Осколки чужого неба

Бессонница снова стискивала виски Мии ледяными пальцами. Она ворочалась на смятых простынях, тщетно пытаясь прогнать тревогу, которая сгущалась в комнате вместе с ночной тьмой. Он придет. Эта мысль была не предположением, а данностью, такой же неотвратимой, как восход солнца, только несущей с собой не свет, а обволакивающую тьму его присутствия. Сознание, как назло, безжалостно прокручивало одну и ту же картину: Сукуна, убивающий ее мучителя. Не вспышка гнева, не праведная ярость, а то самое жуткое, ледяное безразличие во взгляде, от которого кровь стыла в жилах. В тот момент он был не человеком, не демоном – он был самой сутью разрушения, бесстрастным жнецом. И теперь этот жнец должен был прийти к ней. Она ждала его обычного жесткого появления, едких комментариев или пугающей насмешки. Но когда он возник в комнате – бесшумно, словно тень, отделившаяся от самого мрака, – он молчал. Это молчание было густым, тяжелым, почти осязаемым, и от него становилось еще страшнее, чем от его привычной жестокости. Мия замерла, чувствуя, как знакомая пустота в душе, поселившаяся там после пробуждения в лазарете, вдруг начала таять, словно лед под неожиданным пламенем. Страх никуда не делся, он все так же колол иглами под кожей, заставлял сердце биться где-то в горле, но теперь к нему примешивалось что-то еще – тягучее, темное предвкушение, от которого перехватывало дыхание. Он был здесь, и мир вокруг нее снова обретал резкость, цвета, запахи. Даже если эти цвета были багровыми, а запахи – запахами опасности. Он подошел к кровати. Мия не смела поднять взгляд, но ощущала его всем своим существом. Этот трепет, пробегавший по телу, поначалу был чистым страхом. Страхом перед его чудовищной силой, перед осознанием, что он может одним легким движением, одним небрежным касанием оборвать ее жизнь. Его рука коснулась ее плеча, и она вздрогнула, как от удара тока. Пальцы медленно, почти невесомо, скользнули вверх, к ее шее, обхватывая ее с той стороны, где билась жилка. Мия затаила дыхание, ожидая давления, боли… Но он лишь слегка склонил голову. Затем его губы нашли ее. Поцелуй был не таким, какого она могла бы ожидать от того безжалостного убийцы, которого видела. Не грубым, не требовательным поначалу. Он был медленным, почти изучающим, но под этой кажущейся мягкостью скрывалась неоспоримая собственническая сила, заявляющая свои права. Ее тело напряглось, готовое к сопротивлению, но тут же обмякло под этим давящим, всепоглощающим теплом. Страх все еще был там, клубком свернувшись внизу живота, но он смешивался с чем-то новым, обжигающим, что заставляло ее податься навстречу. Сукуна двигался с пугающей медлительностью, его пальцы расстегивали пуговицы рубашки Мии, одну за другой, словно смакуя каждый миг ее обнажения. Ткань соскальзывала с плеч, открывая бледную кожу, покрытую мурашками от его присутствия. Его губы скользнули по ее ключице, втягивая кожу, оставляя засосы — не резкие, но настойчивые, каждый след горел, словно выжженный. Он задержался на ее груди, губами притягивая кожу, оставляя розовые отпечатки, которые пульсировали, вызывая дрожь в ее теле. Мия не противилась, но и не помогала — ее тело оставалось податливым, но очень напряженным. Руки лежали на коленях, пальцы разжали простыню, признавая неизбежность, которую она уже ощущала. Сукуна выпрямился, одним движением сдернув футболку, обнажив торс, покрытый черными татуировками, которые подчеркивали его первобытную силу. Мия невольно подняла взгляд, рассматривая его татуировки, но, спохватившись, отвернулась. Его багровые глаза поймали её взгляд, изучая каждую эмоцию. Воздух сгустился, её тело напряглось под его безмолвным напором. Он толкнул её на кровать, его ладони на её плечах были твёрдыми, но не грубыми, направляя её вниз. Её ноги раздвинулись под его напором, и он расположился между ними, ткань его брюк натянулась, выдавая его возбуждение. Мия отвернулась, не в силах выдержать его пронзительный взгляд. Сукуна наклонился, его губы оставили жгучие засосы на её шее, спускаясь к ключицам, затем к груди, где он задержался, дразня чувствительную кожу. Её дыхание сбилось, глаза зажмурились от смеси стыда и неизбежности. Его пальцы подцепили её нижнее бельё, медленно стянув его, и он приставил себя к её входу. Одной рукой он сжал её подбородок, заставляя