне нужно. Бессловесно, порой и беспалочково. Когда есть сила, что говорится, и ума не надо. Нет? Хахаха!
В данный случай я уверена, что мое проклятие продержится, по меньшей мере, до Рождества. А по большей – до весны следующего года. Пусть попробует наглая девица после этого устроить свою личную жизнь с кем-либо из парней. Ха, ха! Три раза.
Хмыкнув, я потянулась к Гарри и мы смачно с ним поцеловались. Гудок сирены локомотива объявил о скором отправлении Хогвартс-экспресса и Гарри обняв меня, прошептал:
— Кори, милая, вечером буду дома, на Гриммо. Жди меня. Альби, Дамби, идем! Гермиона, держи все время Мини за лапку.
— Ого, Гарри, вы половину своих домовиков с собой берете! — воскликнула леди Августа, толкнув Невила в сторону Гермионы. — Внук, помоги девушке забраться на поезд, не стой истуканом!
Я округлила глаза от удивления. И правда! Я, перебирая список женихов, подходящих для обеих девушек Блэк, совсем забыла о нашем дальнем кузене Невилле! Подчеркиваю — дальнем. Не совсем седьмая вода в киселе, но степень их родства позволяет подумать над возможностью для Гермионы. Меня леди Лонгботтом приятно удивила, она, оказывается, правильно ориентированная пожилая дама, зрящая в корень основной проблемы волшебного мира Британии — малочисленность молодых ведьм и волшебников. Ну, раз она зарыла топор войны с Лестрейнджами и, во имя счастья и процветания своего рода, забыла о жажде мести одной ведьме, известной, в определенных кругах, под кличкой „Бешеная сука Беллатрикс”, я не буду ставить камушки на пути этой „повозки”. Дети за грехи предков не отвечают. Особенно, если эти сами дети — красивые, умные и могущественные девушки и войдут в род Лонгботтом женой наследника. Более того, кровь Гонтов и магловская кровь Риддлов помогут, в последствии, рождению здоровых детей. Я подмигнула зардевшейся от смущения Гермионе и стиснув в свои объятия Гарри, с трудом отпустила его.
Все студенты нашего круга вместе отправились к поезду и заняли одно купе. Гарри махнул мне рукой и я приказала моей личной домовичке Винки перенести нас на Гриммо.
Пора было пригласить туда моего деда, лорда Корвуса и моих бабушек из Краучей и поговорить с ними начистоту. Надо с родней обсудить не только мою беременность. То есть — где, как и кто будет мне помогать и составлять компанию.
Надо было обдумать тему внутренних пространств с моими самыми близкими родственниками, прежде чем довести это знание до более широкого круга волшебных семей. Время терпело для нас, молодых, но старикам нужно спешным образом оказаться внутри волшебных пузырей.
