Поцелуй Кицунэ

Сокджин тщательно промывал спину омеги, стараясь оттереть с его кожи остатки крови и грязи. Вода в тазике быстро становилась мутной и багровой, и Сокджину приходилось несколько раз менять её.   Кицунэ сидел в ванне, подтянув колени к груди, и выглядел подавленным и несчастным. Его взгляд был устремлён в одну точку, словно он погрузился в глубокие раздумья. Он не сопротивлялся и не издавал ни звука, позволяя Сокджину делать всё, что тот считал нужным.   Сокджин молча выполнял свою работу, стараясь не нарушать гнетущую тишину. Он понимал, что лис пережил что-то ужасное и ему нужно время, чтобы прийти в себя. Но в какой-то момент тишина стала невыносимой, и божество, словно почувствовав это, тихо произнёс:   - Я всё испортил, да?   Сокджин замер на мгновение, обдумывая, что ответить. Он не хотел врать ему, но и не хотел причинять омеге еще большую боль.   — Не говори так, — мягко сказал он, стараясь придать своему голосу ободряющий тон. — Ты был не в себе. Ты не контролировал себя.   - Но... я убил их, - прошептал кицунэ, и на его глаза навернулись слёзы. - Я... я не хотел.   Сокджин вздохнул и присел на корточки рядом с ванной, глядя лису в глаза. Он взял его за руку и нежно сжал её.   — Я знаю, что ты не хотел, — искренне сказал он. — Я знаю, что ты хороший. И мы поможем тебе справиться с этим. Мы все поможем.   Чонгук стоял, облокотившись на новенький, только что построенный забор возле дома Сокджина. Он смотрел в землю, словно пытаясь разглядеть там ответы на мучившие его вопросы, совершенно не замечая ничего вокруг. В голове творился настоящий хаос. Он не понимал, в какой именно момент его жизнь свернула не туда. Вроде бы, совсем недавно он жил обычной жизнью молодого волка, главным в его мире была стая и подготовка к роли будущего вожака.   А теперь что? На его голову свалился омега, да еще какой! Он знал, что должен защищать стаю, и Кицунэ, несомненно, представляет собой потенциальную угрозу. Но почему тогда его так тянет к нему? Почему его так волнует его состояние? Почему он так беспокоился, когда тот не выходил из дома? Чонгук фыркнул. Черт бы его побрал, это божество… Которое даже не в состоянии контролировать себя. Ему нужно держаться от него подальше, но каждая мысль об этом вызывала в нем какой-то непонятный дискомфорт. Он просто обязан сохранять дистанцию, ему нельзя поддаваться чувствам. Это опасно для стаи. И для него самого.   Чимин, как всегда, чувствовал его настроение. Он тихо стоял рядом, не пытаясь отвлечь Чонгука от мрачных мыслей. Просто был рядом, готовый поддержать в любой момент. Внезапно тишину нарушил звук приближающихся шагов. Чонгук поднял голову и увидел отца. Чонхо, вожак их стаи, шёл к ним с обеспокоенным видом. Его лицо было суровым и сосредоточенным, выдавая тревогу.   Чонхо остановился перед ними, окинув их взглядом, полным беспокойства.   — Чонгук, — обратился он к сыну твёрдым, но с отцовскими нотками голосом. — Старейшина рассказал мне о том, что произошло в лесу. Это правда?   Чонгук вздохнул, понимая, что разговора не избежать. Он выпрямился и посмотрел отцу в глаза.   — Правда, — подтвердил он, стараясь сохранять спокойствие. — Я видел это своими глазами. Там… много мёртвых животных. Ужасная картина.   Чонхо нахмурился, его взгляд стал ещё более суровым.   - Кто это сделал? Другие оборотни? Нарушение границ?   — Нет, — покачал головой Чонгук. — Там… Это дело рук кицунэ. Чонхо застыл, словно окаменев. Он уставился на Чонгука, не веря своим ушам.   — Кицунэ? — переспросил Чонхо, его голос звучал глухо, и в нем проскользнула едва заметная тревога. Он вздохнул, проведя рукой по лицу. — Значит, слухи оказались правдой…   Чонгук опустил голову, чувствуя вину за то, что скрыл правду от отца. Он знал, что должен был рассказать обо всем сразу, но не решился. Теперь было слишком поздно.   Чонхо молчал, переваривая услышанное. Он уже знал о возвращение божества, сам приходил ночью к Джину, чтобы убедиться, что кицунэ действительно очнулся. Он видел его своими глазами — бледного, истощённого, но всё ещё излучающего невероятную силу.   Он посмотрел на Чимина, ища подтверждения своим мыслям. Чимин кивнул, подтверждая каждый жест Чонгука, его взгляд был полон беспокойства.   