её смотреть в его холодные глаза. Он вошёл медленно, наслаждаясь тем, как её стенки плотно обхватили его, вырвав у него низкий выдох. Мия вздрогнула, когда он заполнил её полностью, его движения были размеренными, но властными, каждый толчок словно утверждал его контроль. Её тихий стон подстегнул его, и он ускорил темп, его бёдра двигались с точностью, заставляя её тело подстраиваться под него. Её руки вцепились в его плечи, пальцы дрожали, не решаясь оттолкнуть его. Его толчки стали глубже, резче, и, войдя полностью, он кончил с низким рыком. Мия, поддавшись волне, достигла оргазма, её тело обмякло, грудь тяжело вздымалась. Сукуна хватает её за талию, резко переворачивает на колени, ладони впиваются в матрас, пальцы сжимают простыни до побеления. Её спина выгибается, волосы падают на лицо, дыхание сбивается от страха. Сукуна хватает её за бёдра, пальцы вдавливаются в кожу, и он медленно входит в неё одним толчком, чувствуя, как её горячие стенки обхватывают его, тугие и влажные, посылая вспышку удовольствия через его тело. Её тело сотрясается, Мия стонет, её бёдра дрожат от того насколько глубоко он вошел. Он сжимает её волосы в кулак, тянет назад, заставляя её выгнуться, грудь поднимается, а стоны становятся громче. Сукуна начал двигаться быстрее, каждый толчок глубокий, рассчитанный только на его наслаждение, её тело качается под ним. Сукуна тянет её бёдра на себя, насаживая с каждым рывком, затем резко замедляет, наслаждаясь её дрожью, её рваными стонами. Её пальцы рвут простыни, ноги подгибаются, но он удерживает её, не давая упасть. Стоны Мии заполняют комнату, страх растворяется в жаре, её тело невольно отвечает, подстраиваясь под его ритм, пока он не ускоряется снова, толчки становятся неумолимыми, и её крики смешиваются с его тяжёлым дыханием. Мия едва успевала перевести дыхание, её тело дрожало от усталости, а мысли растворялись в горячем мареве. Каждый её вздох был тяжёлым, словно воздух стал густым, пропитанным его присутствием. Она уже чувствовала себя опустошённой, но он, казалось, только начинал. Сукуна откидывается на спину, его тело напряжено, глаза требуют продолжения. Он хватает Мию за бёдра, усаживает сверху, её ладони падают на его грудь, пальцы дрожат, чувствуя его мышцы. Она пытается двигаться, но он сжимает её бёдра, вдавливая пальцы в кожу, и толкает вниз, входя в неё одним резким движением. Её горячие стенки обхватывают его, выдавливая из Сукуны удовлетворённый выдох. Её стоны рвутся, бёдра дрожат. Он не даёт ей контролировать — его руки поднимают и опускают её, насаживая на себя с каждым рывком. Его алые глаза впитывали каждую деталь: изгиб её талии, лёгкий румянец на щеках Мии, то, как её дыхание срывалось с каждым движением. Её тело, горячее и податливое, двигалось в ритме, который он задавал, крепко сжимая её бёдра. Каждое её покачивание посылало волну жара через его тело, пробуждая в нём первобытное, почти животное наслаждение. Он чувствовал, как его мышцы напрягаются, как кровь стучит в висках, когда он ускорял её темп, наслаждаясь её приглушёнными стонами. Видеть её сверху, уязвимую, но пылающую от удовольствия, и знать, что он управляет каждым её толчком, разжигал в нём огонь, который он едва сдерживал. Его пальцы сильнее впились в её кожу, и низкий стон сорвался с его губ. Он хватает её за запястья, тянет её руки за спину, заставляя выгнуться, её тело открывается, и он ускоряет темп, толкая её бёдра вниз, наслаждаясь её теснотой, её жаром. Её стоны становятся громче, тело содрогается от его движений. Он меняет ритм, замедляя, чтобы почувствовать, как её стенки сжимают его, затем резко ускоряется, насаживая её с силой. Её крики заполняют комнату, её тело отвечает, подстраиваясь под его контроль, пока он не теряется в своём наслаждении. Сукуна прижал бедра Мии к себе войдя максимально глубоко и кончил. Кожа Мии горела, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она попыталась собрать мысли, но в голове была лишь звенящая пустота, а тело отзывалось на каждое его прикосновение новой дрожью. Сукуна молча прижался к шее, шумно выдохнул, опаляя шею горячим дыханием. Мия уже балансировала на грани изнеможения, её мышцы ныли, но его руки, направляли её, не давая ни секунды передышки. Сукуна резко поднялся с кровати подхватив Мию, у которой, даже не был сил дернуться или