***
Все время, потраченное на детей перед отправкой в школу, миссис не-Уизли не отпускала мысль - уведомлять ли директора Дамблдора о предательстве Артура или махнуть рукой и идти своим путем. В голове вертелись вбитые десятилетиями убеждения, что Альбус всегда придет в помощь, даст дельный совет, устроит для каждого из семейки Уизли досуг. Поддержит словом и звонкой монетой. Но, прочитав прощальное письмо Артура десятый раз, эта идея стала казаться ей несостоятельной. Тоненький голосок в ее голове спрашивал – а что такое особо важное лично для тебя сделал директор Дамблдор, Молли? Помог мне обрести счастья с моим Артуром, отвечала она внутреннему голосу. И, что? Что в конце концов ты получила, кроме двадцати с лишним лет, 24/7 постоянных хлопот о многочисленных отпрысках Артура? Разве так необходимо было рожать и рожать, рожать и рожать... Размножаться, словно они не волшебники, не люди, а крысы. Даже маглы ухитрились создать и пользоваться противозачаточными средствами, а у магов... Да, однако, ей сносило крышу от первого касания рук Артура и она забывалась, вплоть до последнего, финального крика. И засыпала как отрезанная, пропустив те первые минуты, когда могла Очистительным воспрепятствовать новой беременности. Нет. Она ничего Альбусу не скажет. Она все сделает по-своему. Раз Артур так, то она может эдак. Молли Уизли очутилась перед запертыми вратами поместья Прюэтт. Это случилось с ней впервые. Обычно, как она помнила, когда с родителями и братьями-близнецами возвращались с перрона 9 ¾ , все они вместе аппарировали прямо внутрь большого дома. В специально приспособленную для этой цели комнату. Сегодня дом, где вся немногочисленная семья Прюэтт когда-то совместно проживала, не пустил ее на порог. Постояв немножко перед воротами из кованного железа, она начала перебирать в уме все возможные способы позвать кого-нибудь — дядю Игнатиуса, тетю Лукрецию или домовика — и сперва она подумала о Патронусе. Этим высшим светлым заклинанием миссис Уизли владела в совершенство, более того, у нее в памяти огромное количество счастливых моментов жизни. Как на зло, на данный момент, ей вдруг показалось, что все ее счастье украдено Артуром, а счастливые воспоминания — фальшивы. Махнув палочкой, она выкрикнула: — Экспекто Патронум! — и подумала о первой и единственной ночи любви с Артуром без Амортенции. И ей снесло голову. Но это воспоминание затемнилось осознанием, что все остальные ночи, вплоть до заключения брака, проходили только благодаря этому зелью, которое она вливала в его тыквенный сок на завтраке. С разрешения директора Дамблдора. Из ее палочки потянулся дымок, как от сигареты. Хмм. — Экспекто Патронум, — повторила она, думая о рождении Уильяма, их первенца. Дымок сгустился и образовал кружочек, который быстро рассеялся в воздухе. Да, что это такое! У нее был до недавно времени телесный Патронус, веселая и пушистая белочка! Вдруг — дымок. Ладно. — Тринки! — позвала она домовика Прюэттов. — Тринки, явись! Низенькое, лопоухое создание в полотенце возникло на крыльце дома, посмотрело на гостью и быстро исчезло из виду. Отправилось докладывать хозяевам, подумала Молли. Стиснув сумку, которую утром собрала, беря с собой самое нужное — письмо Артура в том числе, она начала мерить шагами ширину железных ворот. Никто из жильцов не появлялся. Что делать, как войти! Ааххх, как она могла забыть элементарный факт, что войти могла в любой момент, нужно только пролить немножко крови и мазнуть по замку ворот. Расцарапав ладонь палочкой, она погладила замок и он немедленно щелкнул, открыв ей путь внутрь маленького цветочного парка перед домом. Она толкнула дверь и переступила через порог. Дома! Она сразу почувствовала, что оказалась в правильном месте. На крыльцо вышли встретить блудную племянницу лорд и леди Прюэтт. Зардевшись, она сделала книксен и стала ждать. Прошло несколько минут. Наконец она услышала: — Входи, для тебя у нас предложение. И она покорно двинулась к зияющему проему входа, вслед за своими родными.***
