Eterno

      Половину следующего дня она провела в холодном страхе. Каждый шорох, каждый звук казался предвестником беды. Энид сидела в комнате и рисовала что-то на любой попавшейся под руку бумажке. Обычно рисование ее успокаивало, но сейчас это не помогало. Глаза то и дело соскальзывали с рисунка на палец, замотанный пластырем. В голове витала лишь одна мысль: ее блокнот остался в страшном особняке, где обитает нечто, которому пули нипочем. Другой нормальный человек на ее месте уже давно собрал бы вещи и уехал, плюнув на все. Но ей был нужен ее блокнот. Это не просто книжечка с ее рисунками. Это ее жизнь. Каждая страница была огромным воспоминанием. Там были ее рисунки. Рисунки, в которые она вкладывала свою душу. Радость, грусть, злость. Все было там. Вся ее жизнь. Абсолютно вся жизнь! И она не могла просто взять и оставить ее в богом забытом месте!       В комнате стояла невыносимая духота, словно неведомая сила мешала легкому ветру проникнуть через настежь открытое окно в ее дом. Пускай ночью городок слегка смочил мелкий дождь, сейчас, к вечеру, становилось душно. А вкупе с четырьмя стенами, которые давили на нее, духота казалась убийственной. Потому девушка, откинув от себя карандаш и лист бумаги, резко встала из-за стола и переоделась так быстро, как только могла. Не в силах больше терпеть душную клетку, которую заполоняли ее мысли, Энид двинулась к двери, распахнула ее и вышла на теплую вечернюю улицу, вдыхая свежий жаркий воздух. Ветерок прошелся по ее лицу, смахивая с него все переживания. Но это было не надолго.              Медленно шагая вдоль улиц, Энид рассматривала все те же дома, которые заставляли ее сердце изредка замирать. Все же с архитектурой этому городку повезло.       Каждый новый дом лучше предыдущего. Не сильно яркий, зато полон различных красивых деталей. На некоторых балконах квартирных домов сидели жуткие гаргульи. Эти создания с крыльями пугали и вызывали интерес одновременно. Интересно, это хозяева квартир решили украсить свои балконы или так и было запланировано?       Перейдя дорогу, девушка повернула голову назад, провожая людей взглядом, а затем вернула глаза на дома и вдруг остановилась. Сначала она не могла поверить самой себе, прищурившись, Синклер пригляделась. Место было знакомым, но чего-то не хватало. Огромный пробел меж двух зданий заставил ее усомниться в собственной адекватности. Разве не здесь в тот день стоял бар Йоко? А может, и не здесь. В тот вечер она не то чтобы вглядывалась в то, где конкретно стояло оливковое здание с жуткой скрипящей табличкой. Значит, она явно ошиблась. Иначе куда могло деться целое здание? Явно не переехать на соседнюю улицу.       С этой мыслью Синклер двинулась дальше. Пройдя вдоль улиц, девушка добралась до другого конца города и остановилась, кинув взгляд на парк, в котором до этого еще не бывала, но видела его с верхушки холма. Верхушки холма, на котором стоял злосчастный особняк-тюрьма, в котором был заперт ее блокнот, подобно принцессам из сказок.       За полчаса она успела обойти парк трижды. Но мысли все никак не собирались в кучу. На улице было уже так поздно, что кроме нее в парке не было никого. Ветер гонял листву на деревьях, а духота покинула город окончательно. В небе виднелась луна. Слабо-слабо. Облака перекрывали ее, не давая освещать путь. Но Энид свет луны был и не нужен, ей хватало фонарей, которые освещали асфальт желтоватым светом. Она остановилась у одного из них и подняла глаза к нему, рассматривая его внимательней. В кармане вдруг завибрировал полуразрушенный мобильный. Взяв телефон в руку, она пробежала взглядом по новому смс от незнакомого номера. Сначала Энид подумала, что это могла быть мать или отец, но незнакомец быстро представился в сообщении, не дав Синклер загнать себя в ловушку мыслей.              Дивина, которая взялась за ремонт ее машины еще два дня назад, сообщала, что детали еще не привезли и блондинке придется подождать еще чуть-чуть. Машина! Девушка совсем забыла, почему она здесь и сколько дней уже прошло. Время тянулось здесь совершенно иначе. Вроде бы день проходил по щелчку пальцев, а вечер и ночь тянулись так долго, что становилось невыносимо.       Напечатав короткий ответ, что все в порядке и она никуда не спешит, блондинка вернула телефон в карман, а взгляд на фонарь. Красивый. Мягкий свет приятно ложился на рядом растущее дерево, окрашивая зеленую листву в золото. Это выглядело так красиво, что Синклер потянулась к одному из листов и коснулась его кончиками пальцев, дабы проверить, точно ли это растение, а не кусок дорогого благородного металла. Настоящий, живой. Фонарь рядом с деревом смотрелся так гармонично, что захотелось перенести этот момент в блокнот.       Синклер в этот момент словно волной накрыло. Блокнот.       Он был ей нужен! Но как безопасно пробраться в жуткий особняк с чем-то жутким внутри? Утром? Рано-рано утром? А толку? Кто знает, когда и во сколько эта девушка там появляется? Вдруг она там вообще не одна?       