Осколки чужого неба

Тишина комнаты, прежде спасительная, теперь давила предчувствием. Был, правда, один светлый момент: вчерашний осмотр у Сёко-сан. Мия невольно улыбнулась, вспоминая, как Сатору Годжо, умудрялся забавно злить Сёко своими бесконечными комментариями и советами по поводу каждого ее действия. Он вился вокруг, отпуская шуточки, и Сёко с преувеличенным страданием закатывала глаза, но в ее голосе, когда она огрызалась на него, Мии послышались теплые нотки. «Может, Сатору-сан нравится Сёко-сан? – мелькнула тогда мысль. – С его постоянно веселым настроением и дурашливостью, никогда не поймешь, серьезен он или просто играет». После осмотра, по настоянию Сёко, они с Нобарой съездили к ее знакомому психиатру. Врач, пожилой и спокойный мужчина, внимательно выслушал Мию (Нобара тактично ждала в коридоре) и выписал ей антидепрессанты. Теперь придется ждать недели две, пока препарат достаточно накопится в организме, и, возможно, тогда ей станет хоть чуть-чуть проще жить в этом безумном мире. А пока… пока оставалась только эта вязкая тревога. Она знала, что мир, в который она попала, невероятно опасен, особенно для тех, кто стоял на передовой – для Юджи, Мегуми, Нобары. Смутные, обрывочные воспоминания из просмотренного когда-то аниме всплывали в памяти кровавыми пятнами, моментами ужаса и потерь, связанными с их совместными заданиями. Каждое из них могло стать последним. К этому добавлялись липкие, кошмарные образы ночи после ее спасения Сукуной – или это был сон? – когда ей казалось, что он был рядом, его прикосновения были слишком реальными, пугающе реальными… Она гнала эти мысли, но они возвращались, усиливая ее и без того глубокую тревогу. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. На пороге стоял Мегуми Фушигуро. Его лицо, как всегда серьезное, сегодня, казалось, высеченным из камня, а в глубине темных глаз плескалась едва заметная тень беспокойства и какой-то тяжелой решимости. – Мия, – его голос был ровным, но в нем слышались стальные нотки приказа. – Собирайся. Ты едешь с нами. Сердце Мии ухнуло в ледяную пропасть. Холод пробежал по спине. «С нами? С ним, Юджи и Нобарой?.. На задание? Какое задание? И почему я?» К вороху уже существующих страхов мгновенно прибавился еще один, острый и парализующий: Сукуна ведь ясно дал понять, что ей нельзя вмешиваться и портить его планы. А любое задание с Юджи потенциально означало его вмешательство. Ее разум лихорадочно заработал. Эта троица часто оказывалась в самом пекле. А ее присутствие… это было чем-то новым и пугающим. – Куда? Зачем? – голос ее предательски дрогнул, став тихим и сдавленным. Она инстинктивно отступила на шаг вглубь комнаты. – Задание, – коротко ответил Мегуми, не глядя ей в глаза. – Совет принял решение. Учитывая твою… уникальность, Годжо-сенсей настоял, чтобы тебя постепенно знакомили с реальностью нашей работы. Будешь находиться неподалеку от места предполагаемой активности проклятия. Под присмотром, разумеется. Задача – проанализировать, как твоя аура, вернее ее отсутствие, влияет на окружающую проклятую энергию, и, если ситуация позволит, как на тебя могут реагировать проклятия низкого уровня. Годжо-сенсей заверил, что твоя безопасность будет обеспечена. Идзичи-сан будет с нами и проследит за тобой. Мию начало подташнивать. "Активность проклятия", "анализ ее уникальности"... Это звучало зловеще. Ее присутствие в качестве объекта для изучения рядом с этой троицей на активном задании – такой сценарий не укладывался ни в какие известные ей рамки. Это было не просто наблюдение за работой магов, это было исследование ее самой в опасных условиях. «Зачем им это? Зачем Годжо-сенсей на этом настоял? Это похоже на какой-то рискованный эксперимент, а не на стандартное задание. А если что-то пойдет не так? Если из-за меня они окажутся в еще большей опасности?» – мысли метались в ее голове, вызывая волну паники. Она помнила, чем обычно заканчивались эксперименты или непредвиденные обстоятельства в мире магии. «Нужно