Чонхо провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Он понимал, что ситуация вышла из-под контроля, и ему придётся принять непростое решение. С одной стороны, он должен был защитить свою стаю от любой угрозы. С другой стороны… Это божество и, возможно, причина того, что Чонгук наконец-то обрёл своё место в этом мире. И если он сделает хоть один неверный шаг, то потеряет всё.   — Хорошо, — сказал Чонхо, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и увереннее. — Пока что мы ничего не будем предпринимать. Но Чонгук, ты будешь следить за ним. Будь осторожен, — он сделал паузу, — и постарайся понять, чего он хочет. Чимин, ты останешься здесь и будешь держать меня в курсе всего происходящего.       Прошел час мучительного ожидания. Чонгук старался сохранять невозмутимый вид, но краешком глаза постоянно поглядывал в сторону, где, как ему сказали, Джин присматривает за Кицунэ. Он пытался убедить себя, что его беспокойство вызвано лишь обязанностью, возложенной на него отцом. Все-таки, Кицунэ – непредсказуемое существо, и отвечать за его поведение – прямая ответственность Чонгука. “Абсолютно все равно, что с ним происходит, просто слежу, чтобы не натворил глупостей,” – мысленно твердил он, но слова звучали неубедительно даже для него самого.   И вот, наконец, дверь открылась. На пороге появился Джин, с обычной своей ободряющей улыбкой, словно ничего и не произошло. А за ним… Чонгук изо всех сил старался сохранить непроницаемое выражение лица. Кицунэ стоял, как побитый щенок, опустив голову и прижав уши, его пушистые хвосты, обычно такие гордо поднятые, сейчас жалобно поникли. Чонгук чувствовал, как внутри все переворачивается, но старательно игнорировал это чувство. “Глупости какие… Чего это я должен чувствовать что-то по отношению к нему?” – Он скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть максимально отстраненным и равнодушным, но все равно чувствовал на себе взгляд омеги, который прожигал его насквозь.   Кицунэ медленно поднял глаза, словно ища среди толпы того, чье мнение было для него важнее всего. Их взгляды встретились, и Чонгук на мгновение растерялся. В глазах Кицунэ плескалась смесь надежды и какой-то детской, почти наивной, боязни. Чонгук мысленно одернул себя: “Нечего тут раскисать! Он просто манипулятор, вот и все!” Он старался смотреть на Кицунэ с равнодушием, даже с некоторым презрением, но сам чувствовал, как внутри что-то надламывается. Ему было сложно примирить в себе образ опасного божества и вот этого испуганного омегу, который, казалось, нуждался в защите.   И тогда, словно плотину прорвало, Кицунэ сорвался с места и, не обращая внимания ни на кого вокруг, подбежал к Чонгуку. Он крепко обнял его, уткнувшись носом в его грудь. Он прижался к нему всем телом, словно ища защиты и утешения. Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он не ожидал такого. От неожиданности он замер, не зная, как реагировать. Он удивленно посмотрел на Джина, словно спрашивая: «Что происходит?». Джин лишь пожал плечами и ободряюще помахал рукой, словно говоря: “Действуй! Не тупи!”.   Чонгук отвернулся, стараясь скрыть смущение. Он все еще не понимал, что чувствует к этому странному, опасному омеге, но что-то в нем отчаянно хотело уберечь его. “Нужно держать дистанцию!” – мысленно твердил он себе, но, видя, как Кицунэ прижимается к нему, как нуждается в его поддержке, он не смог устоять. Медленно и неуверенно он поднял руку и погладил Кицунэ по голове, стараясь показать, что все в порядке, что он не злится, хотя сам был чертовски зол на себя за эту слабость.   Прежде чем Чонгук успел что-то сказать, из дома раздался звонкий голос Джина: — Завтрак подан! Прошу всех в столовую!   Столовая. У них была отдельная столовая для особых случаев, когда стая собиралась вместе. Это были редкие моменты единения, и сейчас, судя по всему, наступал один из них.   Не успел Чонгук толком сообразить, что происходит, как Кицунэ оживился. Его прижатые к голове уши взметнулись вверх, глаза загорелись, а на лице расплылась широкая, ослепительная улыбка. Услышав слово «еда», он, казалось, забыл обо всех своих страхах и сомнениях. Кицунэ - он и есть Кицунэ, такой переменчивый…   Он вырвался из объятий Чонгука и, весело смеясь, побежал вслед за Джином. Его движения были легкими и грациозными, словно он танцевал. Казалось, что вся тяжесть за сутки просто испарилась, и сейчас перед ними был только беззаботный дух, жаждущий веселья.   