Осколки чужого неба

      Кабинет Сёко Иэйри, штатного врача Магического Техникума, был оплотом стерильности и науки посреди мира проклятий и шаманских техник. Белые стены, ряды металлических шкафчиков с медикаментами, современное диагностическое оборудование – всё говорило о царстве медицины. Однако тут и там проскальзывали странные нотки: анатомические схемы скелета соседствовали с древними свитками, описывающими циркуляцию проклятой энергии, а в углу на полке стояли несколько банок с заспиртованными образцами, которые явно не относились к обычной человеческой патологии. Воздух был пропитан стойким запахом антисептиков, под которым едва угадывался неизменный легкий шлейф сигаретного дыма.       Сама Сёко сидела за своим столом, просматривая на планшете какие-то отчеты. Тонкая сигарета дымилась в пепельнице рядом. Она сделала затяжку, выпустила струйку дыма и потерла виски. Усталость была ее вечной спутницей. А тут еще Годжо со своими сюрпризами. Девушка из другого мира? Серьезно? Сёко доверяла чутью Сатору на опасность и потенциал, но сама идея параллельных вселенных звучала как бред сумасшедшего или сюжет дешевой манги. Тем не менее, если это правда… какой уникальный объект для исследования! Совершенно иная биология? Метафизика? Реакция на проклятую энергию? Научный интерес в ней проснулся с новой силой, перекрывая скепсис. Получить образцы тканей, провести полное обследование… Годжо упомянул, что девчонка попросила о встрече и каких-то лекарствах. Это был отличный повод начать. Дверь кабинета распахнулась без стука, и на пороге возникла высокая фигура Сатору Годжо. На его лице играла обычная беззаботная улыбка, а глаза под повязкой, как всегда, казалось, видели всё. – Йо, Сёко! Не скучаешь тут в своей лаборатории ужасов? – он прошел внутрь, плюхнувшись на стул для посетителей с непринужденностью хозяина. – А я вот решил скрасить твое одиночество своим великолепным присутствием! Сёко даже не подняла на него глаз, продолжая смотреть в планшет. – Одиночество меня вполне устраивает, Годжо. В отличие от твоего присутствия, которое обычно означает только лишнюю работу и головную боль, – ее голос был ровным и усталым, привычным к его выходкам. – Эээ, как жестоко! – Сатору картинно прижал руку к сердцу. – А я ведь просто беспокоюсь о тебе! Всё куришь? Никак не встретишь приличного мужчину, чтобы отвлек тебя от этой пагубной привычки? – Если ты и есть эталон приличного мужчины, то я лучше продолжу курить, – парировала Сёко, наконец подняв на него взгляд. Темные круги под глазами были заметнее обычного. Она отложила планшет. – Кстати, о твоих выходках. Каким чудом тебе удалось убедить верхушку оставить эту твою… находку? Девчонку из другого мира? Они обычно не отличаются широтой взглядов. Улыбка Годжо стала шире, но в ней промелькнуло что-то хищное. – О, у меня свои методы убеждения! – он неопределенно махнул рукой. – Скажем так, я просто напомнил им, кто здесь самый сильный и чьи капризы им дешевле исполнять. К тому же, она может быть полезной. Или хотя бы интересной. А интересное я люблю. Сёко вздохнула. Спорить с ним было бесполезно. В этот момент в дверь деликатно постучали. – Войдите, – бросила Сёко. Дверь открылась, и в кабинет заглянул Юджи Итадори, а за его спиной робко показалась Мия. Выглядела она неважно: бледная, с темными кругами под глазами, еще более заметными, чем у самой Сёко. Она явно плохо спала. Однако на ней была новая, простая, но хорошо сидящая одежда – результат недавнего похода по магазинам с Нобарой. Как только Мия вошла, Годжо мгновенно ощутил на ней едва уловимый, но отчетливый след чужой проклятой энергии. Мощной. Очень знакомой, но он никак не мог сразу определить, чьей именно. Это было похоже на слабый, почти