Замок Зверя и Львиное Сердце

Рассвет прокрадывался сквозь заснеженные ветви деревьев, окрашивая лес в нежные оттенки розового и лилового. Но Гарри этого не видел. Он бежал по лесу, не разбирая дороги, словно загнанный зверь, спасающийся от охотника. Холодный зимний ветер бил в лицо, обжигая щеки, и глаза слезились от пронизывающего мороза, но он не останавливался. Не мог. Он знал, что ему нужно просто бежать как можно дальше. Туда, где не достанет его Тьма. На своё удивление, чем дальше он убегал от замка, тем легче ему становилось дышать. Словно хозяин этих мест душил мальчика своей тьмой, высасывал из него саму жизнь. А сейчас, покинув его владения, Гарри смог вдохнуть полной грудью – воздух был чистым, морозным и пьяняще свежим. Но радовался он недолго, ведь его звериная сущность почувствовала преследование. Что-то огромное, тёмное и неумолимое настигало его. Остановившись на мгновение перевести дух у старого, засыпанного снегом дуба, Гарри поразился, прислушавшись к своим инстинктам. Закрыв глаза, он ощутил, как что-то могущественное пытается выследить его, прощупывая лес, как щупальца гигантского спрута. Собравшись с силами, он огляделся и увидел вдалеке замёрзшее озеро, покрытое слоем льда, поблёскивающее в первых лучах восходящего солнца, словно осколок разбитого зеркала. Его озарила отчаянная идея. Гарри не знал, удержит ли этот лёд его, или он провалится в ледяную пучину, но надежда на то, что хладнокровная натура лорда не позволит ему преследовать его по льду, дала мальчику призрачный план. Как только Гарри решился, отбегая от дерева, его остановил громкий хруст сломанных веток. Обернувшись в сторону звука, его глаза округлились. Меж заснеженных деревьев показался огромный змей, чешуя которого переливалась в свете рассветного солнца. Гарри даже не мог представить, какой он длины, но, видя его на таком отдалении, уже мог понять, что до его макушки не дотянуться, ведь он возвышался над землёй почти на пять метров. А его тело, казалось, могли обхватить человек пятнадцать. Но, увидев его, он точно уверился в своём плане – пробежаться по льду. Это был отчаянный шаг, но другого выхода не было. Не успел он развернуться, как золотистые глаза огромной рептилии остановились на нем. В их глубине плескалась не просто целеустремлённость, но и какая-то странная, заинтересованность. Он стал неумолимо приближаться к нему. Гарри панически огляделся, но его хозяина видно не было. Значит, он должен справиться сам. Собравшись с остатками мужества, Гарри вздохнул и набрался решимости, прошипев, вытянув одну руку в жесте, который, как он надеялся, змей поймёт: – Остановись! Змей, уже находясь почти в пяти метрах от мальчика, замер. Приглядевшись ближе к змею, Гарри увидел корону из рогов, вросшую в его голову, словно продолжение самой чешуи, и озарение настигло его: – Ты – василиск! – воскликнул мальчик. На что золотые глаза зверя насмешливо сощурились. Взгляд василиска, казалось, проникал в самую душу Гарри, изучая каждый её уголок. Вдруг насмешливость сменилась странным, почти скорбным выражением. Василиск наклонил огромную голову, и в его золотых глазах вспыхнуло не столько интерес, сколько удивление, почти благоговение. Зрачки сузились, словно он пытался разглядеть нечто, скрытое в глубине зеленых глаз мальчика. Он почувствовал в них отголоски чего-то древнего, непостижимого – туманный образ богини смерти, танцующей на грани бытия и небытия. Вместо слов, василиск издал тихий, старческий вздох – звук, скорее ощущаемый, чем услышанный. Он словно говорил: “Я вижу тебя, дитя. Вижу то, что спит в твоей крови.” Он был мудрым существом, познавшим не одну тысячу лет, проекцией воли своего создателя, но и хранителем древних секретов. Ему не нужно было слов, чтобы выразить свои намерения. Василиск опустил голову, словно кланяясь, давая понять Гарри, что не причинит ему вреда. Ему нужно лишь задержать мальчишку и дождаться возвращения наследника. Гарри похолодел, ощущая этот странный, почти мистический контакт. Ему казалось, что василиск видит его насквозь, читает все его мысли и страхи. “Что ты такое?” - прошептал он, но слова застряли в горле. Василиск вновь поднял голову, и в его глазах мелькнула тень, словно отголосок чужого сознания. Он чувствовал, как связь с хозяином слабеет, как откат магии бьет по Тому, осмелившемуся покинуть замок. Ярость, боль и отчаяние владельца достигают его сознания. Лорд должен перебороть себя, чтобы защитить то, что считает своим. Василиск, не говоря ни слова, медленно повернулся и занял позицию, перекрывающую путь Гарри к озеру. Он не нападал, не