Eterno

      Проснувшись, Энид ощутила, как по всему телу растеклась противная тяжесть. Каждая часть ее тела ныла, явно прося о помощи. Но ее не столь волновала тяжесть в руках или ногах, как боль в голове. Мысли рассыпались и разлетались подобно фотокарточкам. Блондинке потребовалось некоторое время, чтобы дотянуться хотя бы до одной фотографии и понять, где она находится. Все горело, ныло, и Синклер подумала, что всю ночь она поднимала на пятый этаж мешки с цементом, а не сидела в каком-то душном баре в окружении новых знакомых и девушки, которая воротила от нее нос, словно блондинка пахла просроченной едой.       Подняться с кровати вышло не с первого раза, но все же, встав на ноги, девушка поспешила в ванную комнату. Но до раковины блондинка дойти не успела, едва заметив свое отражение в зеркале, она тут же свернула чуть левее и упала на колени перед унитазом, просидев подле него бесконечно долго, ощущая, как из нее выходит все, включая органы.       Холодная вода обожгла щеки, когда ей все же удалось добраться до раковины и умыться. Она смывала с лица весь алкогольный пар, веселые шутки и, казалось, воспоминания обо всех тех людях, с которыми успела познакомиться. Зубная мятная паста избавила ее от неприятного привкуса во рту. Приведя себя в порядок хоть немного, девушка вернулась в комнату, присела на кровать и тяжело выдохнула. Пускай снаружи ощущалась бодрость, но вот голова до сих пор гудела так, что казалось, вот-вот лопнет. Приподняв голову, Синклер зацепилась глазами за стакан с водой, после чего перевела взгляд чуть правее, заметив небольшую круглую таблетку.       Она что, умудрилась вчера позаботиться о утренней себе? Энид не помнила и сомневалась в этом. Девушка отдаленно помнила о том, как ей еле хватило сил на то, чтобы скинуть обувь, а тут вдруг стакан воды и таблетка? Ну а так, кто еще, если не она? А может, это Аякс все же проводил ее до дома и позаботился о ней? Тут вдруг Синклер осенило. Она совершенно не помнила, как и с кем добралась до дома. Может Аякс тут вовсе ни при чем и она дошла сама?       От надвигающегося потока мыслей голова только сильнее заболела, потому она встала, закинула таблетку в рот и тут же запила. Какая разница, кто ее положил? Аякс или, может быть, Йоко, а может, и вовсе Дивина. Главное, что подействует.       Под подушкой завибрировал телефон. Вспомнив о том, что он вообще существует, Энид вынула его, включила и уставилась в экран. Первое, что она заметила, так это то, что зарядки на телефоне осталось мало. Второе: десяток сообщений и звонков от начальства, парочка от друзей из родного города и даже одно от брата. И, конечно же, родителей. Что отец, что мать звонили и писали ей, но отвечать блондинка не планировала. Если бы не ремонт машины, она бы сломала сим-карту и выкинула бы ее в туалет, смыв напоследок. Сейчас она была уверена в этом как никогда раньше.       Разобравшись с телефоном, блондинка поднялась на ноги, потянувшись. Таблетка потихоньку начинала действовать, но вялость прицепилась к ней крепкой хваткой, мешая даже думать. Она помнила, как хотела сегодня пойти к дому и закончить свою работу, но, взглянув на часы, поняла, что время было уже давным-давно не раннее. Стрелки часов двигались к четырем вечера. Вот это она поспала.       Спустившись на первый этаж, дабы перекусить, девушка обнаружила, что в ее холодильнике было пусто. Лишь хлебцы и коробка чая стояли на небольшом деревянном столе. Тратить деньги на продукты в этом городке совсем не хотелось, учитывая, что завтра она, скорее всего, отсюда уже уедет. Дивина вчера не заикалась о ее машине, а блондинка не поинтересовалась о деталях. Хотя вчера об этом думать совсем не хотелось.       Присев на скрипучий древний стул, девушка выдохнула, вынула из упаковки хлебец и надкусила его, вспоминая события минувшего дня. Ей действительно было весело. Она ощущала себя... на своем месте. Йоко оказалась забавным человеком, у нее были смешные, пускай и глупые шутки, а еще, кажется, она была даже заботливой. Дивина вместе с ней в дуэте казалась остроумной и способной на саркастичный юмор. Это веселило. Тайлер выглядел хорошим и слегка скромным на первый взгляд. Аякс имел вид неуклюжего и милого парнишки.       