Осколки чужого неба

…Мия сквозь пелену слез и боли видела, как Сёко яростно отчитывает Годжо. Она не слышала, ответил ли он что-нибудь. Ее мир снова сужался до боли и подступающей темноты. Рыдания перешли в тихие, судорожные всхлипы, но это было лишь затишье перед бурей. Как только Годжо молча покинул палату под гневные тирады врача, хрупкий самоконтроль Мии, который она из последних сил пыталась удержать, окончательно рухнул. Тихие всхлипы переросли в громкие, отчаянные рыдания, а затем – в нечто гораздо худшее. — Тише, тише, моя хорошая, — Сёко осторожно гладила Мию по голове, ее голос мгновенно смягчился, когда она обращалась к девушке. — Сейчас все исправим. Дыши глубже. Я здесь. Я помогу. Но слова Сёко не достигали сознания Мии. Ее плач перешел в пронзительный, почти животный крик. Она начала метаться на койке, несмотря на боль от раненого плеча, которое снова обильно кровоточило из-за разошедшихся швов. Ее глаза были широко раскрыты, но не видели ничего вокруг, в них застыл безумный ужас. Тело сотрясали крупные судороги, дыхание стало прерывистым, с хрипами. Она что-то бессвязно выкрикивала, отталкивая руки Сёко, пытавшейся ее успокоить или осмотреть рану. — Мия! Мия, посмотри на меня! Это я, Сёко! — пыталась докричаться врач, уворачиваясь от ее хаотичных движений. — Успокойся, пожалуйста! Ты себе вредишь! Но Мия была в полной власти паники и истерики. Это была уже не просто реакция на страх или боль – это был срыв всех психических барьеров, защитная реакция организма на перенесенный ужас, усиленная безжалостным давлением Годжо. Сёко поняла, что обычными методами здесь не справиться. Состояние Мии стремительно ухудшалось, она могла в таком припадке нанести себе серьезные увечья или довести себя до полного истощения и остановки сердца. — Черт, черт, черт! Сатору, я тебя прикончу! — выругалась Сёко, видя, как кровь все сильнее пропитывает повязку. Она резко повернулась к двери и крикнула так, что задрожали стекла: — АКИКО! СРОЧНО СЮДА! «МОРФЕОН-БЛОК» ИЗ СПЕЦХРАНИЛИЩА! И ВСЕ ДЛЯ ФИКСАЦИИ! ЖИВО, МАТЬ ТВОЮ!!! Молоденькая ассистентка Акико влетела в палату через несколько секунд, бледная как смерть, но с ампулой и шприцом в дрожащих руках. За ней спешили еще двое санитаров с мягкими фиксаторами. — Сёко-сенсей! — Держите ее! Быстро, но аккуратно! — скомандовала Сёко, уже набирая препарат. — У нее тяжелейший истерический припадок, переходящий в психомоторное возбуждение! Нам нужно ее немедленно седатировать, пока она не покалечила себя! Мия отчаянно сопротивлялась, ее крики были почти нечеловеческими. Потребовались усилия троих, чтобы аккуратно, но крепко зафиксировать ее руки и ноги, не давая ей больше навредить себе. Сёко, выбрав момент, быстро и точно ввела иглу в вену на ее предплечье. — Держите, пока препарат не подействует! — приказала она. Она медленно вводила «Морфеон-Блок», внимательно следя за реакцией Мии. Прошла минута, другая. Безумные метания девушки начали постепенно ослабевать. Крик перешел в громкие, надрывные рыдания, потом в тихие всхлипы. Судороги прекратились. Веки Мии тяжело опустились, дыхание стало глубоким, прерывистым, но уже не таким хаотичным. Наконец, ее тело полностью обмякло, голова безвольно склонилась набок. Она погрузилась в глубокий, медикаментозный сон. Сёко тяжело выдохнула, проводя рукой по лбу. Ее руки слегка дрожали. — Отпускайте, — тихо сказала она санитарам. — Акико, капельницу с поддерживающим раствором и постоянный мониторинг. Ясно? — Да, Сёко-сенсей, — прошептала ассистентка, все еще находясь под впечатлением от увиденного. — А я… — Сёко с мрачным видом посмотрела на дверь, за которой скрылся Годжо. — А я пойду объяснять нашему директору, что иногда самый сильный маг может быть самым большим идиотом. С этими словами она вышла из палаты, ее лицо было жестким от гнева. Достав телефон, она набрала номер Масамичи Яги. — Масамичи? Это Сёко, — ее голос был ледяным, не предвещающим ничего хорошего. — Я по поводу твоего драгоценного, распрекрасного Годжо Сатору. Этот шестиглазый индюк, чтоб его проклятие сожрало, окончательно распоясался и слетел с катушек! Она сделала короткую паузу, давая Яге, вероятно, вставить удивленное междометие. — Да, я не шучу! Он только что довел мою пациентку, Мию Симмонс, ту самую, которую он же и притащил