Чем больше Энид раздумывала о незнакомке, тем сильнее начинало ныть что-то внутри. Брюнетка оказалась еще страннее, чем говорила Йоко. Та назвала ее просто необщительной, но вчера девушка сказала ей больше слов, чем тогда в баре. Девушка... Человек ли она? Да у какого человека так быстро может зажить рана от пули, которая прошла насквозь! Так еще от раны даже капли крови не осталось, словно у брюнетки ее вообще не было! - Черт бы побрал всю эту поездку! - Выкрикнула вдруг Энид, пнув камень, попавшийся ей под ноги. Тот отлетел в сторону и ударился о мусорку, после чего потерялся в траве. - Тогда почему ты еще здесь?       Спокойный голос за спиной заставил вздрогнуть, а затем развернуться и устремить взгляд на бледновато-смуглое лицо. Аккуратное, с приятными чертами. Лоб прикрывала черная, словно перо ворона, челка. Такие же темные косы продолжали покоиться на ее плечах, они к ним что, прилипли? - О-опять ты! - Энид стиснула зубы, стараясь придать голосу больше храбрости, но тот предательски дрогнул еще в самом начале. Сердце вдруг забилось быстрее. - Что тебе нужно? - Я просто гуляю. - И пожимает плечами. - А ты раскричалась и нарушаешь мою тишину.       Легкая рубашка на брюнетке явно не согревала ее, да и темные брюки вряд ли спасали от холодного ветра. Но девушка выглядела так, словно вовсе не ощущала никакого ветра. Будто бы все вокруг нее замерло, и она не ощущала движения мира. Интересно. Когда Энид вошла в особняк впервые, она ощутила нечто похожее. Словно время в нем остановилось.       Какой бы пугающей Уэнсдей ни была, Энид не могла отрицать того, что Аддамс была красивой. Смертельно красивой. Словно те розы на клумбе во дворе ее же дома. И ее натура тянула блондинку ближе, но, опомнившись, Синклер сделала шаг назад и, отвернувшись от пугающей незнакомки, поспешила вперед. Но брюнетка, кажется, шла за ней. Она ощущала ее нутром, где-то глубоко-глубоко. А внутри что-то противно давило.       Недопонимание, подобно туману, окутало ее, путая. А желание разобраться переплелось со страхом правды.       Синклер шла дальше, ощущая прохладу воздуха и отчетливо слыша чьи-то шаги позади. Она знала чьи, но обернуться и прогнать было страшно и глупо. Потому блондинка продолжала терпеливо идти вперед. Девушка доходит до конца, хватается рукой за фонарь и, держась за него, разворачивается, улавливая краем глаза, как брюнетка тоже аккуратно разворачивается. Тусклый свет луны отражается от сырого асфальта, Энид обходит лужи, не желая пачкать свои кеды.       Позади шарканье чужой обуви. Раздражает, пугает и манит одновременно. Чужак сводит с ума одним своим присутствием. - Да чего ты идешь за мной?! - Энид резко разворачивается, чуть ли не сталкиваясь с брюнеткой. Та делает шаг назад. Стоять близко невозможно.       Аддамс замирает, явно не ожидая такого резкого выпада в ее сторону. Хотя Энид казалась очень эмоциональной. Наверное, это нормально для нее.       Они стояли так, кажется, несколько минут, пока Уэнсдей внимательно рассматривала светлое, смягчающееся с каждой минутой лицо. - Я просто гуляю. - Наконец отвечает она спокойно. - Или что, позвонишь в полицию и пожалуешься на то, что в парке гуляют люди? - Люди? - Она смотрит на нее так, словно девушка произнесла самую глупую фразу в мире. - Хочешь сказать, ты человек?! - Руки ее не могут устоять на месте, она машет ими в разные стороны, словно пытается смахнуть с себя все противоречивые эмоции. Лицо из расслабленного вновь превращается в забавное и чересчур эмоциональное. Брови хмурятся, съезжают к переносице, зубы скалятся, губы поджимаются, словно от обиды. Глаза искрятся. Все это тут и сразу. Слишком много. Уэнсдей к такому не привыкла. - Да у какого человека вообще так быстро может затянуться рана?! - Хорошо. - Уэнсдей медленно кивает. Она выглядела так спокойно, что Синклер начинало воротить. Брюнетка ощущала себя в своей тарелке, да она в ней и была! А вот Энид попала в эту тарелку по ошибке, ощущая странную вину за это. - Тогда, что ты скажешь полиции? Что за тобой ходит не человек? -Да меня быстрее в психушку упекут! - Продолжает злиться блондинка. - Да и не собираюсь я никому звонить. Просто не ходи за мной!       Она даже не успела заметить, когда страх сменился раздражением. - Как знаешь. - Пожимает печами. А затем добавляет голосом, наполненным легкой издевкой. - Я то думала, что тебе могут понадобиться твои вещи, но раз уж ты так от меня отмахиваешься, то... Видимо не нужны. Я могу их сжечь.       И тут Энид опешила. Так она пришла, чтобы отдать ей ее вещи? Да в жизни не поверит. И все же... Не просто же она за ней ходит? Недоверчивые глаза бегали по брюнетке долгую минуту, а той, по всей видимости, было все равно. Она никуда не спешила, стояла себе и ждала, когда Энид что-нибудь из себя выплюнет. Время вокруг них, казалось, застряло в одной точке. - Верни мне мой рюкзак, - Наконец произносит она тихо-тихо. Уэнсдей замечает в голубых глазах неуверенность. Да настолько явную, что даже смешно становиться. - П-пожалуйста.       Брюнетка отводит от девушки взгляд, когда та смотрит на нее. Ей не понравились ее голубые глаза с первой же секунды. Настолько не понравились, что та, от злости, не могла выкинуть их из головы. А затем взгляд темных глаз падает на пластырь, что красовался на пальце блондинки. - Знаешь... - Начинает Аддамс неуверенно. - Сама заберешь.       Она делает шаг левее, сходя с мягкого света желтого фонаря, и в ту же секунду пропадает, рассеиваясь темной дымкой и оставляя Энид в полной растерянности. Сердце ее забилось в унисон с сотней мыслей в голове. Что это было?

