Долгие ночи

— Мам, я хотел сказать кое-что, — неуверенно начал Кларк, не отрывая взгляда от пола, будто там лежал сценарий его речи. — Да, милый, что такое? — Ничего не подозревающая Марта мыла посуду. — Это… В общем, это связано… Ну, с Лексом. В кухне воцарилась тишина, тарелки перестали позвякивать в раковине. Кларк поднял взгляд и испытал внутреннее содрогание. Марта повернулась к нему, и в глазах её стояло её неизменное понимание… и печаль. — Мам?.. — встревожился юноша. — Просто скажи это, Кларк, — попросила она тихо. Кларк ощутил себя в ещё большем смятении, чем пару мгновений назад. — Мам, я хотел сказать… Пожалуйста, не пугайся. Я хотел сказать… Мне кажется, я люблю Лекса. И он… не против. Вот. Кларк крепко зажмурился, каждой клеточкой тела борясь с желанием убежать на другой край света. Молчание казалось бесконечным, хотя в действительности продлилось не больше минуты. — Спасибо, Кларк, что сказал это. Юный Кент посмотрел на мать. Та грустно ему улыбалась. — Мам, я… — Всё хорошо, — Марта сделала медленный вдох. — Если ты всё-таки смог сказать мне это, значит, я сделала всё, чтобы быть для тебя хорошей мамой. Кларку стало совсем не по себе, но вдруг в голове его вспыхнул огонёк. — Подожди, что значит «всё-таки»? Марта вскинула брови на миг, а потом губы её растянулись в улыбке, нежной и неловкой. Весь её вид словно выражал одно слово — «упс». — Мам, ты что, знала?! — Нет, Кларк, нет, я не знала. Я… у меня закралось такое чувство. — Как? Что… — Милый… — Женщина села за стол и положила ладонь на стул рядом с собой. Кларк послушно сел, поглядывая на мать с некоторой настороженностью. — Это было просто подозрение. Подспудное ощущение. Я же помню, как ты говорил мне о Лане… А потом ты стал говорить про Лекса — больше, чем обычно, и иначе, чем обычно. Она улыбнулась так, словно чувствовала свою вину. — Ты… не злишься? — Нет, Кларк, — Марта взяла большую руку сына в свои ладони, — нет, я ни в коем случае не злюсь. — Но ты расстроена. Марта вздохнула, собираясь с мыслями. — Я просто беспокоюсь за тебя. — Мам, — Кларк наклонился к ней, — я суперсильный, помнишь? Шутка повисла в воздухе. Лицо его матери выглядело обеспокоенным. — Ты, может быть, самый быстрый, самый сильный человек на Земле, но ещё ты очень добрый и очень искренний. У тебя большое сердце, Кларк, в нём много любви и желания помочь всем. Это твоя самая главная сила, но в этом мире есть люди, которые могут счесть это твоей уязвимостью и захотят воспользоваться этим. — Мам, но Лекс… — Кларк, пожалуйста, позволь мне сказать, — попросила она мягко. — Я знаю, что ты видишь в Лексе самое лучшее, и я тоже это вижу. У него тоже есть это большое сердце, доброта, желание помогать. Нахождение с тобой питает в нём эти черты. Он старается быть лучшей версией себя рядом с тобой, я понимаю это. Марта замолчала, какое-то время она смотрела в пустоту перед собой. — Здесь должно быть «но», правильно? — едва скрывая досаду, спросил Кларк. Марта подняла взгляд к потолку, вздохнула и снова заговорила: — Я боюсь, что даже всей твоей безграничной любви не хватит, чтобы залатать дыру в сердце Лекса. И я боюсь узнать, что я права, когда будет уже слишком поздно. Кларк нахмурился, напрягся, и Марта в ответ сжала его руку крепче. — Именно поэтому я очень благодарна, что ты поделился со мной этим. Я могу только представить, как тебе было непросто это сделать. — Мам, я видел Лекса, настоящего Лекса. Каким он может быть. — Я верю тебе, Кларк. Я очень хочу, чтобы вы, мальчики, были самыми счастливыми. Хочешь, пригласим его на рождественский ужин? — Очень хочу, но… — Но нам придётся хорошенько подумать, как сказать об этом папе. Всё прошло... не очень. — Нет! Нет-нет-нет! Нет!!! Этого не происходит, это не может быть правдой! Я умер и попал в ад? Это какая-то больная шутка? Очередное Смолвильское помешательство? Очередной метиоритный фрик поплавил вам мозги?! — Джонатан. — Молчи, Марта, ради бога, молчи! — Мстер Кент метался по кухне, как загнанный зверь. — Кларк Джозеф Кент, если это какая-то идиотская шутка, то я очень, я крайне разочарован. Я думал, что воспитал тебя лучше. Но если… Если вдруг я на мгновение допущу, что это правда, клянусь, я обложу тебя метеоритами и запру в подвале! Ты не можешь со мной так поступить! Послушай меня, поверь мне, если это то, что я должен сделать, чтобы оградить тебя от этого… человека — я это сделаю. Кларк окаменел, его тело напряглось, как натянутая тетива. Марта крепко сжала руку сына. Они обсуждали это, они готовились к тому, что Джонатан может наговорить того, о чём потом будет очень жалеть. — Кларк, милый, прогуляйся немного, а мы с твоим отцом поговорим, — предложила женщина. Об этом они тоже договаривались заранее. Кларк сделал главное — пришёл и сам признался отцу во всём, остальное она возьмёт на себя. — Нет, Марта, он