Камушек, перевернувший повозку

      * Quando il gioco è finito, il Re e la pedina ritornano nella stessa scatola        (Итальянская поговорка)       Пока ужинали, Гарри продолжил рассказывать Алькоре и Сириусу, что с ним и его преследователями по пути и внутри Тайной комнаты случилось.       POV Гарри Поттера       Пока все преподаватели были заняты внезапно произошедшим с директором Дамблдором инсультом, а ученики – обсуждением сегодняшнего странного, полного событиями Распределения, кое-кто из профессоров заметил, что Поттер (или лорд Блэк) вышел из Большого зала. Без лишних слов, без объяснений, он взял и ушел.       Декан Слизерина, известный в студенческой среде кличкой Летучий мышь Подземелья, быстро догадался, куда и зачем ненавистный мальчишка рванул. И тоже побежал, следуя за ним. Ну, как побежал – не побежал! Просто – как говорили гриффиндорцы – полетел на крыльях ночи. Что бы они не говорили, но профессор Снейп двигался очень быстро, по пути накладывая на себя Чары хамелеона и Чары бесшумного шага. Надо было не упустить момент, когда ублюдок Джеймса Поттера откроет вход в Тайную комнату и застать того врасплох. Василиск того стоил, даже если придется заавадить говнюка.       В спешке он не заметил слежку и за собой.       Тоже под Чарами хамелеона, за ним следом отправился «незнакомый», для всех остальных студентов, мужчина в красной, аврорской мантии. Но Джон Долиш для Поттера незнакомцем не был. Знал он того по своим многократым возвращениям назад в прошлом. Долиш был обычным аврором, а в свое время Гарри Поттер достиг должность Начальника Аврората. Список подчиненных он не забывал.       У Джона было специальное задание от министра магии Корнелиуса Фаджа - вывести на чистую воду Мальчика-который-выжил. И хотя это задание было дано ДО того, как Тот-который, чье возрождение министр начисто отрицал, явился публике перед Гринготтсом, сразился с тем самым МКВ и пал от его руки, но дисциплина есть дисциплина. Для аврора, делающего карьеру, приказы высшестоящих начальников обсуждению не подлежат и не ставятся под сомнением. Они выполняются или, если не повезло, то исполняющий погибал с чувством выполненного долга.       Оба преследователя прокрадывались индейской ниточкой за Поттером, который – понятное дело – шел впереди, но виден им не был. Снейп был абсолютно уверен в направлении движения мальчика – напрямую в Тайную комнату, зато он не искал того взглядом. Долиш был уверен, что следует в направлении Снейпа, который очень и очень подозрительно побежал за мальчиком. На Гарри была мантия-невидимка и он уже ощущал, что за ним идет хвост. И что этот хвост недоброжелателен к нему. Поэтому, он шагал внимательно, периодически накладывая за спиной Гоменум Ревелио, чтобы проследить за передвижением обоих взрослых мужчин.       В туалет Плаксы Миртл он вошел и затаился у первой, в ряду кабинок.       Снейп остановился у порога и первое, что сделал, тоже бросил в помещение Гоменум Ревелио. Заклинание никого не выявило и он, сделав шаг в сторону, стал ждать. О существовании мантии-невидимки в распоряжении мальчика он не знал и подумал, что тот еще не дошел до туалета. Для Гарри не было секретом, чего ждет профессор Зелеварения. Он ждал открытия прохода вниз.       Вдруг, кто-то толкнул сзади Снейпа, произошла короткая возня и послышалось резкое:       - Авада Кедавра!       Ого, подумалось Поттеру, интересно девки заплясали, по четыре штуки в ряд! Тяжелой артилерией. Какие там Ступефай с Петрификусами, когда существует Авада?       Кто произнес Смертельное заклинание, для затаившегося у кабинки парня загадкой не стало. Этот зычный, с богатым тембром и полный злости к гриффиндорским студентам голос, Гарри слушал все эти четыре года обучения в Хогвартсе. Это был профессор Снейп, личный враг и предатель его семьи. Но кто получил Аваду в лоб? Гарри вытянул шею и заметил на полу, за порогом двери красную аврорскую мантию. О, Долиш пострадал!       Долиш – фигура интересная и в высшей степени удачная для одного дельца. И, раз так удачно, без участия самого Гарри получилось, почему бы не воспользоваться моментом?       