***

      То, что она имела дело явно не с человеком, было так же очевидно, как то, что за окном сейчас день. Прошлой ночью она уснула поздно, пытаясь избавиться от тысячи мыслей, а проснулась, когда полдень давно миновал.       Перед ней лежала старая потрепанная книга с разными легендами города. Кто вообще такое пишет и зачем оставляет в доме? Энид нашла ее сегодня в шкафу в гостиной. От невыносимой скуки она стала рыться в полках и шкафах, разглядывая все, что только можно, до самого вечера. От Дивины не было никаких новостей, и пускай Синклер вчера написала ей, что все в порядке и спешить ей некуда (что отчасти было правдой), скуку это не отменяло. Она рассмотрела все книги, что лежали в шкафу. Пыльные, древние. Многие из них были ей знакомы и входили в школьную литературу, так что она их уже читала. Некоторые она не знала, но те не смогли ее заинтересовать. Потому, когда она увидела массивную книжку с разными легендами, то принялась читать ее. Хоть что-то интересное.       Так она думала, пока не открыла ее.       Глупых легенд у городка было много. Ими явно пугали детей еще давным-давно. Почему давным-давно? Потому что Энид очень сомневалась, что сейчас дети будут верить в различных безголовых людей, которые заберут их, если те не будут спать. В этом городке приписывали ужасы даже лесу, что его окружал. То где-то в глубине было поселение с жуткими монстрами, то ночью в нем ходит какой-то палочник, то бродит бестелесный дух, забирающий непослушных детей.       Она листает книгу дальше. Страница за страницей черные буквы вырисовывали жуткие образы в голове блондинки, но ей было все равно на различных русалок из центрального фонтана и мужчину с мешком, что ходит под окнами, гремя костями. Она перелистывала страницу за страницей в поисках хотя бы малейшего упоминания о странном доме. Ну а вдруг? Живи она здесь, то обязательно бы вписала этот жуткий особняк в какую-нибудь жуткую легенду для детишек.       И, по всей видимости, ни она одна об этом думала.       Перевернув страницу, она наконец находит информацию. Практически в самом конце, на пожелтевшей от времени странице было написано о жутком особняке глубоко в лесу и о том, что его обитатели, опять же, крали и ели непослушных детей. И зачем только приписывать одно и тоже разным личностям? Если их можно было так назвать. Но, видимо, эту страницу печатали еще в тот момент, когда в доме действительно кто-то был. Но кроме описания того, как жители его похищали детей, в книге ничего не было.       Уэнсдей не была похожа на того, кто будет красть непослушных детей. Ее вообще не то чтобы люди интересовали. Протяжно застонав от раздражения, Синклер захлопывает книгу и отталкивает ее с такой силой, что та чуть не падает с противоположного края стола.       Невыносимая скука вновь заставила ее встать на ноги и покинуть дом. Видимо, это уже ритуал.       Перебегая дорогу вновь на красный, кажется, это уже вошло в привычку, Энид задумалась, вспоминая все, что уже произошло. Например, слова Йоко о том, что ей сто три года. Звучало нелепо и глупо, но пускай так и будет. Кто мог жить так долго, так еще и плевать на пули, если брать Аддамс? Оборотни, зомби? Шерстью от девушки не пахло, даже наоборот, она явно пользовалась приятными духами. Да и кожа у нее смуглая, пускай и отдавала легкой бледностью. Словно солнце ее не любило или она не любила солнце. Она не была зеленой или синеватой. В общем, на зомби или утопленника она тоже мало походила, слишком уж красива для такого вида мертвецов, кожа которых покрыта различными ссадинами и пахнет гнилью. Жуть. Кто там есть еще? Вампиры?       Энид остановилась у светофора и уставилась вперед, на кирпичную стену кофейни. Вампиры? Вампиры. В фильмах и книгах они всегда с бледной кожей, клыками и нападают на людей, дабы выпить всю их кровь. На девушку в этот миг словно упало самое тяжелое осознание ее жизни. Да ну быть не может. Она же это все в шутку! О мертвецах и нечисти. В шутку же! Но... Стоило перед глазами вновь появиться образу нелюдимой брюнетки, как порезанный палец вдруг заныл. Энид стало казаться, что Аддамс слышит ее мысли и при каждом ее упоминании втыкает иголки в куклу вуду.       На улице стало слишком холодно, на городок опускался вечер. А из двери кофейни слишком вкусно пахло. Стеклянная дверь за ней закрылась, она, не глядя по сторонам, прошла к кассе и сделала заказ. Парень, осмотрев девушку слегка странным заинтересованным взглядом, быстро принялся готовить ее горячий шоколад, а девушка, опустив взгляд, продолжала раздумывать над своими шуточными мыслями.       