испугаться. Сукуна садится на стул, и усаживает на свои колени, её ноги обхватывают его талию, пальцы цепляются за его плечи. Он входит в неё одним резким движением, чувствуя, как её влажные стенки обхватывают его, посылая волну удовольствия. Её тело дрожит, тихие стоны рвутся, но он сжимает её талию, впиваясь в кожу, и толкает вниз, задавая ритм. Он насаживает её на себя, его толчки резкие, глубокие, её грудь прижимается к его груди, вызывая трение, которое заставляет её вскрикивать. Он сжимает её шею, не сильно, но достаточно, чтобы удержать её взгляд, и меняет темп — быстрые, мощные толчки сменяются медленными, глубокими, чтобы почувствовать её тесноту. Её пот стекает по спине, её стоны становятся отчаянными, а тело содрогается с каждым его рывком. Он притягивает её ближе, её соски трутся о его кожу, и он ускоряется, насаживая её с силой, наслаждаясь, как её стенки сжимают его. Мия чувствовала, как её силы тают, словно песок сквозь пальцы. Её дыхание сбивалось, каждый вдох был отчаянной попыткой удержаться в реальности. Она уже не считала, сколько раз её тело содрогалось от пиков, каждый из которых казался последним. Его энергия была бесконечной, пугающей, и в то же время завораживающей. Она цеплялась за его плечи, пытаясь найти опору, но в его глазах видела только ненасытный голод, который требовал от неё всё больше. Сукуна поднимает её, прижимает к стене, его тело удерживает её, как тиски. Её ноги обхватывают его талию, пальцы цепляются за его плечи. Он входит в неё одним мощным толчком, чувствуя, как горячие стенки обхватывают его. Её стоны превращаются в крики, бёдра дрожат, а ноги подкашиваются, не в силах держаться на его талии. Он сжимает её бёдра, впиваясь в кожу, и начинает двигаться, толчки резкие, неистовые, каждый рывок прижимает её к стене. Сукуна отходит от стены и хватает её за волосы, тянет назад, заставляя выгнуться, её грудь открывается, и он ускоряет темп, насаживая её на себя, наслаждаясь её теснотой, её жаром. Он снова меняет ритм, замедляясь, оставляя жгучие засосы на груди, чтобы продлить свое удовольствие и почувствовать, как её стенки сжимают его, затем резко ускоряется. Сукуна чувствуя приближающийся оргазм, сильнее сжимает ее бедра одной рукой, другой поддерживая за ягодицы, кончил шумно выдохнув ей в ухо. Мия была на грани небытия. Её сознание давно распалось, утонув в бесконечной ночи, где время потеряло смысл. Тело, изнурённое до предела, не отвечало, лишь слабо дрожало под его прикосновениями, как лист на ветру. Она смутно ощутила, как его руки, подхватили её под спину и бёдра, опуская на кровать. Простыни, смятые и прохладные, прилипли к её коже, но даже это ощущение было далёким, приглушённым. Его губы накрыли её шею, впиваясь с такой силой, что кожа натянулась и запульсировала, оставляя багровый след, который тут же начал жечь. Она не могла пошевелиться, не могла отозваться — её тело было слишком слабым, чтобы ответить на этот жар. Он скользнул ниже, к ключице, оставляя новый засос, медленный и глубокий, и её веки лишь слабо дрогнули, когда боль смешалась с теплом, растекающимся под кожей. Его пальцы, твёрдые и цепкие, сжали её рёбра, сминая кожу, оставляя следы, которые она ощущала как далёкие вспышки. Он прижался к её губам, поцелуй был жадным, почти грубым, его зубы слегка задели её нижнюю губу, и она почувствовала, как её дыхание, и без того слабое, оборвалось. Его язык скользнул глубже, требуя, забирая, но её тело осталось неподвижным, слишком измотанным, чтобы ответить. Он отстранился, лишь чтобы оставить ещё один засос на изгибе её шеи, такой жгучий, что она ощутила его даже сквозь пелену усталости. Его руки сжали её бёдра, пальцы впились в кожу, оставляя горящие отпечатки, и он снова накрыл её губы, поцелуй был долгим, почти удушающим, словно он хотел выпить её саму. Её сознание гасло, растворяясь в темноте. Она смутно чувствовала, как его губы вернулись к её здоровому плечу, оставляя ещё одну отметину, и его тело, тяжёлое и неумолимое, нависло над ней, прижимая к кровати. Последний засос, на мягкой коже у основания шеи, был таким глубоким, что её тело невольно дёрнулось, но это был последний всплеск перед пустотой. Усталость, тяжёлая, как свинец, сомкнула её веки, и Мия провалилась в беспамятный сон, оставляя за собой лишь эхо его поцелуев и отметин, всё ещё горящих на её коже.