их предупредить! Хотя бы попытаться узнать больше, чтобы понять, насколько это опасно!» Но другой, холодный и парализующий голос шептал: «А что, если твое вмешательство сделает только хуже? Что, если это обычное задание, а ты посеешь панику? Или, наоборот, это то самое событие, и любое твое слово изменит все к худшему? В каноне… были и те, кто выживал. Кто ты такая, чтобы менять это?» Сомнения рвали ее на части. – Я… я поняла, – с трудом выдавила она, опуская глаза. Руки похолодели и мелко дрожали. Когда они спустились во двор, Юджи и Нобара уже были там, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Юджи, увидев бледную Мию, широко улыбнулся, пытаясь излучать уверенность. – О, Мия-чан, привет! Ты тоже с нами? Круто! Не волнуйся, мы тебя в обиду не дадим! Правда, Мегуми? Мегуми коротко кивнул. Нобара окинула Мию скептическим взглядом. – Значит, все-таки потащили тебя как диковинку на ярмарку? – хмыкнула она. – Смотри там, не отсвечивай особо. Мия слабо улыбнулась. Слова Юджи о защите звучали горько. А колкость Нобары лишь усилила ее чувство тревоги. – Я… постараюсь не мешать, – тихо пробормотала она. – Все будет хорошо, Мия-чан! – подбодрил Юджи. – Мы же команда! Вскоре подъехал Идзичи. В машине он начал инструктаж: – Итак, наша цель – исправительное учреждение для несовершеннолетних Эйсю, – произнес он ровным, официальным тоном. – Несколько часов назад там была зафиксирована аномальная активность проклятия, которое быстро развивается. Предположительно, это Кокон Проклятия. По последним данным, внутри на момент инцидента находилось пять несовершеннолетних задержанных… Мия-сан, ваша задача – находиться рядом со мной… Услышав название "исправительное учреждение Эйсю" и слова "Кокон Проклятия", "пять задержанных", Мия почувствовала, как ледяной холод сковал ее изнутри. Вот оно. Теперь все детали сошлись с пугающей точностью. Это было то самое событие из ее воспоминаний. Ее буквально начало трясти. «Говорить? Не говорить?» Внутренняя борьба разгорелась с новой силой. Помимо первобытного страха изменить будущее к худшему, теперь ее сковывал и ужас перед Сукуной и его прямой угрозой. Любое ее вмешательство, любое слово могло быть расценено им как нарушение запрета. Последствия были непредсказуемы и, скорее всего, фатальны для нее. – Тюрьма для малолеток, значит? – Нобара скривила губы. – Весело. – Пять человек… мы должны их спасти! – решительно заявил Юджи, сжимая кулаки. Мия же отчаянно боролась с желанием закричать, предупредить, но страх перед Сукуной и ужас перед неизвестностью последствий ее слов парализовали волю. Наконец, они прибыли. Исправительная колония Эйсю… Идзичи вышел из машины, чтобы сделать звонок, его лицо становилось все более обеспокоенным. – Годжо-сенсей… он задерживается, – с тяжелым вздохом сообщил он. «Годжо не будет?!» – Мысль обожгла Мию ледяным ужасом. – «Но он же… он же был моей последней надеждой, что все это… что все обойдется! Что они будут в порядке, и я, может быть, тоже останусь цела рядом с ним… Без него…» Паника охватила Мию с новой силой. Отсутствие Сильнейшего в такой критический момент было равносильно катастрофе. – И что теперь? – Нобара скрестила руки на груди, ее голос был напряженным. – Будем ждать, пока это проклятие там всех сожрет, а потом и за нами придет? – Нет, ждать нельзя, – Юджи решительно шагнул вперед. – Там люди, Идзичи-сан сказал – пятеро! Мы должны попытаться их спасти! Мегуми, до этого мрачно смотревший на зловещее здание, холодно произнес: – Итадори, наша основная задача – оценить угрозу Кокона Проклятия и, если возможно, нейтрализовать его или сдержать до прибытия Годжо-сенсея. Те, кто внутри – подтвержденные правонарушители. Спасение их жизней не является приоритетом, если это подвергнет нас чрезмерному риску. Юджи резко обернулся к нему, его лицо выражало недоумение и возмущение. – Что ты такое говоришь, Мегуми? Это же люди! Какая разница, кто они? Мы не можем просто бросить их там! – Я не предлагаю их бросать, – тон