У вечности имя твоё

      Ветер Парижа укутывал ароматом ванильной выпечки, туманом и запахом влажного камня.        Серое утро обволакивало город, солнце медленно пробивалось сквозь туман, обещая погожий день, но для Тэхена оно было таким же пустым, как и все предыдущие.       Он шёл по набережной Сены, руки в карманах пальто, взгляд устремлен куда-то вдаль, в ту точку, которую он не мог ни найти, ни объяснить.       С тех пор, как он очнулся в больнице под именем Ким Тэхён, врачи говорили одно и то же:       — Амнезия не редкость после сильного стресса. Память может вернуться… но может и нет.       Тэхен только кивал. Врать было бы глупо — он действительно ничего не помнил, кроме последних двух лет. Ни себя, ни своего прошлого. Ни того, кем мог быть в той прошлой жизни.        Ничего.       Просто туман.       Просто пустота - глубокая, словно бездна...       Но иногда…       Иногда, ночью, когда Париж затихал, а окна домов превращались в звёзды, Тэхен видел странный сон: пламя, черные с золотом глаза… огромные черные крылья, темная чешуя на бархатной коже… и голос, от которого сжималось сердце.       «Не уходи…»       Он не знал, кому принадлежал этот голос, но просыпался всегда с одним и тем же ощущением — будто потерял кого-то невероятно важного, словно потерял целую вечность, заблудился в этом вечном беспамятстве.       ...Сегодня ночью этот сон опять преследовал его…       Тэхен потёр виски — голова раскалывалась после ночных видений. Он посмотрел на свою левую руку: на коже темнела татуировка - браслет из чёрных бутонов роз, переплетённых металлическими прожилками колючей проволоки.       Слишком тонкая работа для обычного рисунка…       Слишком холодная, когда он к ней прикасался…       Иногда ему казалось… что розы, едва заметно, двигаются. Так, словно пытаются раскрыться, но что-то мешает им это сделать.       И он не знал, что это значит.       Он не помнил, когда и где он сделал ее.       И зачем, тоже не помнил.        Он уже ходил в несколько известных салонов тату. Мастера внимательно рассматривали рисунок и только качали головой:        — Уникальная, многослойная работа, у нас таких не делают.

🗼🥀🗼

      — Тэхен! — позвал кто-то позади.       Он обернулся.       Хани, стройная девушка, с рыжими волосами. Такая мягкая, нежная и тёплая в своем светлом свитере и с легкой весенней улыбкой на красивом лице, махала ему рукой. Она подбежала, взяла его под локоть так, словно делала это уже сотню раз.       — Ты опять задумался, — упрекнула она мягко. — У тебя такой вид, будто ты идешь напролом и ищешь кого-то в толпе.       — Может, и ищу… — он улыбнулся, хотя и сам не понял, зачем это сказал.       Хани тихонько толкнула его плечом:       — Ты не должен всё время быть один, понимаешь? Это же Париж! А Париж любит любовь и победителей! Нужно учиться жить заново и — побеждать! Хочешь, после работы сходим с тобой в кино?       Она, кажется, искренне пыталась ему помочь. Первая, кто протянул ему руку после того, как его нашли.       Она нравилась ему как друг...        ...И он пытался ей нравиться в ответ.       Пытался жить как обычный человек. Встречаться, гулять, строить что-то новое.       Но каждый раз, когда их глаза встречались, внутри, словно холодной змеей шевелилось предчувствие:       Это чужое…       Это не то…       Это не тот взгляд...       Не те руки…       Не тот голос…       — Да, давай в кино, — сказал он, вырываясь из собственных мыслей. — Я хочу отвлечься.       Девушка улыбнулась. Тэхен тоже улыбнулся своей яркой, ослепительной и немного грустной улыбкой.                   ...Старательно, как самый прилежный ученик.       

🗼🥀🗼

      …Той ночью, когда он снова уснул, а Париж тихо светился за окном остатками усталых дневных огней, к нему снова пришел тот сон…       Он стоял на скале. Под ним бушевал ветер. Перед ним — огромные тени крыльев, закрывающих небо.       И… черный дракон… который смотрел на него так, как никто и никогда не смотрел.       С болью…       С любовью…       С отчаянием…       Смотрел так, как будто его мир держался только на нем, на Тэхене.       — Найди меня…— голос был знакомым и разрывающим сердце. — Я же здесь… Прошу…       Тэхен вскрикнул и сел на постели. Лоб блестел от пота, сердце билось так, будто его сейчас разорвёт на осколки. А руку снова сковало ледяным холодом.       Он посмотрел на татуировку.       Розы блестели, будто влажные от росы.       И вдруг, одна из стальных линий колючей проволоки, ледяным огнем вспыхнула под кожей.       Тэхен выдохнул. Положил пальцы на тату, стараясь согреть руку.       — Кто ты…? — прошептал он в темноту. — И почему я всё время вижу тебя?       Ответа не было…       Но где-то далеко, по ту сторону океана, огромные чёрные крылья дрогнули. И кто-то, освещенный лунным светом, поднял голову к небу, чувствуя ту же боль, растекающуюся огнем под кожей…              

