Осколки чужого неба

Рассвет безжалостно ворвался в комнату, высветив следы прошедшей ночи. Миа лежала на смятых простынях, и каждый вдох отдавался тупой болью во всем теле. Воспоминания о безмолвном присутствии Сукуны, о его отстраненной, почти ритуальной власти над ней, волнами накатывали, принося с собой леденящий ужас. Мия накинула на себя смятую рубашку, которая валялась на кровати, чтобы вернуть хотя бы чуть-чуть ощущение защищености. Она вспомнила его лицо, когда он убивал тех магов в подвале – то же непроницаемое выражение, та же ледяная, безмолвная ярость. И теперь он был таким с ней. Всю ночь. Молчал. «Он готовит меня, — эта мысль ударила ее с такой силой, что перехватило дыхание. — Он прикончит меня. Так же, как их. Молча. Спокойно. Это была… прелюдия к моей казни». Паника, дикая, животная, захлестнула ее. Она вскочила с кровати, ее затрясло. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Нет, нет, она не хотела умирать! Не так! Она зажала рот рукой, чтобы не закричать, ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Мир сузился до этого всепоглощающего ужаса. Внезапно к горлу подступила тошнота – резкая, мучительная. Это было не только от страха. Это было омерзение. Омерзение к тому, что с ней сделали, к его прикосновениям, к собственному телу, которое ее предало, откликнувшись на его власть теми постыдными, неконтролируемыми стонами. Она бросилась в ванную и, рухнув на колени перед унитазом, извергла из себя горькую желчь. Тело содрогалось от спазмов, но даже это не приносило облегчения. Когда приступ рвоты наконец отступил, оставив ее совершенно обессиленной, Миа несколько минут сидела на холодном кафельном полу, прислонившись щекой к холодному фаянсу. Она дрожала всем телом, слезы все еще текли, смешиваясь с потом. Каждая частичка ее существа кричала от боли, унижения и безысходности. «Все кончено, — шептали отчаянные мысли. — Он убьет меня. И никто не поможет. Никто». Она подняла голову, посмотрела на свое отражение в зеркале напротив – бледное, заплаканное лицо, темные круги под глазами, багровые следы его «спокойствия» на шее. Жалкое зрелище. Она сама себе была отвратительна. И тут, глядя на это свое отражение, на эту почти сломленную, раздавленную девушку, что-то внутри нее дрогнуло. Не злость. Не решимость. А какая-то холодная, почти звенящая пустота, из которой вдруг родилась одна-единственная, упрямая мысль. Она медленно поднялась, шатаясь, подошла к душу и включила воду – сначала ледяную, потом почти обжигающе горячую. Она шагнула под упругие струи, не снимая ночной рубашки, которая тут же промокла и прилипла к телу. Вода хлестала по лицу, смывая слезы, смешиваясь с ними. Миа села прямо на пол душевой кабины, обхватив колени руками. «Нужно собраться, — сказала она самой себе, ее голос был едва слышным шепотом, почти неразличимым за шумом воды. — Соберись, Миа. Худшее… худшее, наверное, еще впереди, если он решил тебя убить. Но сидеть здесь и плакать… это ничего не изменит. Можно бесконечно ныть, можно биться головой о стену от отчаяния. Но он все равно придет. И сделает то, что задумал». Да, ей было дико страшно. Душа болела так, словно ее рвали на части. Но она не хотела больше просто сидеть и страдать, пассивно ожидая своей участи. Если у нее остался хоть один день, хоть один час – она должна попытаться. Попытаться что-то сделать. Не ради мести, нет. А ради того, чтобы не умереть вот так – раздавленной, униженной, безвольной куклой. Она выключила воду. Тишина оглушила. Миа поднялась. Дрожь еще не прошла, но в ее движениях появилась какая-то новая, почти механическая четкость. Она вытерлась, оделась в простую, неброскую одежду. Первое – метка. Он слышит ее, он чувствует ее. Нужно найти способ хотя бы временно от нее избавиться или ослабить. Второе – информация. Книга, о которой говорили похитители. «Ёмигаэри но Хидзюцу». Если там есть хоть что-то о мирах, о переходах… Это ее единственный, самый призрачный шанс. План был безумным. Но альтернатива – сидеть