Чонгук с удивлением наблюдал за ним. Минуту назад Кицунэ казался напуганным и растерянным, а теперь снова превратился в жизнерадостного и энергичного омегу. Он никак не мог понять, как в одном существе может уживаться столько разных характеров. Только что он видел запуганного зверя, сейчас – веселого ребенка.   Вздохнув, Чонгук последовал за ними. Столовая уже была накрыта. Длинный стол ломился от разнообразных блюд, приготовленных лучшими поварами деревни. Стая уже собиралась, занимая свои места. Чонгук чувствовал на себе взгляды, полные любопытства и ожидания. Он понимал, что сегодняшний завтрак обещал быть непростым, и ему предстояло сыграть свою роль в этом спектакле.     Кицунэ сидел во главе стола, словно это место было предназначено именно для него. Рядом с ним, немного смущенный, расположился Чонгук. На другом конце стола восседал Чонхо, вожак стаи, его взгляд был внимательным и немного настороженным, он изучал каждого присутствующего. Остальные члены стаи расселись по обе стороны стола, с любопытством наблюдая за происходящим. Все ждали чего-то, но чего именно, не знал никто.   Кицунэ, казалось, не замечал всеобщего внимания. Он уплетал еду за обе щеки, совершенно не обращая внимания на манеры, которыми обычно старался соответствовать. Он ел жадно и с таким удовольствием, словно зверь, вырвавшийся на свободу после долгого заточения и голода.   В какой-то момент одна из молодых омег, если Чонгук правильно помнил, ее звали Доён, набралась смелости и обратилась к Кицунэ: — Господин Кицунэ, можно задать вам вопрос?     Кицунэ тут же оторвался от еды и поднял на Доён проницательный взгляд. На его лице расцвела широкая, обезоруживающая улыбка. Он легко располагал к себе.   — Пожалуйста, зовите меня просто Тэхен, — ответил он мягким, мелодичным голосом. — Никаких «господин» или «Кицунэ». Я такой же, как и вы. Зовите меня по имени.   В этот момент Чонгук вдруг осознал, что до сих пор не знает имени омеги. Он никогда не задумывался об этом, просто принимал как должное его присутствие. И сейчас, услышав, как Тэхен представляется Доён, он почувствовал укол совести. Как он мог быть настолько невнимательным? Столько времени прошло, а он даже не удосужился узнать его имя? Это… неправильно.   Доён слегка покраснела от внимания Тэхена, но всё же осмелилась задать свой вопрос: — Простите… Тэхен, а… как вы оказались в камне? Что с вами случилось?   Тэхен на мгновение замер, словно погрузившись в какое-то мучительное воспоминание. Его взгляд стал серьезным и немного грустным, в нем мелькнула какая-то тоска. Он надолго замолчал, словно подбирая слова, его взгляд блуждал где-то в пространстве. Чонгук почувствовал, как нарастает напряжение в комнате. Неприятное ощущение сжало ему грудь.   Он видел, как меняется настроение Кицунэ, и это его беспокоило. Ему было интересно, но вместе с тем, он не хотел видеть печали в его глазах. Он не хотел видеть, что тот страдает, и, сам не понимая почему, почувствовал в себе острое желание защитить его от этой боли.   И вдруг, словно стряхнув с себя тяжелые воспоминания, Тэхен расплылся в широкой улыбке и шутливо произнес: — Ой, да ладно вам! Здесь дети, а я сейчас буду рассказывать вам страшные сказки! Эта история не для ваших нежных ушек!   Чонгука, в отличие от остальных, напрягли эти слова. Он понимал, что в прошлом у Кицунэ явно не всё было радужно, но, судя по его глазам, в жизни омеги было много плохого. Это его беспокоило, и он никак не мог понять причину. В его памяти всплыли обрывки легенд и мифов, которые он когда-то слышал от старейшин. Они говорили о Кицунэ, как о могущественных и опасных существах. Но сейчас Чонгук видел перед собой не опасного духа, а просто человека, которому было больно.   Он заразительно рассмеялся, и атмосфера немного разрядилась. Он умело сменил тему, стараясь не затрагивать болезненные воспоминания, но Чонгук уловил эту тонкую грань, как он избегал говорить о своём прошлом.   Затем омега вдруг нахмурился, и на его лице отразилось искреннее недоумение. — Кстати, о странностях… Почему когда я был в камне весь молодняк меня целовал? Я ещё как-то могу понять альф… но омеги? В чем ваши мотивы?   