И находящийся под Чарами невидимости Снейп тоже схлопотал кое-какие заклятия в лоб. Тоже от невидимого участника «встречи на троих» в туалете Плаксы Миртл, привидение которой вдруг появилось в верхнем угле помещения. Со своей удачной на данный момент локации – взглядом сверху, она таращилась очками на разыгрывающийся спектакль.       Северус Снейп внезапно выплыл из своей невидимости, но в сильно заторможенном по меру движения состоянии. Петрификус Поттер наложил мощный. Как и Финиту на все предыдущие, собственной рукой Северуса наложенные, заклинания.       К телу зааваженного аврора Поттер подошел на цыпочках, вытаскивая из складок Блэковской мантии некую диадему, которую он напялил тому на голове.       Диадему Миртл знала и помнила со времен своего студенчества, прежде чем встретиться взглядом с теми огромными желтыми глазами здесь, в туалете. Такая же диадема украшала прическу статуи Ровены Рейвенкло в гостиной одноименного факультета, на котором училась Миртл. И вот, оригинал той диадемы появился в руках Поттера. И ею он украсил, почему-то, зааваженного аврора Долиша.       Труп пошевелил пальцами.       Миртл тихо пискнула, закрыв рот рукой и взлетела вверх, частично утонув в потолке.       Глаза трупа широко распахнулись и встретились взглядом с ее глазами.       Миртл больше не могла на все это смотреть и сбежала с места событий.       Конец POV Гарри Поттера

***

      - Ага, поня-я-ял, - выдал Сириус, плеснув себя по лбу рукой. – А я что подумал...       - Что подумал, крестный? – изподлобья посмотрел на Сириуса Гарри.       - Подумал, что Долиш чем-то подставился перед тобой, ты его скрутил и привез сюда, на Гримо, чтобы подкормить магический источник дома.       Гарри вытаращился на взослого мужчину, не поняв сначала шутит тот или говорит серьезно. Сириус не шутил. Он верил, что его крестный сын именно это имел ввиду. Но, выходит, другое у него было в уме.       - Ты, крестничек, неслучайно взял с собой хоркрукс Риддла, да? – спросил он и вперил взгляд в парня. – Ожидал, что случится такое?       - Хм, нет. Не ожидал. Но сама судьба подбросила нам такой удачный подарок, что не воспользоваться, было бы верхом глупости. А хоркрукс специальный. В нем мы с Риддлом соединили все сохраненные его части души.       - То есть, тот товарищ, который на данный момент прохлаждается внизу, на алтаре, не аврор Джон Долиш, а Тот-который. То есть, Томас Риддл? – Глаза Сириуса стали огромными. – Он тебе зачем?       - А много ты видишь достойных женихов для наших блэковских девушек, крестный? Чем тебе Долиш не нравится в зятьях?       Блэк моргнул несколько раз, переваривая слова крестного сына. Вот же жук! – подумалось ему, - в голове у Гарри всегда целый список целей, которые тот преследует до окончательного выполнения. Ничем лишним не разбрасывается, все ценное в семью тащит. Не как у него, Сириуса, в голове которого кавардак на кавардаке, да кавардаком погоняет.       И эта его женушка, Алькора, какова, а? Помалкивает, сверкая своими голубыми глазищами в сторону мужа и во всем с ним соглашается. Сокровище, не девушка! Везунчик!       - А дальше что с нашим гостем будем делать? – спрашивает он.       - Сыграем помолвку с Нимфадорой и вернем обратно в школу. И сбудется мечта идиота – быть Риддлу преподавателем по ЗОТИ. И проклятие с этой должности спадет.       - Ваюшки, какие далеко идущие у тебя планы, Гарри! – загоготал Сириус.       - Никаких таких планов и в помине не было, крестный. Схватил удачу на лету, хехехе.       - Директор и не догадается, да?       - Ха! Да он целый год прошляпил, не замечая Барти-младшего под личиной Аластора Грюма, а ты говоришь... Не заметит, конечно. А, когда догадается, поздно будет уже.       Алькора светло улыбнулась мужу, накрыв руку того ладошкой и спросила:       - Пригласим родню на Гриммо завтра, а в поместье Крауч отправимся камином. Там все им и покажем, да?       - Гарри, а что такого секретного вы к этой встрече готовите с Коррой? Все тайны у вас какие-то...       - Завтра, крестный, все завтра.