угрожал, просто стоял, как живая стена, огромная и неподвижная, окружив мальчика кольцами своего хвоста. Чешуя, холодная и твердая, словно тюремные стены, не сдавливала, но служила непреодолимым барьером. Он ждал, терпеливо ожидая возвращения хозяина. Собравшись с духом, Гарри приблизился к стене из чешуи, поднял голову и заглянул в золотые глаза василиска. – Ты ведь знаешь, что ему нужно, правда? – прошептал он, стараясь говорить как можно убедительнее. – Он хочет вернуть меня. Но ты должен понять… я не могу. Гарри на мгновение замолчал, чувствуя, как дрожат руки. Он крепко обхватил левое предплечье, где под рукавом рубашки пульсировала ноющая боль. Там, где еще не зажила рана от осколка люстры, отправленного в него Томом в порыве ярости, что вызвало боль и отозвалось уколом в сердце. – Я не могу видеть его, не могу чувствовать его прикосновения. Мне больно даже смотреть на него после случившегося. Я слишком слепо доверился ему, из-за чего сейчас мне так больно, – мальчик сжал руку на груди. Сердце будто кровью обливалось. Василиск не шелохнулся, но Гарри почувствовал, как его взгляд смягчается. Он видел боль мальчика, видел страх и отчаяние, что плескались в его зеленых глазах. – Я знаю, что ты должен задержать меня, – продолжил Гарри и коснулся холодной чешуи змея, пытаясь передать через прикосновения все свои чувства, – но я прошу тебя, позволь мне самому решить свою судьбу. Я не буду бороться с ним, я просто… я хочу решать свою судьбу сам. Сам найти место, которое смогу назвать домом. – мальчик прижался лбом к чешуе василиска и закрыл глаза, пытаясь отойти от своих же слов, что как иглы пронзали его сердце. Наступила долгая, мучительная тишина. Гарри затаил дыхание, ожидая ответа. Затем, медленно, очень медленно, василиск начал размыкать кольца своего хвоста. Чешуя, скользившая друг о друга, издавала тихий, зловещий шелест. Наконец, кольца разомкнулись, и перед Гарри открылся проход. Василиск внимательно разглядывал его. Он неподвижно стоял, позволяя мальчику самому принять решение. Гарри улыбнулся и, отвернувшись от змея, направился к озеру. \ Как только он сделал шаг за пределы хвоста василиска, то почувствовал слабое дуновение тьмы, что с каждой секундой становилось все гуще. «Он близко», – пронеслось в его голове, отчего Гарри невольно напрягся. Не сомневаясь больше ни секунды, он бросился к озеру. Уже подбегая к берегу, он неожиданно в своём сознании услышал знакомый голос, который, как тихий шепот, едва различимый, словно ветер, ласкающий листья, словно призрачный отголосок прошлого, заставил остановиться: «Гарри, не уходи», – голос Тома, словно призрачная песнь, полная тоски и сожаления, раздался в его голове. Он вздрогнул от неожиданности, ведь вспомнил, что испытывал похожие чувства, когда в первый день его пребывания в замке, Том так же попрощался с ним, назвав впервые по имени. Неожиданная мысль пронзила его разум – легилименция. Гарри напрягся, вспомнив, во что превратился тот мальчик из приюта после того, как Том прикоснулся к его разуму, словно заразив его своей Тьмой. Он обхватил свою голову, пытаясь остановить надвигающуюся волну ужаса. «Нет-нет-нет, уйди из моей головы!» – панически начал повторять Гарри, надеясь отгородиться от него. Закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на светлых воспоминаниях о друзьях, но голос Тома настойчиво звучал, словно зловещее эхо, проникающее сквозь все барьеры. «Гарри, прошу, остановись. Я не хочу причинить тебе вред. Вернись, и я клянусь, что защищу тебя от всего… даже от себя». Он начал трясти головой, отгоняя услышанные слова, пока его спину не прожег чей-то внимательный взгляд. Гарри резко развернулся. У опушки леса стоял Том. Темный плащ скрывал его фигуру, но было видно, что он ранен – его поза казалась уставшей и напряженной, как натянутая струна, он своей рукой опирался на василиска, что своим внимательным взглядом следил за мальчиком. В его глазах было сочувствие. Гарри похолодел. Увидев Тома, волнение и тепло внезапно разлилось по телу, воскрешая в памяти моменты их разговоров, случайных прикосновений, той хрупкой близости, что успела возникнуть между ними. Но он отбросил эти чувства, словно наваждение. Сейчас было не время для воспоминаний. Он не мог позволить Тому проникнуть в его разум, стереть его личность. Инстинкт выживания взял верх над страхом. Он развернулся и побежал по льду, не обращая внимание на хруст, что раздавался под его ногами. Его тёмно-синяя мантия развивалась за его спиной, подхваченная ветром. \\\ Том понял его намерение. Он видел отчаяние в его глазах, видел решимость идти