Вампиры, как же. Может, это вообще город мертвецов, раз уж на то пошло? Это все казалось глупым, даже, наверное, ненормальным. И все же какие ни какие, но факты были на руках. Но ведь это все явно можно как-то объяснить! Может, у девушки аллергия на солнце, вот и не выходит под его лучи! Хотела она вспомнить что-нибудь еще, как в голову вновь моментально ударили слова другой брюнетки.       «За мои сто три года...» - так в прошлую субботу сказала Йоко. Причем совершенно спокойно, без намека на шутку, но Энид до сих пор отказывалась верить в это. В тот день все вокруг нее напряглись. А Дивина с Бьянкой и вовсе увели Танаку куда-то в сторону.       Да ну быть не может. Йоко значит тоже?.. - Девушка! - Кажется, парень звал ее уже не в первый раз. Энид, вынырнув из мыслей, смотрит на него внимательно, ожидая дальнейших слов. - Ваш шоколад. - Ах, да, с-спасибо. - Блондинка взяла бумажный стаканчик с шоколадом и мило улыбнулась парню за кассой.       

А затем развернулась.

И тут же застыла.

Да она издевается.

      Брюнетка сидела в самом углу за столиком и посматривала на нее. Вряд ли она пыталась сделать это незаметно, ибо даже слепой бы почувствовал на себе этот взгляд. Аддамс сидела с книгой и небольшой чашечкой кофе. Света в углу было минимум, и она, в этом полумраке, выглядела... загадочно, что привлекало взгляд. Даже если Энид и не хотела смотреть туда. На нее. Но девушка, кажется, заколдовала ее одним лишь взглядом, заставив двинуться в свою сторону. Энид не собиралась пить шоколад здесь, внутри, но ноги вели ее в самый угол. - Ты преследуешь меня? - И тебе здравствуй. - На губах не намека на улыбку, в голосе не намека на издевку. - Я? Преследую тебя? - Ответ можно было прочесть в голубых глазах, которые ей очень сильно не нравились. - Я сидела здесь еще до тебя. Так кто кого преследует?       Энид медленно отодвинула стул, поставив перед этим свой стаканчик на стол, и без спросу присела. Темные глаза уставились на нее всего на мгновение, но за эти пару секунд она успела увидеть, как красиво в них отражается тусклый свет, который до этого угла практически не доходил. Рядом с небольшой чашкой ароматного кофе лежала потертая, явно не раз перечитанная книга Оскара Уайльда. Но больше ее зацепил напиток, который девушка медленно пила. - Что за кофе? - Спросила она невзначай. - Эспрессо. - Ответила брюнетка спокойно, умудряясь одновременно пить, читать и изредка поглядывать на незваную гостью за своим столиком. А может не такую уж и незваную. - И как, - Она замедлилась. - Вкусно? - Вкусно. - Кивает, перелистывая страницу. - Но не сытно. - Кофе и не должен вызывать чувство сытости, разве нет? - Он может. - Книга закрывается и брюнетка отодвигает ее в сторону. - Но со мной это, увы, не сработает. - Как странно. - Небольшая усмешка играет на ее губах. Энид сейчас выглядела так, словно одержала победу в сложной умственной игре. Пускай внутри нее и разгоралась буря. В голубых ненавистных глазах мелькала хитрость, а в воздухе повисла напряженность. - Странно скорее то, что у тебя скопилось множество вопросов, но ты их не задаешь.       Призрачная победа тут же сползает с лица блондинки. Она смотрит на Уэнсдей, а та, наконец-то, не отводит от нее глаз. Энид медленно поднимает свой стаканчик с шоколадом и делает глоток, тут же хмурясь. На вкус как дешевое какао. - Не любишь вкус дешевого какао? - Наконец, на губах брюнетки играет хотя бы небольшая усмешка. - Ты что, читаешь мысли? - Я не Эдвард Каллен. - Но вы чем-то похожи? - Она ощущала свой собственный страх пальцами. Он впитался в воздух между ними, делая его плотнее. Глаза в глаза, воздух тяжелый, вот-вот возьмет и рухнет на них. Каждое молчание было сложнее слов. - Чем-то и похожи. - Отвечает она, наблюдая за тем, как девушка вновь делает глоток и противно морщится. Это не просто дешевый какао. Это самый-самый дешевый какао. Брюнетка продолжает смотреть на девушку перед собой. - За тридцать лет они так и не научились делать шоколад и карамельный латте. У них ужасная карамель. - И как часто ты бываешь здесь... - Захожу регулярно с самого открытия, если бываю в городе.       С каждым ее словом Энид напрягалась лишь сильнее. Горячий шоколад уже не был горячим. Точно так же, как и кофе брюнетки. Девушки смотрели друг на друга какое-то время, словно в попытке прочитать и ответить на все вопросы глазами. Но выходило это у них плохо, а за окном уже совсем-совсем стемнело.       