🥀

      Сеул шумел под окнами — миллионы голосов, машин, шагов, смеха, чужой спешки…       Но для Чонгука всё это было лишь фоном.       Пустым фоном.       Он никогда не чувствовал себя таким чужим этому миру, как после пробуждения в больнице, когда врач сочувствующе сказал:       — Мистер Чон Чонгук! Мы знаем ваше имя, так как ваши документы были при вас. Мы пытались искать ваших родных, но никого не нашли. Возможно, вы вспомните кого-то из друзей или родных, хоть что-то… Я думаю память… возможно, вернётся...Возможно, нет. Четыре месяца комы даром не проходят никому. Но нужно жить дальше…       Говорили, он попал в аварию на мотоцикле…       Говорили, что чудом выжил…       Говорили, что нужно время…       Но сколько бы он ни ждал, и не пытался - память так и не спешила возвращаться...       Один…       Всегда один…       Он жил в маленькой квартире на окраине — не из-за бедности, а потому что не выносил людей, шум, близость суеты.        Он стал одиноким по собственному выбору.       Чонгук работал в собственной мастерской: ремонтировал мотоциклы, двигатели, иногда очень старые машины, которые никто бы не решился восстанавливать…       Работу свою делал элитно. Тонкости дела знал до мелочей, клиенты платили щедро.        Он молча принимал заказы, выслушивая пожелания клиентов, делал диагностику и отсылал клиентам условия ремонта.        Молча получал деньги и только кивал на восторженные отзывы о его работе.       Однажды он нашел на свалке разбитый Dodge Tomagawk и восстановил его, отремонтировал заново. И теперь рассекал на нем по городу, словно темная тень, наводя какой-то восторженный страх на прохожих и водителей.       Мотоцикл отремонтировать он смог, а вот свою душу…       По выходным Чонгук ездил на ферму за городом, где держали лошадей.       Хозяин был добродушным мужчиной, которому было всё равно, что Чонгук молчит, зато он спокойно и добросовестно делал всю работу на ферме и потом часами мог смотреть на лошадей.       Там, на большом огороженном поле, его всегда ждал один жеребец — огромный, чёрный, норовистый, с умными глазами.       — Не подходи к нему, — предупредил хозяин в первый же день. — Он никого к себе не подпускает.       Но едва Чонгук вошёл в загон, жеребец тихо фыркнул и… подошёл сам.       Будто узнал...       Будто ждал…       На его табличке было написано имя: Черный Дракон.       Чонгук гладил его мощную шею и шелковистую гриву, чувствовал под пальцами тёплую силу мышц — и в груди что-то болезненно откликалось.       Слишком знакомо.       Слишком правильно.       Слишком щемяще.       ...Но он не знал, почему…              Ночи были ещё хуже, чем дни…       Иногда ему снился лес. Иногда — туман. Но чаще всего — озеро. Его гладь была чёрной, как обсидиан, а по берегу бродил черный жеребец, только… другой.       Огромный.       Дикий.       Нереальный.       И Чонгук стоял рядом с кем-то…       Он не видел лица. Только ощущал тепло чужого тела рядом. Знал, как тот дышит — мягко, почти неслышно. Знал, как бьётся его сердце. И знал, что любит его так, как не любил никого в этой жизни.       …Или… в прошлой?       И как только приходило это понимание, в ту же секунду сон всегда менялся.       Озеро дрожало…        Небо трескалось…       И всё вокруг разлеталось на мелкие куски…       Чонгук просыпался резко, будто его вытащили со дна глубокой реки. Грудь ходила ходуном. Тело трясло. И где-то под рёбрами всё сковывал обжигающий холод — страх, тоска и пустота — все в одном.       «Кого я потерял?»       Он задавался этим вопросом каждую ночь.       ...И каждую ночь молчание разрывало ему сердце, оставаясь безответным…              …Утром он вновь приехал на ферму. Лес и поле были в густом тумане. И словно безмолвный призрак, Черный Дракон стоял у ограды, ожидая его.       Чонгук вошёл в загон. Жеребец приблизился, ткнулся лбом в его плечо и неожиданно нежно, и призывно заржал.       Чонгук задумался на секунду, взглянул в черно-лиловый глаз коня, отражавший его лицо, и вдруг, поддавшись минутному порыву, крепко взялся за гриву и одним махом оказался на спине грациозного красавца.       Конь взвился на дыбы и пустился с места в карьер, унося в пелену тумана, крепко сидящего на нем Чонгука.             Топот копыт глухо отдавался в туманном воздухе, черная грива и хвост развевались по ветру, также, как и мокрые от тумана пряди Чонгука…       И в этот миг Чонгук услышал эхо.       Не звук — ощущение.       Будто кто-то далеко-далеко звал его. Сначала шёпотом. Потом громче.       — Найди меня…       Чонгук резко обернулся.       Никого.       Он резко потянул жеребца за гриву и остановил.       Поле было пустынным. Только ветер гонял сухую траву.       Чонгук сжал кулаки. Кровь шумела в голове.       — Кто ты?… — закричал он, глядя в серое небо. — И почему я схожу с ума от того, что тебя нет рядом?..       Ответа не было…       …Но в Париже один человек споткнулся в ту же минуту, и коснувшись своего браслета из роз, почувствовал смертельное отчаяние…              

