Камушек, перевернувший повозку

      — Что-что? — взвизгнула миссис Уизли, не поверив своим ушам. — Вы хотите, чтобы я..., чтобы я выносила и родила ВАШЕГО ребенка? Я? Вы не можете требовать подобное от меня. Я никогда не слышала, что так можно.       — Моя супруга давно ведет переговоры с медицинской клиникой по репродуктивному здоровью, в которой работают одни только маглорожденные целители. Они уверяют нас, что подобная процедура дает уже свыше тридцати процентов положительных результатов и ребенок рождается здоровым. Полностью здоровым. И сколь близко родство с ... такой выносительницей, нет-нет! — Лорд Прюэтт замялся. — Как они это назвали, дорогая? — обратился он к своей жене, леди Лукреции.       — Суррогатное материнство, дорогой, — уточнила она.       — Да, точно! Нас уверили, что чем ближе родство родителей с сурогатной матерью, тем выше вероятность положительного результат процедуры. Так что, дорогая племянница, ты должна возместить нам гибель наших обоих наследников, твоих братьев-близнецов. Потому, что выбрав этого опасного, с оскверненной кровью, парня, Артура Уизли, ты перебросила его проклятие на свой род. Погибли не только оба твои брата, Фабиан и Гидеон. Один за другим, нелепым способом, из жизни ушли все наши родственники, твой дядя по материнской линии умер от драконьей оспы, увлекая за собой твоих дедушку с бабушкой, тетю и двоих маленьких кузенов. Не говорю о твоих собственных родителях, о МОИХ родителях. Проклятие просочилось по линии моей жены Лукреции и к ее роду! Ты вообще представляешь себе, что означает Скверна и Предательство? Кроме того, сама ты забыла, что любая Скверна заставляет заражённых плодиться, как сорняки. Вот, и ты нарожала своему мужу семерых. Объясни нам, чем он тебя так заводил, что ты забывала все способы предохраняться?       Молли, вся потухшая, с бессильно упавшими плечами и вспухшими от плача глазами, подняла лицо и лорд Прюэтт заметил на нем какое-то мечтательное выражение.       Леди Лукреция отпрятнула назад и вскрикнула:       — Иги, да она полностью заворожена этой гадостной мерзостью! По мне, это плохая затея просить твою погубленную племянницу вынашивать нашего ребенка!       — Тише, Люси, тише. Я все уже проверил, она чиста. Нет на ней плетения скверны. Магический огонь на алтаре выжег все то малое, что прилипло к ней во время супружества с Предателем.       — Но почему она так околдована?       — Любит она Артура, вот почему. Скажи, Молли, простыми словами, чтобы мы с тетей тебя поняли, чем тебя так удивил, так привлек к себе и чем заводил этот испорченный мальчик?       — Артур, он так опьяняюще начинает пахнуть, когда..., ну..., когда возбуждается. Он, как Пьянящее зелье... как сбывшаяся мечта!       Лорд и леди Прюэтт переглядываются и свет понимания зажигается в их глазах.       — Мечта? Пьянящее... О, вот в чем дело! — кивая головой прошептала Лукреция. — Они, как хищники, как плотоядные растения. У разных хищников разный механизм заманивания жертвы. У Предателей с оскверненной кровью — сладостный запах, как у тех же плотоядных растений. От них нет спасу, нет защиты, когда они голодны.       - Надо уничтожить весь выводок Артура, - сказал Игнатиус Прюэтт, - или, хотя бы, лишить его способов размножения. А по следу Артура надо пустить наемников. Заразу надо спешным образом уничтожать, чтобы та не распространялась. Вечером идем на встречу с лордом Блэком. Надо созывать семью и уведомить всех о возникшей проблеме.       - В ту клинику отправимся позже и сразу начинаем гормональные процедуры. У меня нет терпения, хочу взять на руки собственного малыша. Да, Иги?       — Все будет так, как ты скажешь, дорогая. Закончим за год. Следующей осенью у нас будет сын или дочка. Молли, — обратился лорд Прюэтт к племяннице, — ты останешься жить с нами. Я дам тебе зелье и оно изменит полностью твою внешность. Не на час, как Оборотное, а навсегда. Нам лорд Блэк обещал предоставить такое, если у нас родится его маленький новый родственник.       — Но, но... мои дети, — начала протестовать рыжая женщина.       — Забудь о них. Они для нас и для тебя больше не существуют. Не наша они забота. И, если у кого-то в магмире поднимется рука, чтобы одним ударом решить проблему со Скверной, я не стану называть это преступлением и искать справедливую месть. Понятно? А теперь, Обливиэйт! Обливиэйт! Обливиэйт!       Через несколько минут, остекленевшие глаза рыжеволосой женщины открываются и в них медленно, но верно появляются искры незамутненной радости, увидев своих родственников:       — Дядя Иги, — кричит женщина, — ты обещал, что и взаправду отвезешь нас с тетей Люси в Грецию, на острова?       - Да, доченька, отведу. Как только закончим кое с чем здесь, в Британии и отбываем. Останемся на целый месяц.       - Урааа! Буду целыми днями лежать на песке и плескаться в теплом море! – завизжала, как маленькая девочка эта взрослая женщина.       Глаза ее дяди Игнатиуса наполнились слезами вины.