и ждать своей казни – была еще безумнее. Мысль о метке жгла ее сознание. Он слышит, он чувствует. Нужно было что-то делать. Она знала, что не может ни с кем этим поделиться. Любой разговор на эту тему мог быть подслушан им, и последствия были бы непредсказуемы. Значит, действовать нужно было самой, и как можно незаметнее. Ее путь лежал в библиотеку Техникума. Она уже бывала там несколько раз с друзьями и одна, и знала, что это огромное хранилище знаний, где можно найти информацию практически обо всем, что касается мира магов и проклятий. Если где-то и были ответы на ее вопросы о метках, то именно там. Стараясь выглядеть как обычно, не выдавая свою нервозность. Миа вошла в главный зал библиотеки. Здесь было довольно людно – студенты готовились к занятиям, листали конспекты, что-то тихо обсуждали. Она прошла к каталожным ящикам. Ей не нужны были секретные или запретные разделы. Информация о проклятых метках, по крайней мере, об их основах и способах противодействия, должна была содержаться в стандартных учебных материалах. Это были азы безопасности для любого мага. Она начала методично просматривать карточки в разделах, посвященных теории проклятых техник, защитной магии и взаимодействию с проклятыми объектами и духами. Через некоторое время она нашла то, что искала: несколько учебников и монографий, в названиях которых фигурировали «Проклятые Печати и Узы», «Методы Нейтрализации Духовного Вмешательства» и «Принципы Экранирования Проклятой Энергии». Взяв несколько наиболее обещающих книг, Миа нашла свободный столик в относительно тихом углу и погрузилась в чтение. Информация была сложной, полной специфических терминов, но она вчитывалась в каждую строку с отчаянным упорством. И ее поиски увенчались успехом. В одном из учебников для студентов старших курсов, в главе, посвященной проклятым инструментам, она нашла абзац, который заставил ее сердце забиться быстрее: «…следует отметить, что некоторые высокоуровневые проклятые инструменты, обладающие собственной, стабильно излучаемой проклятой энергией, могут создавать интерференционные поля, временно искажающие или ослабляющие действие наложенных духовных меток или печатей слежения. Эффект сравним с «шумовой завесой» для тонких энергетических связей. Чем мощнее излучение инструмента и чем ближе он к носителю метки, тем сильнее эффект «экранирования». Однако, данный метод не гарантирует полного разрыва связи с особо сильными метками и требует постоянного контакта с активным проклятым инструментом…» Проклятое оружие или артефакт! Мия вспомнила Маки Зэнин и ее внушительный арсенал. Маки как-то вскользь упомянула, что ее любимое копье не просто острое, но и «фонит так, что слабые проклятия разбегаются». Тогда Мия не придала этому значения, но сейчас эти слова обрели новый смысл. У нее не было своей проклятой энергии, чтобы создавать помехи. Но если бы она смогла достать какой-нибудь предмет, заряженный чужой, достаточно сильной энергией… это могло бы сработать! Это не сняло бы метку Сукуны – на такую наивность она не рассчитывала, – но могло бы дать ей ту самую передышку, тот «туман», который скрыл бы ее от его всеведения хотя бы на время. Дать ей шанс подумать, спланировать, поговорить с кем-то, не опасаясь, что он тут же все узнает. Эта мысль придала ей сил. Проблему поиска такого оружия или артефакта она решит позже. Это будет невероятно сложно и опасно, она это понимала. Но теперь у нее была хотя бы теоретическая зацепка, направление, в котором можно было двигаться. Она аккуратно закрыла книгу. Теперь, когда появился призрачный шанс на временную защиту от Сукуны, она могла позволить себе подумать и о своей главной, самой отчаянной надежде – найти способ вернуться домой. Мия аккуратно вернула учебники по проклятым техникам на полки. Мысль о том, что существует хотя бы теоретическая возможность временно «ослепить» Сукуну, придавала ей сил, которых она не чувствовала уже очень давно. Это было похоже на крошечный огонек свечи в непроглядной тьме – он не разгонял мрак полностью, но давал точку опоры, направление. Теперь она могла позволить себе сосредоточиться на другой, еще более важной и почти несбыточной цели – поиске пути домой. Она снова вернулась к каталожным ящикам, но на этот раз ее запросы были другими: «иные миры», «перемещение между реальностями», «природа пространства и времени», «древние порталы», «космология забытых эпох». Часы шли, а ее поиски не приносили никаких результатов. В огромной библиотеке Техникума, казалось, не было ни одной книги, ни одного свитка, который бы всерьез рассматривал возможность существования других миров, кроме их собственного и мира проклятий, или тем более – способы перемещения между ними. Все, что ей удавалось найти, – это либо древние мифы и легенды, где подобные вещи упоминались вскользь, как аллегории или метафоры, либо философские трактаты о «природе бытия», которые были ей совершенно непонятны и бесполезны. Она чувствовала, как нарастает разочарование. Неужели это все? Неужели в этом мире, полном магии, проклятий и невероятных техник, никто никогда не задумывался о том, что существуют и другие реальности? Или эти знания были настолько запретными, что их скрывали даже от большинства магов, в самых глубоких и недоступных архивах, куда ей никогда не попасть? Усталость и отчаяние снова начали подступать. Она уже почти решила бросить эту безнадежную затею, когда ее взгляд случайно зацепился за почти стертую надпись на одном из самых нижних, пыльных ящиков каталога. Надпись гласила: «Раздел П-О. Псевдо-оккультизм, маргинальные теории, фольклорные заблуждения. Не рекомендуется для академического изучения». Мия нахмурилась. «Псевдо-оккультизм»… Звучало как свалка для всякого мусора, который серьезные маги даже не рассматривали. Скорее всего, там были какие-нибудь примитивные суеверия или теории заговора от городских сумасшедших, не имеющие ничего общего с настоящей магией. Но что-то – то ли отчаяние, то ли интуиция – заставило ее выдвинуть этот ящик. Карточки здесь были старыми, потрепанными, многие – написаны от руки или напечатаны на допотопной машинке. Она начала перебирать их без особой надежды, просто чтобы убедиться, что ничего не упустила. «Как приворожить богатого торговца», «Тайны Атлантиды и их связь с проклятиями низшего ранга», «Дневник охотника на привидений из Эдо»… С каждой карточкой ее скепсис только рос. Это действительно был сборник какого-то бреда. И тут, когда она уже собиралась закрыть ящик, ее палец зацепился за одну, особенно ветхую карточку. На ней каллиграфическим, но уже выцветшим почерком было выведено: «Феномен «Небесного Гостя» (Тэн но Маробито): Анализ случаев спонтанного появления индивидуумов из иных реальностей и возможности их возвращения. Автор: Танака Хадзимэ (исследователь-самоучка, г. Киото)». «Небесный Гость»… «Иные реальности»… «Возможности их возвращения»… Сердце Мии подпрыгнуло и замерло. Она дрожащей рукой достала карточку. В графе «Местонахождение» было указано: «Отдел Редких Книг (общий доступ, секция неакадемических исследований), шифр ТН-12-07». Общий доступ Отдела Редких Книг! Это не Архив! Значит, она сможет ее найти! Забыв про усталость, Миа бросилась в указанную секцию. Это был самый дальний и самый пыльный угол Отдела Редких Книг, где, казалось, не ступала нога человека уже много лет. Книги здесь стояли неровными рядами, многие были повреждены влагой или временем. И вот она – тонкая, невзрачная книжица в простом картонном переплете, засунутая между каким-то трактатом по астрологии и сборником народных примет. На выцветшем корешке едва можно было разобрать иероглифы: «Тэн но Маробито». У Мии перехватило дыхание. Неужели это оно? Ее шанс? Схватив тонкую книжицу, Миа быстро огляделась. Вокруг по-прежнему было тихо и пустынно. Она отошла в самый темный угол секции, где тусклый свет от единственного окна под потолком почти не доставал, и опустилась на низкую деревянную скамеечку, предназначенную, видимо, для таких же редких и отчаянных