Eterno

      Девушка стояла перед зеркалом уже долгие десять минут. Она видела в нем яркие стены, выложенные из плитки, слегка потертую дверь для хранения инвентаря и старый, прилепленный когда-то Дивиной плакат рок-группы, о которой сейчас уже вряд-ли кто-то помнил. Она видела все, кроме себя самой. Брюнетка до сих пор не привыкла к этому. Раньше, будучи живой, она часто смотрела на себя, проходя мимо зеркал, но никогда не останавливалась, чтобы разглядеть саму себя получше. Считая, что всегда отлично выглядит, Уэнсдей не придавала зеркалам никакой важности. А после того, как очнулась холодным монстром, девушка стояла перед зеркалом долгие часы в полной тишине, в надежде, что в нем отразиться хотя бы что-то, кроме стен комнаты. Но этого так и не произошло.       Однажды, поддавшись сильному, мучившему ее не первый день раздражению, девушка ударила кулаком прямо по зеркалу. То разбилось на множество осколков, которые угодили ей в кожу, оставив глубокие раны, но темные глаза не уловили ни одной капли крови, а раны через пару секунд затянулись, не оставив ни следа. Это заставило ее разозлиться лишь сильнее. Понимание того, что она не человек, приходило к ней постепенно, но каждый раз с силой тыкая ее в это понимание.       Она ощущала вкус и запах еды и могла есть до предела, ведь сытости от нее никакой не было. Она могла пить столько алкоголя, сколько в нее влезет, но не опьянеть, ведь крови у нее также не было. Йоко в какой-то момент, устав, стала притворяться пьяной. Пошатывалась, сбивалась с мыслей и нарочно путала слова. А Уэнсдей просто пила, не обманывая саму себя. Если Танаке так было легче, пускай дальше распыляет свою иллюзорность.       Живя долгое время с семьей среди людей, Уэнсдей казалось, что она сходит с ума. Все вокруг нее жили. Все ощущали насыщения от стейка или яичницы. Она же чувствовала лишь вкус. Это было приятным бонусом. Люди вокруг нее смеялись, уставали, спали и просыпались по утрам, торопились куда-то, боясь, что время от них неумолимо спешит. А она встала на месте, ни вперед, ни назад. Ее организм застыл, она не станет выше, не станет ниже. Она не ощутит на себе взросления. И для большинства это было подарком, а для нее наказанием. - Эй, Аддамс, ты умерла? - В туалет зашла высокая девушка. Увидев, как подруга пялится в зеркало, она подошла и встала на шаг позади девушки. В зеркале все так же отражалась лишь стена. - Чего застряла? - Невозможно умереть дважды, Бьянка. - И выдохнула, прикрыв глаза. Дыхание стало тихим и размеренным. Она не нуждалась в нем, но изо дня в день вдыхала носом кислород. Дыхание было чем-то на уровне инстинкта и желания походить на человека хоть чем-то. - Там в зале... - Перешла Бьянка сразу к делу, пропустив слова брюнетки мимо ушей. - Да, я знаю. - Приподняв веки, глаза вновь уставились вперед. - Вот и ответила на свой вопрос. - Ты ее боишься? - Усмехается Бьянка. Дерзкая насмешка заставляет Аддамс стиснуть губы в тонкую белую линию, лишь бы не ответить девушке грубостью.        «Я боюсь, что она боится меня» - Проскочила в ее голове мысль, заставив сжать пальцы.       Брюнетка ничего не ответила, оставив Бьянку в смятении, после чего отвернулась от зеркала и прошла к двери, оставив подругу за спиной.       Ей было неприятно признавать, что блондинка за каких-то жалких пару дней поселилась в ее голове отчетливым образом. Спрятаться от нее на три дня оказалось бесполезной затеей. Против собственной воли она наблюдала за ней издалека. Пряталась между деревьями в парке и между зданиями, провожая Энид до дома. Синклер, кажется, до сих пор не поняла, где конкретно находится, иначе Аддамс не могла объяснить, почему девушка так спокойно разгуливала в темноте одна.       К барной стойке Уэнсдей подошла под прицелом глаз собственных друзей. И ее.              Энид смотрела открыто, не пряча глаз, словно в попытке показать, что не боится и намерена поговорить, но вот у брюнетки желания разговаривать совершенно не было. И все же она села на стул рядом с девушкой, не отодвигая его дальше. Йоко, стоявшая за барной стойкой, отошла от Тайлера и улыбнулась. - Уэнсдей. - Слегка нервно и неуверенно позвала ее Синклер. Но брюнетка никак не отреагировала. - Аддамс, - Обратилась Танака к подруге. - Ты слишком громко думаешь, угомонись. - А ты не лезь ко мне к голову. - Хмуро ответила она, выпрямляясь и опуская взгляд на меню, которое знала досконально. - Что? - Энид повернула голову к барменше. - Ты что же... читаешь мысли?       Йоко усмехается и кивает, после чего ставит два стакана на стол. - Назовешь меня Эдвардом Калленом, я добавлю тебе в коктейль яд. - Голос ее недовольный. Видимо брюнетку успели достать этим глупым сравнением. - И даже не взгляну на то, что Уэнсдей рядом.       Последних слов Синклер не поняла. Повернув голову правее, она столкнулась с темными глазами. Аддамс смотрела на нее спокойно, взглядом, лишенным каких-либо эмоций. И это в одно мгновение разожгло в блондинке пожар злости. - Ты мне даже привет не скажешь? - С легким раздражением спросила Энид, сжимая ладони в кулаки. В голосе звучала нотка упрека и Аддамс ее, кажется, заметила. Брюнетка и так пропала на три долгих дня, и теперь, когда они встретились, равнодушие девушки выводило ее из себя. - Привет. - А затем отвернулась и обратилась к Йоко. - Налей мне крови. - Крови? - Удивляется Энид, а затем добавляет слегка ядовито. - Ты же была на охоте. Целых три дня, видимо.       