***

      Продолжение POV Гарри Поттера       — Меня зовут Гермиона Делфини Грейнджер-Блэк и я хочу пройти через перераспределение. Имею на это полное основание, учитывая то, что выяснились некоторые обстоятельства о моем происхождении. Я отказываюсь от факультета Гриффиндор.       Наша кузина, развязав свой ало-золотой галстук, бросила его на пол и со злостью потопталась каблучком по ним. Пока тот не возвратил свой изначальный, каким он был перед ее распределением на первом курсе, цвет. Серый.       Она исполнила то единственное и достаточное условие, которое делало прераспределение обязательным.       — Мисс Грейнджер! — полным обвинением голосом крикнула профессор Макгонагал. — То, что вы сделали, так опрометчиво!       — Правильное обращение — мисс Грейнджер-Блэк, будьте любезны, профессор Макгонагал, мэм! — холодным голосом прервала бывшего декана Гермиона. — И вы должны допустить меня до распределения.       — Чем Гриффиндор тебя не устраивает, девочка моя? — слащаво подает голос директор. — Там у тебя друзья.       — Критерии дружбы у меня поменялись, директор Дамблдор, сэр. И я настаиваю на том, на чем имею полное право. Если откажете мне, я знаю не меньше чем три – нет, четыре – школы, которые с энтузиазмом примут меня на обучение. Хочу предостеречь вас, профессор, сэр, от ошибки. Не расчитывайте на то, что сможете уговорить меня отказаться. Как я уже сказала, я могу и отказаться от обучения в Хогвартсе. — Она пальцем указала на серый галстук на полу. — Как видите, сам замок Хогвартс признает мое право. Я правильно провела обряд отказа быть в дальнейшем частью ненавистного факультета. Последнее слово за Распределяющей шляпой.       После слов той, которую все считали истинной гриффиндорки, мозговым центром Золотой троицы и „штатной заучкой, зарабатывающей баллы”, с ало-знаменного стола раздались крики протеста. Но те быстро стихли, проняло даже самую шумную группу студентов — рыжих, что именно она сказала. Что она, мисс Гриффиндорская всезнайка, НЕНАВИДИТ свой факультет. И не из-за красно-золотого дизайна их гостиной, а из-за них самых.       Что-то в настрое львят внезапно поменялось и те стали интенсивно обсуждать, махая руками. Вдруг, громче всех прозвучал крик девушки Мэрри Стюарт, соседки по столу Джинни Уизли. Четверокурсница, мисс Стюарт, заметила, что с самого первого момента появления парня, который еще вчера был известен именем Гарри Поттером, а нынче известен как лорд Блэк, сидящая слева от нее рыжая Уизли буквально пожирает того глазами. Эта несдержанная, по мнению Мэрри, девица, все чаще и чаще начала ерзать на месте, скрещивая и раздвигая ноги и громко глотая слюну. От ней вдруг завоняло тухлой рыбой и мисс Стюарт отпрятнула от соседки с криком:       — Джинни Уизли, ты что, целый месяц воду не видела, что ли? Чего развонялась тут?       Рыжеволосая девушка морщит носик и принюхивается у себя под мышками. Не учуяв ничего необычного, она толкает соседку локтем, отвечая ей сердитым голосом:       — Дура! Это от тебя воняет, не от меня.       — Ага, воняет. Как бы не так! — ворчит мисс Стюарт. — Я каждое утро, в отличии от тебя, купаюсь с туалетным мылом матери. Знаешь какое оно дорогое и какой у него обалденный аромат лилий? А ты воняешь так, как будто в выгребной яме провела ночь, фу? Иди отсюда подальше, поесть не смогу! Или смени прокладку.       Парни начали с недоумением переглядываться.       Профессор Макгонагал не могла допустить склоки на такие сугубо гигиенические девчачьи темы, прямо за обеденным столом, между студентками своего факультета. И она резко развернулась и пошла вдоль гриффиндоского стола, приближаясь к спорящим девочкам.       