Двойник, обыгравший судьбу

Боль - конечная точка пути

Она всё равно победит

Куда ни беги - в глотке водка да порох

Но боль по итогу догонит того, кто её породил

И губ её холод тебе станет необходим

И поцелуй станет омутом, который тебя поглотит

Убеждая себя, что всё так же, как прежде, ты входишь во вкус

Тебе кажется, если дороги нет, нужно идти по песку

И ты вязнешь всё глубже в придуманных сказках

И тут же в них веришь сама

Разбитая жизнь - это просто сюжетная вилка

А смерть - это просто другая глава

— Ну… — Ки Хун задумывается, и, судя по мечтательному выражению, мелькнувшему на его лице, эти воспоминания более чем приятны, — ты был другим. Бом Джун поднимает брови в надежде услышать нечто более подробное, но Ки Хун в ответ лишь прокашливается и задумчиво продолжает, глядя в пустоту: — Умник, обогнавший всех в школе и меня самого. Сначала я даже завидовал тебе, да чёрт возьми, и сейчас тоже, но… Мы ведь друзья, правда? А значит, должны помогать друг другу. — Склонив голову, выдыхает горячий дым: — И как тебе это удаётся? Он поворачивается к Бом Джуну, заставляя того усмехнуться. — Что именно? — Ты окончил Сеульский университет с отличием. Стал гордостью всего Санмундона, чёрт побери, и даже на играх был лучше всех. Сумел выжить и к тому же, судя по всему, начать всё с начала. Не то что я, — делает паузу, выдыхая белёсое облачко, — неудачник. Бом Джуну странно слышать столь светлое описание образа друга — обычно всё в точности наоборот, с другой стороны… Сейчас этот друг он. Тем не менее Ки Хун не выглядит как тот, кто пытается его умаслить. — У всех есть свои недостатки. — Это говоришь мне ты? Бом Джун затушивает сигарету о бортик перил и смотрит на друга с усмешкой: — Ну, к примеру… У меня нет денег, и я по уши в долгах, — разводит руками. — Вот как… — На губах Ки Хуна проступает ответная улыбка, и он опускает глаза. — Знаешь, я дам тебе денег при одном условии. — И что же это? Я, кажется, уже согласился помочь разыскать вербовщика. — Забудь об этом и просто подойди. Бом Джун делает шаг, чтобы после Ки Хун обхватил его лицо ладонями и взглянул прямо в глаза. От этого взгляда становится не по себе. Впервые столь доверчивый и открытый, хрупкий. Кажется, вся жизнь этого человека сейчас была сосредоточена в руках Бом Джуна. Моргая, он отгоняет эти ненужные сейчас мысли. —Ты ведь не уйдёшь никуда? — Слова звучат тихо, едва слышно, тем не менее каждое из них впивается в мозг, отпечатываясь в памяти навсегда. — Нет, не уйду. — Ложь срывается с улыбчивых губ легко и непринуждённо. Время останавливается для них. Ки Хун тянется, поглаживает кожу кончиками пальцев и накрывает поцелуем тонкие губы — кратко, быстро, так, что Бом Джун не успевает даже опомниться, заключённый в крепкие объятия. — Сколько тебе нужно? — 500 миллионов. Ки Хун едва заметно кивает, положив голову на плечо. В груди разливается жаркий огонь удовлетворения. О да, эта рыба самая крупная из тех, с кем Бом Джуну предстояло столкнуться. Крупная и совершенно неопасная. Прирученная. Гордится ли он собой в данный момент? Да. Больше чем за всю жизнь. Они обнимаются ещё какое-то время. Каждый погружён в свои мысли. Расцепляя объятия, Бом Джун диктует вызубренный номер карты. Вместе со звуком уведомления о переводе кажется, что сама судьба ему благоволит. Мало того, что обыграл эту сучку Ю Джон, так ещё избавил себя от необходимости “работать” минимум на полгода. — Знаешь, тогда, когда меня встретил тот тип в чёрной маске, я впервые почувствовал ненависть и желание убивать — тихо произносит Ки Хун, когда они направляются обратно. Он пинает ногой какой-то камешек, не поднимая глаз от земли. Тяжело говорить об этом, но он продолжает: — Раньше я думал, что испытываю это к тебе, но те чувства и рядом не стоят. Тем не менее, если этот ублюдок оставил тебя в живых, быть может, в нём осталась капля человечности? Ох, будь он Сан Ву, наверное, даже заревновал. Он взял всё, что хотел, однако осталось кое-что ещё. Останавливаясь, двойник поворачивается к Ки Хуну: — Что с квартирой? Ну, той, где я жил раньше. Почему бы не попытать удачу ещё раз, прежде чем покинуть это место навсегда? — Я выкупил её… — Ки Хун опускает голову. — Но ты не подумай, я ничего не трогал, только убрался немного. Я подумал, что… — Он замолкает. — Что? — Бом Джун вскидывает взгляд, идя чуть позади. — Не важно. В общем, ты можешь оставить её себе, конечно. — продолжает тот смущённо. Бом Джун задумчиво кивает. Если Ки Хун говорит о переоформлении документов, то это проблема, которую он не сможет так быстро решить. Сан Ву — беглый преступник, а “изменившееся” имя нужно ещё как-то объяснить. Раскрывать карты