Взгляд Уэнсдей в один миг меняется. И пускай лицо ее остается все таким же привычно спокойным, внутри что-то неприятно сжалось. Моргнув пару раз, она медленно поворачивает голову к блондинке. Уэнсдей не хотелось признаваться в том, что она просто избегала контакта с Энид. И почему-то именно сейчас, перед ее голубыми глазами, все ее умение лгать рассыпалось на мелкие осколки. - А я что, должна пить кровь только на охоте? - Пытается она. - Так зачем тебе нужна охота, если у Йоко есть кровь? - Вы сейчас ссоритесь? - Танака отодвинула раннее поставленные стаканы в сторону и поставила на их место другие, более длинный. - Начнете драться, выдвину за дверь.       Но никто не обратил на ее слова внимания. - У Йоко есть человеческая кровь. Животными не наешься. - Но ты же не пьешь человеческую кровь? - Захотелось. - Аддамс отворачивается, провожая взглядом Тайлера, который зашел за дверь. - Знаешь, когда на всю округу бродит один единственный человек, запах которого ощущается за километр, то очень хочется отведать этого человека. Но желания убивать тебя у меня нет. - Она задумывается. - Это как ходить возле кафе голодной, чувствуя аромат вкусной еды, но не иметь на эту еду денег. - Я бы украла еду. - Пожимает плечами Дивина. - Подожди, ты не хочешь убивать? У тебя температура? - Спрашивает Йоко, получая от Тайлера пластиковый пакет с красной жидкостью. От одного лишь вида блондинке стало не по себе. - Я мертва, у меня не может быть температуры, Йоко. - Не умничай. - Подошедшая Бьянка закатывает глаза, садясь рядом с Аяксом. Парнишка был таким тихим, что блондинка успела позабыть о нем сразу же, как только поздоровалась. - Подожди. - Энид смотрит, как Танака переливает кровь в бокал. - Единственный человек на всю округу? Я? - Ну, да. - Кивает Дивина, делая глоток спиртного. - Подожди. - Она осеклась, выпрямляя спину и аккуратно ставя свой стакан на барную стойку. Взгляд девушки мгновенно становится слегка злым от недопонимания. - Что Аддамс рассказала тебе? - Я вообще-то здесь. - Напоминает о себе вампир. - А ты сегодня не разговорчива. - Язвит блондинка, даря Уэнсдей недовольный взгляд, давая понять, что брюнетка повела себя ужасно. В голубых глазах сверкнуло легкое осуждение. И, заметив его, Аддамс заметно напряглась. Энид, уловив это, победно улыбается, приподнимая брови, после чего оборачивается обратно к Дивине. - Не рассказала. - Поправляет ее Синклер. - А подтвердила мою теорию о том, что она вампир.       О том, что она знает, что Уэнсдей вампир, Энид рассказала сразу же, как только села на барный стул подле Дивины. Она подумала, что это не такой уж и большой секрет, раз Аддамс так спокойно рассказала ей об этом. И все же ее слова явно произвели впечатление. Они раздались подобно грому средь ясного неба, повергнув всех в шок и недоумение. Компания долго молчала, не зная, что и сказать. Тишина тянулась подобно резине, и с каждой секундой сердце блондинки стучало все громче. В какой-то момент она подумала, что это был секрет и никто не должен был его знать. Спустя долгие минуты лишь одна Йоко пожала плечами и произнесла спокойное: «Ну круто». А затем пришла брюнетка, приковав к себе все взгляды. - И все? - Спросил Аякс, врываясь в диалог, на что Дивина недовольно скривила губы. - Да, все. - Ответила Аддамс за блондинку, получив наконец свой, украшенный небольшой еловой веточкой, стакан с кровью. - А что тебя беспокоит? - А об остальных ты рассказать не хотела? - Йоко заметно злится, вот только причины этой злости, точно так же как и темы диалога, Синклер не понимала. - Нет? - Она прислоняет стакан к своим нежным губам и делает большой глоток, ощущая, как теплая жидкость стекает по ее горлу, пробуждая то, чего она боялась. В ту же секунду девушка возвращает стакан на стол с таким сильным стуком, что стекло не разбилось, казалось, лишь благодаря неведомой магии. Мгновенно сжимая кулаки с такой силой, что кости хрустнули подобно сухим веткам, Аддамс склоняется над барной стойкой, практически касаясь ее лбом. Все эмоции и желания рухнули на нее разом. Вкус, которого она не чувствовала на собственном языке долгие годы, вновь коснулся ее сознания, перевернув все с ног на голову. - Эй, Уэнсдей... - Прошептала Энид, заметив резко изменившееся состояние брюнетки. Встав на ноги, она коснулась ее плеча и тут же получила резкий хлопок по ладони. - Уэнсдей... - Энид, отойди. - Йоко спокойно, словно это было обычной процедурой, перепрыгнула через барную стойку, загородив собой блондинку. Аякс, вставший подле Синклер, положил свою хлипкую ладонь на ее плечо, заставив вздрогнуть. - Эй, Аддамс, посмотри на меня.       И Уэнсдей посмотрела. Оторвала взгляд от барной стойки и подняла свои глаза на подругу. На Йоко смотрела два красных ярких, облитых кровью глаза. А затем они резко переместились на Энид, впиваясь ей в душу. Синклер затаила дыхание, вглядываясь в глаза напротив. Уэнсдей вдруг тяжело задышала, скалясь. Два небольших клыка выступило наружу, и она тут же попыталась стиснуть зубы. Но что-то внутри нее мешало ей это сделать. - Уэнсдей... - Вновь попыталась Энид, поддавшись вперед, но Йоко перегородила ей путь. - Энид, не трогай ее. - Что с ней?       