Поздно вечером, готовясь ко сну, я услышала голос Гарри, дающий указания домовым эльфам. К ним присоединился голос Сириуса, который начал расспрашивать его, как прошел процесс взаимодействия с администрацией Хогвартса. Рядом, с хлопком, явилась Винки и пропищала: — Хозяйка Алькора, лорд Блэк и мистер Блэк зовут вас в большую гостиную, чтобы вместе посмотрели воспоминания в думосбросе. — Хорошо, Винки, только надену халат и спускаюсь, — ответила я и через минуту обнимала мужа. Он выглядел возбужденным, но его глаза весело сияли, как две сверкающие Авады. — Садитесь оба, я вытащу более значимые и интересные воспоминания и будем вместе смотреть их. Было, прямо скажу, показательное распределение... Все остальное, тоже. Кричер, думосброс! — Кричер уже бежит, милорд! Воспоминания Гарри Поттера Первоклашки быстро распределились по факультетам и, наконец, замдиректора — профессор Макгонагалл, заметила у дверей Большого зала двоих старшеклассников. Гарри Поттер, который был одет не в обычной ученической мантии с ало-золотым галстуком, а в мантии с гербом Главы рода Блэк. Он стоял рядом с незнакомой красавицей, немножко похожую на Нарциссу Малфой. Эту пару приметил и директор Хогвартса, который давно задавался вопросом на ком женился его мальчик-оружие. Неужели он привел ее, чтобы вместе учиться на пятом курсе? Как интересно, как перспективно. Что с того, что позавчера этот самый Герой на публике разобрался с лордом Волдемортом? Зло, ведь, с одним злейшим и темнейшим лордом Судеб не закончилось. Осталось на свободе большое число его сподвижников, Пожирателей смерти! Надо подвести Поттера к идее, что борьба продолжается до последнего пожиранца. И привлечь к этому делу и новоиспеченную миссис Поттер. Оделись они в мантии Блэков – нонсенс! Никаких Блэков в Хогвартсе, пока он, Альбус, директорствует здесь! Эти двое смотрели на декана Гриффиндора с нечитаемым выражением. Имени девушки в списке поступающих не было, что по мнению Дамблдора, вполне логично. Минерва Макгонагал сузила глаза, чтобы лучше рассмотреть с расстояния девушку. Но заговорила не с ней, а с Поттером. — Мистер Поттер, почему вы не сели за свой стол? — обратилась она к молодым людям. — А вы, мисс, назовите свое имя и цель вашего прибытия в Хогвартс. — Мадам, обращайтесь к вышестоящим, согласно субординации, — строгим голосом прервал ее Гари. — Для всех я лорд Блэк, никак иначе. Не надо со мной панибратствовать, мы не родня, так что, будьте любезны. Минерва Макгонагал вся сжалась от обиды. Никогда раньше она не чувствовала себя такой униженной. Все равно, надо было соответствовать должности, поэтому, спрятав свое негодование за Оклюментным щитом, она выдала приказ суровым голосом: — Лорд Блэк, садитесь на свое место, рядом с друзьями! — Мадам, разве вы еще не в курсе, не подумали или что? Я! Уже! Не! Ученик! Хогвартса! С прошлого Хэллоуина. После объявления участников Тримудрого турнира. А этим летом письмо-приглашение учиться в вашей школе я НЕ ПОЛУЧАЛ. Макгонагал, под шепотки и обсуждения услышанного, сама встревоженная и не мало удивленная, развернулась к директору, чтобы просить у того разъяснения. Но сам профессор Дамблдор выглядел не меньше нее раздосадованным. Как и все остальные взрослые волшебники за преподавательским столом. Один только декан Рейвенкло, профессор Филиус Флитвик, который неожиданно, зубасто ухмыляясь, подмигнул темноволосому молодому человеку у дверей. Но, хуже всех справлялся с проблемой директор Дамблдор, который беспомощно мигал и ничего не понимал из слов молодого Поттера. Как