сюда вчера полуживой после похищения и пыток, до тяжелейшего истерического припадка с психомоторным возбуждением! У нее от его «воспитательной беседы» швы на рваной ране плеча разошлись, ты это понимаешь?! Я ее только-только стабилизировала, а этот… этот гений педагогики решил, что сейчас самое время для жесткого допроса! Сёко перевела дух, ее голос сочился ядом. — Предупреждаю тебя, Масамичи, если ты или кто-либо другой из вашего совета старейшин, или сам этот самовлюбленный кретин с его комплексом бога, посмеет сунуться к ней в палату или даже на этаж в ближайшую неделю без моего личного разрешения, я за себя не отвечаю. Я просто нафиг уволюсь из этой вашей проклятой богадельни и перееду работать хоть в ветеринарку в Киото! Видимо, здесь мое профессиональное мнение и элементарное состояние пациентов уже давно никого не волнуют, если «Сильнейший» маг может безнаказанно доводить их до такого состояния! Разбирайся со своим психопатом сам! И чтобы ноги его здесь не было! Она с силой нажала отбой, не желая слушать никаких оправданий или объяснений. Ярость душила ее. Сатору иногда был просто невыносим. И кто-то должен был ему это очень четко дать понять. Сёко Иэйри с силой захлопнула дверь своего кабинета, отрезая себя от суеты лазарета, где Акико уже суетилась у койки Мии. Ярость на Годжо все еще клокотала внутри, смешиваясь с вязкой, застарелой усталостью. Она тяжело опустилась в свое рабочее кресло, которое жалобно скрипнуло под ней. Закинув голову на спинку, Сёко прикрыла глаза, пытаясь унять стук в висках. «Сатору… Идиот шестиглазый, самовлюбленный павлин!» – мысленно выругалась она, вспоминая искаженное ужасом лицо Мии и свежую кровь на повязке. «Сильнейший, значит. Силы у него, может, и навалом, а вот мозгов, когда дело касается живых людей с их хрупкой психикой, – ни грамма. Довести девчонку, пережившую похищение и пытки, до такого состояния своим «допросом»… Это уже не просто профнепригодность, это преступная халатность». Она чувствовала, как внутри закипает привычное раздражение на всю систему мира магов, где сила часто ценилась выше здравого смысла и элементарного сострадания. Тихий стук в дверь заставил ее открыть глаза. Вошла Акико, ее лицо все еще было бледным. — Сёко-сенсей, я… я сделала все, как вы сказали. Рана пациентки Симмонс обработана и заново ушита. Она под действием «Морфеон-Блок», жизненные показатели стабильны, дыхание ровное. Спит. — Хорошо, Акико. Молодец, что не растерялась, — голос Сёко был ровным, но усталым. — Побудешь на посту, следи за ней внимательно. Любые изменения – сразу ко мне. — Да, сенсей, — ассистентка кивнула и немного помедлила. — Сёко-сенсей… как долго… как долго мы можем безопасно держать ее в такой глубокой седации? «Морфеон-Блок» ведь… — Знаю, не витаминки, — прервала ее Сёко. — Теоретически, при ее массе тела и общем состоянии, мы можем поддерживать этот уровень седации до двадцати четырех часов под непрерывным мониторингом и с инфузионной поддержкой. Это даст ей максимальный шанс на восстановление нервной системы от перенесенного шока. Дальше будем постепенно снижать дозировку и смотреть на динамику. Меньше двенадцати часов – бессмысленно, учитывая тяжесть ее состояния. — Я поняла, — Акико выглядела чуть спокойнее от четких инструкций. — Я буду докладывать каждый час. — И принеси мне ее карту, пожалуйста, — добавила Сёко. Акико кивнула и бесшумно вышла. Оставшись одна, Сёко достала из ящика стола слегка помятую пачку сигарет и зажигалку. Первая затяжка горького дыма немного прояснила мысли. Она смотрела на поднимающиеся к потолку сизые кольца. «Мия Симмонс… Девчонка – ходячая аномалия. Попала в наш мир из ниоткуда, без капли проклятой энергии, но каким-то образом выжила при первой встрече с Сукуной, да еще и так, что он ее «спас». Уже тогда это должно было насторожить всех гораздо сильнее». Ей было искренне жаль эту девушку. Столько всего свалилось на ее хрупкие плечи за такой короткий срок. Она действительно казалась нежной, как тепличный цветок, случайно вырванный с корнем и брошенный в эпицентр урагана. И чем больше Сёко узнавала о ней, тем сильнее крепло это ощущение. Акико вернулась, положив на стол тонкую папку с именем «Симмонс Мия» и удалилась. Сёко открыла отчет. Последние записи были сделаны около трех недель