Но Танака промолчала. Ее молчание впиталось в воздух, напрягая каждого стоящего рядом. Люди вокруг, явно почувствовав неладное, обернулись на оживившуюся компанию. Кто-то неуклюже кому-то свистнул, нарушив мрачную атмосферу, и блондинка заметила, как на свист обернулся Аякс, который тут же нахмурился и вернул свою ладонь на плечо переживающей Синклер, словно попытался показать, что он рядом и, если вдруг что, защитит ее. Но девушка вновь поддалась вперед, упираясь в руку сдерживающей ее брюнетки. Ее дыхание стало прерывистым, а напряжение читалось в ярких голубых глазах. Ей вдруг показалось, что под ногами хрустнул тонкий лед.       На этот раз Йоко не успела ничего сказать. Внезапно Уэнсдей, словно обезумев, сорвалась с места и дернулась вперед. Аякс, мгновенно среагировав на быстрое движение, резко потянул блондинку на себя, отпрянув. Энид врезалась в него спиной, чуть не упав. Танака ловким движением перехватила запястья Аддамс, скалясь. Уэнсдей вдруг зашипела на нее, подобно кошке, оголяя свои клыки, от которых блондинка не могла оторвать глаз. Все это до сих пор казалось лишь странным глупым сном. Но она ощущала боль, с которой Аякс впился в ее запястья ногтями. Дивина и Бьянка тут же подсуетились. Первая встала рядом с женой, напрягаясь, словно готовясь к чему-то, пока вторая обходила слетевшую с катушек брюнетку. - Петрополус, выведи ее! - Крикнула Танака, продолжая держать брюнетку.       Аякс встрепенулся и тут же схватил Энид за руку. Его сильные пальцы сцепились вокруг тонкого запястья девушки с такой силой, что ей на секунду показалось, что ее кости вот-вот треснут под этим натиском. А парень, явно не ощущая своей нечеловеческой силы, вел ее за собой сквозь оглядывающуюся толпу. Буквально вытянув девушку на улицу, он захлопнул двери и тяжело выдохнул, склонив голову к асфальту. - Что с ней?! - Выкрикнула Синклер, встряхнув парня за плечи. Странная тревога в ее груди вот-вот была готова вырваться наружу потоком слов. - Отвечай! - Эй, угомонись! - Кто-то незнакомый схватил ее за предплечье, не дав даже одуматься, и оттолкнул от Аякса с такой силой, что блондинка, потеряв равновесие, рухнула на землю, зашипев от боли.       Подняв голову, она заметила худощавого парня, стоявшего рядом с побледневшим сильнее обычного Аяксом. Парни о чем-то шептались, и незваный гость похлопал друга по плечу, словно заключая, что с ним все в порядке. Долговязый парень оказался ей знакомым. Она видела его с Аяксом еще в первый день. Это именно он договаривался со знакомым по телефону, дабы тот одолжил Энид жилье. - Нормально? - Да-да. - Парень в шапке отряхнул плечи, словно Энид касалась его грязными руками. - Что с тобой?! - Разозлился парень без имени. - Тебе помогают, а ты на людей бросаешься! - Ксавье, остынь. - Петрополус поправляет шапку, натягивая ее на уши. - Иди лучше проверь, что там с Аддамс. - Уэнсдей? Что с ней?! - Названный Ксавье в один миг встрепенулся. Его голос разлетелся по округе, прячась за домами. Он быстро посмотрел на друга, затем на блондинку и вновь на друга. В его глазах читалось явное переживание. - Она... выпила крови.       Казалось, это было чем-то настолько очевидным, что аж раздражало. Потому что эту очевидную вещь не понимала лишь Энид. Из-за чего злость, переживание и страх смешались воедино, подобно краскам на палитре. Ксавье в ту же секунду решительно рванул к темным деревянным дверям, пока Синклер думала, не побежать ли ей за ним.        Йоко оттолкнула ее, велела Аяксу увести девушку, значит, явно неспроста. Танака понимала Уэнсдей явно лучше, чем новоприбывшая блондинка. Эта мысль заставила Синклер сжать кулаки, молча наблюдая за тем, как Ксавье открывает дверь. - Эй, Энид, как ты? - Аякс, словно вспомнив, что он не один, подошел к девушке и невесомо коснулся ее плеча. - Нормально. - Она откинула его руку прочь. - Что с Уэнсдей?       Кажется, имя брюнетки на подсознательном уровне вызывало в парне злость и рвотный рефлекс. Он скривил губы, нахмурившись. - Да все нормально с твоей Аддамс! - Будь с ней все нормально, я бы здесь не стояла. - Да вс... - Петрополус не успевает договорить. Дверь бара открывается с огромной силой, отлетая в стену с громким грохотом, и отскакивает от нее, поднимая пыль. Блондинка вздрагивает вместе с парнем и поворачивает голову в сторону дверей. На улицу выходит Уэнсдей, а за ней торопится все такой же взволнованный Ксавье, который пытался дозваться до нее сбитым хрипловатым голосом. - Уэнсдей, послушай...       Брюнетка останавливается, но на парня позади не обращает никакого внимания. Ее все еще красноватые глаза смотрят лишь на блондинку, стоящую рядом с Аяксом. - Уэнсдей. - Ксавье пытается вновь, его голос дрожал от волнения. Неуверенно он приподнимает руку и практически касается женского плеча, но Аддамс перехватывает его руку и рывком тянет за пальцы вниз с такой силой, что у бедного парня захрустели кости, а лицо скривилось гримасой боли. - Что ты творишь?! - Его голос звучит пронзительно, а в глазах читалось явное недоумение. - Не пачкай меня.       