выветрившийся парфюм, оставшийся на одежде. Юджи ободряюще улыбнулся ей и шагнул вперед. – Секо-сан, Годжо-сенсей, доброе утро! Я привел Мию-сан, как вы и просили. Сёко окинула Мию быстрым, профессиональным взглядом, отмечая признаки усталости и нервозности. Ее исследовательский интерес снова проснулся. – Здравствуй. Проходи, присаживайся вот сюда, – она указала на медицинскую кушетку, застеленную одноразовой простыней. Годжо, до этого момента с любопытством наблюдавший за Мией, едва заметно нахмурившись своим внутренним ощущениям, тут же широко улыбнулся ей. – А вот и наша главная загадка! Привет, Мия-чан! Рад видеть, что ты в целости и... ну, почти в сохранности после всех приключений. Мия, услышав его голос, слегка вздрогнула и, чуть смутившись, тихо сказала: – Годжо-сенсей… доброе утро. И… спасибо вам большое за… ну, за все. За одежду… и за ноутбук. Нобара-сан очень помогла. – Пустяки, Мия-чан! – Годжо махнул рукой, его улыбка оставалась широкой и непринужденной. – Рад, что тебе понравилось. Девочкам ведь всегда нужен хороший шоппинг для поднятия настроения, верно? А ноутбук – полезная штука в наше время, даже для путешественниц между мирами. Не стоит благодарности! – Он сказал это легко и деликатно, стараясь не смущать ее еще больше. Затем, чуть наклонив голову и оглядев ее с ног до головы своей обычной проницательной манере, он продолжил с игривой усмешкой: – Ну что, путешественница наша из иных миров, освоилась немного после вчерашних приключений? А то вид у тебя, прямо скажем, будто всю ночь не овечек считала, а проклятия особого ранга гоняла. Кошмары донимали, да?       Мия вздрогнула от его слов, быстро опустив глаза. Щеки предательски вспыхнули. Она молча прошла к кушетке и села на краешек, не зная, куда деть руки. Юджи посмотрел на нее с беспокойством. – Эм, Мия-сан, я тогда пойду? Если что, я буду неподалеку, – сказал он мягко. Мия кивнула, не поднимая головы. Юджи бросил еще один взгляд на Годжо и Сёко и вышел, тихо прикрыв дверь. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением какого-то аппарата в углу. – Итак, – Сёко взяла со стола папку и ручку, ее взгляд стал собранным и профессиональным. – Годжо и Итадори в общих чертах описали ситуацию. Но мне нужно услышать все от тебя и провести полное обследование. Начнем со стандартных процедур. Не возражаешь, если я измерю давление, пульс и возьму кровь на анализ? Нужно проверить основные показатели и наличие остаточной проклятой энергии или каких-либо аномалий в составе крови.       Мия молча кивнула, все еще избегая смотреть Сёко в глаза. Она чувствовала себя подопытным кроликом. Сёко подошла, ловко закатала рукав ее новой толстовки и наложила манжету тонометра. Аппарат тихо зажужжал. – Пульс 95, давление 130 на 85. Немного повышены, но ожидаемо в твоем состоянии, – констатировала она, записывая показания. – Температура? – она направила на лоб Мии бесконтактный термометр. – 36.8, в норме. Теперь кровь. Она обработала сгиб локтя Мии спиртовой салфеткой, ее движения были быстрыми и точными. – Расслабь руку, пожалуйста. Сожми и разожми кулак несколько раз. Глубокий вдох... Укол. Мия зажмурилась, почувствовав острую боль. – Ого, боимся иголочек? – немедленно раздался голос Годжо. – А я думал, после встречи с Королем Проклятий такие мелочи уже не страшны! – Годжо, если не перестанешь комментировать, я использую эту иглу на тебе, – безэмоционально предупредила Сёко, ловко наполняя несколько пробирок темной, почти черной на вид кровью. Она наклеила на пробирки штрих-коды. – Эту кровь я изучу особенно тщательно. Любопытно посмотреть на биохимию и… другие параметры. Она аккуратно заклеила место укола пластырем. – Можешь опустить рукав. Теперь давай проверим рефлексы и