Единственная, о ком она ничего не могла сказать, была Уэнсдей. Йоко сказала, что та просто необщительна. Но... Аддамс была не просто отстраненной прошлой ночью, она выглядела так, словно Энид день назад врезалась не в лося, а в ее семью. И теперь брюнетка ее ненавидит и хочет убить, но не может. Уэнсдей действительно ощущалась холодной, а от ее редких глубоких и полной ненависти взглядов хотелось спрятаться. Но Энид вчера поступила иначе, она смотрела в ответ глазами, полными любопытства и восхищения. Она впервые ощущала что-то такое от человека. Что-то таинственное и манящее.       Вновь надкусив сильно крошащийся хлебец, блондинка вдруг замерла, так и оставив руку у рта. Повторив свои мысли сначала про себя, а затем и вслух, Энид вдруг зацепилась за одну странную, но волнующую ее прошлой ночью деталь. За разговором Йоко спросила ее, куда она держала путь, прежде чем столкнуться со зверем. Но Синклер не помнила, чтобы сообщала об этом хоть кому-то. А может, говорила? Дивине же явно говорила? Положив руки на стол, она устремила взгляд вниз. Ну явно же говорила! Иначе откуда Йоко знать? Энид сомневалась, что лось сам к ней прибежал и пожаловался.

***

      Карандаш находился за ухом, невесомо напоминая о том, зачем она вообще пришла к этому особняку вновь. За спиной ворота с уже знакомым узором. Они не скрипят, да и дом сегодня не особо шумный. И все же Энид очень удивляло то, как хорошо сохранилось это здание. Словно за ним, хотя бы раз в год, да ухаживали. Приходили, проверяли, на месте ли стекла, как дела с крышей. Неужели за столько лет окна в доме не разбили подростки, жаждущие приключений? Да, особняк жутковат, но девушка не поверит, что не нашелся хотя бы один любитель приключений.       Усевшись подле клумбы, Энид долго смотрела на здание, крутя карандаш в пальцах. Ей совершенно не верилось в то, что оно стоит здесь. Такое... реальное? До него можно было дотронуться, провести пальцами по старым пыльным стенам или содрать с них растущий темно-зеленый плющ. Привыкшая к высоким однотипным зданиям, девушка ощущала себя на страницах книги. Все вокруг казалось настолько нереальным, что блондинка решила себя ущипнуть, прежде чем начать работу. Боль моментально вспыхнула и так же быстро увяла, давая понять, что все вокруг действительно реальность. Окончательно убедившись, что она живет здесь и сейчас, Синклер прекратила крутить карандаш в пальцах и наконец коснулась грифелем белого листа.       Когда рисунок был готов, Энид улыбнулась сама себе. Она не рисовала уже около трех недель, будучи занятой своим побегом. Из-за мыслей на рисование не было никаких сил и даже желания. На что бы она ни смотрела в своем родном городе, все вызывало лишь ужасную, неприятную тоску и злость. Сильную и неконтролируемую злость на все вокруг. Карандаши ломались на части в ее пальцах каждый раз, когда она выводила недостаточно ровную линию. И сейчас, оказавшись здесь, рядом с этим домом, она словно сделала новый глоток воздуха, который вернул ее к жизни. Не слишком сильно, но это уже было неплохим началом.       Поднявшись с земли и отряхнув свои брюки, Синклер тяжело выдохнула. Сегодня вокруг было спокойнее, чем вчера. Никто не пугал ее, ветер не сильно шумел, да и казалось, что весь мир сегодня был спокойнее обычного. А возможно, дело было в пистолете, который на этот раз был с ней. Он лежал тяжелым грузом на дне рюкзака, напоминая, что она в безопасности. Иллюзия безопасности.       Обойдя особняк еще раз и убедившись, что вокруг действительно никого нет, блондинка замерла напротив двери. В голове появилась игривая мысль. А что, если войти? Особняк заброшен, вокруг никого, не было даже шорохов, кто может ей навредить? А она прогуляется и проведет время с пользой, зарисует парочку вещей из старинного дома. Энид была уверена, внутри сохранилась такая же красота и изысканность, как и здесь, снаружи.       Чем ближе к двери она подходила, тем сильнее и громче билось ее сердце. Доски вновь протяжно скрипят под ногами, но она не обращает на них внимания. Идет дальше, подходит совсем вплотную к двери и замирает в ожидании. Вдруг что? Но вокруг тишина. Лишь деревья шуршат листвой и где-то скрипят ставни. Потому Синклер аккуратно, чуть дрожа, кладет ладонь на поржавевшую от времени ручку.

