Осколки чужого неба

После получения тревожной наводки на старшую школу Сатозакура и зловещей возможной связи одного из её учеников с чудовищным инцидентом в кинотеатре, Нанами Кэнто, будучи поглощенным срочным анализом множества параллельных угроз и напряженной координацией действий с Техникумом, скрепя сердце поручил вечно встревоженному Идзичи сопроводить импульсивного Юджи и странную Мию для проведения предварительного и крайне осторожного наблюдения за домом потенциального свидетеля или, что еще хуже, самой цели – Ёсино Дзюнпэя. Упрямый Годжо настоял на обязательном присутствии Мии, все еще одержимый желанием проверить её загадочные «способности» в реальных полевых условиях, а неугомонный Юджи был необходим в качестве хоть какой-то боевой единицы на случай совершенно непредсказуемых обстоятельств, коих в их мире всегда было предостаточно. Сам Идзичи от этой ответственной миссии был, как всегда, в глубочайшем унынии – непосильная ответственность за двух проблемных подростков (один из которых являлся нестабильным сосудом самого Сукуны, а вторая – эта непредсказуемая «провидица» Годжо) рядом с потенциально опасным объектом, и все это без надежного прикрытия хладнокровного и опытного мага первого ранга, ощущалась им как неподъемный груз, давящий на его и без того расшатанные нервы. Пока они напряженно ехали в служебной машине Идзичи по направлению к тихому жилому кварталу, где, согласно полученной информации, проживал Ёсино Дзюнпэй, Идзичи, нервно постукивая побелевшими пальцами по прохладному пластику руля, наконец решился ввести своих юных спутников в курс дела, озвучив ту скудную, но тревожную информацию, которую ему удалось оперативно собрать по этому делу. – Итак, объект нашего пристального наблюдения – Ёсино Дзюнпэй, – начал он своим обычным официальным, но на этот раз заметно дрожащим от волнения тоном, неотрывно глядя на ночную дорогу, словно пытаясь найти в её тусклом свете ответы на мучившие его вопросы. – Ученик второго класса старшей школы Сатозакура. Проживает в этой квартире со своей матерью, Ёсино Наги. Отец, согласно сухим официальным документам, скончался несколько лет назад. По формальным школьным отчетам, серьезных дисциплинарных взысканий за ним не числится, однако в последнее время отмечаются участившиеся, вызывающие беспокойство периодические пропуски занятий без уважительной причины. Он сделал нервную паузу, откашлялся, словно ком в горле мешал ему говорить. – Есть также… скажем так, неофициальная информация, – продолжил Идзичи, понизив голос до едва слышного шепота, словно опасаясь, что невидимые уши подслушают их даже в тесном салоне автомобиля. – Слухи, которые украдкой ходят в школьных коридорах и среди некоторых особо неравнодушных учителей. Похоже, Ёсино-кун является объектом довольно жестокого и систематического буллинга со стороны сплоченной группы его собственных одноклассников. Были даже косвенные, полные отчаяния жалобы от его матери в школьную администрацию, но, как это часто, к сожалению, бывает в нашем несправедливом мире, никаких действенных мер предпринято так и не было. Так что, имейте в виду, психологическое состояние мальчика может быть… крайне нестабильным, возможно, даже опасно надломленным. Юджи, сидевший на переднем пассажирском сиденье, невольно нахмурился, его обычно беззаботное лицо омрачилось тенью сочувствия и зарождающегося гнева. – Буллинг? Это просто отвратительно. Бедный парень. Никто не заслуживает такого обращения. Мия, съежившаяся на заднем сиденье, внимательно слушала каждое слово Идзичи, и её собственное сердце болезненно сжималось от нарастающей тревоги. Она слишком хорошо знала из безжалостного канона, через какой ад унижений и отчаяния проходит Дзюнпэй, и эта сухая, официальная информация лишь подтверждала глубину его страданий, делая предстоящие трагические события еще более невыносимыми для её сострадательной души. Теперь она знала имя его матери – Наги. Это простое имя мгновенно сделало надвигающуюся угрозу еще более реальной, осязаемой и глубоко личной. – Да, ситуация, прямо скажем, крайне непростая, – устало вздохнул Идзичи, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на его