Неудобно близко

— Почему так долго? Уже скоро урок, у меня будет меньше времени вас убивать, — пробурчал Сан Ву, услышав, как скрипнула дверь его кабинета. Он нехотя отвлёкся от разглядывания трещинки в углу стены и повернулся к вошедшему. — Ты приходишь за час до начала рабочего дня, чтобы смотреть в стену? — без особых эмоций спросил Хван, опускаясь в кресло напротив. Выглядел он, как всегда, подозрительно собранно: выглаженная светлая рубашка, тёмные брюки без единой складки, часы на запястье сидели идеально. Только пара прядей выбилась на лоб, выдавая, что хозяин этого совершенства всё же живой человек, а не аккуратно отлитая скульптура идеальности. — Я просто жду, когда с вашими выходками окончательно сойду с ума и начну видеть на стене мультики, — мрачно отозвался Сан Ву, прекращая крутить кресло и устало осматривая кабинет, будто искал хоть один повод не встать и не уйти в лес. Ин Хо на секунду усмехнулся и, не моргнув, отпил воды из его стакана, запивая этим будущий стресс. — Отлично. Ты пришёл. А второй где? Сдох? Ин Хо сделал вид, что задумался. — Чисто теоретически, после вчерашнего у него был шанс на это, — протянул он, ставя уже пустой стакан обратно на стол с невозмутимой аккуратностью. — У него был стопроцентный шанс сделать это сегодня прямо у меня в кабинете! — рявкнул Сан Ву, и в голосе звенело раздражение на грани нервного срыва. — Как наорать на детей — так это запросто! А как отвечать за свои действия — так «у меня нет настроения»! Он начал размахивать руками, будто рассуждал о судьбе мира, или как минимум о реформах школьного образования в условиях постапокалипсиса. — Ты тоже постоянно орёшь без причины, — пожал плечами Ин Хо. — Возможно поэтому он и не захотел тебя выслушивать. Сан Ву уже открыл рот, чтобы выпалить что-то ещё, но вдруг осёкся. Его взгляд стал прищуренным, подозрительным. Он замер, перестав раскачивать кресло, которое уже поскрипывало с таким отчаянием, будто умоляло о пощаде. — Ты его защищаешь? — наконец спросил он, внимательно вглядываясь в лицо собеседника, как в сложное уравнение, в котором явно что-то не сходится. — И мысли не было, — резко ответил Ин Хо, даже не моргнув. — Просто говорю, что думаю. Пауза зависла тяжёлая, как мокрое полотенце на голове. Сан Ву продолжал смотреть на него в упор, но теперь без обвинения — скорее с недоверием, словно не понимал, что его больше раздражает: сам Ки Хун, Ин Хо или то, что у него под носом происходит что-то, что он не может просчитать. — Ладно, это всё равно не отменяет того, что он вычудил, — выдохнул он наконец, всё ещё о чём-то прокручивая в голове. — Возможно, вы просто не понимаете всю серьёзность, но… — Почему всегда «вы»? — перебил Ин Хо, и на лице у него появилась нервная полуулыбка, похожая на трещину в ледяной поверхности. — Может, я чего-то не понимаю, но, кажется, я не подписывался отвечать за его поступки. Как думаешь? Сан Ву поджал губы, тяжело выдохнул, будто выдавливая из себя всю ненависть к своей работе, и откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. — Вы — одна команда, Ин Хо. Только вот херней страдает только он. — Ты говоришь так, будто мы с ним сговорились портить тебе жизнь. Хотя, если подумать… — Ин Хо постучал пальцами по столу, задумчиво и с ленцой. — Идея-то неплохая.. Хоть что-то будет нас объединять.  