Мысль о возрасте не давала покоя. Синклер смотрела на нее пристально, изучая хоть один намек на то, что девушке хотя бы больше двадцати пяти. Но той, по ощущениям, даже двадцати не было. А тридцати и подавно. Она не могла заходить сюда со дня открытия. - Сколько тебе лет?       Спустя время спросила Энид. - Шестнадцать.       Блондинка напряглась. Девушка действительно выглядела молодо, но она не ожидала, что та будет моложе ее нынешнего возраста. - И давно тебе шестнадцать?       Незнакомка усмехнулась, губы ее дрогнули. Она моргнула, наконец отведя взгляд в сторону и тихо ответила: - Довольно давно. - Призналась Аддамс наконец, избавив девушку от других лишних вопросов.       Энид нервно выдохнула, убрав руки со стола. Она не отводила глаз от брюнетки, а та в свою очередь посматривала на свою книгу. Кажется, пускай Уэнсдей и выглядела спокойно, внутри у нее бушевал шторм из нервов и переживаний. - Так значит я была права?       Брюнетка вновь моргнула, переведя глаза на девушку. - В чем? - Ты вампир. - Ответила она шепотом. Голос ее звучал так уверенно, что даже если бы Энид говорила ей о том, что трава голубая, брюнетка бы точно поверила. - Хах. - Она усмехается. Смех ее казался нервным, но на лице сплошное спокойствие. Брюнетка казалась непоколебимым камнем. - То есть, когда столкнулась со мной в доме, то убежала от страха? А как узнала, что я монстр, так сидишь спокойно со мной за одним столом? - Девушка берет свою книгу в руки и поднимает с пола рюкзак. - А мне говорили, что я странная. - Я не планировала сидеть с тобой здесь. - Почему же села? - Я... Т-ты... - Энид замялась, не зная, как объяснить то, как ее примагнитило к этому столику. Буквально примагнитило! - К-как тебя зовут? - Мы уже знакомы. - Это не было прямым знакомством. Я узнала твое имя мимолетно. - Она слегка хмуриться, мотнув головой. - Хочу официальное знакомство. Как полагается у людей.       Брюнетка тяжело выдыхает. Какая же эта блондинка непонятная. - Я Уэнсдей Аддамс. - Проговаривает четко и ясно с легкой неохотой на кончике языка. - А вы, Энид Синклер, не ответили на мой вопрос.       Ей почему-то было приятно от того, что нелюдимая девушка запомнила ее имя. - Я... не знаю. - Честно отвечает она, вновь делая глоток остывшего... какао. Губы ее кривятся. - Лучше бы заказала чай, тебе же он нравится больше шоколада. - Что... откуда ты знаешь? - Блондинка хмурится, в непонимании. А затем вдруг осознает. - Мой блокнот, ты читала его!       Редкие записи подле рисунков девушка оставляла не часто. Но сейчас она точно знала, где и на какой странице Аддамс прочла о том, что ей нравится. - Да, читала. - Отвечает честно, даже не пытаясь скрыть. - Ты красиво рисуешь. - И тебе даже не стыдно! - Продолжает злиться. Энид росла с братьями, она ненавидела, когда ее вещи трогали. Особенно незнакомцы. А этот блокнот был огромным куском ее души. А Уэнсдей взяла и докоснулась до него. Прочла, рассмотрела. Не блокнот, а ее душу. - Это не твои вещи! - Все, что попадает в мой дом, становится моим. И это касается не только вещей. - И вдруг поднимается со стула, выходя из-за столика. - Жди здесь. - Не указывай мне.       Но брюнетка лишь кинула на нее слегка недовольный взгляд и Энид, почему-то, не смогла с ним поспорить, оставшись на своем месте.       Как забавно, ее шуточные догадки оказались правдивыми. Голова от этой мысли закружилась. Ей казалось, что девушка над ней просто смеется! Но разве можно шутить с таким серьезным выражением лица? Это вводило в ступор, пугало и до ужаса заинтересовывало одновременно. Теперь Энид хотелось вновь войти в тот особняк, исследовать там все еще раз, зарисовать каждый уголок, каждую находящуюся в доме свечу. Ей двигало желание побольше разузнать о том, каково это - быть вампиром и жить в таком доме. Ей захотелось узнать, какие комнаты и вещи принадлежат именно этой девушке. Где ее семья, что с ними, что она любила есть и ест ли еду сейчас?       И тут вдруг до Энид слабо доходит, почему Уэнсдей прогнала ее из дома в тот день. Темные глаза были прикованы к ее окровавленному пальцу. Брюнетка желала крови, но прогнала девушку из дома. И ради чего? Почему не накинулась на нее на месте и не убила, высосав всю кровь? От этого вопроса стало жутко. - Пошли.       Она быстро повернула голову на голос. Уэнсдей стояла возле нее со стаканчиком в руках, а затем пошла в сторону двери, не дав девушке даже секунды на раздумье. Энид тут же поднялась со своего места и поспешила за девушкой. - Куда? - Ну ты же хочешь забрать свой рюкзак, так? - И останавливается возле темного автомобиля, вынимая из кармана ключи. - Отвезу тебя. - У тебя есть машина? - В ответ кивок. - У тебя есть права? - Не уверена. - Ты нас убьешь, я никуда с тобой не поеду!       