Тишина.

      Она медленно поворачивает ее и слышит щелчок. Аккуратно тянет дверь на себя, и та без проблем поддается ей. Первый шаг казался совсем неуверенным, а вот второй был куда более твердым. Зайдя на чужую территорию, Энид замерла, ощутив нечто странное.

В особняке словно остановилось время.

      Внутри было еще холоднее, чем снаружи. Девушка успела пожалеть, что не взяла с собой куртку. Футболка никак не согревала. Когда девушка подметила то, что за домом ухаживают, кажется, она не ошибалась. Внутри было... чисто. На подоконнике слева от двери была пыль, но слой ее был ничтожным, словно протирали этот подоконник от силы месяц назад. Не могло в таком старом доме быть так мало пыли. Это одновременно заинтересовывало и пугало. Задержавшись взглядом на пыли, девушка услышала скрип в соседней комнате. Резко повернув голову туда, она ничего не заметила.       Ощущение того, что она в доме не одна, преследовало ее все то время, пока она по нему ходила. Но пистолет, который она переложила из рюкзака в боковой карман брюк, придавал немного уверенности. Призраков в доме явно нет и не существует, это точно. А против живого человека пистолет ей явно поможет.       Зайдя в гостиную, первое, на что Энид обратила внимание, так это на камин. Подойдя к нему, она ощутила... тепло? В этой комнате действительно было теплее, чем в прихожей. На старом темном диване пыли также не было. Словно на нем вот только что сидели! На небольшом столике подле дивана лежала книга и стояла свеча. Подметив, что это можно было бы набросать в блокнот, она подошла к столику вплотную и приподняла книгу. Та была иностранной и, если верить дате на желтой странице, было ей около шестидесяти лет. Не сильно старая, но и не новая. Сейчас такими никого не удивишь.       Выходя из гостиной, девушка прошла мимо лестницы. Та была из темного дерева, с красивыми перилами и резными балясинами. Энид задержала на них взгляд, подметив, что лестница тоже пыльной не выглядела. Может... пыль сдувает ветром? Что-то ей подсказывало, что если даже здесь и жили, например, бездомные, то вряд ли они занимались еженедельной уборкой.       Обойдя весь первый этаж, девушка окончательно убедилась, что в доме кто-то да появлялся. Неясно, как часто, но она очень надеялась, что сегодня загадочного жильца или правонарушителя она не встретит. Подметив парочку мест, которые можно будет зарисовать, она аккуратно поднялась на второй, зная, что там никого не встретит. А может, надеясь на это. Лестница под ее ногами скрипела. Кругом были темные обои, это уже начинало раздражать. Весь дом был темным, но маленьким от этого не казался. Комнаты были просторными, где-то на стенах висели старые картины. Интересно, они хоть что-то сейчас стоили? Как давно они написаны? Энид нравилось искусство, она любила любой его вид. Всё детство мечтала стать художником, и, видимо, пришло наконец время. Пора перестать бояться, что родители найдут ее, вернут домой, вновь засунут на нелюбимую работу, где она срастется со столом, так и оставшись там навеки.       