Сан Ву закатил глаза и, наконец, поднялся с кресла. Подошёл к шкафу, достал какую-то папку, но так и не открыл. — Просто попробуй с ним поговорить, — бросил он через плечо. — Раз у меня уже не выходит, может, ты сможешь достучаться до его пуленепробиваемого внутреннего мира. — Вот именно, Сан Ву, — вздохнул Ин Хо, потирая переносицу. — Если он не хочет слушать тебя, то меня отправит в моральный нокаут с первого раунда, спасибо, если не в настоящий. Мне и самому не хочется с ним лишний раз говорить — это обычно заканчивается не просто плохо, а бойкотом с обеих сторон. — И всё-таки ты пойдёшь, — невозмутимо буркнул Сан Ву, наконец открывая папку. — Просто научитесь не сраться, а хотя бы иногда говорить. Вы оба этого хотите, просто ещё не умеете. — Как хочешь, — Хван тяжело выдохнул, ясно осознавая, что спорить с упрямством Сан Ву — всё равно что пытаться сдвинуть школьное здание силой взгляда. — Только не удивляйся, если кто-то из нас потом ущемится и пойдёт ставить свечку за упокой у главного входа. **** Школьный день постепенно подходил к концу. Коридоры пустели, кто-то уже надел наушники и спешил домой, а Ин Хо стоял у окна, задумчиво глядя на школьный двор. Зачем — сам толком не понимал, но что-то внутри мешало ему просто уйти. Ки Хуна нигде не было. Ни на уроках, ни в учительской, ни даже в коридорах, где обычно можно было услышать его ироничные замечания. Ин Хо махнул рукой и направился к Чон Бэ, который стоял у автомата с кофе, словно он — последний человек на Земле, кто ещё не потерял надежду. — Чон Бэ, привет, — подошёл Хван, явно не настроенный на долгий разговор. — О, привет! Ты как раз вовремя — кофе закончился, а мне нужно срочно кому-то пожаловаться на жизнь. — Чон Бэ вздохнул с таким пафосом, что автомат чуть не пожалел его и не выдал двойную порцию. — Почему тебя не было сегодня в учительской? Там такое произошло! Короче, Гым Джа… — Не разгоняйся, пожалуйста, я спешу, — твёрдо сказал Ин Хо, отражая атаку учительских сплетен. — Ты не знаешь, где Ки Хун? — Ки Хун?.. — Чон Бэ задумчиво посмотрел в сторону, будто пытался вспомнить, знает ли он такого. — Слушай, нет, я его сегодня не видел ни разу, хотя он обычно заходит. Он вообще пришёл сегодня? — 10-А сказали, что видели его, — пожал плечами Ин Хо. — Хотя, возможно, он им уже мерещится после вчерашнего. — А что было вчера? — с заговорщическим интересом уставился на него Чон Бэ. Ин Хо на секунду запнулся, мигом поняв, что ляпнул лишнего. Пришлось срочно включать режим отступления: — Да там… неважно. — Он с каменным лицом глянул в сторону. — Просто… контрольная по алгебре была. — Ааа, — протянул Чон Бэ, поднимая бровь. — Ну да, ничего не сближает так, как совместная травма. Ин Хо еле сдержал улыбку, качнул головой и двинулся дальше по коридору, пока Чон Бэ уже начал втроём обсуждать эту ситуацию в учительской, с автоматом и мимо проходящей физичкой. Всё, уроки закончились, школа затихала. Ки Хуна не нашел. Можно с чистой душой зайти в свой класс за журналом и возвращаться домой, но толкнув дверь, он замер. Внутри было не пусто. У окна, присев на корточки рядом с партой, сидел Ки Хун. Он тихо говорил с девочкой из 10-Б — той самой, про которую сегодня выложили анонимный пост. Она сидела, натянув капюшон, будто хотела спрятаться от всего мира, а Ки Хун, слегка наклонившись, что-то говорил ей спокойным голосом. Тоном, который Хван, признаться честно, не слышал за всё время их работы вместе. — Послушай, самое главное — это не ты всё это пишешь. А если администраторы тебя недолюбливают, то, скорее всего, просто завидуют. — говорил Ки Хун максимально спокойно, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и ободряюще. В этот момент дверь с лёгким скрипом приоткрылась, и в класс зашёл Ин Хо, бросив на происходящее взгляд с безмолвным, но весьма красноречивым