так, Мальчик-который-выжил и учился здесь, в школе Колдовства и Чародейства с первого курса и по сей день никто его не исключал, не был больше учеником Хогвартса? Невозможно! На корабле назревал бунт, который надо было быстро и в корне потушить, чтобы не разросся в революцию. И директор Дамблдор решил действовать по давно проторенному, утвердившемуся, на многих поколениях молодых волшебников, пути. Приняв свой самый что ни на есть дедовский вид, он заговорил тихим, елейным голосом: — Что ты говоришь, мой мальчик... – Вдруг его стошнило. - Уааа, фу-фу-фу! Из его рта потекла густая мыльная пена и он подавился ею. — Поттер, ты несносный... — вскинулся бы профессор Снейп, но его тоже настигло некое наказание. Его скрутило, он, согнувшись вдвое, упал за преподавательский стол. Из уст незнакомого мужчины в аврорской униформе, сидящего рядом с деканом Слизерина, донеслись крики отвращения. В зале загудели, переглядываясь студенты. Некоторые из них вынули Переговорные пергаменты и стали строчить на них сообщения родителям. Из-за стола послышалась ругань и бранные слова в адрес все еще стоящего у дверей Большого зала Гарри Поттера. Только професор Флитвик сохранил свой независимый вид, не обращая внимание на пострадавшего чем-то постыдным коллегу, спросил: — Скажѝте, лорд Блэк, почему вдруг вы перестали считать себя учеником Хогвартса? Гарри криво ухмыльнулся любимому преподавателю и ответил ему: — Очень просто, профессор Флитвик, сэр. В прошлом году, во время выбора чемпионов Тримудрого турнира, если помните, — маленький профессор кивнул головой, — меня Кубок огня выбрал ЧЕТВЕРТЫМ участником от, якобы, некой неназванной, очень таинственной ЧЕТВЕРТОЙ школы. И все должностные лица — трое директоров школ, включая директора Дамблдора, согласились с тем, чтобы Я ИМ БЫЛ. То есть, профессор Дамблдор, будучи директором Хогвартса, в то время еще и Верховным чародеем Визенгамота и Председателем МКМ, даже не выслушав меня, сказал — „Ты ДОЛЖЕН соревноваться, как четвертый участник в Тримагическом турнире”. Я тогда, будучи на взводе, не обратил внимание на то, что в тот самый миг, я перестал чувствовать свою привязанность к Хогвартсу, как школу и как замок. Теперь я даю себе отчет, что своим небрежно высказанным замечанием профессор Дамблдор ИСКЛЮЧИЛ меня из числа учеников Хогвартса, только чтобы заставить меня участвовать. Так ли это было, профессор Дамблдор? Директор лишь махнул рукой, выдавив изо рта вместе с истекающей оттуда пеной, свою старую песнь: — Гарри, что ты такое говоришь, мой мальчихххх... пфх-пфх-пфффф-блю... Мой муж засмеялся и сказал: — Начните обращаться ко мне с нужным уважением, профессор Дамблдор, и пена изо рта закончится. Мыльная пена продолжит мыть полость вашего рта, пока вы не перестанете называть меня „мой мальчик”. Это, знаете ли, попахивает педофилией и я даже боюсь вспоминать наши с вами встречи наедине в вашем кабинете. Чай, не вспомнится мне что-то такое... Старик подавлено замахал обеими руками в знак протеста и отрицания и пена, стекающаяся по его длинной бороде, исчезла. Кашлянув напоследок, он заговорил хриплым голосом: — Да, да... я настоял, чтобы ты участвовал в Турнире м..., лорд Блэк, чтобы вы не потеряли свою магию! — Да? И как мог Я потерять магию, если НЕ Я бросил тот листок в Кубок? — Но кто бы мог тогда, в той суматохе, предположить, что за личиной моего давнишнего друга Аластора Грюма скрывается злостный Пожиратель смерти под Оборотным зельем, м-м-м... хм-хм, лорд Блэк? — Интересно. Давайте спросим у другого потерпевшего, оказавшегося в схожей ситуации! — Гарри повернулся в сторону стола Слизерина и спросил: — Скажи мне, Драко, ты помнишь на втором курсе наше с Роном Уизли, под Обороткой, появление в гостиной Слизерина? – Белобрысый парень озадаченно кивнул. - А