Мегуми оставался ледяным, в его глазах не было и тени сочувствия к заключенным. – Я говорю о приоритетах. Я спасаю людей не потому, что это правильно или неправильно. Я спасаю тех, кого считаю достойным спасения, или когда это моя прямая обязанность. Эти – не тот случай. Мы войдем, оценим обстановку. Если будет возможность вывести их без неоправданного риска для нас – мы это сделаем. Но я не собираюсь жертвовать кем-то из нас или усугублять ситуацию ради тех, кто сам выбрал свой путь. – Но это же… это неправильно! – Юджи сжал кулаки. – Жизнь есть жизнь! – У каждого свой взгляд на справедливость, Итадори, – прервала их спор Нобара, ее голос был резок. – Хватит тут философию разводить. Есть задание, есть потенциально опасное проклятие. Если мы можем при этом вытащить пару-тройку малолетних преступников, не подставив свои задницы – отлично. Если нет – значит, им не повезло. Решили? Идем или как? Мегуми посмотрел на Юджи долгим, тяжелым взглядом, затем кивнул. – Идем. Но действуем осторожно. Итадори, без глупостей. Нобара, прикрываешь. Идзичи нервно поправил очки. – Я понимаю ваше рвение, но… Мия-сан… Я сейчас попрошу, чтобы за вами прислали машину и немедленно отвезли обратно в Техникум. Ей здесь точно не место, особенно без Годжо-сенсея. Юджи, Мегуми, Нобара, пока осмотрите периметр, будьте предельно осторожны, я свяжусь со школой. Мия-сан, пожалуйста, оставайтесь возле машины. Ни шагу отсюда. Пока Идзичи снова говорил по телефону, уже организуя ее отъезд, его голос был полон тревоги и постепенно переходил на повышенные тона, видимо, он с кем-то отчаянно ругался, Юджи, Мегуми и Нобара, обменявшись короткими, решительными взглядами, направились к главному входу в здание колонии. Их силуэты на фоне мрачного фасада казались такими хрупкими, такими уязвимыми. Мия смотрела им вслед, и ее сердце сжималось от ужаса и бессилия. Она знала, что ждет их внутри. Знала про особо опасное проклятие, про то, как Юджи… «Так, спокойно, – попыталась она себя успокоить, когда троица скрылась за дверью. – Юджи не умрет. По канону, он не умрет здесь. Я не вмешалась, ничего не сказала. Значит, все должно пойти по известному сценарию. Они будут в порядке». Она начала мерить шагами небольшое пространство возле машины, нервно теребя ремешок сумки, пока Идзичи продолжал свою гневную тираду в телефонную трубку, то и дело бросая на нее встревоженные взгляды. «Да, они справятся. Я ничего не изменила своим молчанием, значит, и результат будет прежним». Мия резко остановилась. Холодная мысль пронзила ее, как ледяная игла. «А что, если… что, если само мое присутствие здесь уже все изменило? Что, если канон уже нарушен просто тем, что я существую в этом мире, на этом месте, в это время? Что, если это был мой единственный шанс их спасти, предупредить о чем-то, чего я не помню, или что пойдет не так из-за меня?» Паника, которую она пыталась подавить, нахлынула с новой, удушающей силой. Образ Юджи, его улыбка, его обреченность… «Нет! Я не могу!»       Мия не выдержала. Невыносимая тяжесть возможной ошибки, страх, что ее бездействие, основанное на знании другого мира, станет причиной трагедии здесь, оказался сильнее всех ее прежних опасений. Поддавшись этому отчаянному, иррациональному порыву, она рванула за троицей. Она была маленькой и быстрой, и прежде чем Идзичи, обернувшийся на ее резкое движение, успел что-либо предпринять, она уже проскользнула в приоткрытую тяжелую дверь колонии, ведущую во тьму. – Мия-сан! Стойте! Куда вы?! – его отчаянный крик, полный ужаса, потонул в гулких, пахнущих плесенью и отчаянием коридорах. Внутри царил полумрак, едва разгоняемый тусклым светом из редких, грязных окон. Запах сырости, гнили и чего-то еще, отвратительно-сладковатого, заполнил легкие, вызывая тошноту. Мия бежала, почти не разбирая дороги, ориентируясь на отдаленные звуки – глухие удары, треск, нечеловеческие крики, которые заставляли ее сердце колотиться еще сильнее. Ее легкие горели, страх перехватывал дыхание, но