Ксавье вдруг замирает с таким ошарашенным лицом, словно увидел медузу Горгону. Дыхание перехватило, а мысли разбежались по углам. Его рука опускается вдоль тела, и он поджимает губы в попытке скрыть свои эмоции, вглядываясь в затылок Аддамс. Аякс смотрел то на друга, то на брюнетку, такой же удивленный, с пеленой непонимания в глазах. А Энид смотрела лишь на нее. В красных глазах пылал огонь. Когда он вспыхнул и что стало причиной возгорания, Синклер не знала, но понимала, что ей это нравится. Уэнсдей смотрела в ответ пристально долгое время, пока вдруг не прищурилась и не перевела взгляд на Петрополуса, скривив губы так, словно посмотрела на валяющийся у ее двери мусор. Она смотрела так, словно тот был ничем. Пустым местом. Ничтожеством, которое не заслуживало дышать с Энид одним воздухом. И Аякс, кажется, все это почувствовал. Он рефлекторно отшатнулся от Синклер, не спуская глаз с брюнетки. - У вас все в порядке? - На улицу вышла Йоко. Она выглядела такой спокойной, словно парой минут ранее не удерживала брюнетку, пока та пыталась наброситься на Синклер. - Да, все прекрасно. - Кивает Энид, переводя наконец взгляд хоть на кого-то, кроме Аддамс. - А что? - Уэнсдей громко думает, я не хочу, чтобы подле моего бара лежал труп. - Пожала она плечами. - Мы уже уходим. - Вдруг бросает брюнетка, переводя взгляд красных пылающих глаз обратно на блондинку. Та ловит его и смотрит в ответ, ожидая. - Ксавье. - Йоко вдруг окликает парня, глядя на него с явно читаемой в глазах злобой. На улицу она почему-то вышла без очков. И Энид впервые увидела ее без них. Глаза красные, она тоже пила кровь? Или они у нее такие с рождения? Необычные. Но у Аддамс красивее. - Чего? - Небрежно бросает он, поворачиваясь к ней. - Мысли мне твои не нравятся.       Аддамс тут же оборачивается на подругу, ловит ее взгляд, а та кивает ей. Ксавье злится, сжимая ладони в кулаки, и делает шаг вперед, надвигаясь на Танаку, а та стоит спокойно, даже не думая двигаться. - А ты не лезь ко мне в голову! - Я это не контролирую. - Отвечает она. - Думаешь, умей я управлять своими силами, то лезла бы в твою грязную голову? - С тобой в городе жить, как голым ходить!       Энид наблюдает за ними внимательно, ощущая на себе пристальный взгляд красных глаз. Уэнсдей от нее чего-то ждет, но блондинка задумалась о своем. Это даже страшно, жить с... человеком, который все время знает, о чем ты думаешь. Это смущает и пугает. Она и так жила восемнадцать лет с братьями и матерью, которые не знали личных границ и заходили к ней в комнату тогда, когда вздумается. Йоко ощущалась так же, только даже страшнее. - А тебя, если ты еще не понял, никто в городе не держит. Не нравится? Так езжай. - Энид. - Холодный голос коснулся ее чуткого слуха. Девушка повернула голову и вновь поймала на себе взгляд темно-красных глаз. Брюнетка вынула из кармана сигарету и поймала ее губами, после чего кивнула ей и сделала шаг в сторону, затем еще один и еще, полностью поворачиваясь к ней спиной.       Синклер уловила ее желания и двинулась за ней. Но стоило ей сделать шаг, как ее кто-то схватил за рукав, удерживая. Обернувшись, она заметила слегка напуганного и взволнованного Аякса. - Энид, я хотел поговорить... - Давай... позже. Завтра, например.       И тут же вырывается, не ожидая реакции Петрополуса на свои слова. Она спешит за удаляющейся девушкой, и когда нагоняет, ровняется с ней шагом, продолжая путь вдоль улицы. За брюнеткой тянется запах табака. Энид невольно хмурится, ощущая его. Тот был таким едким, что перебивал любые другие запахи. Девушка даже удивилась, если Уэнсдей курит такие ужасно едкие сигареты, как их запах не впитался во всю ее одежду. Или что она за духи тогда такие использует, что те умудрялись перебивать вонь табака?       Ветер играется с волосами, с каждым новым шагом они углубляются в темноту ночи. Фонари изредка моргали желтоватым светом. В окнах домов горел свет, они шли по центру практически в полной тишине. Лишь голоса мимо проходящих людей и тихая отдаленная музыка из окон квартир перебивали ее. Асфальт мокрый, луна изредка выглядывает из-под серых туч. Ночью мир казался другим. Он был тише и наполнялся правдой, о которой люди почему-то умалчивали днем. Для Уэнсдей ночь была напоминанием, что она еще жива, а не воткнула себе в сердце осиновый кол. Для Энид же ночь была другим. Ночью в ее квартире было тихо: братья спали, мать не кричала. Никто не бил посуду, не заставлял сжимать кулаки от злости, не указывал. Ночью было спокойно. И, как назло, темнота всегда быстро исчезала, а вместе с ней и тишина. - Уэнсдей. - Зовет Синклер и впервые видит, как брюнетка вздрагивает от неожиданности. Всегда спокойная и холодная Аддамс сейчас отчего-то казалась ужасно уязвимой. Хотя причин для такого блондинка не видела. В ответ она слышит тихое вопросительное хмыканье, позволяющее ей продолжить. - Что случилось? - Ничего. - Она выкидывает окурок в первое попавшееся под руку мусорное ведро.       Голос спокойный, лицо тоже. Но Энид казалось, что она ощущала, как внутри у Уэнсдей все мечется. - Там, в баре. - Уточняет она с мыслью, что девушка ее не поняла. - Ты не выглядела так, словно это было ничем.       Брюнетка молчит в ответ несколько морозных секунд. На улице все так же спокойно, лишь ветер играет с волосами и листьями деревьев. Они здесь повсюду. Растут вдоль улиц красивые и ухоженные, когда вокруг города творилось безумие в виде леса, живущего так, как он хотел. - Я выпила человеческой крови. - Удивишься, но мне это ни о чем не говорит, Аддамс. Напомню, я человек.       Уэнсдей тяжело вздыхает, понимая, что объяснить придется. И явно подробно, чтобы у Синклер не осталось вопросов. - Человеческая кровь для нас как наркотик. Йоко, например, от крови людей не отказывалась, потому, когда пьет ее, то ничего, кроме наслаждения, не испытывает. - Небо над ними гремит, и Энид от неожиданности дергается, поднимая голову вверх. Аддамс повторяет за ней. Смотрит на черное небо, не замечая ни намека на луну. Она спряталась под темными тучами. - А я с наркотиками завязала. - Продолжает девушка, возвращая взгляд на сырой асфальт. - А теперь, когда сорвалась и попробовала вновь, я обезумела.       