🍃🥀🍃

      Дни шли за днями.       Месяц за месяцем.       Очередной день выдался серым. Тем серым, от которого хочется спрятаться под одеяло и уснуть, или исчезнуть.       Чонгук сидел в маленьком ресторанчике возле мастерской — ел рамен, не чувствуя вкуса, и смотрел в окно, где дождь связывал город в одну мокрую паутину.       Он думал о сне, который снова разорвал его ночь: озеро, чёрный жеребец, тепло чьих-то рук…       Чонгук потер переносицу, пытаясь избавиться от остатков образов в голове, как вдруг напротив него кто-то бесцеремонно сел.       — Ты выглядишь так, будто жизнь проглотила тебя и выплюнула обратно, — произнёс этот кто-то с улыбкой.       Перед ним сидел парень. Симпатичный. Изящный. Смертельно обаятельный. Тот тип людей, которые, кажется, рождаются со встроенной подсветкой внутри.       — Я — Чимин, — сказал он. — И, да, мы незнакомы. Но тебе явно нужно, чтобы кто-то внёс немного света в твой день.       Чонгук моргнул и хмуро ответил:       — Обычно люди спрашивают, можно ли присесть.       — Хм. А ты бы ответил «да»? — Чимин хитро приподнял бровь.       — Нет.       — Вот видишь. Поэтому я и не спрашивал.       Он рассмеялся, и его смех был как короткая вспышка солнца в этом сером дне.       Чонгук хотел раздражённо отстраниться… но… не смог. В парне было что-то неправильное, слишком уверенное, слишком… знакомое?       Чимин болтал без умолку — смешные истории, нелепые ситуации, рассказы о вечеринках, друзьях, о какой-то яхте, сломанной по его вине, и почему он теперь не может появляться в Пусане «пару недель».       Чонгук невольно поддался этому лёгкому вихрю, сам того не заметив — впервые за много месяцев он улыбнулся.        — Слушай, — сказал вдруг Чимин, взяв палочки от лапши и лениво вращая их в пальцах. — А давай улетим куда-нибудь?       — Куда? — Чонгук посмотрел на него так, будто тот предложил ему переселиться на Марс.       — Ну не знаю… в Америку… в Европу? В Париж, например. Говорят, там красиво, особенно сейчас. Я в кои-то веки решил отдохнуть. Потусить. Сбежать от скуки. И мне нужен кто-то, кто… хм… не даст мне умереть от загулов и пьянства. Ты, мне кажется, идеально подходишь. Все расходы за мой счет.       Чонгук фыркнул.       — Я тебе никто!       — Зато мне нравится твоя энергия. Тяжёлая. Мрачная. Черная. Ты —как трещина в стекле — опасная и красивая. Хочу посмотреть, куда она приведет.       — Странное объяснение, — пробормотал Чонгук, но почему-то не встал и не ушёл.       И Чимин, увидев это, хитро улыбнулся. Но в его глазах на секунду мелькнуло и что-то другое — слишком глубокое, слишком древнее.       Словно он знает больше, чем должен…       — Так что? Полетели? — легко, как о самом обычном деле продолжил он...       Чонгук хотел отказать.       Ему это не нужно.       Ему никто не нужен!       Но в груди что-то дрогнуло — едва заметный толчок, будто чья-то рука потянула его вперёд. Будто… знак?       И он сам немного офигел, когда услышал собственный голос:       — Когда вылетаем?       Чимин засиял.       — Сегодня ночью. У меня частный самолёт. И не смотри так — я богатый чел, но не зануда. Обещаю, будет весело!       Чонгук вздохнул.       Он не знал, что в этот момент, в нескольких тысячах километров, в Париже, кто-то красивый и грустный, прикоснулся к браслету из роз и ощущение необъяснимого зова стало в сто раз сильнее.