она продолжала бежать, подгоняемая адреналином и ужасом от того, что она знала. Вскоре она услышала отчетливые звуки ожесточенного боя, доносившиеся из глубины здания. Что-то огромное с грохотом рухнуло, заставив пол под ногами содрогнуться, и по стенам посыпалась штукатурка. Мия, задыхаясь, свернула за угол и увидела впереди широкий пролом в стене, ведущий во внутренний двор, залитый тусклым, больничным светом пасмурного неба. И там… там был он. Юджи Итадори стоял в центре двора, но это был не Юджи. Зловещие черные татуировки, извиваясь, покрывали его мускулистое тело, на лице застыла жестокая, самоуверенная ухмылка, а четыре кроваво-красных глаза – два на обычном месте и два под ними, на щеках – горели нечеловеческой злобой и высокомерием. Сукуна. Его присутствие ощущалось даже ею – волна первобытной мощи и концентрированной злобы, от которой стыла кровь в жилах, а ноги подкашивались. Он только что, очевидно, играючи прикончил огромное, многорукое, уродливое проклятие, останки которого – куски серой, дымящейся плоти – были разбросаны по двору. – И это всё? – голос Сукуны, низкий и рокочущий, сочился чистейшим презрением, когда он рассматривал останки проклятия. – Жалкая мелюзга. Этот сосуд… Итадори Юджи… всё ещё слишком слаб, чтобы вмещать меня полностью, но даже так… это было слишком просто. Он лениво отряхнул несуществующую пыль с руки и только потом, словно нехотя, обратил внимание на другую фигуру во дворе. Напротив него, тяжело дыша, стоял Мегуми. Его школьная форма была порвана в нескольких местах, по лицу, из рассеченной брови, стекала струйка крови, смешиваясь с грязью, но взгляд его темных глаз был полон яростной, несгибаемой решимости. Два огромных волка-шикигами, один белоснежный, другой угольно-черный, стояли по бокам от него, припав к земле, рыча и скаля острые клыки на Сукуну. – А ты ещё кто такой, червяк? – Сукуна чуть склонил голову набок, его губы изогнулись в хищной усмешке. – Приполз на шум? Или решил составить компанию этому мусору? – Заткнись, проклятие! – прохрипел Мегуми, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Его голос дрожал от напряжения, но не от страха. – Юджи… он бы никогда… Ты заплатишь за то, что сделал! – О, этот идиот? – Сукуна лениво махнул рукой. – Он слишком слаб, чтобы контролировать собственное тело. И слишком глуп, чтобы понять истинную силу. Но его тело… довольно удобно. Хоть и тесновато. А ты, маг, что собираешься делать? Пытаешься спасти его жалкую душонку? Или просто хочешь умереть более зрелищно, чем это ничтожество? – Я здесь, чтобы изгнать тебя! – Мегуми быстро сложил руки в новую печать, его пальцы мелькали с отточенной точностью. Его лицо исказила гримаса концентрации. – Нуэ! Из тени за его спиной с оглушительным, пронзительным криком вырвалась гигантская птицеподобная тварь с огромными кожистыми крыльями, от которых исходили электрические разряды. Нуэ, сверкая молниями, камнем ринулся с небес на Сукуну. Король Проклятий даже не пошевелился, лишь лениво поднял руку. Нуэ врезался в невидимую, но несокрушимую преграду и с визгом, полным боли, отлетел в сторону, врезавшись в полуразрушенную стену здания. Камни и пыль посыпались вниз. – Неплохо, – Сукуна опустил руку, с явным, почти академическим любопытством разглядывая Мегуми. Электрические разряды от атаки Нуэ все еще потрескивали в воздухе. – Шикигами, значит? И не один. Техника Десяти Теней, если не ошибаюсь. Редкостное зрелище. Клан Зенин всё ещё производит интересных щенков. Хотя большинство из них – такой же мусор, как и все остальные. Он сделал шаг вперед, его движения были плавными, как у хищника, выслеживающего добычу. – Покажи мне, на что ты способен, маг из клана Зенин. Развлеки меня немного, прежде чем я покончу с тобой. Мия замерла у пролома в стене, не в силах оторвать взгляд от этой ужасающей сцены. Страх сковал ее ледяными цепями. Она должна была бежать, спрятаться, но ноги словно приросли к полу. Она видела, как Сукуна играючи отбивает атаки Мегуми. Белый