он не намерен в принципе, а потому: — Нет, Ки Хун. Пусть это будет… наше убежище. — Для убедительности кладёт руку на плечо, чуть сжимая, чтобы после она так же легко соскользнула. Ки Хун вздрагивает, но не оборачивается. Доверяет. Бом Джун позволяет победной ухмылке растянуться на губах, зная, что её всё равно не увидят. — Как скажешь. — Пойдём туда? — Бог знает, чего стоило сдержать спокойное, беспристрастное выражение. Он намеренно уступает главенствующую роль, понимая, что пусть Ки Хун и глупец, с ним нужно вести себя осторожно. Вряд ли Сан Ву забыл, где находится собственная квартира. Странное дело, но где-то в глубине давно зачерствевшей души ему даже жаль этого бедолагу. Непросто будет смириться с появлением, а после исчезновением столь близкого человека, хотя тот факт, что он до сих пор ничего не заподозрил, вызывает вопросы и странную тревогу. Не погружаться — говорит он себе. Ночь, кругленькая сумма на счету и бесплатное убежище, что может быть лучше? Они стоят у входа в подъезд одного из самых оживлённых районов Сеула, но вокруг подозрительно тихо. — Ки Хун, ты… Где соседи? Не так как должны звучать квартиры в самом сердце города. Ни скрипа половиц, ни стука отодвигаемой мебели, ни кряхтения пытающегося уснуть старика. Только шум дорог снаружи. Ки Хун медлит, прежде чем ответить. Его руки порхают над кодовым замком квартиры, набирая нужные цифры. Такие же, как у него самого. — Стой… Не говори мне, что ты выкупил этот подъезд? — поражённо выдыхает от мелькнувшей в голове догадки. Спина Ки Хуна, кажется, деревенеет вместе с щелчком входной двери: — Что если и так? Это что-то меняет? И почему он так нервничает? — Нет, так даже лучше. Спасибо… — Они почти входят внутрь, как на мобильник приходит уведомление: “Ю Джон: Нужна твоя помощь”. Он поднимает брови, оставляя сообщение непрочитанным. Она буквально недавно послала его, а теперь просит помощи? Вот же сволочь… Мобильник начинает раздражающе брезжать, чем привлекает внимание Ки Хуна. — Ты можешь ответить, Сан Ву, — неловко разводит руками. Будто ему нужно разрешение. Бом Джун уже не реагирует на чужое имя и, бросив на собеседника хмурый взгляд, берёт трубку, отходя в сторону. Раздражение комом собирается в груди, расползаясь по телу и оседая на самих кончиках пальцев. Неужели посыл оставить в покое столь неясен? — Да? — Будь готов приехать, я нашла нам денежный мешок. — С чего бы? Следует неловкая тишина. — Что ты имеешь в виду? — С чего мне помогать тебе сейчас? — Кажется, ещё мгновение — и он просто взорвётся. Ответа не дожидается; до этой шалавы наконец дошло и она сбросила звонок. Он запихивает телефон в карман и, всё ещё раздражённый, следует за Ки Хуном внутрь. Маленькая, вполне обычная квартира. Обставлена просто и со вкусом, как он сам любил, но совершенно пустая, словно владелец приходил сюда лишь для того, чтобы спать, чему он, составляя в голове портрет Сан Ву, уже не удивляется. Чтобы проворачивать те схемы, нужно уделять работе много времени, пусть и не в том ключе, каком ждёт начальство. Они перекидываются мелкими фразами, пока Бом Джун всё осматривает, изображая ностальгию. Ничего ценного, пожалуй, кроме наличия места, где в теории можно было бы скрыться, будь он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО другом Ки Хуна, но стоит признать, что дорога сюда ему закрыта. Стоит ли инсценировать смерть или исчезновения достаточно? Наверное, нужно опереться на то, насколько настойчиво его будут искать, а в том, что будут, нет никаких сомнений. Если он столь одержим идеей поймать вербовщика, каковы шансы отсутствия одержимости найти точно живого друга? — Мне нужно идти, — намекает Бом Джун на звонок. — По работе. Ки Хун кивает, и на его губах цветёт едва заметная улыбка. Поцеловать на прощание не решается, и Бом Джун думает, это к лучшему. Он покидает квартиру и садится в первое попавшееся такси, закуривая прямо в салоне. Водитель что-то раздражённо ворчит, но обещание заплатить в двойном размере заставляет того замолкнуть и дальше они едут в тишине. Перехватив сигарету, он с удовлетворением открывает банковский счёт, разглядывая кругленькую сумму, и откидывается на сиденьях. За сговорчивость и своё хорошее настроение он и вправду выполняет обещанное. Как же чертовски хорошо. Он не отвечает ни на чьи звонки неделю, решив отметить радостное событие как следует. Надо сказать, Ю Джон и не звонила ему больше с тех пор, а вот Ки Хун оказался настолько навязчив, что, вопреки ненужным опасениям, пришлось сменить сим-карту. Не хотелось бы, чтобы его отследили. Сауна, клубы, бары, ошеломительные красотки — он не чувствует угрызений совести, такой же, как прежде: весёлый, не зацикливающийся на таких мелочах, только в памяти то и дело вспыхивают те самые глаза. Отчего-то кажется, что сейчас они полны грусти и тоски. Мысли о том, что Ки Хун не был таким уж плохим. В нём не было той грязи, присущей высшему слою общества. Он не похотлив, не заносчив, лишь странноват и, возможно, безумен. Алкоголь их, к счастью, смывает довольно быстро, возвращая в блаженство и наслаждение холостяцкой жизнью. Сам виноват. В какой-то момент Бом Джуну становится скучно и он садится в случайный вагон метро. Пять утра. Самое время спать, но он ещё даже не ложился. Поезд пустой и освещается лишь неестественным светом ламп. Небо заволокло тучами, а потому даже лучи рассветного солнца не проникают сюда, создавая мрачноватую, для кого-то даже угнетающую картину. Он резко вскидывает голову, услышав хлопок. Судя по направлению — вагон слева. Ещё хлопок, а следом более тихий, словно пощёчина. Сквозь стену доносятся приглушённые голоса: — Я хочу сыграть ещё раз. Он выныривает из вагона, разглядывая происходящее сквозь приоткрытую дверь. Глаза расширяются. Двое здесь играют в ттакджи. — Вы проиграли, — тянет мужской мелодично-красивый голос. Его собеседник вздыхает, а после человек в костюме даёт ему звонкую пощёчину. Бом Джун присвистывает. Какой бы миловидной ни была внешность — рука тяжёлая и удар поставлен даже слишком хорошо. — Ещё раз. Вот же извращенцы. Бом Джун, осознав, что не происходит ничего слишком уж “необычного”, открывает дверь полностью, чтобы войти внутрь и сложить руки на груди, занимая роль наблюдателя. Смысла скрываться дальше он не увидел. — Думал, вы так и продолжите там стоять. — Человек в костюме даже не оборачивается, чего не скажешь о том невысоком пареньке, уставившемся на него во все глаза, чья щека скоро будет напоминать один сплошной синяк. Бом Джун морщится и упирается плечом о стену, наблюдая, как двое бросают конверты. — Наконец-то, — тихо шипит паренёк, чуть ли не подпрыгивая от радости. Интересно, если бы не перевернул и в этот раз, во что превратилась бы его щека? Кажется, другой ему даже поддался ради этого момента. Проигравший, улыбнувшись лишь уголками губ, протягивает небольшую пачку денег, и Бом Джун, в удивлении приподняв брови, тут же начинает прикидывать сумму, однако в этом нет необходимости: — Ваши 100 тысяч вон. И, если захотите получить ещё, позвоните по номеру. Места ограничены. — Парень буквально выхватывает её из рук и, спешно попрощавшись, ретируется прочь, выходя на станции. Сколько же остановок он пропустил ради игры? Что-то внутри подсказывает, что много. — Знал бы я, что можно заработать так просто… — ухмыльнувшись, тянет Бом Джун, намекая на игру. В ттакджи он был ой как силён. Человек в костюме, тем временем, подхватив с сидушки кресла дипломат, оборачивается к нему да так и застывает: — Не ожидал вас увидеть здесь, игрок 218. Брови Бом Джуна взлетают вверх. Он облизывает губы. — Как и я вас. — Как поживает игрок 456? — Если человек и был удивлён, то берёт себя в руки в мгновение, принимая до зубовного скрежета вежливый вид. Игрок 456? Ки Хун говорил что-то об игре и его с Сан Ву в ней участии. Если Сон не признал в нём чужого человека и они были друзьями, то какова вероятность, что этот человек его так же попутал? — В здравии. — Отрадно слышать. — Лицо собеседника напоминает фарфоровую маску. — Могу я получить визитку? Или игра в ттакджи обязательна? Собеседник смотрит на него недолго, словно что-то решая, но вскоре достаёт из внутреннего кармана пиджака точно такую же карточку и протягивает. Там, где начинается узел его галстука, Бом Джун замечает блеск… камеры? — Для вас нет. — Губы незнакомца растягиваются в улыбке. Она могла бы показаться доброжелательной, но за блеском глаз Бом Джун видит лишь холод психопата. Напускная добродетель могла бы обмануть кого угодно, но не его, отсидевшего срок и наблюдавшего подобное выражение у самых жестоких убийц. Он зеркалит улыбку. На визитной карточке значатся лишь номер и знаки: круг, треугольник и квадрат. — Извините за столь неловкий вопрос… Я не припомню, как вас зовут… — Ох, господин. Это совершенно не важно, я лишь простой посыльный. — Человек кланяется, явно не намеренный задерживаться в вагоне дольше обычного, и выходит ровно в момент, как поезд останавливается на одной из станций. Что ж… Похоже, Сон Ки Хун не настолько безумен, как ему показалось изначально, а значит, стоит быть ещё более осторожным. Он совершенно точно не верил в хорошие намерения зазывающего на игру человека. Ки Хун хотел поймать вербовщика, но Бом Джун оказался быстрее, убедившись ещё раз в том, что при всех деньгах едва ли Сону эта задача посильна.

