Неудобно близко

Ки Хун захлопнул за собой дверь квартиры. Звук замка прозвучал как финальный аккорд фальшивой симфонии под названием «Школьная драма имени Ин Хо». Он сбросил сумку у входа, словно сбрасывал с себя весь этот день, а заодно и последние остатки самоконтроля. Разуваться? Не сегодня. Он шагнул прямо вглубь квартиры, будто надеялся, что по пути потеряет все воспоминания. Кухня встретила его абсолютной тишиной. Ни еды, ни одобрения, ни психолога в углу, вздыхающего: «Ну, и снова вы». Зато был стакан. Ки Хун налил воды и застыл у раковины так и не сделав ни глотка. Просто держал стакан, как символ того, что хотя бы одно в его жизни под контролем. И то не факт. Открыв холодильник, он уставился в пустоту. Настолько голую, что там не то что мышь повесилась — она оставила записку, пожелала удачи и уехала в отпуск. Где-то на дальней полке одиноко перекатывался засохший лимон. — Отлично, — буркнул он, моментально захлопнув дверцу, стало страшно, что эта голодная пустота из холодильника укусит его за душу. Он сел за стол, как человек, которому не только испортили день, но и аннулировали право на нормальные выходные. Сквозняк из приоткрытого окна обдувал плечо с такой холодной нежностью, будто пытался сдуть последнюю нервную клетку. Все мысли занимала недавняя ссора в классе. Сон не понял, с какого момента Ин Хо перестал его бесить, или нет, не перестал! Просто теперь подколоть его стало приятнее, чем не подколоть. Правда, сегодня они оба переборщили. Ки Хун и сам не заметил, как от обычного спора перешёл на личное. Зачем он вообще влез в эти «ты бессердечный», «я живу эмоциями»? Это же не драма на местном телеканале. — Лучше быть холодным, чем сжигать всё вокруг.  — Только первым делом сожгу тебя, ледышка чёртова. — после этих слов он допил воду будто надеялся, что она смоет злость. Ки Хун закрыл глаза и уткнулся лбом в холодную поверхность стола. Ничего, высплюсь — и завтра будет новый день, в котором я снова не решу ничего важного, зато сделаю пять новых глупостей. План стабильный. В отличие от нервной системы. Было принято, как на тот момент показалось, самое правильное решение — игнорировать Хвана. Захочет поговорить о чём-то, кроме костюмов для вальса на выпускной — заговорит. А пока Ки Хун сделает вид, что его нет. Точно, надо было сделать это сразу. Ещё в тот день, когда Ин Хо впервые переступил порог школы с таким лицом, будто его сюда сослали лично верховным судом за чрезмерную харизму и сарказм. Потому что игнорировать — это самое простое и, казалось бы, логичное решение. Но Ки Хун подозревал: пока Ин Хо рядом, полное молчание — это как бочка пороха, над которой кто-то поддувает. Поразмыслив ещё некоторое время, всё в той же позе философа-статиста с уже пустым стаканом, Ки Хун почувствовал, как его постепенно накрывает. Не тоска, не ярость, а просто банальная, честная усталость. Контрольные? Да плевать. Пусть пока лежат и думают над своим поведением. Кто сказал, что учителям нельзя взять паузу? Особенно когда день выдался таким, что хочется сдать заявление об увольнении прямо во сне. Он поднялся с места и поплёлся в сторону спальни. Ему было плевать, что подушка сбита в ком, а одеяло где-то закопано в углу, как преступник. Сейчас он просто хотел упасть и отключиться. Так он и сделал. **** Неизвестно, сколько он так проспал, но пробуждение было, мягко говоря, не самым приятным. Телефон отчаянно вибрировал от чьего-то звонка, а дверной звонок в этот момент разрезал остатки тишины в квартире — и вместе с ней, его хрупкий покой. На улице уже стемнело. Проснуться вечером — это ещё одна пытка, которую жизнь решила подбросить просто так, без повода. Ки Хун проморгался, с трудом сел на кровати, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Телефон за эти несколько часов каким-то чудом оказался на полу — как будто пытался сбежать вместе с уликами. Подняв его, он увидел входящий от Чон Бэ. — Что ему надо?.. — пробормотал Ки Хун, всё-таки ответив. — Алло? — Ну наконец-то! — голос Чон Бэ, в отличие от его собственного, как всегда звучал бодро, почти оскорбительно бодро. — Я уже думал, ты там сдох. Не хочешь, кстати, открыть мне дверь? Ровно в этот момент по квартире прокатился очередной звонок. А, точно. Это он и звонил. — Ты что, у меня под дверью?! — Ки Хун даже не попытался скрыть негодование. — С ума сошёл? Ты не мог… не знаю… сначала написать? Предупредить? Или, может, просто не приходить?  — Написал! И позвонил двенадцать раз! — с вызовом парировал Чон Бэ. — Но ты, как выяснилось, стал буддистским монахом — отрёкся от мира и всех его уведомлений. Я всё равно тут рядом был, решил проверить живой ли мой лучший друг. Ну, давай, открывай уже. У меня важное предложение!  Ки Хун встал как человек, у которого нет ни одного живого сустава, и поплёлся к двери, по пути бормоча проклятия в адрес всего живого, включая себя, Чон Бэ и производителей смартфонов, у которых не предусмотрен режим “разбуди хозяина только если земля налетит на небесную ось”. — Это первый момент, когда я всерьёз пожалел, что вообще с тобой подружился, — буркнул он, распахивая дверь. Перед ним сиял Чон Бэ — буквально и метафорически, с улыбкой во все тридцать два, будто выиграл джекпот. Судя по выражению лица, он стоял здесь вечность, только и ждал, пока его впустят, чтобы влететь со всей своей энергетикой. — Дружище! — не спрашивая разрешения, он влетел в квартиру и кинулся с объятиями. — Пошли в бар? Брови Ки Хуна медленно поползли вверх, как уровень тревожности перед родительским собранием. Если бы он знал, что «важное предложение» будет этим, он бы давно отправил Чон Бэ в чёрный список — и по жизни, и в телефоне. — Бар, говоришь? Ты ради этого приехал? — устало уточнил он, даже не пытаясь скрыть раздражение. — А ты не думал, что я мог быть… занят?  — Давай, живенько, приведи себя в порядок, я угощаю. — продолжил Чон Бэ игнорируя чужое настроение. — Даже не ради веселья, а… ну, скажем, в честь твоей эмоциональной стабильности. Пока она окончательно не сбежала от тебя. Ки Хун повернулся к зеркалу в прихожей, посмотрел на своё отражение — помятый, с лицом будто прожил тридцать лет за один день, в мятых домашних штанах с котиками. Настоящее олицетворение усталости от жизни. — Умнее ничего не придумал? — буркнул он, снова глядя на Чон Бэ. — Ты время видел? Какой ещё бар? Тот лишь скрестил руки на груди и смерил его внимательным взглядом, чуть наклонив голову. — А ты, значит, предпочитаешь бухать с утра? — усмехнулся Чон Бэ, явно не собираясь отступать. — Давай, у тебя есть пять минут. Считай, что это акт дружеской экстренной терапии. Ки Хун задумчиво нахмурился, и историк, почуяв слабину, поспешил добить: — Ну серьёзно, что ты будешь делать дома? Спать до трёх ночи, потом зарыться в тетрадки, беситься на 10-А и мысленно душить Ин Хо? При упоминании последнего имени Сон будто очнулся. Ладно. Хоть Чон Бэ сейчас и раздражал настолько, что его хотелось выставить в окно вместе с его энтузиазмом — он был прав. Остаться дома означало превратиться в злобный калькулятор. — Ладно, сдаюсь. — выдохнул Ки Хун. — Только если ты дашь мне переодеться, а не вытащишь на улицу в этих штанах. — Быстрее там! — крикнул Чон Бэ в сторону комнаты, когда Сон уже захлопывал дверь. Ки Хун быстро натянул толстовку и спортивные штаны. Он уже не помнил, когда в последний раз выходил из дома в чём-то, что не напоминало униформу уставшего учителя средней школы. Да и вообще — когда он в последний раз выходил куда-то, кроме школы и ближайшего продуктового? Мысли в духе «надо чаще бывать на улице» прервались недовольным ворчанием Чон Бэ из коридора, будто он вот-вот начнёт стареть прямо у дверного коврика. Ки Хун закинул в карман полурассевшийся телефон, глубоко вздохнул и отправился навстречу… ну, как минимум, не контрольным. Уже достижение.   **** Бар был не из тех, что кишат толпой и шумом — скорее, место для тех, кто хочет тихо залить свою усталость чем-нибудь покрепче и погрустнее. Мягкий свет, запах дешёвого виски и облезшие барные стулья — всё как надо, если ты взрослый, уставший и слегка циничный. — Выбирал заведение в тон моему настроению? — хмыкнул Ки Хун, усаживаясь на скрипящий табурет. — Я выбирал заведение, где не включают кей-поп на максимум и не мешают разговаривать. И, между прочим, тут наливают два по цене одного. — Чон Бэ махнул рукой бармену. — Нам как всегда! — С каких это пор у нас есть «как всегда»? — С сегодняшнего вечера, — подмигнул тот. — Расслабься, мы просто выпьем. Поболтаем. Поплачем, если хочешь. Ки Хун смерил его взглядом, но без злости — больше с тем самым усталым теплом, которое выдают только людям, знающим тебя сто лет и всё ещё не сбежавшим. — Выпей. — произнёс Чон Бэ, разливая соджу по стопкам. — А то выглядишь как человек, который видел ад… и ночевал там. Сон фыркнул, моментально опрокинув стопку. — Почти. Только ад звался «сегодняшний день», а демоном в нём был Ин Хо. — пробормотал он, немного морщась от вкуса. — Он, кстати, тебя сегодня искал, — сказал Пак, откинувшись на спинку и задумчиво глядя в бутылку. — С лицом, будто ты ему жизненно необходим. Или ты ему задолжал деньги, не помню, какая из эмоций похожа. Где ты вообще был? Ни в учительской,  ни в столовой — ни следа. Я уже начал думать, что ты записался в секту молчальников и ушёл в лес. — Я был в библиотеке, не хотел ни с кем пересекаться. — Ки Хун сделал второй глоток, на этот раз медленнее. — Потом в кабинете Ин Хо, разбирался с последствиями этих анонимных постов. Всё как обычно — чужие проблемы, мои нервы. Потом ещё и этот идиот пришёл… — И вы опять поссорились. — без тени удивления подхватил Чон Бэ. — Кто на этот раз виноват? Ки Хун на секунду задумался, проводя рукой по волосам. — Хотелось бы сказать, что, как всегда, виноват он… но я даже не знаю. — Он снова замолчал, нахмурившись. — Ну, может, я и перегнул палку, когда наорал на них… но при чём тут он вообще? Почему он в это лезет? На лице Чон Бэ промелькнул живой интерес. — На кого наорал? — На 10-А, — ответил Ки Хун и сразу же опрокинул стопку. — Я узнал, что кто-то из них ведёт тот канал… и сорвался. — Та-ак… А откуда ты вообще узнал, что это кто-то из твоих? — Там был пост про нас с Ин Хо. Ты, может, видел. И на моменте, где написано про… — Ки Хун замялся. — Ну, про нашу с Ин Хо свадьбу… Там приписали: «пригласите 10-А, мы очень ждём». Это же надо, насколько не стыдиться своих выходок! Ки Хун ожидал чего угодно — сочувствия, поддержки в духе «ну да, твои из 10-А опять отличились», или хотя бы ироничного комментария насчёт их с Ин Хо «свадьбы». Но никак не был готов к тому, что Чон Бэ просто откинется на спинку стула и разразится громким хохотом. — Ки Хун… — вытирая выступившую от смеха слезу, начал он, ловя на себе шокированный взгляд друга. — Ты просто придурок! Там же буквально написали «мы из 10-А» — ну это же самое очевидное доказательство, что это не они! Автор просто пытается максимально отвести подозрения от себя. Это же элементарно! Ки Хун уставился на него, приоткрыв рот. Где-то в глубине сознания с хрустом обломалась последняя доска уверенности, на которой он стоял всё это время. — Чёрт. — медленно выдохнул он. — Это же… логично. Он опёрся локтями о стол, зажмурился и уткнулся лбом в ладони. Чон Бэ между тем наливал им по очередной стопке, всё ещё посмеиваясь. — Получается, он был прав, что я зря вскипел… — простонал Ки Хун, не убирая рук с лица. — Теперь я точно выгляжу как полный псих. Ещё и слухов по школе станет в два раза больше.  — Перед своими просто извинись. — Чон Бэ пожал плечами и сделал глоток. — А перед Ин Хо… если там всё серьёзно, тоже можешь. Он не злопамятный, особенно на тебя. На этих словах Ки Хун резко убрал руки с лица и уставился в пустоту, как будто там, в пустоте, был выключатель, который мог бы выключить эту тему. Но выключателя не было. И Чон Бэ тоже не замолкал. — Там серьёзно… достаточно. — выдал он наконец, после недолгой паузы. — Но я не буду перед ним извиняться. Ещё чего. — А, всё понятно. — усмехнулся историк, поигрывая стопкой в пальцах. — Ты у нас из клана «лучше сгнию в гордости, чем скажу прости». — Это не гордость. — нахмурился Ки Хун. — Это… разумная самозащита. Потому что если я сейчас признаю, что перегнул, он почувствует себя победителем. А потом снова начнёт читать мне мораль и.. — И что? — перебил Чон Бэ, с прищуром глядя на него. — Ты что, боишься, что он будет прав? Ки Хун на секунду замер. Потом, не глядя, снова налил себе. — Ты слишком много знаешь, друг. Надо тебя сбросить с моста. — Спасибо, друг. — поклонился Чон Бэ с театральной серьёзностью. — Всегда рад услышать угрозу от человека, который не в состоянии допить стопку без драматического вздоха. Кстати, с твоим суженным всё ясно, а что ты думаешь про нового суженного Чун Хи? — Про Мён Ги? — Ки Хун вскинул брови и на секунду задумался. — Да вроде нормальный парень. Вежливый, спокойный. Не сказать, что я с ним как-то особенно общался, но раз Чун Хи он нравится — то и ладно. Это же главное, да? — Ну не знаю… — Чон Бэ склонил голову, глядя в бокал. — Он подозрительный какой-то. Слишком правильный. Слишком гладкий. Ни одной смешной истории, ни одного «да я как-то забыл, что у меня урок»… Скажи честно, ты видел хоть одного настоящего учителя, который всегда вовремя, всегда вежлив и вообще без странностей? Друзья продолжили переливать из пустого в смешное, переходя от Мён Ги к школьным байкам, от учеников до Сан Ву, которого, как выяснилось, боятся даже степлеры в учительской. Стопки опустошались одна за другой с такой скоростью, что даже официант начал поглядывать на них с лёгкой тревогой. В какой-то момент Ки Хун пытался объяснить, почему именно пятый «Б» — это генератор боли, а Чон Бэ, хохоча, утверждал, что если бы этот класс собрать в одном месте без присмотра, то через десять минут они бы открыли портал в ад и потом отправили туда всех учителей.  **** Спустя какое-то время разговоры стихли. Ки Хун, сказав, что у него кружится голова, улёгся прямо на стол, уткнувшись лбом в прохладную поверхность. Чон Бэ, всё ещё в состоянии нормально соображать, достал телефон и, как любой уставший учитель в пятницу вечером, залез в тик ток полистать мемы. — Ки Хун, смотри, тут наша ученица, походу, про меня мем сняла, — пробормотал он, легонько тряся друга за плечо. — Что это значит: «Когда учитель истории рассказывает про пирамиды с таким восторгом, будто сам их строил»? Ки Хун не ответил. Он лишь выдохнул в стол, как человек, которого в данный момент волнуют только два желания — тишина и горизонтальное положение. — Эй, ты в порядке? — Чон Бэ снова потряс Сона за плечо, услышав в ответ только недовольное мычание. Через пару секунд Ки Хун всё же собрал в кулак остатки воли и поднялся, сразу вставая со стула. Вид у него был как у человека, пережившего локальный апокалипсис. — Пиздец, голова трещит. — с самым трагичным выражением лица выдохнул он. — Пошли уже домой. Чон Бэ тоже поднялся, готовясь идти следом, но стоило Ки Хуну сделать три шага, как он умудрился едва не споткнуться о собственную ногу. — Так, стоп. — Пак поймал его за локоть и мягко усадил обратно на стул, внимательно изучая состояние друга. Ки Хун внешне выглядел «почти живым», но взгляд его явно блуждал где-то между третьей стадией сна и философским кризисом. — Ты никуда сейчас не пойдёшь, понял? А я тебя точно не дотащу, да и такси ты, скорее всего, примешь за портал в иной мир. Он нахмурился, лихорадочно соображая, что делать дальше. В этот момент Ки Хун уже спокойно вернулся в исходное положение — лицом в стол. Немного поразмыслив, Чон Бэ пришёл к выводу, что единственным логичным решением будет написать Сан Ву и просто молиться, чтобы в эту пятничную ночь его образ душного очкарика и сурового зауча дал хотя бы трещину — и он не приехал лично добить их обоих. Чон Бэ [00:14] Сан Ву тц можешь приехать и забрать Ки Хуна пожалуйстк Он немного перебрал Но я в порядкк Ин Хо [00:15] Ты ничего не путаешь? Чон Бэ [00:15] Я понимаю тебк сейчас не до этого но он сам не доберетсч Мы по адресу ******* Ин Хо [00:16] Пиздец. Ждите там.