и черный Божественные Псы яростно бросались на Короля Проклятий, их клыки щелкали в опасной близости от его тела, но Сукуна уклонялся с нечеловеческой грацией, каждый его шаг был выверен, каждое движение – насмешкой над их усилиями. Он наносил ответные удары – небрежные, но сокрушительные. Один из псов взвизгнул и отлетел, поджав лапу. – Слишком медленно. Слишком предсказуемо, – комментировал Сукуна с откровенной скукой, его голос эхом разносился по двору. – Твои игрушки милы, но совершенно бесполезны против меня. Мегуми, тяжело дыша, отступил на шаг, его лицо было бледным, но глаза горели упрямым огнем. Он не сдавался. Он снова сложил печати. – Не смей недооценивать меня! Но Сукуна, похоже, решил закончить эту игру. Он внезапно исчез, а в следующую секунду оказался прямо перед Мегуми. Удар был настолько быстрым, что Мия его даже не разглядела – только услышала глухой звук и увидела, как Мегуми отлетает к дальней стене и с тяжелым стуком ударяется об нее, оседая на землю. – Ты неплохо держишься, малец, – Сукуна неспешно подошел к поверженному Мегуми, который пытался подняться, опираясь на дрожащие руки. – У тебя есть потенциал, не спорю. Возможно, даже больше, чем у этого сосуда. Но ты мне мешаешь. И ты слишком серьезен. Пожалуй, стоит тебя немного… мотивировать. Он усмехнулся, и его взгляд стал еще более жестоким и расчетливым. – Знаешь, есть один верный способ заставить этого идиота Итадори страдать и, возможно, даже отдать мне полный контроль, чтобы спасти своего драгоценного друга. Он ведь так дорожит своими никчемными связями. И, прежде чем Мегуми или Мия успели осознать его намерения, Сукуна резко развернулся к собственному телу. Движение было молниеносным, как удар кобры. Его рука, покрытая черными когтями, с отвратительным влажным звуком вонзилась в грудь Юджи. В свою собственную грудь. – Я возьму этого мальчишку в заложники, – пророкотал он, его голос сочился садистским триумфом. – Если хочешь его вернуть, маг… попробуй отбери. Но учти, если он умрет, то умрет и твой друг. И он с ленивой, почти театральной грацией вырвал из груди Юджи… его сердце. Кровавое, все еще слабо пульсирующее сердце, которое он держал в своей ладони, словно какой-то трофей. Мия увидела это. Яркая, чудовищная, нереальная картина врезалась ей в мозг, выжигая все остальные мысли. – А-а-а-А-А-АХ! – крик, полный нечеловеческого ужаса, отчаяния и тошноты, вырвался из ее горла. Она зажмурилась так сильно, что перед глазами вспыхнули цветные пятна, не в силах смотреть на это чудовищное, невообразимое зрелище. Ее тело сотрясала крупная дрожь, мир качнулся и поплыл, грозя поглотить ее. Сукуна, держа в руке окровавленное сердце Юджи, медленно повернул голову на ее пронзительный крик. Его четыре кроваво-красных глаза остановились на ней, и самодовольная, хищная улыбка растянула его губы. Узнавание блеснуло в его взгляде, смешанное с каким-то диким, пьянящим весельем – он выглядел так, словно опьянел от крови, битвы и собственного всемогущества. Его плечи чуть подрагивали от сдерживаемого смеха. – Ооо? А это еще кто тут пищит? Смотрите-ка, мой маленький пустынный Фенек решил высунуть нос из норки. Не могла же ты пропустить такое представление, верно? Давно не виделись, не так ли? Я уж было начал скучать. «Фенек?..» – пронеслось в голове Мии сквозь пелену ужаса и тошноты – «Странное прозвище. Почему фенек? Маленький, ушастый, испуганный зверек?..» Это было унизительно и страшно одновременно. Мегуми, из последних сил приподняв голову, с ужасом увидел Мию, стоящую в проломе стены, бледную, трясущуюся, с расширенными от ужаса глазами. Его лицо исказилось от шока и отчаяния. Он не мог поверить своим глазам. Как она здесь оказалась?! И что значит "давно не виделись"? Какая связь между ней и этим чудовищем? – Мия… нет! Уходи! Беги! – его голос был слабым, но отчаянным. Но было поздно. В следующее мгновение, быстрее, чем можно было моргнуть, Сукуна оказался прямо за ее спиной. Мия почувствовала его обжигающее дыхание