Она поворачивает голову на Синклер и замечает в ее глазах растерянность. Энид знала, что наркоманам очень сложно отказаться от наркотиков и что с ними случается, когда они к ним возвращаются. Но она слышала и наблюдала за этим из фильмов. Но сама никогда не ощущала на себе. А блондинке очень хотелось прочувствовать то, что ощущает Аддамс. - Давай по другому. - Предлагает Уэнсдей. - У тебя есть самый любимый продукт? - Да, в моем старом доме находилась пекарня, где пекли невероятные круассаны с малиной. Не было и дня, чтобы я не покупала его перед школой. - Ее голос затихает, а через мгновенье она добавляет подавленно. - Я очень соскучилась по ним. - Вот. - Она кивает. - Соскучилась. И вряд ли ты снова ощутишь их вкус в ближайшее время, а когда наткнешься на эту пекарню в... - Голос брюнетки вдруг осип, и она замолчала, вглядываясь в асфальт. - В другом городе. - Она сглатывает противный ком, застрявший в горле. - Ты накинешься на эти круассаны. После первого тебе захочется еще, затем еще и еще. До тех пор, пока ты наконец не наешься. На следующий день тебе захочется снова. Потом снова и снова. Ты будешь бегать за этими круассанами до тех пор, пока они тебе не надоедят.       Теперь Энид понимала. Она была уверенна, что действительно скупит сотни этих круассанов, стоит ей заметить пекарню. И она знала, что будет упираться ими до последнего. Лишь бы убить это невыносимое желание отведать чего-то любимого. - Это... ужасно. - Констатирует Синклер, опуская голову вниз. Над ними вновь гремит небо, сверкает одинокая, еле заметная молния. Но девушка не поднимает голову. Она идет вперед, ощущая, как брюнетка утопает в своих вампирских мыслях.       Они продолжали идти вдоль фонарей и домов. Энид не прекращала удивляться здешней архитектуре, приятно подмечая, что Аддамс на фоне этих светлых, пропитанных чем-то аристократичным домов смотрелась прекрасно. Ее черный воротник рубашки красиво контрастировал с бледноватой кожей, вновь заставляя голубые глаза магнититься к ее шее. Интересно, насколько мягкой у Уэнсдей кожа? -... Энид? - Пытается дозваться до нее брюнетка. Синклер слышит, как ветер играет с буквами ее имени, в попытках донести их до ее ушей. - А? Д-да?        Аддамс смотрит внимательно, пристально ища что-то в нелюбимых голубых глазах. Но поиски, по всей видимости, провалились. - Хочешь перекусить?       Блондинка теряется, а затем смотрит за спину девушки, улавливая красновато-зеленый свет. Непонятное заведение с названием на иностранном языке выглядит красочно, выделяясь среди светлых домов. В тот же момент она ощутила аромат специй, а живот еле слышно заурчал, давая Аддамс все понять без слов. - Пошли. - Брюнетка не дожидается действий от девушки и идет в сторону закусочной.       Внутри оказалось не столь людно. Мужчины и женщины сидели на красных диванах, поедая фастфуд. Пахло сладкими коктейлями, ужасно жареной выпечкой, картофелем фри и явно сгоревшим мясом. Свет менялся с красного на зеленый каждые несколько секунд, скорее раздражая, чем предавая атмосферу. Компания у окна шумит, чокаясь высокими стаканами с коктейлями. - Это их ключевая черта. - Вдруг произносит Уэнсдей, вставая в очередь. - Что? - Молочные коктейли. Любые виды. Абсолютно. - Она достает бумажник. - Хоть с корицей, хоть с тыквой. Хочешь со сникерсом, а можно и просто ванильный. - Перечисляет она, глядя на девушку, которая, кажется, была в восторге. - Это любимое место Йоко и Дивины. Они часто ходят сюда на свидания. - Очередь движется достаточно быстро. Перед ними остается всего пара человек. - А вот с едой здесь туго. Так что бери хот-дог. Это лучшее, что здесь есть. Особенно, если попросишь добавить немного острого соуса.       Энид очарованно смотрела на меню, которое висело на стене за кассой. Казалось, там была сотня молочных коктейлей, каждый из них привлекал взгляд, заставляя блондинку метаться в сомнениях. - Хот-дог с луком... - Неуверенно шепчет девушка, читая названия закусок. - Не бери, они суют туда шпинат.       Блондинка высовывает язык и хмурится, заставляя Аддамс усмехнуться в душе. - Коктейль с соленной карамелью! - Вдруг произносит Энид, указывая пальцем. - Он вкусный. - Кивает Аддамс, подходя наконец к кассе, давая блондинке понять, что с выбором пора заканчивать. - Что решила?       Синклер вдруг растерялась, пробежала по меню еще раз, практически ничего не уловив и, резко повернувшись к брюнетке, быстро проговорила: - Твой хот-дог и коктейль с карамелью!       Аддамс кивнула и повернулась к парню за кассой, проговорив ему правильный заказ на одну персону. Блондинка смутилась и вопросительно посмотрела на девушку. Та кивнула ей. - А ты? - Я? - А... точно. - Энид вспоминает, что в еде Уэнсдей не нуждается. И это заставило ее приуныть. Заметив это краем глаза, Аддамс добавила, глядя на парня: - Еще один хот-дог и коктейль с горьким шоколадом.       Услышав это, девушка заметно удивилась, а затем вдруг расплылась в нежной улыбке, заставив мертвое сердце Аддамс ожить и пропустить удар. Как, оказывается, легко осчастливить блондинку.       