Двойник, обыгравший судьбу

Бом Джун приезжает в мотель так быстро, как может. Тело Ю Джон остывает в другом конце города, а карта памяти с уликами жжётся сквозь карман джинс. Встретивший его Ки Хун напоминает собой не спавшего пару недель зомби (не то чтобы зомби вообще нужен сон). Чёрные круги засели под впалыми глазницами, а о скулы, казалось, можно порезаться. Худоба и измождённость облика вселяют чувство усталости одним своим видом, но Бом Джун, моргнув, решает не концентрировать на этом внимание и протискивается внутрь, отмечая запустение. Теперь, помимо всюду разбросанных окурков и пыли, комнату заполонили пустые бутылки от соджу. — Выглядишь… — “Дерьмово” оседает на языке. — Устало. — Чего не скажешь о тебе, — хмыкает Ки Хун, и в его хриплом голосе читается неприкрытый сарказм. Бом Джун решает не отсвечивать и прибегнуть к универсальному способу решения проблем. Напиздеть. — Мне нужно было подумать, — тянет он без промедления, одновременно с этим вытряхиваясь из неизменного пальто. — И… — Он останавливает открывшего рот Ки Хуна жестом, прежде чем вешает одежду на вешалку. — Есть кое-что важнее. — Ты попросил у меня деньги и просто исчез. — В голосе миллиардера сквозит скорее усталость, чем злость, на которую рассчитывал Бом Джун. Ки Хуну настолько наплевать на деньги? Окинув ещё раз убранство чёртового любовного мотеля, Бом Джун со вздохом понимает, что да. — Будто ты так не делал… — Он прищёлкивает языком, а затем хлопает в ладоши, сосредотачивая внимание на себе. — Неважно. Выдержав недолгую паузу и убедившись, что внимание “Тупого миллиардера” сосредоточено целиком на нём, Бом Джун хлопает пальцами по карманам и демонстративно выкладывает пригласительную карту на стол, чуть ли не светясь от гордости. Треугольник, круг и квадрат в окружении окурков призывно поблескивают под отвратительным освещением люминесцентных ламп. Сбоку слышится глухой вздох. Ухмылка на губах Бом Джуна растягивается шире. — Ты… Ты нашёл его? Где? Как?!.. Ки Хун словно оживает. Хватает в руки подарочно-маняще блестящую карту и разглядывает во все глаза, выдыхая почти благоговейно: — У меня наконец-то есть шанс… Бом Джун едва успевает перехватить за руку шустро набирающего номер Ки Хуна. Она, чуть тёплая и мелко-дрожащая, кажется ещё тоньше, чем ранее. — Что ты делаешь?.. — Его голос звучит тихо и угрожающе, однако это едва цепляет радостно искрящегося Ки Хуна. — Я должен покончить со всем этим. — Позвонив? Зрачки Бом Джуна расширяются в неверии. Сжав руку Ки Хуна до болезненного вздоха, он с силой выхватывает телефон из рук и отбрасывает. Тот с глухим треском приземляется где-то на полу, цепляя собой одну из бутылок, разнося по комнате стеклянный звон. Лишь сейчас, приблизившись почти вплотную, нос Бом Джуна улавливает стойкий запах перегара, заставляющий его скривиться от отвращения. — Чёрт возьми, Ки Хун. Ты пьян!.. — Ты не понимаешь, Сан Ву, у нас, наконец-то, есть шанс… — Умоляющие глаза впиваются в него, как и сам Ки Хун, что вцепляется в его плечи. Картинка двоится и расплывается по краям из-за очков, добавляя происходящему ещё больше сюрреализма, однако даже это не мешает увидеть чужие покрасневшие, лихорадочно-блестящие глаза и дрожь, сотрясающую тело. Внезапно Ки Хун подаётся вперёд, и засмотревшийся Бом Джун едва успевает оттолкнуть от себя пытавшегося его поцеловать мужчину. Чужие губы мажут по щеке, и он кривится от отвращения. От Ки Хуна просто разит дешёвым алкоголем. — Чёрт, ты отвратителен!.. Растерянно повисший на его плече Ки Хун хмыкает и, пошатываясь, делает попытку отойти, чтобы взглянуть в глаза друга. Его голос наполнен обидой, хотя и кажется веселым: — Что случилось, Сан Ву? Ты передумал?.. Бом Джун подавляет желание закатить глаза. По правде, он вообще не думал, не хотел думать о каком-либо продолжении их “отношений”. Забрать деньги и свалить в закат — его прекрасная, но, видимо, несбыточная мечта. Если он не хочет оказаться в положении Ю Джон, то необходимо быть на несколько шагов впереди. Он терпеливо стискивает зубы, выдавливая тихое “Нет”, и осторожно, мёртвой хваткой взяв Ки Хуна под локоть, подталкивает в предположительном направлении