Особняк оказался волшебным и жутким. Повсюду была атмосфера... умиротворения и уединения. Пол из темного дерева был устелен темно-красным велюром, по которому ступала Энид. Мебель была старой и изысканной, в некоторых комнатах стояла явно дорогая обитая изысканной тканью мебель. Все здесь кричало о неком величии. И девушка не понимала, почему это здание целиком не помещено в какой-нибудь исторический музей, а стояло здесь, среди туманного леса, в полном одиночестве.       Многие комнаты на втором этаже оказались закрыты. Как бы Энид не крутила ручки, не дергала их и не толкала двери вперед, те не поддавались. Она шла по темному коридору все дальше и дальше. А это лишь левая сторона! Что же будет по правую от лестницы сторону? Может, там двери будут открыты? Дойдя до самого конца, Энид решила дёрнуть последнюю по эту сторону дверь. И та, на удивление, поддалась. Она вошла в небольшую пустую комнату. Из окон сюда попадал тусклый свет. Небо было пасмурным. Кажется, такая погода была совершенно обычной для этого городка.       Выйдя из пустой комнаты, Энид медленно поплелась вперед. Некоторые двери поддавались, но внутри не было ничего интересного. Многие из них были пустыми, в некоторых стояли кровати и письменные столы, девушка открывала ящики, рассматривала старые книги и чьи-то записи на иностранном.       Дернув очередную ручку, дверь вновь поддалась, и Энид вошла в просторную темную комнату. Это пространство казалось даже слишком обширным. В ней были все те же темные обои, но от этого комната не казалась меньше. Окна были куда больше, чем в остальных комнатах. Здесь они были почти по самый пол. И их закрывали черные, темнее ночи, шторы. Света было так мало, что Энид пришлось напрячься, дабы разглядывать все вокруг. По правую руку от нее стоял... рояль? Большой, черный, красивый, на нем стояла старая пустая ваза с красивым изысканным узором. Блондинка прищурилась, рассмотрев инструмент получше. Стоит такой величественный в старом заброшенном доме без дела. А мог бы творить музыку... Девушка аккуратно подошла к нему и провела пальцами по клавишам. Те пыльными не были. Да что это такое?! Ну куда могла деваться вся пыль?! Нажав на одну из клавиш и прислушавшись, Энид поняла, что инструмент даже расстроенным не был. За столько-то времени!       Это заставило ее отшатнуться. Отойдя на пару шагов назад, она подняла голову и заметила на стене... полотно? Оно явно накрывало какую-то картину. И картина эта маленькой не была. Почему же прикрыта? Интерес смешался со страхом, и девушка совсем растерялась. Коснувшись пистолета, Энид выдохнула.

Призраков нет. Людей можно ранить. Живые страшнее мертвых.