Когда Аддамс открыла свой бумажник, ковыряясь в купюрах, Энид вдруг очнулась и стала бить себя по карманам. - Мой кошелек!.. - Потеряла? - Брюнетка протянула кассиру пару купюр. - Оставила дома... - Ее лицо тут же сделалось виноватым. - Я верну тебе... - Только посмей. - И получив чек отошла в угол. - Ты не должна платить за меня. Я буду чувствовать себя виноватой до конца своих дней! - Подойдя к ней, тараторила Энид. - То есть Йоко кормить тебя за свой счет можно, а мне нельзя? - В глазах сверкнула странная необъяснимая ревность. - В тот момент я была в таком состоянии, что мне было абсолютно все равно. Если она захочет сделать так еще раз, я не позволю. - Что за пункт на деньгах? - Поинтересовалась Аддамс, глядя в ненавистные глаза напротив. - Ненавижу, когда за меня платят. Ощущаю себя должной. - Почему? - Я... неуверенна. Но у меня такое с детства. - Она пожала плечами, опустив глаза в пол. Люди вокруг говорили между собой, произносили свои заказы и смеялись. - Возможно из-за того, что мать вечно тыкала меня деньгами... И теперь я считаю каждый цент, даже чужой.       Уэнсдей смотрела на нее не моргая, а затем вдруг хмыкнула и отвернулась. Энид замолчала, позволив себе поднять глаза и оглядеться. Она вдруг заметила, что все глаза были прикованы к ним. Или лишь к Уэнсдей. Но девушка и не была удивлена. На Аддамс просто не было возможности не смотреть. Она определенно привлекала внимание. Стояла отстраненно в углу в слегка обтягивающей черной рубашке, которая подчеркивала ее фигуру, и темных брюках, которые очерчивали ее ноги. Две черные косы идеально лежали на аккуратных плечах. Брюнетка задумчиво осматривала свои тонкие пальцы, усыпанные кольцами, чем привлекала внимание еще сильнее. - Все смотрят на тебя. - Прошептала Синклер на самое ухо девушки, заставив ту моргнуть и резко повернуться к ней, чуть не столкнувшись носами. От такой близости по телу блондинки прошлась горячая волна, заставив ее встрепенуться и отойти на шаг, оставив девушку в легком недоумении.       Аддамс осмотрелась, столкнулась с парочкой человек взглядами и вернула свое внимание на Энид. - С чего ты взяла, что на меня? - Ты ослепляешь людей. - Шепчет девушка.       Брюнетка мотает головой. - Они смотрят на тебя, Энид. - Твердо произносит Аддамс, сжимая в пальцах чек. - Потому что, если еще не поняла, ты единственный человек в городе.       Номер их заказа разлетелся голосом молодого человека по всей закусочной. Уэнсдей поспешно двинулась к кассе, оставив блондинку стоять в недоумении. Энид могла догадаться еще по словам в баре, по реакции Йоко и Аякса на ее слова. Но Синклер не хотела понимать и принимать этого какой-то частью, запрятанной глубоко в сознании. - Держи, пока не уронила. - Говорит брюнетка, протягивая девушке хот-дог. Та берет его практически на автомате, смотрит на красивую булочку, вглядывается в волнистые, пересекающиеся между собой дорожки горчицы и кетчупа. - Энид? - Д-да... спасибо. - Что с тобой? - Уэнсдей смотрит на нее пытливо, а затем вдруг удивленно вскидывает брови, шокируя блондинку. - Подожди, ты серьезно не поняла? - Я скорее не хотела понимать. - Она двинулась к выходу, когда девушка передала ей ее коктейль. Тот был в длинным пластиковом стакане, красиво украшенный взбитыми сливками, политый соленой карамелью и усыпан различными коричневыми и золотыми посыпками. Выглядело и пахло невероятно. Из сливок торчала коричневая пластиковая трубочка, которую девушка тут же поймала губами и сделала первый глоток. - Почему? - Брюнетка придержала дверь, позволяя Синклер выйти на улицу первой. - Это... странно, понимаешь? - По лицу Аддамс она осознала, что та не понимает. - Подожди. - Она надкусила хот дог, испачкав уголок губ соусом, после чего мгновенно слизала его, заставляя Уэнсдей отвернуться. - Тебя ведь обратили? - Да. - И неужели до того, как стать вампиром, ты знала об их существовании? - Я предполагала, что они есть. Так что не сильно удивилась, проснувшись полностью холодной и не ощущая стука собственного сердца. - Это все, что ты ощутила, как очнулась?       Аддамс покачала головой, делая глоток своего темного коктейля. Энид задержала взгляд на губах, которые обхватили тонкую черную трубочку. Эта девушка даже коктейль себе выбирала темный. - Еще ужасный голод. Словно меня сотни лет не кормили и единственное, что хоть как-то удалило бы мое желание, была человеческая кровь. - И... ты что, убила кого-то?       Повисла тишина. Закусочная осталась далеко позади, точно так же, как и центр. Они шли в сторону леса, туда, где фонарей становилось все меньше. Энид терпеливо ожидала ответа, попивая свой коктейль. Хот-дог в руке давным-давно остыл. Из-за холодного молчания еда в рот никак не лезла. - Да.       Наконец прозвучало тихо и совершенно неуверенно. Энид поперхнулась, остановившись. А вот Уэнсдей стоять, кажется, не могла. Она шла вперед, зная, что блондинка двинется за ней. Так оно и вышло. Через мгновенье девушка уже догнала вампира, которая надкусила свой хот-дог, пачкая губы в соусе. - В тот день я ринулась к шоссе, которое идет вдоль леса. Почуяла человека. Это был парень, наверное, чуть старше тебя. Шел с походным рюкзаком вдоль дороги. - Ее тон был тихим. Голос сиплый, неуверенный. Но, слыша от девушки рядом лишь молчание, она продолжала, казалось, через силу. - Я набросилась на него, мгновенно вонзив клыки в шею. В тот момент я думала, что пью нечто невероятное. Ощущение было... волшебным. - И она вдруг остановилась посреди дороги. Фонарь моргнул над ее головой. Коктейля в стакане практически не осталось. - Знаешь, моя семья сама по себе необычная, с ней не только в вампиров поверишь. В родном городе нас считали психами. Мы увлекались оружием, странными книгами... Мы шутили над убийствами, я узнала, что это, еще до того, как научилась разговаривать. Я тысячи раз держала в руках охотничье ружье и убивала животных. - Она замолчала на мгновение, а затем продолжила. - Я спорила с братом, что первая убью человека. Но когда я вонзила клыки в того парня и стала ощущать, как его жизнь утекает из него из-за меня, то ощутила себя паршиво. Впервые в жизни убийство не принесло мне наслаждения. Даже вкус крови на языке в тот момент стал горьким и противным. С тех пор я не прикасалась к человеческой крови. Да и людей в городе, как ты поняла, никогда не было.       