Она вдруг слышит легкий вздох. - То есть ты боишься не того, что я высосу твою кровь, а что убью тебя в машине, не имея прав?       Энид молчит, продолжая стоять на своем. - Тогда я могу сжечь твои вещи? - Спрашивает брюнетка с легкой ноткой манипуляции. - Ты не посмеешь! А то я... - А то, что? Убьешь меня? - И садится в машину, захлопывая за собой дверь.       Автомобиль мгновенно заводиться, и Энид, глядя на Уэнсдей через окно, замечает, как та берет с соседнего сиденья пачку сигарет и в ту же секунду закуривает, слегка опустив стекло. Брюнетка выглядела так спокойно, что это раздражало. Она явно манипулировала Синклер, но для чего? Из-за непонимания блондинка испытывала настолько противоречивые чувства, что хотелось разорваться, лишь бы их не ощущать. Страх, любопытство, желание забрать свою душу у чертового вампира.       Потому, обойдя автомобиль, она села на переднее сиденье и громко захлопнула дверь, в попытке хотя бы немного позлить Аддамс, но та спокойно протянула ей стаканчик с, кажется, чаем. - Я тебе что, слуга?       Уэнсдей повернула на нее голову и взглянула вопросительно. Перевела взгляд на стакан, затем на девушку и снова на стакан. - Вообще-то это тебе. Твой горячий шоколад был отвратительным. - Проговаривает она, держа сигарету в пальцах, та постепенно тлела.       Энид взглянула на стаканчик еще раз и нахмурилась, вспоминая, как именно Уэнсдей узнала о ее любви к чаю. И все же, Аддамс купила ей его. Это было приятно. Потому, выдохнув, она аккуратно взяла его, случайно коснувшись бледных и холодных пальцев девушки. По спине прошел легкий озноб. От этого прикосновения брюнетка вздрогнула, словно ее резко разбудили, и быстро положила руки на руль, прочистив горло. - Ты такая холодная... - Трупы не бывают теплыми. - Ты не труп.       Автомобиль срывается с места, резко сворачивая за угол, словно они пытались от кого-то удрать. За окном мелькали редкие машины, Энид аккуратно сделала глоток горячего чая и довольно промычала, ощущая тепло, которое растеклось по всему телу. - Да, чай у них выходит хорошо. Любой. - Перевела брюнетка тему так быстро, как могла. - А этот... - Ягодный. Там, пожалуй, все ягоды, какие только могут быть.       Энид улыбнулась, опустив взгляд на стаканчик с чаем. Тот грел руки, вкусно пах и был ей... подарен? Девушка, которую она все это время боялась, вот так вот просто, ни с того ни с сего, покупает ей чай. - И все же ты не труп. - Я труп, Энид. Я умирала, когда меня обратили. - Она вдруг резко приподняла руку, коснувшись своей шеи за воротником рубашки, затем той же рукой взяла сигарету изо рта, приоткрыла окно чуть больше и без колебаний выкинула окурок на дорогу. - И я до сих пор не знаю, благодарна ли я или... - Что плохого в том, чтобы быть вампиром? - Ты лично тряслась от одного лишь моего присутствия, а теперь спрашиваешь об этом? - Ты напугала меня!       Голубые глаза замечают, как бледные пальцы сильнее сжимают руль. В этот момент блондинке захотелось сократить и без того близкое расстояние между ними. Уэнсдей выглядела подавлено, и девушке это не нравилось. Она не любила, когда люди вокруг нее были несчастны. - Вчера я могла тебя убить. - Признается она холодно. - Знаешь как долго я не пила человеческую кровь?! - Аддамс злилась, видимо тот инцидент зацепил ее не меньше самой блондинки. - Лишняя минута, даже секунда... и мой яд мог бы попасть тебе в вены. Глупый человек. - Но ты прогнала меня. Почему? Могла бы потрапезничать и закопать меня на заднем дворе. - Потому.       И резко поворачивает, выезжая на асфальтированную дорогу, ведущую к особняку. Лес в темноте казался особенно красивым. Из-за лунного света листья казались серебряными. Время от времени Уэнсдей позволяла себе украдкой поглядывать на завороженную видом девушку. - Чай остынет. - Шепчет брюнетка, отворачиваясь. - А? Да... я пью. - И делает глоток, возвращая глаза к окну.       Брюнетка погасила свою еле заметную улыбку и продолжила смотреть на дорогу. Внутри нее что-то переворачивалось от одной мысли о том, что в ее машине, совсем-совсем рядом, сидел чужой человек.       Она не любила людей. Не любила и вампиров. Она просто никого не любила. Ей не нравилось общение, большое скопление людей и шум. Аддамс любила находится одна, а сейчас собственным языком позвала человека сесть в ее машину и поехать с ней. И ради чего? Чтобы испытать саму себя?       Было бы у нее сердце, оно бы сейчас дико стучало.       