Только этого и недоставало ей — девчачьих склок и праздных обвинений, чтобы она окончательно утонула в пучине злости. Шагая к группе четвертого курса, Макгонагал в который раз сказала себе в уме, что более ужасного первого сентября, в ее бытность преподавателя в Хогвартсе, ей не приходилось пережить. Сначала Пот..., ааа нет-нет, лорд Блэк, с его наглыми высказываниями насчет своих карьерных перспектив, а потом и с претензиями на василиска Салазара Слизерина, которого он, якобы, двенадцатилетним прирезал.       Или, действительно прирезал? Что-то мерещилось ей в голове, что-то связанное с инцидентами об..., нет, ов... – тоже нет. Да, что это такое? Словно по ее памяти кто-то прошелся частым гребнем и у ней не осталось воспоминания о прошлых учебных годах. „Сладенький Мерлин, дай мне сил!” — прошептала она себе и ее правая рука дернулась перекреститься, да упала беспомощно. Только то и оставалось, впадать в детство.       И потом, откуда-то возникла эта, внезапно и настолько резко изменившаяся Гермиона, что даже она, ее декан, не узнает свою любимую студентку. Коса бронзового (Бронзового!) цвета, темно синие, какие-то знакомые глаза... Где-то нарыла ритуал Перераспределения, проводит его правильно, хает любимый, ало-знаменный факультет. Родные пенаты ненавистными называет, на друзьях и школьном соревновании ставит... Ааа, нечего ей ставит! И хочет сменить или факультет, или – подумать только! – школу!!!       И как вишенка на вершине торта это. Нелепые обвинения девчонок о дурном запахе мисс Джиневры Уизли. Никогда такое раньше не было, никогда!       Минерва делает еще несколько шагов и ее нос наполняется мерзким запашком. Она посмотрела на девчонок, которые, чопорно сморщив носики, уже начали расталкивать соседей, чтобы те сместились подальше от мисс Уизли. Наконец, все они, бросив на своего декана мятежный взгляд, встали и демонтративно пересели рядом с первоклашками.       Дойдя вплотную до места разборки, в нос ее ударила такая противная тухлая вонь, что ей самой пришлось зажать нос пальцами, чтобы не вырвало прямо на стол. Макгонагал уперлась взглядом в покрасневшую как помидор девочку Джиневру, думая над тем, из-за чего это? Давно не принимала ванну, не успела посетить туалет и сделать свои дела? А Очищающее на что существует? Минерва махнула палочкой в сторону мисс Уизли и стого произнесла:       — Тергео!       Запах усилился.       - Еванеско!       Цвет мантии девочки изменился с черного на темно-серый цвет. Но вонь никуда не ушла. Декан Гриффиндора потеряла терпение.       - Поппи, — обратилась она к сидящей за преподавательским столом школьной медведьме, мадам Помфри, — забери с собой мисс Уизли и сделай что-нибудь с ее проблемой. Мисс Уизли, следуйте за мадам Помфри, она вам поможет.       Проследив за тем, как девочка, красная, как вареный рак, бегом отправилась за школьной медведьмой, Минерва Макгонагал вздохнула. И этот год начался с неприятностей. Можно объявить начало пирушки.       И она совершенно забыла о ранее возникшем, еще не законченном деле. Которое, однако, быстро дало о себе знать.       — Распределение, профессор Макгонагал? Вы забыли? — повысила голос мисс Грейнджер-Блэк, нервно переступая с ноги на ногу.       И, словно на зло ей, декану ало-знаменного факультета, выбрав для этого самый неловкий для рыжеволосой четверокурсницы момент, со своего места вскакивает Невилл Лонгботтом, повторив действия этой лохма..., о! Она совсем уже не лохматая! — но выскочки. Словно, чтобы добавить еще больше жгучего перца в и так несладкую жизнь Минервы Макгонагал. Невилл развязывает свой красно-золотой галстук, бросает его на пол, прыгает несколько раз на нем, выкрикивая слова мисс Грейнджер-Блэк:       — Меня зовут Невилл Фрэнк Лонгботтом и я отказываюсь от факультета Гриффиндор! Хочу прераспределение.       