Над головой прогремел гром. Куда сильнее и громче, чем до этого. На мгновенье небо осветилось белым, а затем вновь окрасилось в черный. Громкий треск над головой мешал мыслить. Задумавшись и опустив стеклянные глаза на асфальт, девушка надкусила остывшую еду. Ветер разыгрался, он качал деревья из стороны в сторону, и блондинке казалось, что он вот-вот сдует и ее. Сливки в коктейле давным-давно опустились, растворившись и оставив на поверхности лишь мелкие шарики посыпки. Уэнсдей молчала, с каждым ее фальшивым вздохом разгонялся ветер, и Синклер уже хотела поверить, что погода менялась из-за настроения вампира. И если это действительно было так, то у Аддамс внутри разгоралась настоящая буря. Этот миг для Энид растягивается на бесконечные часы. Она поднимает глаза, видит, как идеальная черная челка колышется на ветру, падая на глаза, затем приподнимается, падает куда-то правее, после чего вновь закрывает глаза. Ветер не щадил волосы.       В этот момент Синклер позавидовала Танаке. Она бы тоже хотела прочесть, как Йоко выражалась, громкие мысли Уэнсдей. Сейчас, она уверенна, брюнетка думает именно так. Громко, настолько, что в ушах звенит. Вот только о чем конкретно та раздумывала? Надеялась, что блондинка сбежит? Или, наоборот, что останется? Размышляла о том, а не убить ли ее?       Ей интересно, любопытно и... страшно. Страшно узнавать правду с каждым днем, метаясь между представлениями о брюнетке. Вчера она была доброй и интересной, а сегодня превратилась в сумасшедшего убийцу. Убийцу, которая раскаивалась. И она совершенно не понимала, что делать дальше.       Энид бросает в жар от сотни мыслей. В груди ощущение, словно разрывают сердце.       В небе гремит последний раскат грома, оно мигает белым, и дождь мгновенно обрушивается на двух девушек, стоящих где-то на окраине городка. Уэнсдей моргает, смотрит на блондинку, а та смотрит в ответ. - Ты боишься. - Не выдерживает брюнетка. - Я не знаю. - Признается Энид. - Тогда, давай я скажу тебе то, что полностью заставит тебя испугаться?       Синклер не отвечает и Уэнсдей принимает это за согласие. - Я жила среди людей долгое время, постепенно привыкая к запаху их крови и вырабатывая в себе выдержку. Понимаешь? Тренировала себя, словно собака. - Это сравнение явно вызывает в ней отвращение. Она машинально хмурится. И Синклер смотрит на это своими потухшими от непонимания глазами. Капли крупного дождя скатывались по смуглым щекам, завораживая. - Первое время курила сигареты, перебивая запахи людей. Затем стала курить реже, постепенно привыкая к запаху их кожи. Все люди пахнут по-разному, понимаешь? Кого-то не учуешь вовсе, а кого-то почувствуешь за километры. - Она хмурится сильнее. - И со вторыми сложнее всего. И все же я привыкла. Привыкла к их запаху и перестала воротиться от него. Перестала чувствовать невыносимый голод и забыла про сигареты. Моя семья отказалась от человеческой крови, и мы полностью перешли на животную. Людская кровь меня больше не волновала, пока не появилась ты.       Энид заметно напряглась, то ли от страха, то ли от удивления. Она смотрела лишь на нее. Сейчас, такая искренняя и мокрая из-за дождя, Аддамс казалась слишком, слишком уязвимой. И это будоражило разум. Но от понимания того, что вся эта уязвимость девушке лишь казалась, Энид обдало жаром. Сейчас она понимала, если Уэнсдей захочет, то сотрет ее в порошок, даже не подумав. - Я? - Спросила наконец Синклер, давая понять девушке, что она не одна и говорит все это не в пустоту.       Аддамс заметно расслабилась, пускай в глазах ее все так же читалось нечто, похожее на легкий испуг. Но Энид не верила, что такое существо, как вампир, мог бояться жалкого человека. Но блондинка вдруг опешила от понимания того, что Уэнсдей сейчас делала. Она открывала ей свою душу. Постепенно и неуверенно. Аддамс не любила людей, а сейчас стояла перед человеком, рассказывая ей о себе. Скольким людям или вампирам она вообще что-то о себе говорила? Возможно, лишь Йоко из-за своих сил знала настоящую девушку. - Ты. - Ее голос дрогнул, обжигая каждую букву. - Я почувствовала твой запах сразу же, как ты въехала в город. Это было чем-то противоестественным. И я подумала, что схожу с ума. Человека здесь быть не может. Особенно такого. - Она помолчала, опустив взгляд, явно раздумывая о том, как поднести свою мысль правильно. Внутри брюнетки словно все сжималось. Ее грудь вздымалась, а пальцы нервно теребили край рубашки. - Я чувствовала тебя ото всюду. - Прошептала она. Голос ее с каждым словом наполнялся странным безумием. - А когда ты проникла в мой дом, я была уверена, что убью тебя. Что нарушу собственные слова о том, что больше никогда не прикоснусь к человеческой крови. А ты, словно издеваясь, еще и порезалась. - Она подняла полные мании глаза и уставилась на Синклер. - И запах твоей крови окончательно свел меня с ума. - Так почему же ты не убила меня? - Выпалила девушка. - Я поняла, что хочу владеть большим, чем просто твоей кровью. Но находится с тобой рядом... просто невыносимо. И я исчезла. - Наконец призналась она. - Значит, ты все таки не охотилась? - Нет. Я думала что мне делать. - И по итогу пошла в бар пить. - В голосе послышалось недовольство.       