Тэхен обвёл взглядом присутствующих, ожидая объяснений. И тут Доён , набравшись смелости, тихо произнесла: — Говорят… что так можно встретить свою истинную пару…   В столовой повисла напряжённая тишина. Все взгляды были прикованы к Тэхену в ожидании его реакции. Чонгук почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он избегал смотреть на Тэхена, боясь увидеть в его глазах насмешку или пренебрежение.   Но вместо ответа Тэхен вдруг расхохотался. Сначала тихо, а потом все громче и громче, пока не начал хохотать во весь голос. Он смеялся так заразительно, что некоторые члены стаи невольно улыбнулись, не понимая, что происходит.   Когда он наконец успокоился и вытер слезы с глаз, он с трудом произнес: — Ну вы даете! Видно, совсем забыли древние легенды! Вы явно ошиблись с божеством! Думаете, поцелуй поможет найти кого-то за пять минут? Тэхен внезапно замолчал, его взгляд смягчился, и он будто ушел в себя на пару секунд. Потом, почти шепотом, словно говоря это только себе, добавил: — Мне на это потребовалось девять веков… Его голос был настолько тихим, что эту фразу, казалось, услышал только Чонгук, сидевший рядом. Она прозвучала как признание, как откровение, вырвавшееся против воли.   Заметив грустный взгляд Доён, Тэхен смягчился. Он оглядел присутствующих и заметил, что в этой стае действительно много истинных пар. Он улыбнулся и сказал: — Знаете, если сравнивать с тем временем, когда жил я, истинных пар стало намного больше. Раньше за всю жизнь свою пару могли найти от силы одна-две пары. А сейчас только за этим столом сидит минимум десять истинных пар. Так что не отчаивайся! Твоя половинка обязательно найдётся! Просто нужно немного подождать. И не забывай, что любовь — это не только про истинную пару. Это ещё и про дружбу, про семью, про заботу друг о друге. Так что не зацикливайся на поиске идеального партнёра, а просто живи и радуйся жизни! И поверь, счастье обязательно тебя найдёт!   Сказав это, он как ни в чём не бывало снова принялся за еду, уплетая всё за обе щеки и довольно мыча от удовольствия. Казалось, он совершенно забыл о только что состоявшемся разговоре и теперь был полностью поглощён наслаждением от еды.   Под конец завтрака Тэхен, сытый и довольный, развалился на стуле, лениво поглаживая свой округлившийся живот. — Я никогда в жизни не ел ничего вкуснее! — промурлыкал он, блаженно прикрыв глаза. — Не думал, что смогу так быстро утолить голод длиною в триста лет! Он слегка приоткрыл один глаз и озорно подмигнул, намекая на свое долгое заточение в камне. Затем снова расслабился, откинувшись на спинку стула. Его пушистые лисьи хвосты лениво виляли из стороны в сторону, привлекая внимание озорных щенков, которые уже вовсю резвились вокруг стола. Щенки с визгом набрасывались на хвосты, пытаясь ухватить их зубами и поиграть. Джин, заметив это, уже собирался отогнать щенков, опасаясь, что они могут навредить Тэхену. Но лис остановил его жестом руки. — Не волнуйся, Джин, всё в порядке, — сказал он, лениво улыбаясь. — Они совсем не сильно кусаются. Да и мне весело. Он слегка пошевелил хвостами, словно играя со щенками, и те завизжали от восторга, ещё сильнее набрасываясь на свою новую забаву. Чонгук, наблюдая за этой сценой, невольно улыбнулся. Тэхен, казалось, прекрасно ладил с детьми, и они отвечали ему взаимностью. Это было удивительно и трогательно.   После завтрака стая постепенно начала расходиться по своим делам. Кто-то отправился в лес на охоту, кто-то вернулся к работе в поле, кто-то остался помогать Джину по хозяйству. Жизнь в деревне возвращалась в привычное русло, но за столом осталось странное послевкусие, какое-то напряжение, которое, казалось, витало в воздухе.   Чонгук уже собирался уйти, но Чонхо подозвал его к себе. Вожак стаи махнул ему рукой, призывая подойти. Чонгук, бросив взгляд на Тэхена, который уже собирался что-то сказать, направился к отцу. Он хотел бы побыть с ним сейчас, обсудить случившееся, но… нужно выполнить приказ.   