             С этой мыслью она сняла рюкзак и, подойдя почти вплотную к стене, девушка слегка присела и только хотела подпрыгнуть, дабы дотянуться до края полотна, как позади раздался чужой голос. - Если ты не поняла... Я не люблю людей. - Произнес кто-то хрипловато и холодно. - А тем более гостей.       Энид невольно вздрогнула. Страх тут же завладел телом, резко обернувшись, блондинка вынула пистолет из кармана и выстрелила практически вслепую. Но фигура перед ней лишь дернулась из-за импульса от пули. Девушка уставилась испуганным взглядом на отверстие в чужом плече. Ни крови, ни боли.       Энид тут же перевела глаза на незнакомку, а та смотрела на свое раненое плечо. Приложив к ране пальцы, она практически сразу же убрала их. И девушка заметила, как рана моментально затягивается.       И тут она поняла, что никакой пистолет ей не поможет. В голове был лишь один вопрос: что перед ней стоит? - Врываешься в мой дом, разгуливаешь тут, словно по музею, так еще и пулями разбрасываешься? - Продолжает незнакомка, отходя от названного гостя к окнам. Стоило ей дернуть шторы, как Энид, спохватившись, рванула к дверям, но те закрылись прямо перед ее носом. - Не боишься того, что тут может обитать? - Ч-что... - Синклер развернулась к девушке, что стояла у, теперь уже не завешенного шторами окна к ней спиной. - К-как ты... Кто ты?! - Хочешь познакомиться? - В голосе ее была легкая издевка. - Ч-что ты... Что ты такое?! - Вскрикнула она так громко, что, казалось, затряслись стены. - Какая ты нервная. - Качает незнакомка головой. - Тебе стоит пить побольше чая, а не сидеть в барах по ночам. - После чего поворачивается к блондинке лицом. - Мы уже знакомы.       Но Энид ее уже не слушала. Единственное, что она делала, так это бегала по незнакомке, а вернее, как оказалось, очень даже знакомой девушке, глазами. Темные косы на плечах - все, что она сейчас видела. Голос она запомнила отчетливо. Но сейчас он был более хриплым. - У-уэнсдей... Но как ты?.. Что... - Это я должна спрашивать у тебя. - Сейчас, голос знакомой из бара был куда грубее, чем вчерашним вечером. - Что ты забыла в моем доме? - Твоем доме?..       Ушам не верит. Так вот чье присутствие она все это время ощущала? - Моем доме. - Скрестив руки на груди, четко ответила брюнетка. Она продолжала стоять у окна, спокойно глядя на нарушителя ее спокойствия. Лишь голос сейчас выдавал ее недовольство. - Я повторю свой вопрос. - На выдохе произнесла она. - Что ты здесь делаешь?       Энид молчала, не зная, как объяснить свое присутствие здесь. Хотя блондинка и вовсе не могла думать об этом, когда перед ней стояло нечто, способное моментально исцелять огнестрельные раны. Голубые глаза вновь скользнули к плечу Уэнсдей. Ткань одежды порвана, но ни крови, ни раны не видно. -... Синклер. - Кажется, девушка что-то говорила ей все это время, но она не слушала.       И Уэнсдей это явно не понравилось. Сделав один единственный шаг вперед, дабы привлечь внимание Энид, она тут же остановилась, дабы не подходить слишком близко и не переступать невидимую, но явно ощутимую грань между ними. Вот только блондинку этот жест, кажется, напугал. Девушка рефлекторно отскочила назад от злого человека, что пронзал ее холодным взглядом. Ее спина столкнулась с роялем, от удара ваза, что гордо стояла на инструменте, пошатнулась, упала вниз и моментально разбилась на осколки разных размеров, встретившись с полом.       На мгновенье в комнате повисла гробовая тишина. Казалось, мир замер полностью, дав Энид время на принятие ситуации. И стоило ей понять, что она разбила, скорее всего, недешевую вазу, которая принадлежала... человеку? Перед ней. Как ее охватила режущая грудь паника. - У-уэнсдей, я... Прости, я нее хотела! Я куплю тебе новую, я... - Она упала на колени, принявшись собирать темные осколки. Крупные и мелкие, они разбежались по пыльному деревянному полу, пускай и не сильно. - Синклер... - Хотела было что-то произнести брюнетка, которая все это время так и стояла на месте, но тут же замолкла после тихого: «Ай».       Энид аккуратно положила осколки на пол в небольшую кучку и уставилась на свою ладонь. Из большого пальца мелкой струйкой текла кровь. От растерянности она даже не знала, что сделать или сказать. Молчаливо уставившись на хозяйку дома, блондинка неловко сжала губы в попытке выразить свое извинение.       