***

      Но родню пришлось созывать уже ночью.       Потому, что экстренным порядком на Гриммо вернулась Гермиона, держась за лапку домовички Мини. Не успев вернуть себе равновесие после длительного перемещения, девушка сразу крикнула ошарашенному Сириусу, который так рано спать не ложился.       Чем он занимался? Играл в игры на магловской приставке, которую он сам себе закупил вместе с огромным телевизором, сам заколдовал и теперь от экрана не отлипал.       - Директор схлопотал инсульт и попал в Больничное крыло! – выпалила Гермиона, оглядываясь найти взглядом своего друга Гарри.       Сириус повернулся головой к ней и, заметив ее ищущие глаза, нахмурился.       - Они пошли в спальню, Герми! Забудь о старой, детской дружбе. Парень женат, ты похерила свой шанс, смотря не в ту сторону. Говори, что нового, зачем верну... Ооо, что ты сказала? Альбус схватил инсульт? Так ему и надо, старому маразматику.       - Сириус, у нашей Мини тоже новости, которые она хочет поведать всей семье! – крикнула Гермиона, подтолкнув домовичку вперед. – Давай, Мини, рассказывай!       - Мини лучше о рыжиках расскажет? – пискнула домовичка, округлив свои обрамленные белесыми ресничками глаза.       Сириус оставил приставку на столике перед собой и развернул кресло назад, к девушке и домовичке. Рыжики, это дети Уизли?       - Что с ними? – спросил он.       - Все они мертвы, крестный хозяина, сэр! – моргнула Мини. – Эта домовая эльфийка все видела и может показать.       Взрослый мужчина потер подбородок, задумываясь над тем, что ему, при таком интересном раскладе, предпринять. Беспокоить молодоженов как-то не то, что правильно. Созывать семью? Он посмотрел на часы – половина одиннадцатого. Не так уж поздно.       - Созываем родственников! – отрезал он. – Малфоев, Прюэттов, Блэков, Блэк-Тонксов, Августу... Мини, бери Кричера и отправляйся с ним к Андромеде. Переправьте всех троих сюда, после этого идете за Сигнусом и Друеллой. Дедушку Полукса с бабушкой Ирмой беспокоить не будем. Добби!       Бывший Малфоевский домовик, уже достаточно представительно выглядящий, с хлопком возникает посреди комнаты и радостно хлопает глазами.       - Добби ждет приказ от крестного отца Гарри Поттера, сэра!       - Задача у тебя будет посетить старого дурака Корвуса и передать тому приглашение немедленно переместиться на Гриммо. Он, наверно, спит уже, старый пройдоха, но ты там с его эльфами пообщайся, пусть те его разбудят. Как только он прибудет, отправляешься в поместье Лонгботтом и делаешь тоже самое. Скажи ей, железной леди, что созыв экстренный, надо действовать сиюминутно.       - Добби слушается! Добби уже побежал! – и исчез.       - Винки! – позвал Блэк домовичку Алькоры. Она немедля возникла перед ним. – Слушай меня внимательно. Тебя я отправляю к сестрам твоего старого хозяина, Барти Крауча-старшего. К миссис Крэбб и миссис Яксли. Они тоже дочери Краучей и доступ к ним у тебя остался, да?       - Да, мистер Блэк, сэр. Винки может явиться перед обеими мисс. Что Винки должна сказать мисс Эльвире и мисс Лисандре?       - О, какие классные имена! – Сириус сосредоточился и продолжил. – Скажи им, что их приглашают на совет Блэков в связи с очень не терпящими окладывания вопросами. И перенесешь обеих сюда. В эту комнату. Иди!       Замерзшая с выпученными глазами девушка Гермиона оттаяла и подала голос:       - А Гарри?       - Что Гарри?       - Разве не пригласим его?       - Гермиона, приди в себя. Во первых, нет уже одинокого Гарри. Есть семья Гарри. А во вторых, перестань на ту же Джиневру быть похожей! Поняла?       - Да, да! Поняла я, что мне придется воспринять реалии жизни в спешном порядке. – Девушка встрепенулась, словно по ней пробежалась волна мороза. Оглянувшись, она сказала: - А за Малфоями кого пошлем?       - А никого. Люциуса и Нарциссу я позову прийти камином, - ответил Сириус и действительно приблизился к данному объекту интерьера. Бросив в огонь щепотку летучего порошка, подождал изменение цвета пламени на зеленый и запихнул туда голову. – Малфой, где ты, черт тебя побери! Люциус, Нарци-и-исса!       Гермиона, смотря на согнутого в три погибели мужчину, не переставала удивлятся отсталостью волшебного мира. Ее роди..., ой! Ее приемные, но все-таки родители, давно перешли на мобильные телефоны, которые позволяли дозвониться до кого-угодно, находясь где угодно. А волшебники разговаривают, пихая головы в огонь. Передвигаются, прыгая в огонь. Все они воображают себя эдакой Венделиной Странной, которая сорок семь раз попадалась инквизиторам под разными обличиями, чтобы те сжигали ее на костре, а она накладывая Замораживающее, чувствовала приятное покалывание по всему телу. Извращенка!       Все маги извращенцы, сделала вывод Гермиона прежде чем осознать, что она тоже из этой категории людей. Ведьма, блин!       Родственники начали собираться, заполнив гостиную своими голосами.       Их громкие обсуждения донеслись до спальни молодых Гарри и Алькоры и те позвали Винки, чтобы она объяснила им что происходит.       - Мисс Гермиона и Мини вернулись из Хогвартса, милорд, миледи, - сделала книксен домовичка, - и принесли важные новости. Крестный милорда созвал членов рода на совещание, сэр Гарри!       - Совет? Небось, что-то важное и всем нам предстоит бессонная ночь, милая. Надо организовать гостям досуг, Бодрящее, кофе...       - Конечно, муж мой, я все организую. Винки, позови сюда свободных от задач домовых!

***

      Лорд Корвус более двадцати лет не посещал дом Блэков на Гриммо и был удивлен, сколько людей здесь собралось. Он кланялся своим сверстникам Сигнусу и Друелле, Игнатиуса и Лукреции, старой Августе, сестрам Бартемиуса – Эльвире и Лисандре. Потом кивал головой молодежи в лице Люциуса и Нарциссы, Андромеде и ее маглорожденному супругу, Сириусу и этой в высшей степени интересной метаморфине. После чего его взгляд прилип к вошедшей в гостиную Алькоре и он позвал ее присесть рядом с ним. Взяв ее ладошку с тоненькими пальчиками в свои костлявых руках, он умильными, влажными глазами рассматривал ее светлое, безмятежное личико и его сердце наполнялось счастьем.       - Как ты, внученька моя? Как проходит беременность? – спрашивал он, не нарадуясь ей.       - Все хорошо, дедушка, - улыбнулась она, смущаясь его незамутненной любови. – У меня все хорошо. Беременность я не ощущаю, наш целитель сказал, что двойняшки растут по плану...       - Двойняшки? О, Кори!       Этот благостный разговор прервала домовая эльфийка, которая принесла и поставила на стол большой, больше всех виденных, Омут памяти и начала лапками вытягивать из висков воспоминания, которые белыми нитями растворялись в жидкость сосуда.       Потом она надавила на несколько рун на ободе Омута и над ним воспарил белесый туман. Сгущаясь, в нем стало проявляться изображение...

***

      Не только Гермиона заметила ухода шестого Уизли из Большого зала. Поспешного, принудительного для него. Оба его старших брата-близнеца, Фред и Джордж, тоже заметили его, идущего вприпрыжку за их деканшей. Для прожорливого Рональда оставить трапезу было столь невообразимо, что они, переглянувшись, встали со своих мест, словно единое целое. И так же, одновременно, с нарочито независимым видом, подталкивая друг друга, бросились вдогонку за ушедшим вместе с профессором Макгонагал младшим братом.       Это показалось Гермионе столь необычным, что она очень тихим шепотом позвала Поттеровскую домовичку:       - Мини, иди за братьями Уизли и старательно проследи, что там происходит! Если случится что-то чрезвычайное, немедленно уведомляй Гарри.