Тэхен, заметив, что вожак зовёт Чонгука, хотел было подойти и узнать, что происходит, но путь ему преградил незнакомый омега. Он был чуть ниже Тэхена ростом, с медными волосами, игриво спадавшими на плечи, и невероятно приветливой улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица. Он с любопытством рассматривал Тэхена, изучая его с ног до головы, словно редкий экспонат. От этого пристального взгляда Тэхен почувствовал себя неловко. Он совершенно не знал этого омегу, и его интерес казался ему чрезмерным.     «Привет! Я Чимин, друг Чонгука!» — воскликнул омега, его голос звенел от предвкушения. Он тут же обхватил руку Тэхена своими маленькими ладошками, словно желая продемонстрировать всю свою радушие. — Пойдём, я покажу тебе деревню!   Озорной омега потянул Кицунэ к выходу из столовой, не обращая внимания на его растерянное выражение лица. Тэхен, застигнутый врасплох, переводил взгляд с «похитителя» на Чонгука в надежде, что тот спасёт его от этого навязчивого внимания. Его взгляд был полон мольбы, уши прижаты к голове в знак растерянности. Но, увы, Чонгук даже не смотрел в их сторону, сосредоточенно слушая наставления вожака.   — Постой… А как же Чонгук? — не теряло надежды божество, пытаясь вырвать свою руку из цепких ладоней Чимина.   — Не переживай, у него срочное задание, а вожак попросил меня составить тебе компанию, чтобы ты не скучал в отсутствие своего альфы, — хихикнул Чимин, не отпуская его руки. Он говорил это так легко и непринуждённо, словно это было самым обычным делом. — Нельзя же тебе слоняться здесь одному!   Тэхен в последний раз бросил взгляд на хмурого Чонгука, о чём-то беседовавшего с вожаком. Взгляд Чонгука был непроницаемым, он даже не повернулся в их сторону. Кицунэ вздохнул, словно смиряясь с неизбежным, и отвернулся, уступая напору омеги. В конце концов, сопротивляться было бесполезно. И в глубине души ему было немного любопытно, что же это за друг Чонгука и что он собирается ему показать.     Придя на центральную площадь, Чонгук не обнаружил ни Чимина, ни Кицунэ. Он немного напрягся, начиная опасаться худшего. Неужели Кицунэ снова что-то натворил?   Но его опасения быстро развеялись, когда одна из омег деревни, счастливо улыбаясь, подошла к нему. Ее лицо сияло, а в глазах читалось восхищение. Она словно светилась изнутри. – О, Чонгук! – воскликнула она радостно. – Ты уже вернулся!   Чонгук устало кивнул. – Да, а где Тэхен?   — Тэхен? – переспросила омега, будто не понимая, о ком идет речь. – А, ну, Тэхен! – Она зарделась, словно смущенная школьница. – Он весь день провел со щенками! Спасал нас от этой стаи маленьких, но таких непослушных комков шерсти. Дал нашим родителям отдохнуть от них! Он такой милый!   Чонгук, выслушав этот рассказ, невольно улыбнулся. Щенки — те ещё сорванцы, и, похоже, Кицунэ нашёл с ними общий язык. По крайней мере, это было лучше, чем думать о худшем. – Где они? – поинтересовался Чонгук, стараясь скрыть своё облегчение.   — На поляне должны быть! – весело ответила омега. – Он там с ними играл весь день, а потом Джин принес им еду. Иди, иди, Чонгук, наверное, они тебя заждались!   Чонгук кивнул, поблагодарил ее и, почувствовав прилив сил, направился на поляну. Сейчас ему хотелось только одного — увидеть Тэхена.     Подходя к поляне, Чонгук услышал звонкий смех, разносившийся по округе. Его сердце ёкнуло в предчувствии чего-то хорошего. Когда он вышел на открытое пространство, перед ним открылась картина, от которой на его лице невольно появилась улыбка.   Чимин сидел на пледе, расстеленном прямо на траве, и смеялся во весь голос, не в силах сдержать эмоции. Казалось, он забыл обо всем на свете, полностью погрузившись в происходящее. А происходило вот что: Кицунэ с развевающимися волосами убегал от стаи щенков, как от разъяренных пчел. Маленькие комочки шерсти, лая и повизгивая, неслись за ним, словно стая голодных волчат.   И как только щенки догоняли свою жертву, они тут же начинали запрыгивать на омегу, пытаясь повалить его на землю. Кицунэ отбивался от них, смеясь и крича от восторга. И в конце концов он не выдержал и упал на траву, позволив щенкам облепить себя со всех сторон. Это вызвало у Чимина новый приступ смеха, и он заливался, как соловей.   Чонгук остановился, любуясь этой картиной. Кицунэ был таким счастливым, таким беззаботным. Он выглядел как ребёнок, который наконец-то получил то, чего ему так долго не хватало. И в этот момент Чонгук понял, что готов сделать всё, чтобы этот омега всегда улыбался.