на своей шее, его мощное, источающее жар тело, прижавшееся к ней сзади. Одна его рука, все еще испачканная кровью Юджи, властно, но с какой-то жуткой, почти бережной аккуратностью обвила ее талию, притягивая к себе. Другая начала медленно, с извращенной нежностью, скользить по ее руке, плечу, ощупывая ее напряженное, оцепеневшее от ужаса тело. Это прикосновение было до ужаса знакомым, вызывая волну тех самых ночных кошмаров. Его пальцы легко, почти невесомо, коснулись ее волос, отводя их от шеи, словно любуясь. Мия застыла, парализованная. Запах свежей крови и озона смешивался с тяжелым, пряным ароматом, исходившим от Сукуны – тот самый запах, который преследовал ее в самых страшных снах. Он казался сейчас еще более дурманящим, словно Сукуна и впрямь был пьян от произошедшего, от своей силы, от чужого страха. Его движения были слишком плавными, слишком расслабленными для существа, только что совершившего нечто столь чудовищное. Он низко наклонился, его губы почти коснулись ее уха, и прошептал, его голос был интимным, почти мурлыкающим, но от этого еще более жутким, полным извращенной нежности, от которой по спине бежали мурашки: – А ты… все такая же интересная, мой маленький Фенек. Совершенно пустая. Ни капли этой грязи, что зовется проклятой энергией. Твой запах… – он глубоко, с каким-то рычащим наслаждением вдохнул аромат ее волос и кожи у шеи, отчего Мия содрогнулась всем телом, чувствуя, как по спине пробегает ледяной озноб. Его губы мазнули по ее коже. – Все такой же чистый, как родник в пустыне. Восхитительно. Я уж было подумал, что ты мне приснилась тогда. Но нет, вот ты, теплая и дрожащая… Прелестно. Такая хрупкая. Мия стояла, парализованная ледяным ужасом. «Значит, это был не сон… Он помнит…» – пронеслось в ее голове. Каждое его слово, каждое прикосновение отзывалось в ней волной первобытного отвращения и всепоглощающей паники. – Сукуна-а-а! – яростный, звериный рев Мегуми разорвал тишину. Он с нечеловеческим усилием поднялся на ноги, его тело окутывала плотная, клубящаяся темная аура. – Убери от нее свои грязные руки, чудовище! Не смей ее трогать! Сукуна лениво, почти нехотя, отстранился от Мии, но его рука все еще крепко держала ее за талию. Его ухмылка стала еще шире. – О, так у щенка еще остались зубки? И даже силы на то, чтобы так грозно рычать из-за этого маленького Фенека? Какая преданность. Ну что ж, давай немного поиграем, маг. Прежде чем я прикончу и тебя, и этого наглого мальчишку. А с тобой, мой испуганный Фенек, – он бросил на Мию последний долгий, многообещающий взгляд, в котором плясали безумные, пьяные огоньки, – мы еще не закончили. Ты – слишком любопытный экспонат, чтобы так просто тебя отпускать. И бой возобновился с новой, еще большей яростью. Мегуми сражался как одержимый. Сукуна, одной рукой удерживая Мию, другой с издевательской легкостью отбивал его атаки. – Смотри внимательно, мой Фенек, – пророкотал он ей на ухо, когда очередной удар отправил Мегуми в полет. – Смотри, как умирают те, кто смеет мне перечить. Это полезный урок. Мия зажмурилась. Мегуми, тяжело дыша, поднялся. Он знал, что проигрывает. Он начал складывать печати для своей самой мощной, еще не до конца освоенной техники. Тени вокруг него начали сгущаться. Вся его воля, вся его проклятая энергия были сосредоточены на технике. Он чувствовал, как его тело достигает предела, как сознание начинает меркнуть от напряжения. Он знал, что это его последний шанс, последний козырь, который он еще не освоил до конца, но другого выбора не было. «Несовершенная… незавершенная… но это все, что у меня есть…» – пронеслось в его голове. – «Территория…» Земля под ногами начала вибрировать, тени во дворе неестественно вытянулись, сплетаясь в причудливые узоры. Воздух стал тяжелым, давящим. Мия почувствовала, как изменилась атмосфера. Даже без способности видеть проклятую энергию, она ощутила эту гнетущую, всепоглощающую мощь, исходящую от Мегуми. Это было страшно, но в этом страхе была и толика надежды. Сукуна