Неудобно близко

Ин Хо первым поднялся, лицо у него оставалось спокойным, но уголки губ слегка дёрнулись, будто он уже приготовился морально. — Покажи, — сказал он, подходя ближе. Чи Ён молча протянула телефон. Ки Хун подошёл следом и тоже заглянул через плечо. На экране — свежий пост. Фото было снято исподтишка, явно в тот момент, когда они сидели за этим же столом буквально пару минут назад.  Сон Ки Хун и Хван Ин Хо Наши обожаемые учителя математики. Или, если быть честными — позорище школы номер один. Хван только пришёл работать, а уже успел довести половину учеников до нервного срыва. На его уроках не то что списать — чихнуть нельзя. Кто-то моргнул не по графику — минус балл. Полный психологический триллер с элементами выживания. Сон — противоположность во всём. Серьёзности в нём как в школьной столовой вкуса. Постоянно несётся по коридору с лицом «где мой кофе», забывает где его класс, и, по слухам, пару раз терял дневники. Свой класс не контролирует вообще, зато всегда готов бегать по коридорам от зауча — буквально. Видели это лично. Дважды. А вместе они — отдельный жанр. С утра до вечера переругиваются, подкалывают друг друга, делают вид, что не замечают взгляды и комментарии, хотя обсуждаются уже больше, чем цены в буфете. И, ну, вы сами всё видели: они будто из разных миров, но почему-то постоянно друг с другом. То спорят, то шепчутся, то смотрят так, как будто сейчас кто-то кого-то убьёт. Или поцелует. В любом случае — наблюдать за ними интереснее, чем за сериалами. Мы не утверждаем, конечно… но если вдруг свадьба — не забудьте пригласить 10-А, мы это заслужили. Пауза затянулась. Ин Хо молчал. Выражение лица у него будто соскользнуло в нейтральное: ни гнева, ни шока. Только скулы чуть напряжённее, чем обычно. Ки Хун читал текст, и с каждым абзацем его лицо темнело. Уголки губ дрогнули, но уже не от иронии — а от ярости, которую он с трудом удерживал. Он выглядел так, будто одновременно проглотил кактус и налоговое уведомление. Чи Ён молча спрятала телефон, словно опасаясь, что он сейчас вырвет его и отправит в стратосферу силой чистого негодования. — Это написал кто-то из моего класса, — выдал он с ледяным спокойствием, от которого мурашки могли побежать даже по планшету Сан Ву. — Это уже… Он хотел продолжить, выдать что-то веское, что-то в духе “я вас всех закопаю” или “где ближайшая метеоритная кнопка”, но слов не нашлось. Вместо этого он резко направился к выходу быстрым, целеустремлённым шагом, превращаясь в воплощение надвигающегося урагана с дипломом педагога и лёгкой дрожью в веке. — Ки Хун, стой! — окликнул Ин Хо, но было бесполезно. Дверь библиотеки захлопнулась с такой силой, что даже стекло на секунду засомневалось, стоит ли ему оставаться на месте. — У вас сейчас ещё есть уроки? — быстро спросил он, обернувшись к Чи Ён. — Да, но… Он даже не дослушал. Хван вылетел за дверь, как будто за ним погнался Иль Нам с графиком внеплановых проверок. Шаги его стихли в коридоре, оставив в воздухе нервное эхо и ощущение надвигающейся катастрофы. Чи Ён осталась стоять в тишине посреди библиотеки, всё ещё с телефоном в руке и широко открытыми глазами. — Блин… — выдохнула она себе под нос, медленно опускаясь на стул. — Похоже, я только что случайно запустила конец света. Ки Хун влетел в класс без стука и захлопнул дверь с такой силой, будто пытался с силой геометрической ярости вытолкнуть Ин Хо обратно в коридор. Тот как раз собирался нырнуть в эту камеру пыток следом — и в последний момент увернулся от кромки двери, как ниндзя, прошедший спецподготовку на факультете «как не умереть в школе». С такими нервами у учителей в этой школе, кажется, первыми в списке на капремонт шли не полы или компьютеры, а двери — они страдали здесь чаще всех. Гым Джа, мирно объяснявшая тему биологии, вздрогнула так, будто прямо сейчас увидела наглядное пособие по теме «стресс у млекопитающих». Мел замер в воздухе, а ученики синхронно подались назад — как будто в класс вошёл не преподаватель, а живая угроза безопасности. — Господин Сон?.. — Гым Джа моргнула, глядя на коллегу с опаской, как на гремучую змею, которой зачем-то выдали диплом по педагогике. — Что вы… — Извините, — ровно, почти безэмоционально сказал Ки Хун. Голос был спокойным. Настолько спокойным, что хотелось залезть под парту и посидеть там лет до выпускного. — Мне нужно поговорить с моим классом. Срочно. — Но у меня идёт урок, — всё ещё вежливо возразила она, но Ки Хун уже прошёл мимо, не дожидаясь разрешения. Его движения были точными, как по линейке, и в этом была особенная угроза — будто эмоции он оставил за дверью, а с собой взял только холодную решимость. Он встал перед доской и обвёл класс взглядом. Тот самый взгляд, который не нуждается ни в микрофоне, ни в объявлении. Он сам — объявление, тревожная кнопка и конец веселья в одном флаконе. — Тетради закрыли. Телефоны убрали. Смотрим на меня. Пауза. — Все. Медленно, нехотя, с шорохом страниц и клацаньем кнопок, класс подчинился. Стало так тихо, что слышно было, как кто-то сглотнул. Скорее всего, это был Мин Су, который колебался — прятаться под партой сейчас или подождать, пока грянет гром. Ин Хо осторожно сделал шаг вперёд, но Ки Хун будто почувствовал движение — не оборачиваясь, вскинул ладонь, мол, не сейчас. — Стой, не надо раньше времени… — начал Ин Хо, но было поздно. Сон уже стоял посреди класса, сверля учеников взглядом, от которого дрожали даже самые крепкие парты. — Кто это написал? — спросил он. — Поднимите руку. Смело. Я уважаю честность. А ещё я злюсь — а это, знаете ли, редкое и малоприятное для вас сочетание. Никто не двинулся. Только чей-то телефон глухо шлёпнулся на пол, будто сама совесть решила: «ладно, я пошла». — Господин Сон… — попыталась вставить одна из учениц, но он вскинул руку, останавливая. — Тихо. Я слушал вас год. Теперь слушайте вы. Пауза. — Я много думал, как реагировать. Закатить глаза, пошутить, как я обычно делаю, или сделать вид, что ничего не случилось. Но знаете что? Мне надоело. Я — ваш классный руководитель. Я каждый день, через силу или не через силу, иду на урок к вам, объясняю, поддерживаю, подбадриваю. Даже когда вы смотрите в телефон и молчите, как рыбы на морозе. — И взамен получаю вот это. Ин Хо снова сделал движение вперёд, но так же замер, как будто сам не был уверен — остановить, вмешаться или просто вжаться в стену. — Не хотите меня уважать — не надо. Но запомните: вы не имеете права высмеивать других людей за их внешность, возраст, характер, работу. Особенно если вы понятия не имеете, через что проходит этот человек. — Я каждый день работаю с детьми, которые не умеют контролировать ни язык, ни последствия. И сегодня я, наконец, устал. — Этот канал — не просто шутка. Это переход границы. Это хамство, за которое должен быть ответ. Он перевёл взгляд на весь класс. Его голос стал холоднее, тише. Так тихо, что даже фломастеры в ящике стола, казалось, слушали. — Я спрашиваю: кто это написал. — И от этого голоса у класса волосы на затылке вставали в строй. Он был как тишина перед землетрясением. — У вас есть выбор. Если кто-то решит быть честным — поднимите руку. Если нет — мы найдём этого