плечи. – Поэтому Нанами-сан особо просил нас быть предельно осторожными и благоразумными. Наша первостепенная задача на данный момент – лишь скрытое, ненавязчивое наблюдение. Понять, существует ли какая-либо прямая связь между этим Ёсино-куном и недавними чудовищными проклятиями, или же он сам является невинной жертвой и находится в смертельной опасности. Машина Идзичи плавно свернула на тихую, слабо освещенную улочку и осторожно припарковалась на почтительном расстоянии от нужного многоквартирного дома. – Вот, кажется, этот самый дом, – пробормотал Идзичи, нервно сверяясь с распечатанным адресом, словно не до конца веря, что они наконец-то прибыли на место. – Теперь нам остается лишь терпеливо ждать и незаметно наблюдать за происходящим. Мия невидящим взглядом уставилась на темные окна квартиры Ёсино на третьем этаже. Она мучительно чувствовала, как драгоценное время стремительно утекает сквозь её пальцы, словно зыбучий песок. Информация, которую сообщил Идзичи, лишь усилила её отчаянную решимость вмешаться в ход событий, несмотря на все потенциальные риски и леденящий страх перед непредсказуемыми последствиями. Она должна была как можно скорее и убедительнее сформулировать своё знание будущего, чтобы предотвратить надвигающуюся трагедию. Время тянулось мучительно медленно, словно вязкая патока. Багровое солнце медленно, но неумолимо клонилось к горизонту, окрашивая небо в тревожные оттенки красного и фиолетового. Мия чувствовала, как внутри неё нарастает паническая тревога, подгоняя её к действию. Сейчас или никогда. – Юджи… – тихо позвала она своего наивного, но храброго спутника. Идзичи, погруженный в свои мрачные мысли, невольно вздрогнул от неожиданно прозвучавшего голоса. – Юджи, мне нужно тебе кое-что очень важное сказать. Это… это ужасно важно. И очень страшно. Юджи быстро обернулся с переднего сиденья, его лицо мгновенно выразило искреннее беспокойство, когда он увидел её болезненную бледность и расширенные от ужаса глаза. – Что такое, Мия-чан? Ты что-то… «увидела»? Что-то случилось? – Да! – Мия понизила дрожащий голос до едва слышного шепота, но каждое её слово было наполнено отчаянием и острой, нестерпимой тревогой. – У меня… у меня было очень четкое, пугающе реалистичное «прозрение». Дом Дзюнпэя… его мама… Наги-сан! Ей угрожает смертельная опасность! Прямо сейчас! Там… там обязательно будет что-то ужасное, напрямую связанное с одним из пальцев Сукуны, я отчетливо «увидела» его! Именно этот проклятый предмет притянет к ним другие, более сильные проклятия! И тот… тот жуткий тип из кинотеатра, с его болезненным «любопытством исследователя», он как-то напрямую за этим стоит! Мы должны немедленно её спасти! У нас нет ни секунды! Глаза Юджи мгновенно расширились от ужаса при упоминании зловещего пальца Сукуны. Он уже успел на собственном горьком опыте убедиться, насколько это опасно. И он уже начинал смутно доверять этим странным, но порой пугающе точным «предчувствиям» Мии (как он их наивно понимал). – Палец Сукуны?! – Идзичи, услышав эти леденящие душу слова, побледнел еще сильнее, его и без того осунувшееся лицо стало мертвенно-серым. – Мия-сан, вы… вы абсолютно уверены в том, что говорите? Это… это слишком серьезно! Я обязан немедленно доложить об этом Нанами-сану! Он должен знать! – Времени на доклады нет! – почти выкрикнула Мия, её голос сорвался на истерический шепот, выдавая крайнюю степень отчаяния. – Я «видела» это совершенно ясно! И кровь… много крови… Пожалуйста, Юджи, мы просто обязаны что-то немедленно предпринять! Идзичи-сан, умоляю вас, вызывайте подкрепление, но мы с Юджи должны идти туда прямо сейчас! Каждая секунда на счету! – Но… но Нанами-сан категорически приказал нам ждать и лишь наблюдать! – Идзичи явно впал в панику, его руки беспорядочно забегали по рулю, словно пытаясь найти спасение. – Идзичи-сан, если Мия-чан так говорит, значит, дело действительно очень серьезно! – решительно заявил Юджи, уже рывком открывая дверцу машины. – Если там и правда этот проклятый палец Сукуны, мы просто не имеем права сидеть и бездействовать! Немедленно вызывайте Нанами-сана, вызывайте Годжо-сенсея, кого угодно! А мы с Мией пойдем! Я