***

      В Больничном крыле всё началось, так сказать, на оптимистической нотке. Мадам Помфри, медиведьма Хогвартса, полноправной целительницей не была. Но, за стольких лет она научилась лечить нескончаемый поток безбашенных подростков, умудряющихся ловить всевозможные болячки и ушибы на лету. С долбанувшим директора Дамблдора инсультом она быстро и успешно справилась. Способствовала этому быстрая реакция Минервы и он за полчаса вернулся к более-менее удовлетворительному состоянию. Даже, как только очухался от пережитого стреса, о чём-то со своей, принесшей его Локомотор Мортис-ом, заместительницей стал перешёптываться. Сама мадам Помфри, будучи женщиной чуткой, не подумала подслушивать разговор высшей администрации школы. Чтобы оставить тех общаться наедине, она тихо и незаметно ретировалась из одиночной больничной палаты директора, уйдя в свои личные помещения.       На одной из коек в общем помещении Больничного крыла, тихо плакала рыжая девица Джиневра Уизли. Остальные кровати пустовали так, как было пусто в душе девушки. Это был самый, что ни на есть, худший день в её молодой жизни. Всё началось с утра, когда мама Молли объявила, что их отец бросил семью. Конечно, он оплатил обучение своих младших детей, но жить-то дальше как прикажете? Первоначально Джинни подумала, что так даже лучше будет, без отца, который мало говорил, но его взгляд был столь красноречивым, что моментами становилось не по себе. И, кроме того, в багаже девушки ждал своего часа целый набор флакончиков с наваренной мамой Амортенцией. Вот, приедут к вечеру в Хогвартс, друзья присядут за Гриффиндорский стол и для Джинни наступит время охоты.       Гарри – парень недалекий, а с этими своими круглыми очечками такой близорукий, что дальше своего носа вряд ли что-то замечает. Вот и не увидит то, что его соседка – сама мисс Уизли – добавляет в его стакан с тыквенным соком содержимое первого флакона. Два-три дня подобних манипуляций и ее Герой сам упадет ей в ноги, как спелая груша.       Таковы были намерения рыжеволосой девушки ночью, когда засыпала.       Однако! Утро все перевернуло с ног на голову.       Сначало была та пренеприятная новость, что отец оказался тем еще подонком. Да и мама того стоила, раз бросил он ее на закате молодых, сравнительно, лет.       На перроне 9 ¾ Гарри выглядел подросшим и возмужавшим, перестав быть тем мальчишкой, которого она помнила с конца учебного года. Стоял он там недоступный и далекий в своей мантии Главы Рода. Рядом с ним ошивалась семья Драко Малфоя, весело с Гарри болтая. Рядом, под ручку с ним стояла некая удивительной красоты девушка... Нет-нет! Две девушки! Обе все такие утонченные, в драгоценностях, в шелках...       Позже, во время Распределения одна из девушек – бронзово-русая, возьми, да окажись Гриффиндорской зазнайкой Грейнджер. Но уже не просто Грейнджер, а Грейнджер-Блэк. Оказалась Гермиона – это с каких-то пор? – внебрачной дочерю то ли Сириуса, то ли его младшего брата, Регулуса.       Так или иначе, на перроне Гарри, обняв за плечи темноволосую незнакомку, общался с Малфоями, с Крэбами, Гойлами и Лонгботтомами. А на прибывших позже всех (как всегда, между прочим) детей Уизли, он не только не обратил внимание, но даже скрылся, вместе с той девушкой за плечами младшего Малфоя! Который не пропустил шанса облить насмешками её брата. Неслыханное дело.       А потом темноволосая незнакомка, заметив настойчивый взгляд Джинни, с которым она пожирала зеленоглазого героя, приревновала что ли? И вспылила, бросив в рыжую девушку какое-то странное заклятие в виде двух темных молний. И опозорила её, представив на всеобщее обозрение её, мисс Уизли, обнаженное причинное место. Откуда, как впоследствии она узнала, воняет как из деревенского клозета. Фу!       Мадам Помфри всячески пробовала удалить этот противный запах, да безуспешно. И посоветовала ей носить некие магловские „пам-пер-сы”, которые вонь не удаляли, но несколько уменьшали. Откуда Джиневре достать эти самые пам-пер-сы? Надо маме немедленно написать и озадачить порыться по магловским магазинам и найти эти особенные трусы.       