душа. “Подталкивается” тот с определённым трудом, постоянно жалуясь и спотыкаясь, заставляя Бом Джуна удивляться тому, как не заметил его плачевное состояние с самого начала. Тем лучше — отстранённо думает он, пропихивая Ки Хуна прямиком в душевую кабину. С мстительной ухмылкой “Сан Ву” включает ледяную воду, которая обрушивается на Сона мощными струями, заставляя одежду мигом промокнуть. Не слушая чужие возмущённые визги и брань, Бом Джун выскакивает за дверь, привалившись к ней на всякий случай спиной. Губы кривятся в едва сдерживаемом смешке, пока до ушей долетают однотипные проклятия. Мысль о том, что Ки Хун забавный, заставляет его замереть и тряхнуть головой. Убедившись, что никто не планирует выламывать дверь с целью отомстить, а на длительные засады Ки Хун неспособен, Бом Джун решает осмотреть жилище. Ничего нового, однако, он там не находит: ноутбук, пара камер, куча мониторов, шкафы, набитые всякой мелочевкой, и ничего, цепляющего взгляд, кроме отвратительно-розовых стен. Машинально подхватив несколько бутылок, он сгружает их в мусорный пакет. Их с Ю Джон “работа” всегда имела свои риски, и попасть к правоохранительным органам был меньшим из них. В конце концов, часто получалось отделаться деньгами, если не попадались совсем идейные. Однако повышение суммы часто было выше идейности и взятки отлично помогали выходить сухими из воды. Было ещё одно негласное правило — не связываться с другими. Другие — участники банд, убийцы, наркоторговцы и прочие “коллеги”. То, с чем столкнулся его предшественник. То, с чем столкнулся Ки Хун, а после Ю Джон едва ли имело дело с чем-то законным. Жаль, Ю Джон этого не учла. Бом Джун стискивает кулаки, бросая мусорный пакет у двери и откидываясь в кресле. Из-за стены доносится глухой шум воды. Здесь нет даже звукоизоляции. Справедливости ради, едва ли она нужна, ведь, по его наблюдениям, остальная часть мотеля пуста. Бом Джун, вертя в руках карту памяти, задумывается о том, стоит ли показывать Ки Хуну эту запись. Основной проблемой было то, что… Сон Ки Хуна нельзя предсказать. А если этот придурок побежит в полицию и они возьмутся за них? Узнав, что есть запись, не так много понадобится, чтобы заинтересоваться им самим, а там дело за малым, даже если он попытается скрыть любые улики. Он ведь даже не сможет предоставить выписку о доходах, а один запрос в базу данных выдаст им всё, чем он занимался ранее. Тюрьма — отнюдь не тёплое милое местечко, где вкусно кормят, Бом Джун уже прочувствовал это на своей шкуре. Нет. Он прячет карту обратно в нагрудный карман. Не сейчас, не тогда, когда Ки Хун пьян. Ки Хун вышел из ванной ожидаемо раздетым. По тощему телу стекают капельки воды и впитываются в махровое полотенце, обвязанное вокруг бёдер. Бом Джуну хватает секунды, чтобы понять — боец из Ки Хуна никудышный. — Ки Хун, гм… — Он прочищает горло, не отводя глаз и наблюдая за чужими телодвижениями в сторону шкафа. — Я не знаю, что ты задумал, но не делай этого. Тёмные, усталые глаза вперились в него, отражая непоколебимую решимость, заставляя Бом Джуна поёжиться. Каким бы глупым и недальновидным ни был Ки Хун — упрямства ему не занимать. — Я должен. Нет, чёрт возьми. Идиот!.. Стискивая зубы, Бом Джун на секунду прикрывает глаза, делая несколько вдохов и выдохов, а после произносит как можно более лояльным и спокойным тоном: — Мы должны всё продумать. Другого шанса у нас не будет. — Вот именно!.. — вспыливает Ки Хун. — Я ждал этого шанса два года. Нам нужно поспешить… Бом Джун резко поднимается, делает несколько шагов вперёд и, толкнув Ки Хуна в плечо, буквально вжимает в стену. В глазах полыхает несдерживаемая ярость. — Придурок. Если мы сдохнем, другого шанса у нас не будет!.. Или ты этого хочешь? — Бом Джун втягивает воздух, остро глядя в эти испуганно-расширившиеся глаза напротив. — Или ты этого хочешь? Героически сдохнуть, чтобы не мучиться чувством вины? Сказать себе, что сделал всё, что мог?!.. Злые слова бесконтрольно срываются с губ, озвучивая жалкую из идей. Не то чтобы он имел это в виду, но по вспышке боли, мелькнувшей в глазах Ки Хуна, с замиранием сердца понял, что попал в точку. Неужели у него всё настолько