человека. Через техподдержку, VPN, школу и родителей. И поверьте, мы это сделаем. Он шагнул в сторону, но так, будто подошёл ближе к правде. В классе не шелохнулся ни один человек. Даже обычно вечно хрустящий чипсами Гён Су, казалось, забыл, что у него вообще есть руки. Ки Хун продолжал смотреть на учеников — взглядом, от которого даже дневники с двойками, наверное, сами бы испарились от стыда. Он открыл рот, закрыл. Потом снова открыл. — Знаете… — начал он, голосом, в котором нарастало нечто большее, чем просто разочарование. — Я ведь правда старался. С вами. С этой школой. Я приходил с температурой, с головной болью, с разбитой психикой. Даже когда вы снова творили что-то, когда вас называли самым проблемным классом, я всё равно защищал вас до последнего. Даже когда вы ржали за спиной, я думал — может, просто плохой день. Может, подростки. Может, перерастут. А теперь я читаю, что я… посмешище? Он уже не просто говорил — он выговаривал, выдыхал из себя всё накопившееся. Брови сдвинуты, губы подрагивают. Вены на шее проступили, как график по геометрии, только теперь их нельзя было стереть ластиком. — Да я вас, чёрт побери, учу каждый день! Даже когда вы сами не хотите учиться! Я остаюсь после уроков, проверяю ваши бесконечные работы, списанные с интернета, смотрю сквозь пальцы на опоздания, пытаюсь быть хоть кем-то, кто не давит! И в ответ — вот это? Очередная проблема для всей школы из-за вас?  Голос его сорвался на крик. Класс вздрогнул. У кого-то дрогнули плечи. — Я для вас, значит, шутка?! Мем?! Линия на фото, которую можно обвести и написать «схавает всё»?! — он споткнулся о собственное дыхание, как будто сказал лишнее. В этот момент Ин Хо, стоявший до сих пор у учительского стола, наконец сделал решительный шаг вперёд. — Всё, давай заканчивай, — чётко, негромко сказал тот, но в голосе его появилось такое внутреннее напряжение, что даже стулья, казалось, на всякий случай решили больше не скрипеть. Ки Хун не повернулся. Только сжал кулаки — настолько, что костяшки побелели. — Нет. Пусть слушают. Пусть хоть раз в жизни услышат, что они сделали. — Они не услышат, если ты будешь кричать, — твёрдо, но уже мягче, произнёс Ин Хо, подходя ближе. — Ты сейчас не с ними говоришь. Ты кричишь в пустоту. А она, как ты знаешь, обычно не отвечает. И не извиняется. Он стоял рядом теперь, почти вплотную. Его голос был ровным, как линия на графике, которую стараешься не сбить рукой, когда срочно чертишь её за две минуты до конца контрольной. Но под этой линией что-то дрожало — неуверенность, сочувствие, тревога. Он знал, в каком состоянии был Ки Хун. И он знал: если не остановит его сейчас — тот либо наговорит лишнего, либо в следующий раз никто не найдёт его даже с планом эвакуации. — Посмотри на них, — добавил Ин Хо чуть тише. — Они напуганы. И, по-моему, никто до сих пор не понял, за что ты действительно злишься. Ки Хун тяжело выдохнул и, наконец, опустил голову. Лицо у него было как выключенный свет — ничего не выражало, кроме усталости. В этот момент он не выглядел как учитель. Он выглядел как человек, который слишком долго пытался быть сильным, а потом сорвался — и не знал, как собраться обратно. Он резко отступил назад, почти наткнувшись на парту, и, не глядя ни на кого, вышел, распахнув дверь. Она хлопнула за ним с такой обидой, будто надеялась, что сегодня обойдётся. Хван тихо прокашлялся в кулак, глядя на класс. Кто-то сидел в полном недоумении, у кого-то глаза были как у мопса, застигнутого врасплох. Кто-то пытался принять позу «я вообще тут не при чём, я просто обедал», а