Выйдя из автомобиля, Энид уставилась на дом, который видела не впервые. Но сейчас, в лунном свете, он выглядел не жутко, а скорее волшебно. Кровавые лепестки роз тоже переливались серебром. Все вокруг казалось волшебным, а не страшным. И даже вампир за ее спиной ее сейчас не пугал. - Так и будешь стоять на холоде? - Интересуется Аддамс, проходя мимо нее к дому. - Почему ты не наймешь людей, чтобы подлатать дом? - С любопытством произнесла Энид свой вопрос, заходя внутрь. - Зачем? - Спросила девушка, проходя к лестнице прямо в обуви. - Мне и так хорошо, а лишний шум мне не нужен. Я не люблю людей. - А затем замолкает на мгновенье, кривя губы. - Да и... знаешь, приводить сюда бригаду строителей-людей... - Не любишь людей... - Повторяет она шепотом Энид, вдруг поникнув и остановившись на лестнице. Она слышала, как хозяйка дома продолжает подниматься по лестнице, которая, на удивление блондинки, не скрипела под невесомыми шагами вампира.       Аддамс не любит людей. Видимо, у девушки был совсем-совсем маленький круг общения. Та же Йоко, Дивина, Тайлер да Бьянка, кажется, были для нее всем окружением. А тут появляется она со своим глупым блокнотом, нарушая всю ее тишину и спокойствие. - Как давно ты не пила человеческую кровь? - Вдруг спрашивает она, догоняя девушку в коридоре второго этажа. - Лет двадцать? - Почему? - А зачем? - Разворачивается к ней лицом, останавливаясь подле двери. - Я не хочу быть монстром, ясно? - Видит в нелюбимых голубых глазах испуг. - Как бы я ненавидела людей за то, что происходило в моем детстве, я никогда не хотела отомстить им именно таким способом. - Уэнсдей отвернулась и толкнула двери, те с легким скрипом отворились. - Вернее... я бы хотела отомстить им. Даже, наверное, убить. Но сейчас... с моей силой это будет несправедливо. А я ненавижу, когда люди поступают несправедливо.       Энид напряглась. Отомстить людям за детство? - Что такого было в твоем детстве... что ты бы... - Она замерла, потому что ее вопрос перебил звук клавиш. Уэнсдей села за рояль и, не глядя на ноты, медленно заиграла. Возможно, она не желала отвечать или вовсе разговаривать. И Энид спорить не стала.       Она осмотрела комнату вновь. В прошлый раз ей этого сделать не дали. На картине все еще висела ткань, шторы все так же были закрыты, а по левую сторону стоял диван и, как оказалось, камин. Блондинка медленно подошла к дивану и обнаружила свой рюкзак подле него. Он просто стоял на полу закрытым. И Энид уже хотела взять его и молча уйти, оставив вампира одного. Но музыка ее остановила.       Медленная пару секунд назад мелодия вдруг ускорилась и стала куда-куда громче. Девушка была уверена, что эту музыку слышала не только она, но и весь лес и даже городок, который уже явно готовился ко сну. Аккуратно присев на темный ковер возле дивана, Энид устремила глаза вперед, на рояль и сидящую за ним девушку. Она, бледноватая, невысокая и стройная, смотрелась на фоне массивного инструмента так странно, но так... красиво. Ее тонкие пальцы бегали по слоновой кости клавиш, и из-под них вылетала... жизнь. Это впечатляло. Как человек мог молчаливым нажатиям клавиш рассказывать больше, чем самый болтливый болтун? В каждой ноте, в каждом звуке блондинка ощущала эмоции. Уэнсдей, под стать своему инструменту, выглядела так же изящно, как и он. Сидела с ровной спиной и, кажется, даже прикрытыми глазами. Ее холодные и белые кисти рук казались такими нежными. Это выглядело... красиво. Это не могло не очаровывать.       В этот момент на блондинку словно обрушилось что-то, что разделило ее жизнь на до и после. Энид поняла, что девушка перед ней была высшим очарованием. И никто и ничто не могло быть выше нее. Ей впервые за долгое время захотелось взять кисть в руки, она так давно не касалась красок, что забыла, как те открываются. Энид желала перенести этот момент на белый холст. Запечатлеть девушку такой... совершенной. - Ты все еще здесь? - Спросила брюнетка, зажигая камин.       