назад. МЕДИЦИНСКО-НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Пациент: Симмонс Мия Идентификационный код субъекта: ТКД-ОМ-004 (Токийский Колледж Дзю-дзюцу – Объект Мирской, Статус 004) Дата последнего обновления: 29.04 Курирующий врач: Иэйри Сёко 1. Анамнез (кратко): Субъект обнаружена 05.04. на территории, прилегающей к зоне инцидента с участием Итадори Юджи (сосуда Рёмена Сукуны). Обстоятельства появления не выяснены, субъект утверждает о спонтанном перемещении из иного мира. Первичный осмотр выявил полное отсутствие врожденной или приобретенной проклятой энергии. Отмечен факт нетипичного поведения проклятия особого уровня Р. Сукуны, выразившегося в действиях, интерпретированных как «спасение» субъекта. 2. Психологический профиль (по состоянию на 27.04): Диагностировано генерализованное тревожное расстройство с эпизодами панических атак и признаками формирующегося посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), преимущественно связанными с обстоятельствами ее появления и последующими контактами с источниками интенсивной проклятой энергии. Отмечается гипервигильность, нарушения сна (инсомния, кошмарные сновидения), флешбэки (со слов пациентки, триггеры не всегда ясны). Эмоциональная лабильность. Склонность к избегающему поведению. Рекомендована поддерживающая психотерапия (от которой субъект периодически отказывается) и фармакокоррекция (анксиолитики легкого действия по требованию). 3. Исследование специфических феноменов («Видения»): Первичные сообщения о спонтанных «видениях» или обостренной перцепции проклятой энергии были зафиксированы после инцидента в средней школе Сато (связанного с Дзюнпэем Ёшино и действиями проклятия Махито). Субъект описывала неясные визуальные образы (искажения пространства, «темные сгустки») и аудиальные галлюцинации (шепот, неразборчивые голоса) в местах с высокой концентрацией остаточной проклятой энергии или в присутствии сильных проклятых духов. Результаты обследований: Проведены серии тестов с использованием контролируемых источников проклятой энергии различной интенсивности и артефактов. Реакции субъекта были неконсистентны. В ряде случаев наблюдалась повышенная вегетативная реакция (учащение пульса, мидриаз, тремор) без четкой корреляции с интенсивностью воздействия. Способность к целенаправленному восприятию или идентификации источников проклятой энергии не подтверждена. Феномен классифицирован как «нестабильная сенсорная гиперчувствительность неясного генеза, возможно, психосоматического характера на фоне острого или хронического стресса». Способность к активному использованию или контролю данного феномена отсутствует. 4. Оценка уровня угрозы и рекомендации (по состоянию на 27.04): Ввиду отсутствия собственной проклятой энергии и неподтвержденного, неконтролируемого характера сенсорных феноменов, субъект Симмонс Миа не представляет прямой угрозы как активный элемент мира дзю-дзюцу. Однако, ее уникальное происхождение и зафиксированный «интерес» со стороны Р. Сукуны делают ее потенциальной мишенью для различных враждебных фракций или индивидуумов. Рекомендовано: Снятие режима строгого надзора и ограничений на свободное (в пределах защищенной территории) передвижение. Продолжение психотерапевтической поддержки. Периодический мониторинг состояния и возможных изменений в сенсорной перцепции. Сёко с тяжелым вздохом закрыла папку. «Снятие режима строгого надзора…» И вот к чему это привело. Похищение, пытки… Она чиркнула зажигалкой, прикуривая вторую сигарету, хотя первая еще дымилась в пепельнице. «У Мии была тяжелейшая истерика, перешедшая в психомоторное возбуждение… — мысленно констатировала она, анализируя симптомы с профессиональной точки зрения. — С учетом ее уже зафиксированного тревожно-депрессивного расстройства и ПТСР, сегодняшний стресс, а затем и этот «допрос» от Сатору… Велик риск не просто ухудшения, а качественного изменения состояния в худшую сторону. Развитие затяжной депрессии, усугубление панических атак, возможно, даже диссоциативные расстройства. Вот же черт, а». Она выпустила клуб дыма. Мир магов был безжалостен. А Годжо Сатору, при всей его гениальности и силе, иногда забывал, что люди – не проклятия. Их нельзя просто «изгнать» или «запечатать». Их души гораздо сложнее. И гораздо уязвимее.