исследователей, как она сама сейчас. Пальцы дрожали так сильно, что она с трудом смогла открыть хрупкий картонный переплет. Книга была написана не на древнем, витиеватом языке манускриптов, которые она пыталась разбирать ранее, а на относительно современном японском, хотя и с использованием некоторых устаревших оборотов. Стиль автора, Танаки Хадзимэ, был странным – он постоянно балансировал на грани серьезного исследования и едкой иронии, словно сам не до конца верил в то, о чем писал, или пытался таким образом защититься от обвинений в шарлатанстве. Он называл это «Феноменом Небесного Гостя» – Тэн но Маробито. Ссылаясь на малоизвестные исторические хроники, обрывки легенд, городские слухи и даже несколько якобы «личных свидетельств» (подлинность которых он тут же ставил под сомнение), Танака описывал случаи появления людей «из ниоткуда». Людей, которые утверждали, что пришли из «иных миров», «параллельных реальностей» или «забытых эпох». Мия читала, и у нее по спине бежали мурашки. Несмотря на скептический, а местами и откровенно издевательский тон автора, сами описания «симптомов» этих «небесных гостей» были пугающе точны. «…типичный «Тэн но Маробито», как его восторженно именуют экзальтированные особы, — писал Танака, — обычно демонстрирует полную дезориентацию в пространстве и времени. Он не понимает текущего языка (или воспринимает его как искаженную версию знакомого ему наречия), не знаком с элементарными бытовыми обычаями, не узнает ключевых фигур современности или общеизвестных исторических фактов. Часто такой «гость» проявляет признаки глубокого шока, амнезии относительно момента «перехода» и последующих событий, а также острое чувство ирреальности происходящего…» Миа вспомнила свои первые дни в этом мире. Тот животный ужас, когда она очнулась в незнакомом месте. Но японский она понимала сразу. Ощущение, что она сошла с ума, что все это – страшный, затянувшийся сон. Каждое слово Танаки, несмотря на его иронию, отзывалось в ней болью узнавания. «…многие «маробито», — продолжал автор, переходя к психологическому портрету, — испытывают глубочайший культурный и экзистенциальный кризис. Они страдают от депрессии, приступов неконтролируемой паники, ночных кошмаров и острого, почти физически ощущаемого чувства чужеродности, оторванности от привычного им мира, от своих близких. Это состояние часто усугубляется недоверием и насмешками со стороны окружающих, которые воспринимают их рассказы как бред сумасшедшего или хитроумную ложь…» Да. Да! Именно это она и чувствовала! Эту бесконечную тоску по дому, это ощущение, что она – ошибка, сбой в системе, инородное тело в этом жестоком, непонятном мире. «…и, разумеется, — с особым сарказмом отмечал Танака, — почти каждый «небесный гость» лелеет одну-единственную, но всепоглощающую мечту – вернуться «домой». Они готовы поверить в любую, даже самую абсурдную теорию, сулящую им эту возможность. Они ищут мифические «порталы», «врата между мирами», «древние артефакты» или пытаются воссоздать те условия, при которых, как им кажется, произошел их «переход». В большинстве случаев это приводит лишь к еще большему разочарованию, финансовым потерям (если они становятся жертвами мошенников, спекулирующих на их горе) или даже к трагической гибели в ходе опасных и бессмысленных экспериментов…» Мия читала эту главу с замиранием сердца. Автор высмеивал ее самые потаенные, самые отчаянные надежды. Но при этом он так точно, так безжалостно точно описывал ее состояние, ее опыт, что это не могло быть простым совпадением. Этот Танака Хадзимэ… он либо сам был одним из «Тэн но Маробито» и скрывал это под маской цинизма и псевдонаучного скептицизма, либо он действительно очень, очень глубоко изучил этот феномен, возможно, общаясь с такими же, как она. Она дошла до конца книги. Автор, как и ожидалось, приходил к выводу, что все случаи «попаданчества» – это либо искусные мистификации, либо проявления редких форм амнезии, диссоциативных расстройств или даже шизофрении. Никаких «научных» доказательств существования «иных миров» или возможности физического перемещения между ними, по его словам, не существовало. Мия почувствовала, как ее охватывает волна горького разочарования. Значит, это все-таки тупик? Просто еще одна издевка судьбы? Книга, которая так точно описала ее состояние, в итоге объявляла ее сумасшедшей? Она уже собиралась с досадой закрыть эту издевательскую книжицу, когда на самой последней странице, под списком «сомнительных источников» и «литературы для легковерных», она увидела то, что заставило ее сердце снова подпрыгнуть и замереть. Несколько строк, написанных от руки, другим, более уверенным и аккуратным почерком, явно не принадлежавшим автору книги, а скорее какому-то предыдущему читателю или даже библиотекарю: «Для тех, кто ищет не насмешек, а реальные ответы на вопросы о ‘случайных переходах’ и о тонкой природе ‘Грани между Мирами’ – не тратьте время на пустые теории. Обратитесь напрямую к тому, кто, возможно, знает больше, чем пишет. Адрес: г. Киото, старый квартал Гион, антикварная лавка «Лунный Мост». Ищите мастера Танаку. Телефон XXXXXXXXXX (номер был аккуратно замазан плотными чернилами, но несколько последних цифр – …73 – все же можно было с трудом разобрать). Возможно, он сможет помочь… или хотя бы выслушать без издевок. Ищите того, кто помнит шепот старых камней и видит следы на тропах, которых нет на картах». Миа застыла, перечитывая эти строки снова и снова. Киото. Лавка древностей «Лунный Мост». Мастер Танака. Тот самый Танака Хадзимэ, автор книги? Или другой Танака? И эта загадочная фраза… «помнит шепот старых камней и видит следы на тропах, которых нет на картах». Это не было похоже на язык ученого-скептика. Это было похоже на… на язык того, кто действительно что-то знал. Телефонный номер был почти полностью замазан, но адрес… Адрес был четким. Это был шанс. Безумный, почти нереальный, но шанс. Возможно, единственный, который у нее остался. Мия еще раз мысленно пробежалась по строкам из учебника по проклятым инструментам: «Эффект сравним с «шумовой завесой»…». Это была ее единственная зацепка в борьбе с меткой Сукуны. Не амулет, не сложный ритуал, а физический объект, насыщенный проклятой энергией. У нее самой такой энергии не было, но если бы она смогла достать что-то подобное… План начал вырисовываться, отчаянный и почти безумный. Ей нужно было проклятое оружие. Не для боя – она не была воином, – а как щит, как временное укрытие от его всеведения. Но где его взять? Оружие студентов хранилось либо у них самих, либо в арсеналах Техникума, куда ей путь был заказан. Украсть у Маки или кого-то из друзей? Недопустимо. Это было бы предательством, и это немедленно вызвало бы тревогу. И тут ее осенило. Тренировочные залы. Там часто оставляли стандартное проклятое оружие для отработки приемов – не самое мощное, но оно определенно было насыщено проклятой энергией от постоянного использования. Если ей удастся незаметно взять что-то оттуда… небольшой нож, короткий клинок, что-то, что можно спрятать… это могло бы сработать. Хотя бы на время. Затем – побег. И Киото. Мастер Танака из антикварной лавки «Лунный Мост». Это была ее единственная, пусть и призрачная, надежда узнать что-то о своем мире или о пути назад. А для этого нужны были деньги. Взгляд Мии упал на новый, блестящий ноутбук на ее столе – подарок Годжо. Мощный и, несомненно, очень дорогой. Идеальный стартовый капитал. Мысль об использовании его подарка для побега вызвала у нее горькую усмешку, но выбирать не приходилось. Весь остаток дня Миа провела, внешне оставаясь такой же тихой и безучастной. Она заставила себя немного поесть, когда зашла Нобара, чтобы не вызывать подозрений. Но внутри все кипело от напряжения. Она ждала ночи. Когда часы на ее телефоне показали 11 часов ночи, Миа решилась. Она быстро оделась во все темное, собрала небольшую сумку: сменная одежда, остатки энергетических батончиков от Панды, плеер Дзюнпэя, блокнот с выписками из библиотеки. Ноутбук Годжо, завернутый