плохо с башкой?.. Ярость, охватившая его, вмиг отступила, сменяясь скорее странным ступором и разочарованием. Как кто-то в здравом уме действительно может руководствоваться ЭТИМ, находясь в ТАКОМ положении? Глаза Ки Хуна, напротив же, полыхнули огнём. Он по инерции вжимается в стену, в то время как Бом Джун своей бессильно съехавшей вниз, к чужой груди, рукой чувствует его быстро бьющееся сердце. — Ты правда бессердечный ублюдок, Сан Ву, — сдавленно шипит Ки Хун. Его глаза странно замерцали, и, отвернувшись, миллиардер выскользнул из чужой хватки. Быстро накинув на себя одежду, выбежал на улицу, при этом громко хлопнув дверью. — Ты ведь был там. — В голове звоном отдалось невысказанное обвинение. Проблема была в том, что Бом Джун не был. Он мог лишь смутно догадываться о том, что произошло. Ему была непонятна реакция Ки Хуна на погибших людей. Из того, что он понял: все были игроками — и, закономерно, проиграли. Победителю стоит радоваться, а не купаться в… чувстве вины? Бом Джун этого не понимает. Быть может, у него правда нет сердца? — Чё-ёрт… — Со смешком он тянется к карманам джинс, находя пачку сигарет, и закуривает. Надо же, какие странные мысли стали посещать голову. Одно Бом Джун знал точно — план Ки Хуна, каким бы он ни был — полное дерьмо, на которое нельзя полагаться. Однако, как бы странно и нерационально ни мыслил бы Ки Хун, к сожалению, управляет банкетом он, а потому Бом Джуну придётся с этим считаться. Совсем некстати его собственное незнание. В долгосроке даже с таким, как Ки Хун, его план с чужой личностью просто рухнет. Докуривая пятую сигарету, он разглядывал камеры наблюдения, заприметив, что рядом с мотелем были кормушки и поилки для бродячих животных. Что-то щёлкнуло в голове. Жалость. Вот оно. Губы Бом Джуна растекаются в довольной ухмылке. В голове быстро строился новый план.

———

Бом Джун преспокойно дремал в чужой кровати, когда хлопнула входная дверь. Сонный, он приоткрывает глаза, отмечая резкость, но вместе с тем усталость чужих шагов и движений. Дверь в спальню распахнулась, и он едва успел зажмуриться, принимая расслабленный вид. Было интересно, что будет делать Ки Хун, но тот, лишь тяжело дыша, останавливается посреди комнаты. Бом Джун чувствует этот взгляд кожей, но в ответ на теле не дёрнулся ни один мускул. Однако, простояв на месте, казалось бы, целую вечность, Ки Хун всё же разворачивается, уходя на кухню. Глаза Бом Джуна открываются будто бы против воли, а сам он поднимается с постели, на цыпочках подходя к двери и прислушиваясь. Чужие растерянные метания и несколько раз открывшийся холодильник убеждают Бом Джуна, что действовать нужно сейчас, пока Ки Хун на нервах и не может адекватно расценивать ситуацию. Люди слышат только то, что хотят слышать. Расстроенный Ки Хун хочет слышать, что его друг его понимает… Или, по крайней мере, пытается. Ки Хун хочет, чтобы Сан Ву посочувствовал ему и другим игрокам, как бы глупо это ни было, ведь Бом Джуну была чужда жалость. Ленивым движением толкнув дверь, он выходит в коридор, а затем на кухню, показательно зевая. Ки Хун не смеривает его даже взглядом, сгорбившись над кухонным столом. Спереди слышится удивлённый вдох, и Ки Хун, неловко полоснувший ножом по пальцу, вздрогнув, прижимает его ко рту. Совершенно спокойный Бом Джун едва не закатывает глаза и, подойдя к разделочной доске, осторожно отталкивает Ки Хуна в сторону, забирая нож и измельчая лук вместо него. В кастрюле на плите он замечает кипящую воду. Упаковка лапши, лежащая рядом, не оставляет сомнений в том, что миллиардер пытался приготовить рамён. Не обращая внимания на мнущегося где-то позади молчаливого Ки Хуна, Бом Джун берёт готовку в свои руки, чтобы занять себя на время детального продумывания плана и анализа ситуации. Спустя несколько минут он замирает и осторожно выдыхает: — Я должен кое-что тебе сказать. Бом Джун откладывает нож в сторону, но в пределах досягаемости, и, упёршись ладонями о столешницу, бросает мимолётный взгляд через плечо, убеждаясь, что чужие глаза смотрят на него. Он испускает тяжёлый вздох и, отведя взгляд, опускает голову, чуть сутулясь. — На самом деле… Я… У меня амнезия, Ки Хун.