Прежде чем она смогла как-нибудь среагировать, со своего места встает пятикурсница Парвати Паттил и аккуратно повторяет действия Невилла Лонгботтома. За ней, красавица Гриффиндора, мисс Лаванда Браун, не долго раздумывая, тоже встает рядом и присоединяется к своей подруге. С тем же пожеланием прераспределения и изменения своего факультета.       Пока происходит весь этот хай в Большом зале и все внимание сосредоточено на Гриффиндорских студентах, за преподавательским столом незаметно для всех быстро развивается некая трагедия.       Что-то непонятное творилось с директором Дамблдором и некому было до этого дела. Мадам Помфри, которая могла бы увидеть признаки и помочь старенькому профессору, морщась, взяв за руку плачущую Джинни Уизли, увела ее в Больничное крыло.       Причина была в том, что из Большого зала, незаметно для всех, исчез самый важный для директора Дамблдора студент. Тот, который, по его мнению, должен был побороться и победить лорд Вол... Оуоу, но Поттер уже победил Темного лорда Волдеморта! Более того, сделал это зрелищно, на виду у не меньше, чем сотни людей. И не поспоришь с его претензий на орден Мерлина.       Но этот бой не добавил директору Дамблдору ни капельки авторитета. И нет способа навести на целую сотню волшебников заклятие забвения. Все случилось внезапно, как вспышка колдокамеры. Все лето мальчик, как бы, растворился в воде и нигде невозможно было его найти. Мгновение позже он является перед Гринготтсом и начинает сражаться со Змеелицым. И – бам! Побеждает того однозначно и окончательно.       А теперь, прибыв в школу, начинает качать права, василиска ему дай! Ага, даст ему директор василиска, до морковкиного заговенья! И что там с девочкой Джинни стряслось, что Минерва так всполошилась? А эти придурки куда поперлись? Хотят пройти распределение по-новому? Нет, нет! Уа, а эта девчонка, что приехала вместе с Поттерынишем, это кто? Ктоооо? Мисс Грейнджер?       Невозможно! Все это глюк системы, это галюцинация какая-то!       Что-то голова у старенького директора резко разболелась и...       И пришлось длиннобородому деду самому встречаться с приступом инсульта. Сначала пришла эта острая, жгучая головная боль. Руки сами взметнулись наверх, чтобы сжать виски и не позволить мозгу взорваться. Но правая рука до виска не дотянула, а беспомощто упала на колени. Он попытался встать, но правая нога отказала подчиняться и он откинулся назад, прикрывая веки.       Правое веко тоже решило показать характер и отказало слушаться. Его правый глаз остался открытым, следя за гомонящими студентами.       Альбуса Дамблдора охватил тихий — не потому, что незначительный, а потому, что из горла вышел только хрип — ужас. Он попытался привлечь внимание сидящего слева от себя Филиуса Флитвика, но тот разговаривал на высоких тонах с Северусом Снейпом и потуги директора не заметил.       Дамблдор провел левой рукой по лицу и его ужас возрос до небес — правая сторона его лица была бесчувственной. А уголок рта — свисал вниз, кривляясь. Он попытался просто крикнуть, но из горло вышло одно мычание.       Тем временем несанкционированное директором школы прераспределение старшекурсников шло своей чередой. Во главе с мисс Грейнджер-Блэк упомянутые студенты Гриффиндора садились один за другим на табурет, нахлобучивают на голове Распределяющую шляпу и отправляются к столам своих новых Факультетов. Лаванда Браун перешла на Хафллпафф и, садясь рядом с Сьюзан Боунс и Ханной Аббот, радостно стала перешептываться с ними. Девушки там очень хорошо приняли ее.       