в старую кофту, тяжело оттягивал плечо. Выбравшись из комнаты, она затаила дыхание. Коридоры общежития были пусты и тихи. Она кралась вдоль стен, как тень. До тренировочных залов она добралась без происшествий. Большинство были заперты, но один, самый старый, поддался – замок был давно сломан. Внутри пахло потом и металлом. Вдоль стен стояли стойки с оружием. Миа выбрала самый небольшой и неприметный танто, его рукоять была потертой, но от лезвия исходила слабая, но ощутимая аура проклятой энергии. Она спрятала его под куртку, прижав к боку. Холод стали неприятно ощущался на коже. Следующая часть плана – забор у хозяйственного двора. Главный выход охранялся, там был мощный барьер. А тот участок… она надеялась, что он все еще был ее лазейкой. Она двигалась медленно, прячась за деревьями. Несколько раз ей приходилось замирать от звука шагов патруля. Наконец, она добралась до цели. Несколько подгнивших досок. С трудом, ободрав руки и порвав куртку, она протиснулась наружу. Свобода. Пугающая, но свобода. Она побежала, не разбирая дороги, подальше от Техникума. Бежала, пока легкие не начало жечь огнем. Затем перешла на быстрый шаг, ориентируясь по далеким огням города. Прошло больше часа, прежде чем она вышла на оживленное ночное шоссе, ведущее в Токио. Машины проносились мимо. Миа стояла на обочине, дрожа от холода и нервного напряжения, и пыталась голосовать. Наконец, рядом с ней резко притормозил яркий микроавтобус, из которого гремела музыка и доносился веселый смех. — Эй, малышка, заблудилась? — крикнул ей парень с разноцветными волосами. — Одна, ночью, на трассе? Куда путь держишь? — В Токио… пожалуйста, — тихо сказала она. — Запрыгивай! Нам по пути! Ее втянули внутрь. Всю дорогу компания что-то громко обсуждала, смеялась. Миа сидела молча, вжавшись в угол, и смотрела на проносящиеся за окном огни. В Токио они высадили ее у какой-то крупной железнодорожной станции. Поблагодарив их, Миа достала телефон. Батарея была почти на нуле. Быстро открыв карты, она нашла ближайший круглосуточный ломбард. Нужно было действовать быстро. Тем временем, в своем костяном домене, Рёмен Сукуна, после недолгого, но насыщенного событиями отсутствия, решил, что пора навестить свою «подопечную». Он был взбешен, сбит с толку, и ему нужно было увидеть Мию, посмотреть ей в глаза после того, что он узнал. Он дождался, пока Итадори снова погрузится в сон. Он перехватил контроль над телом сосуда и направился к ее комнате. Ощущения от метки были странными – необычно тихими, почти пустыми весь день. «Наверное, отсыпается после моих вчерашних «успокоительных» или лекарств Сёко. Никаких интересных разговоров, никаких эмоций. Скука», — с презрением подумал он, еще не подозревая об истинной причине этой тишины. Он ожидал найти ее в апатии, но способной к реакции. Он вошел в ее комнату без стука. Пусто. Кровать была аккуратно заправлена. Ноутбука на столе не было. В воздухе витал едва уловимый, но уже остывающий запах ее духов. Сукуна нахмурился. Он сосредоточился на метке. Та слабая, приглушенная вибрация, которую он ощущал весь день, и которую списывал на ее апатию… теперь он понял. Что-то было не так. Этот «фон» от метки был слишком ровным, слишком… искусственным, словно слабый радиосигнал, забиваемый помехами. А за ним – ничего. Пустота ее отсутствия. «Девчонка… — его алые глаза опасно сузились. — Она сбежала». Он ощутил, как внутри поднимается волна ледяной ярости. Она не просто сбежала. Она посмела его обмануть. Использовала какой-то трюк, чтобы заглушить его метку. Этот проклятый клинок, который она прижимала к себе, он его чувствовал сейчас отчетливее, чем ее саму. Он создавал помехи. Найти ее теперь, без четкого следа ее собственной проклятой энергии, будет действительно сложно. Особенно если она успела уехать далеко и это проклятое оружие все еще с ней. Сукуна усмехнулся. Зло, предвкушающе. «Что ж, Фенек. Ты решила поиграть со мной по-настоящему? Тем интереснее будет охота. И тем безжалостнее – расплата».