Энид очнулась. Она поняла, что все это время смотрела туда, где девушки уже не было. Музыка закончилась, и на ее место пришел гром. Аддамс успела раскрыть шторы, пока блондинка летала в облаках. По стенам бил дождь, молнии освещали комнату белым светом, а гром заглушал ее собственное дыхание. Только ее, потому что Уэнсдей не дышала. Синклер не слышала у нее и стука сердца, что, наверное, было не удивительно. В редких раскатах грома силуэт Уэнсдей на фоне пламени выглядел устрашающе-прекрасно. Это волновало, манило и заставляло Энид смотреть лишь на нее. - А где же мне быть? - Она заставила себя отвернуться. - Я думала, что... ты уйдешь сразу же как найдешь свои вещи. - Признается брюнетка, аккуратно садясь на диван. - А закончила играть, обернулась, а ты... здесь. Сидишь. - Эта музыка... мелодия, ты ее сочинила? - В ответ лишь легкий кивок и такое спокойное выражение лица, что Энид даже захотелось заплакать от такого... безразличия. - Неужели тебе не нравится то, что ты сочинила? - Почему ты так решила? - Ты такая спокойная... как будто это ничего для тебя не значит. Совсем! А я бы... я бы плакала под такую музыку, особенно с пониманием того, что это... моя душа. Это же твои чувства, ты же... не просто так играешь, Уэнсдей! - Я... давно не плакала. - Признается она. - Не под собственную музыку, не просто так. - Почему?       Они не видели друг друга. Но это ощущение, что они сидят вот так... рядом, было таким волшебным. Энид даже улыбнулась пониманию того, что эту девушку она так боялась два дня подряд, а сейчас сидит в ее доме и спокойно с ней разговаривает. Как, оказывается, все меняется, если узнать у человека всю правду, а не додумывать. - Слезы бесполезны. - Почему ты так решила? - Потому что сколько бы я слез в детстве не лила, боль никуда не пропадала. - Уэнсдей смотрела на пламя, но то не грело ее. Лишь танцевало какой-то свой танец. - И я решила, что раз нет толку, то зачем тратить время на слезы? - Как у тебя, такой безэмоциональной, выходит играть такую душевную музыку... - Размышляла блондинка вслух, рассматривая брелки на своем рюкзаке. - А ты что, часто плачешь, когда рисуешь в своем блокноте? - Не часто, но плачу. Это же воспоминания, которые никогда не повторятся. - Ну... я бы не хотела чтобы мои воспоминания повторялись.       И так Энид поняла, что Уэнсдей не любит воспоминания. Ей по душе мгновения. Оказалось, что девушка когда-то писала книги и даже выпускала их под выдуманным именем в несильно известном издательстве. А еще брюнетка мечтала стать известным композитором, но не смогла. И играла она не только на рояле, но и на виолончели. Когда-то давно она стала писать композиции для фильмов, но в последнее время с музыкой у нее были плохие отношения, и ее музыкальная карьера окончательно рухнула. Так она считала сама. И, кажется, эта мысль брюнетке совсем не нравилась.              Синклер узнала, что Уэнсдей редко смотрит черно-белые фильмы и не переносит современные. Она не любит день и солнце, а предпочитает ночь и луну. Что, пожалуй, было ясно. Любит грозы, потому что те перебивают шум мира. Любит дождь в любое время года и суток. Очень любит свечи, потому что те не такие яркие, как лампочки. Раньше не любила получать письма, а сейчас мечтает о них. Любит черных котов, потому что те отпугивают людей. - А твоя семья она... - Жива. - Кивает, хотя знает, что девушка на нее не смотрит. - А они... тоже? - Тоже. - А почему ты вернулась домой одна? - Устала. - От семьи? - Да. От родственников тоже можно устать, особенно когда понимаешь, что у вас впереди еще целая вечность.       Энид улыбнулась печально. Она устала от своей семьи еще лет пять назад. И даже мысль о том, что она не вечна, точно так же, как и ее семья, не заставляет ее скучать. Она бы хотела провести время без них как можно больше, пока такая возможность есть. Она все еще боялась, что мать спохватится, устанет звонить и писать в пустоту, воспользуется своим статусом и отправит за дочерью десяток людей, которые будут разыскивать ее. Мобильный телефон в кармане сильно давил на нее. Симка внутри телефона была ее капканом, который, она чуяла, очень скоро захлопнется. Сбегать, оставляя следы, очень глупо. - Ты не замерзла? - Спросила вдруг Аддамс слегка хриплым голосом. - Пол холодный. - Огонь горячий. - Не уверена, что он тебя сильно согревает.       И это было правдой. Сейчас Энид ощущала холод, но всё то время, разговаривая с Уэнсдей, ей совершенно не было дела до этого холода. - А ты что, не хочешь есть холодное? - Усмехается девушка. - Я не собираюсь тебя есть. - Отвечает брюнетка спокойно, продолжая наблюдать за пламенем. - Глупый человек.       А за окном все еще шел дождь, гром изредка раздавался где-то вдали. Девушка прислушивалась к нему и к треску огня. Уэнсдей больше ничего не говорила. Она молча сидела на диване и наблюдала за тем, как стрелка часов медленно плетется к трем часам ночи. Брюнетка прислушивалась к медленному дыханию Энид, что продолжала сидеть на полу и молчать. Все это: каждое слово, движение, звуки и молчание. Ощущалось как что-то новое, ненормальное, пугающее. Она так долго была одна, что совсем разучилась говорить и слушать. Но с Энид почему-то было так легко.