вопросом: «Что, чёрт возьми, опять здесь происходит?» — Ага, завидуют… — всхлипывала Хён Джу, вытирая слёзы ладонью. — Почти все они буллили меня за ориентацию, а теперь решили ещё и на всю школу объявить. Ну круто же, правда? — Чтобы ты знала, вряд ли это кто-то из твоего класса… но не буду вдаваться в подробности, скажем так — у меня свои источники. — Ки Хун сделал загадочный вид, будто за ним стоит тайное педагогическое разведуправление. — А по поводу буллинга… если твой классный руководитель не справляется — милости прошу ко мне, я постараюсь разобраться. После этих слов он заметил Ин Хо, который уже несколько минут стоял у дверей и теперь с каменным лицом облокотился на парту, внимательно наблюдая за происходящим. Ки Хун метнул в его сторону осуждающий взгляд в духе: Ты серьёзно? Даже здесь подслушиваешь? — Спасибо вам… — шепнула Хён Джу, принимая салфетку, которую ей протянул Сон. Руки у неё всё ещё дрожали. — Завтра приходишь как ни в чём не бывало, веди себя спокойно, пусть у них там всё внутри сгорит от того, что тебя это не задело. А мы, — он многозначительно махнул рукой, — с этим каналом разберёмся. Правда, Ин Хо? — Конечно. Не переживай. — тут же кивнул Хван, и, увидев лежащий рядом рюкзак весом с добрую половину школьной библиотеки, с некоторым усилием поднял его и помог надеть девочке. — Господи, ты в нём кирпичи носишь? — Там сборник задач по физике… — смущённо пробормотала Хён Джу. — Ага, и инструкция к ядерному реактору впридачу, — фыркнул Ин Хо. — Пошли, я тебя провожу. Когда дверь за девочкой закрылась, в классе воцарилась тишина. Ки Хун глубоко вздохнул, сел на край стола и устало провёл рукой по лицу. — Я, конечно, не психолог, — начал он, глядя в пол, — но сколько ещё эти дети будут друг друга жрать? — Пока не вырастут. А потом начнут жрать уже коллег. — хмыкнул Ин Хо и подошёл ближе. — Это просто круговорот агрессии в природе. Очень образовательный, кстати. — Угу, особенно когда ты в роли жертвы. — сухо бросил Ки Хун, и немного подумав, добавил: — А ты чего пришёл? — Ну, это мой кабинет. Хотел журнал забрать, — пожал плечами Хван. — А нашёл драму на полную ставку. Как всегда, ты — в центре событий, разруливаешь, спасаешь, даешь советы. Вот скажи, ты где учился быть таким правильным почти всегда когда не надо?  — Да пошёл ты. — устало усмехнулся Ки Хун, не поднимая глаз. — Просто у меня сердце есть. В отличие от некоторых. — У меня оно есть, просто тщательно упаковано. От детей. И тебя. — Ин Хо на секунду замолчал, потом добавил уже тише: — Скажу, что ты был неотвратимо трогателен. Ещё немного — и я бы сам прослезился. — Вот и я говорю — пошёл ты. — с тем же выражением «я устал, но держусь исключительно на злости и математической логике» бросил Сон, поднимаясь со стола и встряхивая плечами. — А вообще, может стоит тебе завести кабинет подальше от моего? Чтобы не пересекались так часто. В целях безопасности. — Моей или твоей? — уточнил Ин Хо, склонив бровь. — Школьной. — ответил Ки Хун с нажимом, подбирая с парты журнал. — Потому что если мы когда-нибудь не выдержим и устроим разборки прямо при детях — это точно не пойдёт в плюс аккредитации и терпению Сан Ву. Хван неожиданно остановил учителя, уже дотянувшегося до ручки двери, перехватил у него журнал и с лёгким шлепком швырнул на ближайшую парту. Сон возмущённо уставился на него. — Подожди, надо поговорить. — сказал Ин Хо, сложив руки на груди. — Если ты опять будешь заливать что-то про шторы в зале — прошу на выход. — съязвил Сон, скрестив руки, будто тоже собрался обороняться. — Нет, по поводу твоего вчерашнего концерта. — Значит, тебя попросил Сан Ву. — Ки Хун очередной раз закатил глаза. — Что тут обсуждать? Я всё сделал правильно. Это ещё были цветочки.  — Потому что мы тут не для того, чтобы устраивать самосуд на глазах у детей. — резко сказал Хван. — Есть правила. Есть порядок. А ты своим театром только сделал хуже — теперь весь твой 10-А тебя боится. — Я хотя бы попытался! А ты только и умеешь что стоять в сторонке, пока другие гребут дерьмо руками.  — Знаешь что, — математик шагнул ближе, голос его понизился, но стал гораздо жёстче. — Лучше быть холодным, чем вечно гореть и сжигать всё вокруг. Когда ты научишься думать хотя бы на два шага вперёд, школа, возможно, перестанет быть полем боя. — Не надо меня учить, как думать. — процедил Ки Хун. — Я не твой ученик. И точно не твой подчинённый. — Нет, ты не мой ученик. — Ин Хо ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было ни грамма веселья. — Зато ведёшь себя, как обиженный подросток. Только не хватает хлопнуть дверью и крикнуть, что тебя никто не понимает. — А ты вообще кого-нибудь понимаешь? — сорвался Ки Хун. — Ходишь тут, вечно надменный, с видом «я лучше вас всех». Как будто мир должен прогибаться под тебя, потому что ты, чёрт возьми, умеешь молчать и поднимать бровь в нужный момент! — Потому что иногда лучше молчать, чем орать на учеников посреди класса, будто ты снимаешь дораму про месть. — огрызнулся Ин Хо. — Ты не герой. Ты не мученик. Ты просто учитель с нулевым самоконтролем. — Да, у меня нет самоконтроля. Но хотя бы у меня есть чувства! А у тебя — будто встроенный фильтр, который блокирует любые эмоции. Я не помню, чтобы ты когда-то кому-то помог, не скривившись. Даже спасибо ты говоришь так, будто тебе за это должны. Между ними повисла тяжелая пауза, гулкая, как звон в ушах после громкого взрыва. Ин Хо сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними почти до нуля. — А ты думаешь, твои «чувства» кого-то спасли? Они делают только хуже. Ты суёшься в каждый пожар, размахиваешь ведром с бензином и потом ноешь, почему снова всё пылает. А потом строишь из себя мученика. Ты просто привык страдать. Это твоя зона комфорта. — А ты привык ходить с каменной маской. — отрезал Ки Хун. — Потому что тебе так проще. Проще быть машиной. Проще не заботиться. Не влюбляться. Не переживать. Он оборвал себя, но Ин Хо уже смотрел на него так, будто понял больше, чем тот хотел выдать. — Вот в чём дело, да? — голос Хвана стал тише, почти насмешливым. — Ты думаешь, если я держусь от тебя на расстоянии, то это потому что я бессердечный ублюдок? — А разве нет? — выпалил Ки Хун. — Чего ты вообще хочешь от меня, Ин Хо? — Я сам уже не знаю, — признался тот хрипло, и впервые в голосе не было защиты. На пару секунд в классе воцарилась тишина. Даже тиканье старых часов на стене вдруг стало отчётливо слышно. Ки Хун отвёл взгляд первым. — Лучше бы ты вообще не заходил в этот кабинет, — тихо бросил он, подходя к двери. — Было бы проще. И мне. И тебе. Он открыл дверь, но прежде чем выйти, бросил через плечо: — И не разговаривай больше со мной, если это не касается чего-то важного по работе. И ушёл, громко хлопнув дверью. Ин Хо остался один в классе, всё ещё стоя у парты, словно остался не только в комнате, но и в прошлом, в котором снова облажался в самый важный момент. Ки Хун в коридоре облокотился о стену, резко выдохнул и закрыл лицо руками. Всё внутри сжималось от злости, обиды, усталости. Хотелось либо исчезнуть к чёрту, либо разрыдаться прямо здесь.  За последнее время из него как будто выпили всю кровь.