Какой ужас. Что она только наделала? Уэнсдей, кажется, ее ненавидит. Ворвалась к ней в дом, разгуливала по нему, как по музею, разглядывая каждый экспонат. Трогала ее вещи, разбила ее же вазу, так теперь и кровью тут все заляпает!       Но вот саму Аддамс волновало, видимо, совсем не это. Темные глаза девушки не смотрели на виноватое лицо блондинки, взгляд был обращен к большому пальцу правой руки. Кровь продолжала стекать вниз по пальцу и ладони. Порез оказался не маленьким. - Синклер... - Сейчас голос брюнетки был настолько хриплым, что по спине Энид пробежали мурашки. Он был не просто хриплым, он казался злым, напуганным и даже... одержимым? одновременно. Девушка стояла подобно статуе, неподвижно, не дыша, лишь опустив свои темные глубокие глаза на чужую, быстро стекающую по светлой коже кровь. Это сводило с ума. - Уэнсдей, я все... - Иди вон. - Сорвалось с ее губ настолько грубо, насколько это было возможно. Слова лезвием вонзились в грудь Энид, и она ощутила вину за произошедшее только сильнее. Она не моргая смотрела на Аддамс, в которой, казалось, боролось две странные личности. - Я... - Попыталась она вновь, зачарованно глядя на девушку перед ней, которая, кажется, пыталась изо всех сил сдержать себя от чего-то страшного. Ее темные глаза горели, манили. Все в этой девушке странно привлекало Энид, и даже грубые слова никак не отталкивали ее. - Убирайся прочь! - С яростью выкрикнула брюнетка, продолжая смотреть все на тот же окровавленный палец. Звериное желание металось в ее груди, борясь с человеком внутри нее. - Проваливай из моего дома!       И дабы заставить растерянную и одновременно зачарованную блондинку реагировать быстрее, Аддамс сделала резкий шаг вперед, понимая, насколько это опасно и для нее, и для девушки перед ней. Но та, кажется, наконец сообразила, что нужно действовать.       От грозного голоса и уверенного шага весь зачарованный блеск в глазах Синклер погас. У Энид в голове появилась лишь одна мысль: «Бей-беги». Бить не получилось, осталось лишь бежать. И пока брюнетка шла в ее сторону медленными шагами, смотря на ее руку, словно загипнотизированная, время вокруг замедлилось. Ощутив животный страх, Синклер вдруг ощутила, как ее тело пронзает адреналин. И не обдумав, девушка встала на ноги и рванула прочь.       На этот раз двери ее выпустили и девушка вылетела на улицу, ощутив прохладный ветер.       Ноги несли ее вперед, дверь особняка позади громко захлопнулась. Она спешила к городу по уже выученной дороге. Чем был вызван такой страх, Энид объяснить не могла. Вчера в баре Аддамс была спокойна, пускай и слегка груба с Йоко, хотя не ей лезть в их отношения. Сам факт того, что Энид она ни одного грубого слова не сказала, лишь косилась недоверчиво и воротила носом, словно от блондинки неприятно пахло. А сегодня взъелась на нее, да при чем так резко. Синклер понимала ее. Она бы тоже дико злилась, если бы в ее дом кто-то проник. Но ей казалось, что дело было совсем не в проникновении. Прогонять девушку Аддамс стала только тогда, когда та разбила ее вазу.       Видимо, та была ей очень дорога. От этой мысли в груди неприятно кольнуло. Она не понаслышке знает, каково это, когда люди ломают твои ценности. Ее братья часто трогали ее вещи без спроса и заходили в ее комнату тогда, когда захотят. Ее до сих пор воротило от этого. Даже переехав в свою собственную квартиру, Энид запирала комнату еще очень долгое время, пока наконец полностью не поняла того, что в квартире она одна.       От мысли, что Уэнсдей ощутила то же самое, что и она когда-то, девушке стало противно от самой себя. Она не хотела делать другому человеку больно. Последнее, чего она хотела, приехав в чужой город, так это навредить его жителям.       Но переживание перекрывала боль в ногах, лес был давно позади, а Синклер все бежала по вечернему городу, перебегая дорогу на красный и кое-как попадая в повороты. И лишь на пороге дома она поняла, что на плечах все это время ничего не было. Рюкзак остался в страшном особняке. А вместе с рюкзаком и ее блокнот. Блокнот, который был ей столько же важен, как и воздух.