———

— Пожалуйста… — Её голос звучит неестественно оглушающе. Ни звука машин, ничего, значит, она в какой-то комнате. Проходит секунда, прежде чем он понимает, что именно не так. Ю Джон говорит шёпотом, едва дыша, и её голос сильно дрожит. Неужели напугана? — Нет, не нужно, я не знаю, пожа… — Оглушающий звук выстрела, заставляющий поморщиться, а после стук падения телефона о деревянный пол. Хруст и короткие гудки после. Он делает глоток вина. Дело дрянь. Рука тянется в карман за пачкой сигарет. Нервозность расползается по телу, но он не даёт панике захватить себя. Лишь подкуривает сигарету и подносит к губам, отстранённо задумываясь. Ехать за ней, очевидно, опасно, но… Он берёт в руки телефон и открывает приложение. Перед тем, как идти на дело, они добровольно делятся геолокацией, чтобы найти друг друга в случае чего, и сейчас его крошка находилась… у себя дома? Бом Джун моргает. Это их правило — никого не водить в свои дома. Слишком опасно. И вот что несёт за собой несоблюдение инструкций, однако он не отметает факт того, что всё может быть сложнее. Дым проникает в лёгкие, наполняя их приятным теплом. Бом Джун взвинчен с самого начала дня и сейчас, кажется, дошёл до той точки кипения, когда всё просто схлынуло без следа. Он тушит окурок о подоконник, проходясь взглядом по сливающимся в тумане вывескам. Всё как всегда, но на другом конце Сеула сейчас лишили жизни человека. Надежд о том, что Ю Джон жива, Бом Джун не питает, готовый увидеть хладный труп по прибытии. Нужно успеть до приезда полиции. Чёрт. Снова приходится рисковать из-за неё, но иного выхода нет. Нужно убрать улики, пока полиция не нашла их историю звонков и переписки. Сидеть второй срок откровенно не хочется.