Прибытие декана Гриффиндора с её братом-старостой, Роном, что-то чавкающим, она услышала, но самой их увидеть не могла. По одной простой причине - директора Дамблдора положили в отдельную от общей, для учеников, палату.       И, соответственно, она не увидела, что вслед за прибытием Рональда, в Больничное крыло, под Чарами невидимости явились ее братья-близнецы, Фред и Джордж. А присутствие одной, навострившей, как два локатора уши незнакомой домовички, тоже в невидимом виде, осталось вообще всеми незамеченным.       Самый младший из сыновей Уизли, Рональд, доев наконец взятую с собой отбывную, вытер жирные лапы о мантию и спросил набитым мясом ртом:       - Директор Дамблдор, сэр, зачем вы меня позвали?       В общей, но по соседству, палате, его сестра навострила слух.       Лежащий на койке старик, не тратя времени, махнув рукой в сторону входа в палату, отправил свою заместительницу восвояси словами:       - Минерва, оставь нас с молодым Рональдом наедине. Я хочу передать ему некоторые вещи лично в руки, а для этого ты нам не нужна! И отведи молодую мисс Уизли в отдельную спальню в башне Гриффиндора, раз Поппи не может ей помочь.       Такое к себе отношение начальника Минерве Макгонагал не понравилось, но ей не впервые было пренебрежение Альбуса. И ей нечего было возразить. Наедине – значит, наедине. Септимус, наверное, что-то в наследство внукам оставил и ее друг не хочет гласности. Фыркнув по-кошачьи, она зыркнула на рыжего парня строгим, предупреждающим взглядом, и бросила:       - Жду вас после разговора с директором в своём кабинете, мистер Уизли!       После чего развернулась и сердитым шагом отправилась за своей четверокурсницей, которая лежала в соседней комнате. После чего обе вышли из Больничного крыла, громко хлопнув дверьми. Оставив Рональда Уизли, как они с Джиневрой и как сами мужчины, молодой и старый, думали, наедине с директором Дамблдором.       Подождав достаточно долгий период времени после ухода Минервы, чтобы Рон заскучал и впал в сонливую рассеянность, старик хрипло позвал того поближе. Рон покорно присел на краешке больничной койки.       - Рональд, мальчик мой, вложи, пожалуйста, мою палочку в мою левую руку... – промямлил он, потупив взгляд. – Правая, к сожалению, на данном этапе лечения осталась недееспособной.       Молодой гриффиндорец смущенно оглянулся, но узловатую палочку директора нигде не увидел, что немедля и озвучил:       - Где ваша палочка, профессор? Я ее не вижу.       - В ящике тумбочки, мой мальчик. А во внутреннем кармане моей мантии ты найдешь и достанешь маленький металический цилиндрик. Его поставь мне у изголовья. С правой стороны.       Странные приказы Дамблдора насторожили бы любого другого парня, но не Рональда Уизли. За что он и поплатился. Дальше всё произошло с такой скоростью, что стоящие у стены под Чарами невидимости Фред и Джордж, как и домовичка Мини, ничем не смогли тому помешать.       Схватив палочку своей неожиданно сильной левой рукой, Альбус Дамблдор направил её на присевшего на краешек кровати Рональда и его хриплый, стариковский голос громко и отчетливо произнес:       - Авада Кедавра!       Тело рыжего парнишки тут же начало заваливаться назад, но правая рука, которая по словам старика вроде была парализована и недееспособна, вдруг взметнулась вперед и, сватив того за мантию, задержала его падение. Левая рука директора молниеносно опустила палочку себе на грудь, поверх прядей бороды. Ею старик схватил мантию Рона, освободив себе правую руку.       Свободной рукой Дамблдор дотянулась до металического цилиндрика и сжал его. На корпусе цилиндрика возникли две кнопки – тусклая зеленая и светящаяся красная. Большим пальцем он нажал на красную кнопочку и в воздухе прозвучал тихий свист, издаваемый чем-то, вылетевшым из цилиндрика.       Тем временем сама кнопка потускнела и стала зеленой.       