реакцию зрачков. Смотри прямо перед собой. Сёко достала маленький молоточек и легонько стукнула Мию под коленкой. Нога дернулась. – О, рефлексы как у кошечки! – хихикнул Годжо. – Или как у испуганного кролика? Сёко проигнорировала его, посветив Мие в глаза тонким лучиком света из офтальмоскопа. – Реакция зрачков на свет нормальная, симметричная. Теперь скажи мне, пожалуйста, какой сегодня день недели? Месяц? Год? Мия растерянно моргнула. – Эм… Кажется… понедельник? Май… – Она запнулась. Год? Она знала год из аниме, но ее родной год был другим. – Я… я не уверена насчет года. У нас было другое летоисчисление. – Понимаю, – Сёко кивнула, делая пометку. – Хорошо. Ляг, пожалуйста, на кушетку. Я послушаю сердце и легкие. Мия неуверенно легла. Сёко взяла стетоскоп, протерла мембрану спиртом и приложила прохладный кружок к груди Мии. – Дыши ровно. Глубже… Еще раз… Так. Теперь задержи дыхание… Дыши. – Ну что там, Сёко? – не унимался Годжо. – Слышишь, как ее сердечко трепещет от моего великолепного присутствия? Или это страх перед твоими медицинскими пытками? – Я слышу ритмичные тоны сердца и чистое везикулярное дыхание в легких, без хрипов, – отрезала Сёко, передвигая стетоскоп. – Но если ты не замолчишь, скоро услышишь звук ломающихся костей. Твоих. Она убрала стетоскоп и аккуратно прощупала шею и подмышечные впадины Мии. – Лимфоузлы не увеличены. Живот мягкий, безболезненный при пальпации. – Она внимательно осмотрела кожу Мии, ее ногти, белки глаз. – Внешних признаков патологии не вижу. Теперь самое интересное. Сёко взяла с приборного столика небольшой прибор, похожий на футуристический сканер. Она включила его, и он тихо загудел. – Я проведу быстрое сканирование. Это не больно. Просто полежи спокойно. Мне нужно оценить твое общее состояние и… наличие любых энергетических аномалий. – Ищешь инопланетные микрочипы, Сёко? – съязвил Годжо. – Или просто любуешься ее аурой? Говорят, у красавиц она особенно яркая!       Сёко медленно провела сканером вдоль тела Мии, от головы до ног, внимательно глядя на маленький экранчик прибора. На экране бежали какие-то графики и цифры. – Хм… Интересно, – пробормотала она себе под нос. – Есть фоновая сигнатура… Не проклятая энергия в чистом виде, но и не нулевой уровень. Что-то… другое. И очень слабые остаточные следы чужой, крайне мощной энергии в районе… – она провела сканером над ногой и плечом Мии, теми местами, где ее касался Сукуна. – Здесь. Мия напряглась, вспомнив ночной кошмар. Сканер это почувствовал? Годжо, который все это время внимательно следил за показаниями через плечо Сёко, едва заметно напрягся. Теперь он понял, чья это была энергия. Сукуна. Он быстро придал лицу самое беззаботное выражение. – Ох, уж эти остаточные энергии! – Годжо махнул рукой, стараясь говорить легкомысленно. – Наверняка что-то подцепила, пока добиралась сюда из своего… э-э-э… другого измерения! Мало ли какие там энергетические бури бушуют! Не думаю, что это что-то, на чем стоит заострять внимание стариков, Сёко. Обычная интерференция, скорее всего. Ты же знаешь, как они любят раздувать из мухи слона. Сёко бросила на него быстрый проницательный взгляд, но ничего не сказала, молча делая пометки. Она поняла его намек – не акцентировать на этом внимание в отчетах для верхушки. – Результаты сканирования требуют детального анализа, – сказала Сёко, откладывая прибор. – Можешь садиться. Теперь давай поговорим подробнее. Ты упомянула другой мир. Можешь описать основные физические константы? Гравитация сильно отличается? Давление? Состав воздуха? Мия растерялась. – Я… я не знаю точно. Не измеряла. По ощущениям… гравитация похожа. Дышится легко… Может, воздух тут чище? Я жила в большом городе… – Понимаю. А болезни? Были ли в твоем мире