сколько времени было нужно тебе, чтобы вычислить нас с Роном под личиной твоих сквайров Винсента и Грегори? Драко поднялся и с задумчивым выражением лица, вспоминая тот инцидент, ответил: — Хммм, кажется, на пятой минуте я засек ваши странные, необычные для Винса и Грега выражения лиц, ваши непривычные для Винса и Грега жесты, ваше странное хихиканье... Да-да, пять минут, не больше... Гарри резво повернулся в сторону преподавательского стола и хихикая, сказал: — А вот нашему великомудрому директору целый учебный год был нужен, чтобы заметить подставу. И весь год свистел себе под нос веселые мелодии, наблюдая, как Пожиратель смерти обучает нас Непростительными. Я готов съесть свою шляпу, если он не потакал ему все время, не «заметив» и то, что именно этот упиванец, Барти Крауч-младший, бросил в Кубок листок с написанным на нем именем «Гарри Поттер». Без наименования школы, за которую тот готов состязаться. Так ли это было, профессор Дамблдор? — Ты сильно преувеличиваешь этот инцидент, мистер Поттер... блю-блю-блю-пфххх... лорд... Блэк! Более того, ты ведь победитель Турнира! — Да, я победитель, но это ничего не меняет - я уже, то есть, я еще не ученик школы Хогвартс. По одной очень простой причине, этим летом письмо-приглашение снова записаться в этой школу я не получил. Будучи признанным всеми вами полноценным, на равне с семикурсниками, участником Тримагического турнира, будучи, более того, победителем, Кубок сделал меня эмансипированным молодым волшебником. Таким образом, я имею право самостоятельно заняться своей жизни, без необходимости опеки. Более того, этим летом я женился на совершеннолетней волшебнице. Одним словом, я отказываюсь от дальнейшего обучения в школе Хогвартс. Для сдачи СОВ и ТРИТОН будет достаточно того, что на Распределение я явился лично. Дальше, найму себе репетиторов, к Рождеству сдам в Министерстве экзамены и все. В перспективе, как Глава Древнейшего и Благороднейшего рода Блэк, если мне захочется, возглавлю Визенгамот. А может, буду баллотироваться в министры магии. Волдеморта я уже убил, врагов у меня нет... Жду свой орден Мерлина, первой степени и я красавчик. — Остались его последователи, — возразил Дамблдор. — А вы посмотрите на левое предплечье Снейпа! Метки нет. Упиванцы тем и рады. Они меня на руках, при встрече, носить будут за то, что я освободил их от рабства. Я могу, не хуже, чем вы, профессор Дамблдор, раздавать вторые шансы. А что? Я прав, дорогие сыновья и дочери меченых? — Метка на руке моего отца исчезла, — выпалила Панси Паркинсон из Слизерина. — И он отправляет тебе..., вам, лорд Блэк, свои горячие благодарности. Сказал: „Наконец свобода, ура!”. Вот. С остальными тоже так, я говорила с ними. Минерва Макгонагал была на грани срыва, осознав, что облажалась кардинально, не проследив за письмами к ученикам этим летом. Бледная, как на смертном ложе, она смогла выдавить из своих сжатых голосовых связок единственный вопрос: — Зачем приехали... лорд Блэк? — Чтобы забрать свой охотничий трофей — тушу тысячелетнего василиска, которого я собственноручно убил мечом Годрика Гриффиндора. Я сам разделаю и заберу змеюку... – поднял он правую руку, чтобы не позволить профессору Снейпу, выскочивший из-за стола как чертик, озвучивать свои претензии. – Кроме того, есть еще одно дело у меня здесь, в замке. Тихое „Хихихихи...” донеслось со стороны спутницы Гарри. — А вы, девушка, кто такая? Назовите себя! — обратила наконец свое внимание на нее Минерва Макгонагал. Девушка переступила вперед и звонким голосом ответила: — Меня зовут Гермиона Делфини Грейнджер-Блэк и я готова пройти перераспределение. Имею на это полное основание, ввиду того что выяснились некоторые обстоятельства моего происхождения. Я отказываюсь от факультета Гриффиндор и требую перераспределения!
