Осколки чужого неба

Сонные улицы окутывали густые утренние сумерки, сквозь которые едва пробивались первые, еще слабые лучи восходящего солнца. Мия глубоко вздохнула, и Юджи не мог не заметить, как расслабились ее обычно напряженные плечи. Она присела на ближайшую скамейку, и неожиданно для самой себя на ее лице расцвела широкая, искренняя улыбка. Юджи удивленно опустился рядом, наблюдая за ней. Обычно ее глаза были полны какой-то тихой печали, словно она несла на себе тяжесть всего мира. Но сейчас… они сияли, отражая слабый утренний свет. – Ты чего это? – удивленно спросил Юджи, потерев затылок, все еще немного взбудораженный после ночной вылазки. – Прямо светишься. Обычно ты такая… ну, знаешь… задумчивая. – А сейчас нет причин задумываться, Юджи, – выдохнула Мия, ее глаза сияли, как первые звезды на рассвете. Она провела рукой по своим длинным черным волосам, и Юджи впервые заметил, как красиво они блестят в утреннем полумраке. – Помнишь, как все должно было быть? Этот ужасный палец… проклятие… Дзюнпэй… его мама… А сейчас… сейчас все иначе. Мы смогли это изменить! Это… невероятно! Словно… словно плохой сон закончился. Она вдруг звонко рассмеялась, и этот звук был таким неожиданным и чистым, что Юджи невольно улыбнулся. Она радовалась, как ребенок, которому подарили долгожданную игрушку. Вот это да… – подумал Юджи, не отрывая взгляда от Мии. Он никогда не видел ее такой. Обычно она была тихой, сдержанной, словно боялась лишний раз вздохнуть. А сейчас… словно с нее сняли какие-то невидимые оковы. – Ага, ты прямо как Годжо-сенсей, когда доволен своими проделками, – поддразнил ее Юджи, подмигнув. – Только без его этого… знаешь… «какая досада, что я такой сильный». Мия легонько стукнула его по плечу, но на ее лице по-прежнему сияла счастливая улыбка. – Просто… это такое облегчение. Знаешь, все эти ночные кошмары… они были такими… реальными. А сейчас… словно камень с души упал. И… знаешь, видеть, как его мама обнимает его… это было… хорошо. По-настоящему хорошо. Юджи кивнул, разделяя ее чувства. Наблюдая за тем, как из подъезда вышел Идзичи, ведя за собой немного растерянного, но целого и невредимого Дзюнпэя и его взволнованную, но благодарную маму, он почувствовал тепло внутри. Затем он повернулся к Мие. – Слушай, Мия-чан… прости меня, – тихо сказал он, опустив голову. – Я… я помню, как в тот раз… когда Сукуна взял мое тело… он говорил тебе ужасные вещи. Приставал к тебе… Я… мне так жаль, что ты это пережила. Это все моя вина. Мия взглянула на его грустное лицо, и ее сердце сжалось от сочувствия. Она взяла его руку в свои, ее прикосновение было теплым и ободряющим. – Юджи, это не твоя вина, – мягко сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Ты не контролировал себя. Сукуна… он чудовище. Но ты… ты другой. Ты всегда пытаешься помочь. И ты помог сегодня. Не кори себя за то, в чем ты не виноват. Она слегка сжала его руку, и между ними повисла тишина, наполненная пониманием и взаимной поддержкой. Идзичи тем временем закончил свои инструкции водителю. Машина тронулась, увозя Дзюнпэя и его маму в безопасное место. Идзичи вздохнул с облегчением и повернулся к Мие и Юджи. – Ну что, вы двое… думаю, после такой ночи вы заслужили что-нибудь перекусить. Как насчет того, чтобы зайти в ту круглосуточную забегаловку неподалеку? Она как раз открывается на рассвете. У них отличные онигири и… странный, но довольно вкусный, кофейный рамен. Юджи поморщился. – Кофейный рамен на рассвете? Это вообще как? Звучит… экстремально. Мия хихикнула, прикрыв рот ладонью. – Ну, Идзичи-сан иногда предлагает весьма… необычные вещи. Но я не против онигири. Особенно после такой ночи. – Ладно, уговорили, – сдался Юджи, поднимаясь со скамейки. – Но если этот кофейный рамен окажется отвратительным, ты меня угощаешь чем-нибудь нормальным, Идзичи-сан! Идзичи вздохнул, но в его глазах мелькнула улыбка. – Договорились, Итадори-кун. Но, уверяю вас, это… интересный опыт. Они втроем направились в сторону невзрачной круглосуточной забегаловки, светящейся тусклым неоновым светом в утренних сумерках. Заказав несколько порций онигири с разными начинками и одну – на пробу – кофейного рамена для Юджи, они уселись за небольшой столик у окна, наблюдая, как город постепенно просыпается. – Ну и что это за чудо-юдо на завтрак? – с подозрением уставился Юджи на дымящуюся миску с коричневатым бульоном и лапшой. Запах был… странным. Что-то среднее между кофе и соевым соусом. Мия не смогла сдержать смеха, наблюдая за его реакцией. – Просто попробуй немного, Юджи. Может, тебе понравится. – Фу-у-у… – протянул он, поморщившись. – Это… это как будто кто-то уронил онигири с тунцом в чашку с холодным кофе! Да вы что, издеваетесь?! Это даже едой назвать сложно! Это какое-то наказание для гурманов-извращенцев! Мия снова рассмеялась, на этот раз громче, прикрывая рот рукой. – Ну, я же говорила, это… необычно. Идзичи с невозмутимым видом продолжал есть свой онигири с лососем. – По-моему, вполне съедобно. Просто нестандартное сочетание вкусов. – Нестандартное – это мягко сказано! Это, как если бы смешать носки с клубничным тортом! – возмутился Юджи, запивая странный рамен большим глотком зеленого чая. – Слушайте, Идзичи-сан, а почему это вы едите свои нормальные онигири, а не вот это вот… это? Вы что, тоже чувствуете подвох?! Мия вытерла слезы от смеха. Идзичи слегка приподнял брови, отрываясь от своего онигири. – Подвох? Итадори-кун, я лишь хотел расширить ваши кулинарные горизонты! Это же местный деликатес! Хотя, возможно, не для всех… столь… открытых к новому. – Открытых к пищевым пыткам, вы хотели сказать! – фыркнул Юджи, с облегчением доедая свой онигири с лососем. Мия покачала головой, все еще улыбаясь. – Ладно, ладно. В следующий раз я закажу тебе что-нибудь нормальное. Обещаю. – Вот это по-нашему, Мия-чан! – обрадовался Юджи. Идзичи вздохнул. – Надеюсь, у нас еще будет такой «следующий раз».