какие-то специфические эпидемии, вирусы, которых нет здесь? Или наоборот, может ты знаешь о болезнях здесь, которых не было у тебя? – Я… не медик. Но вроде бы… основные болезни похожи? Грипп, простуда… Про проклятия я, конечно, не знала… – Хорошо. Момент перехода. Ты помнишь его? Как это произошло? Были физические ощущения? Вспышка света? Звук? Боль? Потеря сознания? – Я… не помню перехода. Я помню, как потеряла сознание у себя дома, а очнулась уже здесь, в поле, с полуразрушенными постройками, рядом с… проклятием. – Ясно. Теперь о симптомах за последние сутки. Головная боль – где именно болит? Характер боли – давящая, пульсирующая, острая? – Болит… в висках. Давящая… тупая боль. – Усталость постоянная или накатывает временами? – Постоянная… Словно я совсем не отдыхала. – Тошнота была? Связана с едой, стрессом? – Немного… утром. И ночью… во сне… – Мия запнулась. – Ночью? Во время кошмаров? – уточнила Сёко. Мия молча кивнула, не желая вдаваться в подробности ужасающей встречи с Сукуной. – Аллергии есть? На лекарства, пищу, пыльцу? – Нет, вроде бы. – Хронические заболевания? Операции? Травмы? – Нет, ничего серьезного. – Нобара упомянула твою специфическую диету, когда вы были в столовой, – Сёко посмотрела на свои записи. – Можешь уточнить? Ты сказала, что ешь в основном овощи и изредка белое мясо. Почему ты избегаешь большинства видов мяса? Есть медицинские причины? Аллергии, непереносимости? Мия немного смутилась, теребя край толстовки. – Это… с самого рождения так. Я просто не могу есть мясо – красное, свинину, баранину… почти любое, кроме птицы. Если я съем хоть кусочек, меня сразу… ну… выворачивает наизнанку. – Она поморщилась от воспоминаний. – Начинается сильная тошнота, рвота, резкие боли в желудке… Мне даже от одного запаха жареного мяса или мясного бульона становится плохо, голова кружится. – То есть, это не просто предпочтение? – уточнила Сёко, ее интерес явно возрос. – Нет, совсем нет, – покачала головой Мия. – Это физическая реакция. Белое мясо – курицу или индейку – я иногда могу есть, но очень редко и совсем понемногу. Поэтому мой рацион в основном состоит из овощей, риса, бобовых, иногда рыбы… Мой организм просто не принимает другое. Я привыкла. Сёко быстро делала пометки в папке. – Врожденная идиосинкразия к определенным животным белкам? Непереносимость? Судя по описанию симптомов, это не похоже на типичную IgE-опосредованную аллергию… Интересно, – пробормотала она скорее для себя. – Нужно будет учесть это при анализе крови и дальнейших наблюдениях. Возможно, есть какие-то метаболические особенности. Она снова подняла взгляд на Мию. – Понятно. Спасибо за уточнение. Итак, – Сёко отложила ручку. – Общая картина ясна. Не считая следов чужой проклятой энергии, этой интересной реакции на мясо и твоих жалоб на усталость и головную боль, что можно списать на стресс и недосып, явных физических отклонений я пока не вижу. Анализы крови и результаты сканирования дадут больше информации. Теперь давай вернемся к причине твоего визита. Лекарства. – Слушай, Сёко, может, ей просто нужен хороший отдых и моя компания? – снова встрял Годжо, лучезарно улыбаясь Мие. – Я лучший антидепрессант, знаешь ли! Снимаю стресс, поднимаю настроение… Это была последняя капля. Сёко резко встала. – ГОДЖО! Я СКАЗАЛА – ВОН!!! – ее голос был тихим, но в нем звенела сталь. Она указала пальцем на дверь. – Немедленно! И не возвращайся, пока я не закончу! Годжо удивленно моргнул, улыбка сползла с его лица. Он редко видел Сёко в такой ярости. – Ой-ой! Какие мы страшные! – он поднялся, снова нацепив маску беззаботности. – Ладно, понял, понял. Не буду мешать вашим девичьим секретам. Пойду принесу вам чего-нибудь вкусненького, разрядить обстановку! Он ретировался из