Зато глаза сидящего на кровати парня неуверенно открылись и он весь задрожал. Рука секунду назад мёртвого парня протянулась и забрала из обмякших пальцев старика этот необычный цилиндрик. Направив его на бородатое лицо директора, он резко нажал на первую, изначально зеленую кнопку. Лицо старого директора как-то вдруг, в рамках одного мгновения, иссохло, теряя все признаки жизни. Зато та кнопка на корпусе металического предмета стала красной и засветилась. Не обращая больше внимание на вытянувшееся мёртвым грузом на кровати, резко одряхлевшее, с остекленевшими глазами тело директора, рыжий парень развернул цилиндрик к своему лицу и его палец нажал на эту пылающую красным светом кнопку.       Кнопка стала опять зеленой и потемнела.       Парень шумно вдохнул воздух и закрыл глаза. Выражение его лица стало расслабленным и счастливым, а под веками его глазные яблоки быстро задвигались. Губы парня растянулись в восторженной улыбке и он, распахнув широко глаза, оглянулся. В палате не было никого. Все произошло как по нотам. Быстро, четко и без последствий.       Убедившись, что в больничном помещении из живых находится только он, рыжий парень снова залез во внутренний карман мантии бездыханного тела Альбуса Дамблдора, вытаскивая оттуда маленькую красную папочку. Распутав длиннющие космы его белоснежной бороды он схватил узловатую палочку и, взмахнув ею, увеличил эту папку. Торопясь, он её открыл на первой странице и начал читать голосом глухим и чужым.       - Завещание Альбуса ПВБ Дамблдора, кавалера... так-так-так... Всё своё движимое и недвижимое имущество я оставляю Рональду Биллиусу Уизли, шестому сыну Артура и Молли Уизли. – Рука парня взметнулась наверх, потом резко согнулась вниз, сопровождая движение восторженным выкриком: - Йэс-йэс-йэс! Всё получилось, всё! Я молод и я богат! И никто не подозревает что случилось...       Неожиданно его крик сорвался из-за двух пар сильных рук, которые схватили его с обеих сторон и резко подняли его тело вверх, пока его ноги не начали болтаться в воздухе. Рядом со своим лицом он заметил лица близнецов Уизли с очень настороженными выражениями лиц.       - Чего ты больше всего боишься? – спрашивает тот из них, который находился его слева.       - Э-э-эээ, дементоров? – вопросом на вопрос отвечает тот рыжик, который висит в воздухе.       - Неверно! Ты не наш брат Рон! – не терпя возражения выдает тот же близнец. – Джордж, на счет два! Один, два!       Может колдун, который удосужился захватить молодое тело Рональда Уизли, в своей продолжительной жизни многое повидал. Может, магически он был намного сильнее, опытней и проворней молодых Фреда и Джорджа, но меньше всего он ожидал, что те поступят с ним так варварски и по магловски нецивилизовано. Будучи не готовым к прямому физическому нападению, он не смог никак этому противостоять.       Кто-то из близнецов достал единственный в палате тяжелый металлический предмет – стойку для капельниц - и треснул ею своего „младшего брата”. А, когда тот свалился на пол, повторил еще пару раз удар. Но, в самое последнее мгновение ясного, перед наступлением смерти, сознания, младшенький успел нажать на обе зеленые кнопки цилиндрика.       Одновременно с последним, роковым ударом тяжелой стойки, обе кнопки засветились красным светом. Оба близнеца резко обмякнув, свалились на пол рядом с умертвленной тушкой младшего „брата”.       В тишине пустого больничного крыла, к вытекающей, из разбитого затылка парня, крови, на цыпочках, стараясь не ступать в темную лужу, приблизилась маленькая эльфийская девочка Мини. Очень внимательно, стараясь ни на что не нажать, она вытащила из мертвых пальцев младшего Уизли этот загадочный предмет, металический цилиндрик. Выпрямившись, она посмотрела на кучу тел на полу, потом на лежащего на кровати директора.       Парни были мертвы. Все трое. Как и лежащий на койке старый колдун.       Мини тихонько хмыкнула, подумав, что хозяева будут в восторге от новостей. Пусть с этим бардаком волшебники разбираются. Кто кого и чем убил. Это было не её дело рассказывать всяким не-хозяевам, что здесь с этими людьми случилось.       Решив, что со своей задачей она справилась на "отлично", Мини с тихим хлопком исчезла из замка Хогвартс в Шотландии, чтобы появится, так же с хлопком, в гостиной одного дома в Лондоне.