до конца, лишь бы не сдаться. Боль, вызванная откатом магии, отступила. В его голове осталась только одна мысль – нужно вернуть Гарри. Он вернул магию, вложенную в василиска, и огромный змей растворился, впитавшись обратно в своего создателя. Не обращая внимание на прилив сил, Том ринулся за мальчиком, не думая о последствиях. Только бы догнать, остановить, спасти. Лёд, казалось, готов был провалиться под ним в любую секунду, но это его не останавливало. Безумная решимость пылала в алых глазах, неотрывно следящих за убегающей фигурой. Сердце бешено гнало кровь по венам, подталкивая его вперёд. \ Он бежал из-за всех сил. Ветер обжигал лицо, ледяная крошка впивалась в щеки, но Гарри не чувствовал ничего, кроме первобытного страха и отчаянного желания вырваться. Хруст льда под ногами отдавался в ушах набатом, но и его он почти не замечал. Множество мыслей бились на периферии сознания, как мотыльки, бьющиеся в стекло, но ни одна не задерживалась. Что-то важное, ускользающее крутилось в голове, но разум отказывался фокусироваться, будто в панике стирая все лишнее. Он знал лишь одно – нужно бежать. Главным стало обжигающее чувство чужого взгляда, прожигающего спину, и звук преследующих шагов, от которых по коже бежали мурашки. Гарри слышал их, отчётливые и неумолимые, и каждый шорох приближал его к неизвестности, наполняя грудь ледяным ужасом. Добежав почти до середины озера, Гарри почувствовал, что шаги совсем близко, и рискнул обернуться. Мир словно замедлился. Взгляд Тома… Он увидел только его глаза, горящие ярко-алым пламенем, полные безумной решимости и чего-то еще, чего Гарри не мог разобрать, да и не хотел. Все остальное словно расплылось, ушло на второй план. Том сделал последний рывок, и в следующий момент Гарри почувствовал, как чья-то сильная рука хватает его за мантию. Его дернули назад, и земля ушла из-под ног. Время снова ускорилось. Гарри рухнул на спину, раскинув руки. Удар о лед выбил дух, на мгновение парализовав. Холод пронизывал тело, словно тысячи игл. Удивленный и измученный, он уставился в блеклое небо, не в силах даже пошевелиться. Прикрыв веки, он услышал лишь хруст льда и ощутил тепло чужого тела, нависшего над ним. Открыв глаза, Гарри встретился взглядом со своим преследователем, чей взгляд обжигал алым пламенем. \\\ Догнав и повалив Гарри на лед, Том навис над ним, заслоняя собой тусклый рассветный свет. Они лежали в напряженной тишине, лишь холодный ветер свистел вокруг. Им обоим нужно было столько сказать друг другу, но именно в этот момент слова не шли в голову. Их глаза излучали так нужную каждому правду: Том увидел в глазах Гарри под слоем удивления, страха и усталости – тепло, что не могла скрыть обида. Гарри же в ярко-алых глазах увидел не только напускную сдержанность и злость, но и волнение, извинение и… любовь. Гарри видел такой взгляд, но никогда он не был обращён на него. Ему казалось, так могла смотреть на него мать или отец, будь они живы. В уголках его ярко зеленых глаз собрались слезы. Он не мог поверить увиденному. Том, заметив это, грустно нахмурился и протянул руку, стирая слёзы с лица мальчика. Он осторожно склонился, не обращая внимания на хруст льда вокруг них. Их разделяло лишь несколько дюймов, они смотрели друг другу в глаза, и в алых омутах Тома Гарри видел тихое обещание: «Я никому не позволю причинить тебе боль». Именно сейчас он хотел верить ему. Том наклонился к Гарри, словно загипнотизированный, словно ища в его глазах ответ на мучительный вопрос. Их лица разделяли жалкие сантиметры, дыхание Тома обжигало губы Гарри, и он замер, не в силах пошевелиться, словно парализованный. Он понимал, что хочет сделать Том, и вопреки всему, не препятствовал этому, позволяя себе утонуть в этом опасном, запретном желании. Но в этот момент раздался предательский хруст льда, и Гарри провалился под воду. Ледяная хватка мгновенно сковала его тело, выбивая дыхание из легких. Паника, первобытный ужас захлестнули его – он вспомнил, как Дурсли едва не утопили его в детстве, и этот страх вернулся с новой силой, парализуя волю. Том, мгновенно среагировав, схватил Гарри за рубашку и вытащил его из ледяной пучины. Но для Гарри эти мгновения показались вечностью. Ледяная вода, отчаяние, близость Тома – всё это обрушилось на него, как лавина. Напряжение оказалось слишком сильным, и он потерял сознание. Тьма поглотила его, избавляя от холода, страха и боли. \\\\\ В этом переплетении страха, вины и растущей одержимости, Том и Гарри вступили на путь, где граница между ненавистью и влечением, между пленом и свободой, становилась все более размытой.