наблюдал за приготовлениями Мегуми с откровенным любопытством, его губы растянулись в предвкушающей усмешке. – Расширение Территории? От такого мальчишки? Смело. Очень смело. Посмотрим, чего стоит твоя «Химера Теневого Сада». Но как только Мегуми был готов высвободить свою технику, как только последние слова заклинания готовы были сорваться с его губ, произошло нечто неожиданное. Тело Сукуны внезапно дернулось. Татуировки на его коже на мгновение словно поблекли, а затем снова проступили с прежней яркостью. Но что-то изменилось. Выражение его лица… оно перестало быть таким высокомерным и жестоким. На нем промелькнуло удивление, а затем… боль? – Чт… что происходит? – голос, сорвавшийся с его губ, был уже не низким рокочущим баритоном Сукуны, а знакомым, чуть хрипловатым голосом Юджи Итадори. Рука, державшая Мию, разжалась. Она, пошатнувшись, отступила на несколько шагов, инстинктивно прижимаясь к холодной каменной стене, не в силах оторвать взгляд от фигуры Юджи. Татуировки Сукуны начали быстро исчезать. Четыре глаза снова стали двумя – добрыми, карими глазами Юджи, сейчас полными страдания и какой-то отчаянной решимости. – Юджи! – Мегуми замер, его почти завершенная техника рассеялась, не успев оформиться. Шок на его лице сменился проблеском надежды. Юджи схватился за грудь, туда, где зияла страшная дыра, откуда Сукуна вырвал его сердце. Он покачнулся, но устоял на ногах. – Мегуми… – его голос был слаб, но отчетлив. Он посмотрел на друга, и в его взгляде была невыносимая тоска. – Прости… кажется, я не смогу сдержать обещание… долго жить… Он перевел взгляд на Мию, стоявшую у стены, бледную и дрожащую. В его глазах мелькнуло сочувствие и вина. Он улыбнулся – слабой, печальной улыбкой. – Скажи… Годжо-сенсею… что я не жалею… о своем выборе… Силы покидали его. Он опустился на одно колено, затем медленно завалился набок. Его глаза начали закрываться. – Юджи! Нет! Держись! – Мегуми подбежал к нему, опустился рядом, пытаясь нащупать пульс на шее, но там, где должно было биться сердце, была лишь пустота. Мия смотрела на это, и слезы градом катились по ее щекам. Она знала, что это произойдет, но видеть это своими глазами, слышать последние слова Юджи… это было невыносимо. Чувство вины за свое бездействие, за свое знание, которое она не смогла использовать, душило ее. Внутренний двор погрузился в оглушающую тишину, нарушаемую лишь всхлипами Мии и тяжелым, прерывистым дыханием Мегуми, склонившегося над телом друга. Солнце, проглянувшее на мгновение из-за туч, осветило эту трагическую сцену, делая ее еще более нереальной и жестокой. Снаружи, у ворот колонии, Идзичи Киётака заканчивал очередной напряженный разговор по телефону, когда увидел, как из мрачного здания медленно выходит Мегуми Фушигуро. Он шел, низко опустив голову, его плечи были ссутулены под невидимым грузом. На руках он нес безжизненное тело Юджи Итадори. Следом за ним, шатаясь, как привидение, брела Мия, ее лицо было мокрым от слез, а взгляд – пустым и невидящим. Нобара Кугисаки, которая все это время ждала новостей вместе с Идзичи (ее ранее вывели из здания после столкновения с другим проклятием, и она, хоть и была ранена не слишком сильно, но была слишком слаба для продолжения боя), увидев эту процессию, замерла. Ее обычная дерзость и сарказм исчезли без следа. – Мегуми?.. Юджи?.. Что… что случилось? – ее голос дрогнул. Мегуми поднял на нее глаза, полные такой боли и отчаяния, что у Нобары перехватило дыхание. – Он… – Мегуми с трудом сглотнул. – Итадори… мертв. Эти слова, произнесенные тихим, почти беззвучным голосом, прозвучали как приговор. Мир для Нобары, для Идзичи, и даже для Мии, которая уже знала это, но теперь услышала страшное подтверждение, рухнул в одно мгновение. Идзичи уронил телефон. Нобара прикрыла рот рукой, ее глаза наполнились слезами ужаса и неверия. Известие о смерти Юджи Итадори, такое простое и такое чудовищное, повисло в холодном, сыром воздухе проклятого места, смешиваясь с запахом крови и отчаяния.