с задней парты будто бы на секунду заиграла заставка из бравл старс — и тут же смолкла. Класс погрузился в тишину. Такую, что слышно было, как в голове у каждого прокручивается: «что это, чёрт возьми, было?» Ин Хо обвёл их взглядом, сдерживая раздражение, усталость и желание раствориться в воздухе. — В понедельник нам придётся поговорить с каждым из вас по поводу этой ситуации с каналом, — наконец заговорил он ровно. — Не потому, что нам нечем заняться, а потому что то, что происходит, — уже не шутка. Он сделал шаг к доске, сложил руки за спиной. — Если кто-то из вас является администратором этого прекрасного образчика интернет-помойки — у вас есть несколько дней, чтобы удалить всё к чёртовой матери. И притвориться, что вас никогда не существовало. Шанс уйти красиво, без последствий, ещё есть. Он снова оглядел класс, уже тише: — Но если этого не произойдёт — поверьте, мы найдём, кто за этим стоит. После небольшой паузы, будто прикидывая: «сказать или промолчать», он всё же добавил: — И да… простите за это небольшое представление. Господин Сон сегодня, мягко говоря, не в настроении. Решил немного вас… взбодрить. Если вы здесь ни при чём — беспокоиться не о чем. Просто… забудьте. Возвращайтесь к уроку. Хорошего дня. Он коротко кивнул, бросил взгляд на учительницу, которая всё ещё стояла в той же позе у доски, с мелом и открытым учебником в руках, будто Ки Хун своей речью нажал на неё «пауза» — и вышел из кабинета, не оборачиваясь.   **** Семь уроков — звучит как приговор, после которого из тебя выжимают все соки и серую школьную жидкость. Или как минимум ты уходишь с больной спиной, отклеиваясь от стула с характерным звуком. Но на Нам Гю не подействовал ни один из этих вариантов — он с упрямством героя из трэш-дорамы пытался впихнуть рюкзак Мин Су в самый дальний шкаф, пока тот тихо сопел на парте, восстанавливая психику после эмоционального разгрома от классного руководителя. Когда операция была завершена, Нам Гю театрально захлопнул дверцу, отряхнул руки, будто только что закончил особо грязную работу, и повернулся к друзьям. Те стояли в стороне, вполголоса о чём-то споря.  — Ну что, идем? — чуть ли не вприпрыжку подлетел к ним Нам Гю, будто его только что зарядили энергетиком на перемене. — Of course, пошли, — кивнул Су Бонг, легонько стукнув друга по плечу кулаком. Они вывалились в коридор, оставив в классе дремлющего Мин Су и пару дежурных, которые по инерции протирали доску с выражением «зачем я живу». Гён Су первым делом пнул ржавую банку, которая с грохотом укатилась в сторону лестницы. — Guys, что вы думаете насчёт… — Су Бонг сделал паузу, театрально подняв брови, — сегодняшнего математического психоза? — Лично я почти расплакался. От страха. — саркастично хмыкнул Гён Су, подбрасывая банку носком. — Мин Су вообще, кажется, пережил клиническую смерть и теперь реинкарнировал в парту. — Ну а что вы хотите? — Нам Гю пожал плечами, поправляя лямку рюкзака. — Кто-то очень постарался, чтобы у нашего классного окончательно поехала крыша. И по-моему, тут многое не сходится. — О чём ты? — Су Бонг и Гён Су синхронно повернулись к нему, словно два спутника, которые внезапно потеряли сигнал и теперь пытались поймать хоть какой-то смысл в космосе происходящего. — Сами подумайте, — Нам Гю замедлил шаг. — Кто это может быть из наших? У нас никто не… ну, не настолько. Мы же почти со всеми общаемся — никто из нас не стал бы так жёстко мочить Ки Хуна и тем более Ин Хо которого мы почти не знаем даже. — Да, но тогда как в этих постах столько личного? — нахмурился Су Бонг, размахивая