———

— Ох, милая Ю Джон, проиграла во всём, даже в жизни, — хрипло произносит, разглядывая лежащее в луже собственной крови тело. Полиция ехать явно не спешит, а он действует аккуратно, поднимая с пола раздавленный телефон и закидывая в чёрный пакет. Бом Джун знает, как не оставить за собой отпечатков, а также где проставлены камеры. Её волосы разметались по сторонам, в глазах застыло непонятное выражение, словно неудачное селфи. Алая кровь, стекающая из простреленного виска на светлый паркет, напомнила о её любимой помаде. — Даже умерла роскошно, — присвистывает Бом Джун, жалея, что не может сейчас закурить. Её смерть действительно выглядит красиво, но это всё ещё смерть. Жаль, что ему не представилось и уже не представится возможности с ней развлечься, а трахать хладный труп слишком даже для такого как он. Отогнав неуместные мысли, Бом Джун направляется к комнате, забирая ноутбук, чтобы после покинуть место преступления словно тень. Лишь на утро в новостных заголовках появится статья об убийстве и показания о том, что слишком мало улик. Он бы помог расследованию, но, отдай им устройства, и шанс того, что выйдут на него, окажется слишком велик. Да и какая разница кто её убил, если это уже произошло? Да уж, жаль девчонку. Искренне преданная своему делу. Он вздыхает, уже у себя в квартире открывая крышку лэптопа. На то, чтобы угадать пароль, уходит не больше 5-ти попыток, и вот все файлы, переписки и прочее перед ним. — Кто же тебя порешал? — задумчиво, чуть хрипловато тянет, находя записи видеонаблюдения. Первое, что бросается в глаза, — чёрная маска и тёмно-серый макинтош. И какой чудак вздумал бродить так по улицам Сеула? Слишком приметен для убийцы, словно хочет, чтобы его заметили. Сначала, кажется, всё нормально. Ю Джон просто привела его сюда, чтобы что?.. Переспать? С этим?.. Вот извращенка. Он отпивает кофе. Кажется, проходит несколько секунд, прежде чем тип в маске резко вскидывает руку с пистолетом. Ю Джон пятится, пытается что-то сказать, и в этот момент убийца стреляет. Мобильник выпадает из её рук, а человек в маске подходит к нему, смотрит лишь секунду, а после раздавливает сапогом. Бом Джун пересматривает запись несколько раз, останавливаясь то на одном, то на другом моменте. Вся эта ситуация напоминает ему какой-то странный бал-маскарад. Если только… Ю Джон обмолвилась совсем недавно, что поймала крупную рыбку. Неужели он? Думать о том, что некто через неё решает передать послание самому Бом Джуну, откровенно не хочется. Тогда это значит слишком многое. Бом Джун сцепляет руки в замок, слыша, как хрустят пальцы. На карточке уже 500 миллионов, но сможет ли он получить больше? Странное чувство дежавю, маячившее где-то на подкорке сознания, наконец обретает форму: — Знаешь, тогда, когда меня встретил тот тип в чёрной маске, я впервые почувствовал ненависть и желание убивать. Раньше я думал, что испытываю это к тебе, но те чувства и рядом не стоят. Тем не менее, если этот ублюдок оставил тебя в живых, быть может, в нём осталась капля человечности? Он распахивает глаза, чувствуя поднимающийся в груди ужас. Таинственный вербовщик, человек в чёрной маске и Сон Ки Хун. Всё это связано. Его самого узнали как Сан Ву, наверняка у вербовщика осталась запись их разговора, и сразу после этого убивают напарницу, а значит, что рано или поздно эти ублюдки доберутся до него самого. Дерьмо. Сыграв роль другого, он совсем не подумал, что также берёт на себя его проблемы. Что у него есть, чтобы защититься? Ничего. Только если… Бом Джун берёт в руку телефон, глядя в строку сохранённых номеров. “Тупой миллиардер” всё ещё значится там. Со вздохом он жмёт кнопку вызова. — Да, это Сон Ки Хун, вы что-то хотели? — Ки Хун… Это Сан Ву, и у меня есть кое-что для тебя. На другом конце слышится удивлённый вздох.