***

В затхлом воздухе заброшенного склада, пропитанном запахом гнили и запустения, клубилась темная энергия Махито. Его обычно игривая пластичность сейчас выдавала с трудом сдерживаемую ярость. Эта девчонка… – его мысленное шипение было почти физическим. – Она сломала мою идеальную партию! Мою тщательно выстроенную комбинацию отчаяния и трансформации! Образ Дзюнпэя, его почти завершенная метаморфоза, рассыпался в прах из-за ее вмешательства. Гнев обжигал, но за ним уже зрело нечто более сложное. Что она такое? – эта мысль сверлила его разум. Отсутствие проклятой энергии… это было загадкой, вызовом его пониманию самой природы душ. И все же она чувствовала его, разрушила его планы. Это не было случайностью. Возможно ли… что в ней скрыта какая-то иная сила, нечто, что даже Сукуна… заметит? Маниакальный блеск вспыхнул в его желтых глазах. Ее душа… какая она на ощупь? Желание исследовать эту аномалию, препарировать ее существо, чтобы понять ее уникальность, стало почти физическим наваждением. Это была не просто игрушка – это была головоломка, ключ к чему-то большему. А "большее" для Махито всегда было связано с фигурой, возвышающейся над всеми проклятиями. Сукуна… Его признание было валютой в этом искаженном мире. Его сила – абсолютной. Махито инстинктивно понимал, что его собственные амбиции могут взлететь до невиданных высот, если он сможет заинтересовать этого древнего монстра, стать частью его планов. Сорванная игра с Дзюнпэем была неудачей, но, возможно, эта странная девчонка – новая возможность. Сукуна определенно обратил на нее внимание во время их мимолетного столкновения. Ее необычная природа не могла ускользнуть от его всевидящего ока. Как теперь привлечь его внимание по-настоящему? – этот вопрос стал навязчивой идеей. Бессмысленный хаос не впечатлит Короля Проклятий. Ему нужен был более изысканный ход, что-то, что продемонстрирует его потенциал, его уникальность. Возможно… эта девчонка и есть тот самый козырь. Если он сможет разгадать ее тайну, подчинить ее своей воле… это может стать той самой демонстрацией силы, которая заставит Сукуну взглянуть на него по-новому. Как добраться до Мии? – этот вопрос переплетался с его желанием впечатлить Сукуну. Прямое нападение на Техникум было бы глупостью, лишь вызовет раздражение. Ему нужен был более тонкий план, что-то, что выманит эту аномалию на его территорию, где он сможет спокойно изучить ее… и, возможно, использовать в своих целях, чтобы заслужить благосклонность Короля Проклятий. Сыграть на ее привязанностях? На ее слабостях? Он вспомнил ее взаимодействие с сосудом Сукуны. Слабая нить, но, возможно, достаточная, чтобы дернуть за нее. Махито провел рукой по неровной поверхности стены, его лицо исказилось в задумчивой, зловещей улыбке. Новые формы начали медленно проявляться под его прикосновением, отражая рождающиеся в его сознании коварные планы. Мия стала не просто целью – она стала ключом к его собственному возвышению в глазах Сукуны. И Махито был готов плести сложную паутину интриг, чтобы добраться до нее и использовать ее необычную природу в своей игре. Его злость на сорванную игру с Дзюнпэем уступила место холодному, расчетливому азарту амбициозного игрока, увидевшего новую, потенциально выигрышную фигуру на доске.