руками. Его фиолетовые волосы ловили солнечный свет и отражали драматизм происходящего. — Некоторые вещи даже я не знал. А я, между прочим, сплетни как губка впитываю. — Вот именно, — кивнул Нам Гю. — Автор этих постов будто не просто всё про нас знает, но ещё и наблюдает. Каждый день. И фоткает исподтишка. Прям как маньяк. — Пусть молится, чтобы я его не заметил, — сквозь зубы прошипел Су Бонг. — Иначе меня точно отчислят. За драку. Или за покушение. В зависимости от угла удара. — Может, это вообще кто-то из 10-Б? — вставил Гён Су. — Они все какие-то подозрительно неадекваты. Ещё и тихие. А тихие — они, как в фильмах, всегда психи. Один раз они в туалете обсуждали, как правильно хоронить хорьков. С лопатой. — Серьёзно? — Нам Гю уставился на него. — Я не шучу, — кивнул Гён Су, глядя куда-то вдаль. — Сказали, что это для проекта по биологии. — Пиздец. — Нам Гю почесал висок. — Если они ещё ведут этот канал, мы реально в сериале. Причём в конце сезона, где всё уже выходит из-под контроля. После этих слов компания шла молча. Каждый из них летал где-то в облаках, переваривая разговор. Су Бонг даже чуть не врезался в стеклянную дверь на выходе и еле успел выматериться себе под нос. — Послушайте, ребят, — первым прервал тишину Гён Су. — Если по-честному… наша компания самая проблемная в классе. Поэтому, как ни крути, в первую очередь налетят именно на нас. — Fuck! А ведь ты прав! — вскинулся Су Бонг, хватаясь за голову и начиная яростно перебирать волосы. — Если бы я был сторонним наблюдателем, я бы тоже решил, что это мы. Да я бы ещё пост об этом написал. — А ещё тому, кто это всё устроил, будет плёвое дело всё перекрутить так, чтобы повесить вину на нас, — мрачно добавил Нам Гю с таким умным видом, будто только что отчитался в ООН по вопросам международной кибербезопасности. — Ладно, давайте расходиться, — вздохнул Гён Су, поправляя лямку рюкзака. — Завтра посмотрим, что будет. Но по дороге, если что, держите глаза открытыми. Мы не должны упустить этого долбоёба, если он будет где-то рядом. — Особенно если он окажется из нашей параллели, — буркнул Су Бонг. — Тогда я сам себе устрою исключение. **** “Три страдальца” Сан Ву [22:58] Идиоты, что вы там натворили сегодня в 10-А?! Ин Хо [22:58] Я тут ни при чём, честное слово. Сан Ву [22:59] Правда? А почему мне только что позвонила мать одной девочки и говорит, что её дочке угрожают два математика? Один обвиняет её в создании какого-то “канала”, а другой грозится устроить допрос в понедельник?! Ин Хо [23:00] Ки Хун немного перестарался, такое бывает. Сан Ву [23:01] Это всё, что вы можете мне сказать?! После того, как превращаете очередную серьёзную проблему в представление с цимбалами? Где Ки Хун?! Ин Хо [23:02] Без понятия. После “цимбал” мы почти не говорили и разошлись по домам. Сан Ву [23:02] То есть спрашивать, как проходит подготовка к празднику, смысла нет? Ки Хун [23:03] Ну… мы выбрали цвет штор… наверное. Ин Хо [23:04] Там всё пока неоднозначно. Сан Ву [23:04] Вы меня заебали. Я уже не знаю, чем вам угрожать даже. Значит так, амёбы с дипломами, завтра заходите ко мне перед уроками. Тогда и поговорим. Ин Хо [23:06] Будем писать некрологи? Сан Ву [23:06] Ты как всегда самый смышленый. Этим начинаешь бесить Ки Хун [23:07] Теперь ты понимаешь о чем я говорил всё это время?  Кстати я не зайду завтра, у меня нет настроения. Сан Ву [23:08] Не волнуйся, тогда за тебя напишет Ин Хо. (Только попробуй) Ин Хо [23:09] И тут я всё сам… Совсем уважения в этой школе нет. Ки Хун [23:09] И правда. Найди мне админа канала — и увольняйся.