обещаю, я её защищу! Юджи уже распахнул дверцу машины, готовый ринуться к подъезду, Мия последовала за ним, когда Идзичи, выходя следом, с отчаянием в голосе бросил им вслед: – Итадори-кун! Мия-сан! Вы… вы опять лезете в самое пекло! Как тогда… в тюрьме! Неужели вас ничему это не научило?! Вы же могли погибнуть! Юджи и Мия одновременно застыли на месте, словно пораженные громом. Слова Идзичи болезненным эхом отозвались в их памяти, воскрешая леденящие кровь воспоминания о столкновении с проклятием в тюрьме. Они оба помнили тот липкий, парализующий страх и ощущение неминуемой гибели. На мгновение их взгляды встретились. В серых глазах Мии отразилась внутренняя решимость и готовность идти до конца, несмотря на все опасности, которые она так отчетливо предвидела. В карих глазах Юджи горел упрямый огонь справедливости – он не мог отступить, зная, что кому-то нужна их помощь. Безмолвно переглянувшись, они одновременно кивнули друг другу, словно приняли негласное решение, скрепленное невидимой связью. Они снова были готовы рискнуть всем ради спасения невинной жизни. И, словно повинуясь этому молчаливому согласию, они оба решительно побежали к подъезду дома Ёсино, движимые чувством надвигающейся беды и отчаянной надеждой предотвратить трагедию. Идзичи беспомощно смотрел им вслед, его лицо выражало крайнюю степень отчаяния и бессилия. Он бессильно уронил руку с ключами от машины и пробормотал себе под нос, его голос дрожал от подступающей истерики: – Всё! С меня хватит! Клянусь, я больше никогда в жизни… никогда, слышите?! Никогда не буду работать с этими двумя безрассудными и юными максималистами! Ни за какие деньги! Ни за что на свете!!! Затем он судорожно достал свой мобильный телефон, его трясущиеся пальцы с трудом попадали по кнопкам, когда он лихорадочно начал набирать чей-то номер, отчаянно умоляя о немедленной подмоге, чувствуя, что ситуация окончательно вышла из-под его контроля. Они подошли к двери квартиры Ёсино на третьем этаже. Юджи осторожно постучал. Через несколько секунд дверь открыла приятная женщина средних лет с немного усталым, но добрым лицом. Это была Наги Ёсино. – Здравствуйте, – немного неуверенно произнес Юджи, стараясь выглядеть как обычный школьник. – Мы… мы одноклассники Дзюнпэя. Лицо Наги слегка оживилось. – Одноклассники Дзюнпэя? Какая неожиданность! Проходите, пожалуйста. Он совсем никого не приглашал в последнее время… Я как раз недавно вернулась домой, а он все сидит в своей комнате и не хочет выходить. Говорит, неважно себя чувствует. Она радушно посторонилась, пропуская Юджи и Мию в скромную, но уютную прихожую. – Дзюнпэй! К тебе пришли одноклассники! – позвала она, направляясь вглубь квартиры. – Может, хоть ты с ребятами поговоришь? Из-за закрытой двери детской комнаты послышалось глухое молчание. – Вот, его комната, – с легким вздохом указала Наги. – Он в последнее время какой-то очень замкнутый. Надеюсь, вы сможете его развеселить. Спасибо, что пришли. Ему сейчас так не хватает общения со сверстниками. Юджи кивнул Наги с ободряющей улыбкой. Мия молча следовала за ним, чувствуя нарастающее беспокойство. Юджи осторожно постучал в дверь Дзюнпэя. – Ёсино, это Итадори. Мы… мы хотели узнать, как ты. Вместо ответа из-за двери раздался приглушенный, полный ужаса крик. Юджи и Мия одновременно переглянулись. На их лицах отразилась мгновенная тревога. – Дзюнпэй! Что случилось?! – крикнул Юджи, начиная барабанить в дверь. Крик повторился, став более отчаянным и болезненным. – Нужно выломать дверь! – решительно сказал Юджи, его рука уже легла на дверную ручку. Мия кивнула, ее глаза были полны решимости. Она чувствовала, как знакомый приторно-сладковатый запах, слабый, но отчетливый, просачивается из-под двери, подтверждая ее самые худшие опасения. Юджи отступил на шаг и с разбегу ударил плечом в дверь. Замок не выдержал, и дверь с треском распахнулась. В комнате Дзюнпэй сидел на полу, забившись в угол, и оцепенев от ужаса, смотрел на свой стол. На столе стояла картонная коробка, а рядом копошилось маленькое уродливое проклятие, похожее на скрюченную куклу с паучьими лапками, отчаянно пытавшееся вскрыть коробку. – Не