не уйдёт, пока мы с ним не закончим. Лютор, поверить не могу… Что он сделал с моим сыном, с моим абсолютно нормальным сыном?! Я убью его… Я разотру его в порошок. Я терпел выходки этих двоих, но даже у меня есть предел, и я провожу черту здесь. — Папа, ты не прикоснёшься к Лексу и пальцем! — Кларк сорвался с места, и Марта с силой прикусила губу. Что-то обязано было пойти не так. — Ещё скажи, что волосок не должен упасть с его головы! — зло усмехнулся Джонатан. — Не бойся, я не трону его и пальцем, обещаю. Я вышибу ему мозги с почтительного расстояния! Кларк метнулся, перегораживая отцу выход из дома. Марта бросилась за ним. — С дороги, сын! — угрожающе пророкотал Джонатан. — Ты никуда не пойдёшь… — Кларк был несвойственно себе пугающе мрачен. — Стойте вы оба! — Марта вклинилась межу сыном и мужем, отгораживая их друг от друга. — Вы два взрослых человека, а ведёте себя как дети! — Марта, и ты туда же… Ты сделала достаточно, отойди. — Я не позволю тебе угрожать нашему сыну, — Марта воинственно шагнула на мужа. — Мы воспитали прекрасного доброго человека, честного и доверяющего нам ребёнка. Я не позволю тебе обернуть против него всё, чему мы его учили. — Да что ты такое говоришь… — Джонатан неохотно отступил под её напором, морщась, как от зубной боли. — Твой сын пришёл к тебе. Пришёл, как всегда приходил, когда что-то тревожило его. Он доверился тебе, как всегда доверялся. Он рассчитывает на тебя, что ты встанешь на его сторону. Даже если не понимаешь его, даже если с ним не согласен. Мы самые близкие люди Кларка, мы всегда учили его, что нам можно доверить всё. Джонатан отступал всё глубже в кухню, а Марта шла за ним, звуча всё мягче и спокойнее с каждым словом. Сердце Кларка колотилось как обезумевшее, он не волновался так даже перед лицом реальной опасности. И он завороженно наблюдал за матерью, каждое её слово отпечатывалось у него в сознании. — Джонатан, сядь, — попросила она нежным, но не терпящим возражений голосом. — Мы всегда встречали все напасти втроём, и всегда выстаивали. Мы опора и поддержка Кларка. И это не самая страшная напасть, с которой нас сталкивала жизнь. — Мам! — возмутился Кларк. — И ты садись! — безапелляционно отрезала она. — Мы решим это, как всегда решали — как семья. Бурча себе под нос, Джонатан сел за стол, сцепив пальцы в замок и сверля взглядом столешницу. Кларк под пристальным взглядом матери по стеночке обошёл их вокруг и тоже сел на стул. — Отлично, — подытожила Марта, чуть подрагивающими руками поправляя волосы. — Я сделаю кофе. Разговор будет долгим. — Как же так, Кларк? — потирая лицо ладонями, с горечью спросил Джонатан в очередной раз. — Скажи мне, я сделал что-то не так? — Пап, ты ни в чём не виноват, — Кларк понуро ковырял пальцем пуговицу на рукаве рубашки. — Никто ни в чём не виноват, — твёрдо вставила Марта. — Это не та ситуация, когда нужно искать виноватых. — Я не понимаю, — не унимался Джонатан, — до сих пор ведь всё было хорошо, была же Лана… Почему… Откуда в этой картине взялся он? — Папа, ты не знаешь Лекса так хорошо, как его знаю я. Он изменился после того разделения. Я знаю, какой он настоящий, без влияния отца. Он хороший. И сейчас в нём этого больше… — Кларк, после всего того, что Люторы принесли нам, после всех этих бед — ты хочешь… Я бы понял, я бы попытался понять, будь это Пит или кто-то ещё. Ради твоего счастья, я нашёл бы со временем способ с этим смириться, что тебе… нравятся… мальчики. — И мальчики, — быстро поправила Марта. — Да хоть пугала! Но не Лекс Лютор, нет. — Пап! — Кларк, — заговорила Марта, — солнышко, пожалуйста, услышь меня. Ты испытывал сложности с Ланой, потому что не мог доверить ей свой секрет. Это то, обо что ты больно ударялся снова и снова. А сейчас мы говорим про Лекса, который обманывал тебя, шпионил, чтобы выведать всё за твоей спиной. Скажи мне, как ты сможешь защитить себя, если окажешься к нему ещё ближе? Кларк вскинул голову, будто готовясь горячо возразить, но так ничего и не сказал. Он был бы готов ещё долго спорить с отцом, но, как ответить на это, он не знал. Он сам задавал себе этот вопрос снова и снова. И да, это был единственный действительно значимый вопрос. — Пожалуйста, подумай об этом хорошенько, Кларк, прежде чем что-то решать. Ты же знаешь, что такие решения для тебя значат куда больше, чем для любого другого человека. И последствия гораздо серьёзнее. Особенно в этом случае. — Можно я пойду спать? — Конечно, солнышко, мы и правда засиделись. И Кларк, — мать положила ладонь на руку сына, когда он поднялся, — какое решение ты бы ни принял, мы всегда будем на твоей стороне. — Я знаю, мам, — Кларк кисло улыбнулся ей. Он осторожно покосился на отца, и тот тоже смотрел на него. Едва столкнувшись взглядами, они оба быстро потупились. — Спокойной ночи вам. — Спокойной ночи, Кларк, мы с папой очень любим тебя.