Все остальные пятикурсники отправились на Рейвенкло. Две близняшки Патил довольно обнялись и бухнулись на скамейке рядом с Гермионой и Невиллом. Их новый декан восторженно поднял большой палец, встретившись с ними взглядом.       Минерва Макгонагал затравленно смотрела на все это, с трудом вдыхая воздух. Ее тошнило от беспомощности и отчаяния.       На дрожащего всем телом директора она обратила внимание лишь тогда, когда тот почти свалился со своего позолоченного трона, еле держась одной рукой за столешницу. Заметив наконец неладное, она бросилась помогать ему.       - Альбус, Альбус, - кричала она и ее крики, наконец, привлекли внимание остальных преподавателей к инциденту. – Что с тобой, Альбус? Тебе плохо? Как тебе помочь?       - Минерва, ты в своем уме? – откликается на призывы к помощи заместительницы директора одетый во всем черном Снейп. – Разве не видишь, что Альбуса надо немедленно в Мунго!       - Не Мун... -ххо, - прошепелявил директор. – Поппи...       - Поппи, так Поппи, как скажешь, Альбус! - сердито выдала Макгонагал. – Но если с тобой что-то случится, я тебя сначала убью, а потом накричу на тебя...       Приподняв Дамблдора заклинанием Локомотор Мортис, она понесла своего старого друга в сторону Больничного крыла.       В последний момент она услышала пискливый от волнения голос декана Рейвенкло, Филиуса Флитвика:       — Да будет пир!       Правильно решил коллега, подумалось ей, война войною, но ужин по расписанию.       Столы накрылись праздничными яствами и проголодавшиеся студенты принялись за наполнением своих тарелок едой. Им не до стареньких профессоров, когда в животе так жалостно урчит.       Минут через десять взбудораженная Макгонагал вернулась в Большой зал и быстрым шагом отправилась к тремя единственно оставшимся на Гриффиндоре пятикурсникам.       — Мистер Уизли, — сказала она жрущему, как обычно не в себя Рональду. — Директор Дамблдор пожелал поговорить с вами и передать вам что-то очень важное.       — Но я еще не наелся ... — с полным ртом стал протестовать рыжик.       — Немедленно, мистер Уизли! Ужин не сбежит. Бегом! Бегом! Директору очень плохо...       На соседних столах студенты навострили слух. Дамблдору плохо? И эту новость надо было немедленно сообщить домой. Некоторые из выпусников вынули блокноты с Протеевыми чарами и стали писать в них.       Рональд нехотя встал из-за стола, держа руками большую отбивную и шаркающим шагом, с недовольным лицом, отправился вслед за бежавшей впереди Минерву Макгонагал. По дороге он продолжил чавкать взятой с собой отбивной.       Профессура за преподавательским столом продолжила ужинать, тихо обсуждая, прекрывшись Чарами тишины, инцидент с Альбусом.       Быстрое, мимолетное движение со стороны стола Рейвенкло, привлекло наши взгляды. Гермиона, довольная собой, ухмыляясь кривой улыбочкой, ладонью постукивала по кармашке мантии, где в специальном чехле прятала свою волшебную палочку.       Конец POV Гарри Поттера       Мы вынырнули из Омута памяти и Сириус сразу обявил:       — Гермиона бросила на Рона чары Подслушки, вы заметили? И мы узнаем зачем директор позвал к себе шестого Уизли, да?       — Я уверен, что наша Гермиона не ограничилась только подслушкой, — заметил Гарри, весело потирая руки. — Наша шустренькая Мини тоже отправлена вслед за Роном. А мы, пока ждем доклад от обеих девочек, пойдем ужинать.