подходи! Убирайтесь! – закричал Дзюнпэй, увидев ворвавшихся Юджи и Мию. Проклятие резко развернулось и с шипением бросилось на Юджи. Но он был готов. Один удар, окутанный синеватой проклятой энергией – и тварь с отвратительным визгом рассыпалась прахом. Юджи подбежал к столу и осторожно открыл коробку. Внутри, на скомканной салфетке, лежал почерневший, отрубленный человеческий палец. Палец Сукуны. – Оно, – выдохнул он. Наги Ёсино, услышавшая шум и крики, в испуге заглянула в комнату и в ужасе ахнула, увидев палец. Следом за ней в комнату вошел смертельно бледный Идзичи, который, видимо, все-таки последовал за подростками, не в силах оставить их одних. Он что-то быстро говорил в телефон: «Да, Нанами-сан… ситуация… экстренная… похоже, палец… да, они внутри… нужна немедленная поддержка!» – Дзюнпэй-кун, ты как? Ты не ранен? – Мия подбежала к нему, ее голос дрожал от пережитого страха и сочувствия. Дзюнпэй медленно поднял на нее безумный взгляд, в котором плескались боль, обида и отчаяние, знакомые каждому, кто хоть раз чувствовал себя изгоем. – Он… он прислал это… сказал, это сделает меня сильнее… убьет тех, кто меня ненавидит… Они смеялись надо мной… издевались… никто не заступался… – Он лгал тебе, Дзюнпэй! – твердо сказала Мия, опускаясь рядом с ним и осторожно касаясь его руки. Ее прикосновение было легким, словно крыло бабочки, но в нем чувствовалась искренняя забота. – Он хотел использовать твою боль, твою обиду! Он хотел, чтобы этот палец привлек еще больше проклятий, чтобы они… чтобы они причинили боль тебе и твоей маме! Чтобы ты сломался… чтобы ты подумал, что только месть может принести облегчение. Но это не так! Месть – это порочный круг, Дзюнпэй. Она не залечит ран, она только сделает их глубже. Она говорила тихо, но каждое ее слово было наполнено такой искренностью и пониманием его боли, что, казалось, проникало прямо в его израненное сердце. Она знала, как никто другой, что чувствует человек, которого предали и унизили. – Маму?.. – Дзюнпэй посмотрел на вошедшую в комнату Наги, которая со слезами бросилась к нему, заключая в объятия. В ее глазах плескался ужас и безмерная любовь к своему сыну. – Сынок! Дзюнпэй! Что происходит?! Этот ужасный палец… эти люди… – Он хотел ее убить… – прошептал Дзюнпэй, глядя на Мию. В его глазах впервые за долгое время появилось что-то похожее на недоумение. – Но зачем? Она же… она всегда меня защищала… – Потому что он – чудовище, которое питается чужой болью и отчаянием, – Мия взяла его за руку поверх руки матери. Ее рука дрожала, но в голосе звучала непоколебимая убежденность. – Он видит в людях только пешек в своей жестокой игре. Он хочет сломать тебя, Дзюнпэй, потому что ты добрый, ты талантливый, ты любишь кино… ты чувствуешь этот мир глубже, чем многие другие. Он завидует этому. Не позволяй ему отнять у тебя это! Не позволяй ему превратить тебя в того, кем ты не являешься! Ты не один, Дзюнпэй. У тебя есть мама, которая тебя любит. И мы… мы хотим тебе помочь. Мы не позволим этому чудовищу причинить тебе боль. Ее серые глаза смотрели прямо в его душу, и в них была не только жалость, но и какая-то внутренняя сила, уверенность в том, что все можно исправить. Она видела в нем не сломленного изгоя, а человека, способного на многое. – Мы поможем тебе, Дзюнпэй, – подтвердил Юджи, подходя ближе и кладя свою руку ему на плечо. Его простое, но искреннее участие согревало комнату. – Ты не один. Этот… тот, кто это сделал… он ответит за все. Мы не оставим тебя. Дзюнпэй смотрел то на свою плачущую мать, то на решительного Юджи, то на эту странную девушку, чьи слова, казалось, затронули самые потаенные уголки его души. Впервые за долгое время он почувствовал не только тьму отчаяния, но и слабый проблеск света. Возможно, не все потеряно. Возможно, кто-то действительно понимает его. Мия почувствовала, как тяжелый камень упал с ее сердца. Она сказала то, что должна была сказать. Она попыталась достучаться до него. Но страх за будущее все еще ледяной хваткой сжимал ее сердце. Она знала, что это только начало. Идзичи уже закончил разговор и организовывал эвакуацию и защиту для семьи Ёсино. В воздухе висело напряжение, предвещающее новую бурю.