кабинета. Сёко проводила его тяжелым взглядом, дождалась, пока шаги стихнут в коридоре, и снова повернулась к Мие, ее лицо вновь стало спокойным и профессиональным. – Прости еще раз. Этот человек невыносим. Хорошо, вернемся к причине твоего визита. Лекарства. Ты упомянула, что наблюдалась у врача по поводу тревоги и депрессивных эпизодов. Тебе ставили какой-то конкретный диагноз? Помнишь точное название? Мия кивнула, слегка удивленная прямым вопросом после ухода Годжо. – Да. Смешанное тревожно-депрессивное расстройство. Так было написано в моей медицинской карте. – Понятно, – Сёко сделала пометку. – И как долго это продолжается? Сколько лет ты живешь с этими симптомами или получаешь лечение? – Около двух лет, – тихо ответила Мия, глядя на свои руки. – Симптомы начались примерно тогда, и вскоре после этого я обратилась к врачу и начала принимать таблетки. – Ясно, – Сёко снова кивнула, ее взгляд был внимательным, но без осуждения. – И тебе была назначена медикаментозная терапия? Какие именно препараты ты принимала? Помнишь действующие вещества? – Да, я помню, – Мия кивнула. – Я принимала два препарата. Один – это **лафаксин, – она назвала условное торговое название. – Действующее вещество – венлафаксин. Это ингибитор обратного захвата серотонина и норадреналина. Врач говорил, он помогает стабилизировать настроение и снизить уровень тревоги за счет регуляции этих… нейромедиаторов. Сёко внимательно слушала, ее лицо оставалось профессионально непроницаемым. – СИОЗСиН. Ясно. А второй? – Второй – это ***триптилин, – Мия назвала второе условное название. – Действующее вещество – амитриптилин. Это… из группы трициклических антидепрессантов, производное дибензоциклогептадина. Его мне назначали в меньшей дозировке, он помогал со сном и снимал какое-то… внутреннее напряжение, которое первый препарат не убирал до конца. Хотя врач предупреждал о побочных эффектах. – ТЦА. Да, это более старое поколение, но все еще эффективное при определенных состояниях, – подтвердила Сёко. – Хорошо, что ты помнишь действующие вещества. Найти здесь аналоги будет проще. Производители и торговые названия, скорее всего, другие, но фармакология работает схожим образом. Она задумалась на мгновение. – У меня нет лицензии на выписку психотропных препаратов такого рода. Но у меня есть хороший знакомый психиатр в Токио. Я могу связаться с ним, объяснить ситуацию – ну, скажем так, уникальный случай, требующий подбора терапии на основе известных действующих веществ, – и попросить его выписать рецепт на аналоги. Тебе придется съездить к нему на консультацию один раз, формально. Но достать лекарства мы сможем. Мия почувствовала огромное облегчение. – Правда? Вы можете это сделать? Спасибо вам огромное, Секо-сан! – Это моя работа, – Сёко слегка пожала плечами, но в ее глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие. – Психическое здоровье не менее важно, чем физическое. Особенно в твоей ситуации. Пока ждем рецепта, постарайся больше отдыхать. И если кошмары или тревога усилятся – сразу сообщи мне или кому-то из первокурсников. В этот момент дверь снова распахнулась, и в кабинет вплыл Годжо, держа в руках поднос с несколькими стаканами с напитками и пакетиком каких-то сладостей. – Ну что, мои красавицы, не померли тут со скуки без меня? – проворковал он. – Я принес вам освежающие напитки и вкусняшки! Мие-тян нужно подкрепиться после всех этих медицинских пыток! А тебе, Сёко, – он подмигнул врачу, – просто необходимо расслабиться! Сёко закатила глаза, но ничего не сказала, лишь взяла один из стаканов. Мия смущенно улыбнулась, принимая из рук Годжо стакан с соком и маленькую упаковку с моти. Его энергия, как всегда, была заразительной и немного обескураживающей одновременно.