Аддамс впервые усмехнулась. Открыто и ярко слышно. Но усмешка быстро сползла с ее лица. - Я хотела посоветоваться с Йоко, но пришла ты. И весь чертов бар заполнился твоим ароматом. Я... боялась, что не сдержусь, что даже сигареты не помогут. И попросила у Танаки крови. - Аддамс замолчала. Капли дождя продолжали падать на них с черного неба. Рубашка противно прилипла к телу, хотелось снять ее и вытереться большим полотенцем. - И как бы я не хотела отрицать это, но выпитая кровь действительно помогла мне. - То есть теперь я с ума тебя не свожу? - Усмехается блондинка. Вся ее реакция казалась слишком спокойной, но это лишь на первый взгляд. Энид нервно улыбалась, пальцы выгибались в разные стороны, практически до хруста костей, а сердце ее стучало так громко, что перебивало дождь. Аддамс слышала его, слышала, как то пыталось вырваться из груди то ли от страха, то ли от чего-то еще. Сбитое нервное дыхание тоже выдавало Синклер с потрохами.       Уэнсдей нравилось чувствовать ее дыхание. Нравилось ощущать аромат легких сладковатых духов вкупе с запахом ее кожи и крови. Нравилось слышать ее голос. Нравилось то, как она просто стояла рядом. Одно лишь присутствие Энид вызывало внутри Аддамс бурю эмоций. - Сводишь. Просто теперь я уверенна, что не убью тебя.       Блондинка улыбнулась и отвела взгляд в сторону. Пахло сыростью. Ее одежда совсем промокла, а дождь и не думал останавливаться. Становилось холодно, но расходиться до ужаса не хотелось. Этот момент здесь и сейчас был таким искренним, что прерывать его не хотелось. - Даже если я поранюсь? - Даже если и так.       Это должно было обрадовать девушку, но блондинка заметно поникла. Сырая челка прилипла к ее лбу, а одежда к телу. Казалось, что мир сужался и расширялся каждую секунду, отбирая и отдавая кислород. Где-то далеко заиграла музыка. Что-то классическое, то, к чему Энид не привыкла. Но девушка быстро перестает слышать хоть что-то, кроме Уэнсдей. Кажется, она тоже сходит с ума. - Какой ужас. - Стонет Энид, закрывая лицо руками. Уэнсдей моргает, смотрит на нее, хочет оторвать светлые ладони от сырого лица, но оставляет свои руки вдоль тела, а затем и вовсе скрещивает их на груди, словно закрывая замок. Нельзя касаться. Так можно привыкнуть еще сильнее. - Ты из-за меня нарушила правило, которому следовала долгие годы. Какая же я... - Самое ужасное, - Перебивает брюнетка. - Что ты просто уедешь, а мне вновь придется привыкать к крови животных. - Ты не хочешь, чтобы я уезжала. - Не вопрос, факт. Голос ее звучал тихо и излучал слепую необъяснимую надежду, которую Аддамс ощутила. - Нет. Мне все равно. - Отвечает она чужим, не просто холодным, а ледяным и полным равнодушия голосом. - Я не люблю людей, помнишь? Мне все равно на тебя, глупый человек. Тот факт, что ты сводишь меня с ума одним лишь своим запахом, ничего не значит.       Энид молча кивает, ощущая тяжесть на душе. Слышать такое было неприятно, словно ножом полоснули по внутренностям. Но она не знала, а верить ли всему сказанному? Уэнсдей отталкивала ее словами, но всеми своими действиями противоречила им. Но даже слушая такие слова, Синклер все равно смотрела на нее зачарованно. Она просто не могла не смотреть на нее долго. - Я знаю, почему ты так смотришь на меня, Энид. - Вдруг произносит девушка.       Мимолетную тишину перебивает раскат грома, оглушающий и напряженный. Небо сверкало с каждой минутой все чаще. Казалось, на городок наступает настоящая буря. Становилось все холоднее, все внутри превращалось в ледышку. - Я вампир. Хищник. Все во мне на подсознательном уровне нравится тебе. - Ее голос перешел на хриплый шепот. - Мое лицо, мой голос, запах, даже походка. Каждое мое действие пленит тебя, потому что в этом вся задача. Я должна ослепить тебя, а затем напасть.       Девушка не знала, что ответить. Ее губы дрогнули, в горле застрял противный ком правды. Она растерялась, продолжая смотреть в до сих пор красные, пылающие глаза. - И даже если бы ты мне нравилась, мы бы не могли быть вместе, потому что это слишком... слишком опасно. - Уэнсдей тяжело дышит. Ей и не нужно было этого делать, но сейчас ей казалось, что она задыхается. Блондинка перед ней захватывает ее дух, но она боялась даже лишний раз коснуться ее. - Потому тебе действительно лучше уехать. Тебе нельзя здесь оставаться, потому что и я скоро покину этот город. - Моя жизнь не касается твоей, твоя моей. Почему, если уезжаешь ты, то должна уехать и я? - Очередной порыв ветра бьет ее по щекам. Голос раздраженный и обиженный. Слышать все эти слова было ужасно неприятно. - Тебя не трогают лишь потому, что рядом с тобой я. - А ты что, местная глава мафии? Все что принадлежит тебе, трогать нельзя? - Считай как хочешь. Я лишь предупредила. - От хрипловатого нервного голоса ни осталось и следа. Его заменил жесткой холодный тон. - Мне плевать на твою жизнь. Хочешь умереть? Оставайся. Это уже не мое дело. - Ее руки прячутся в карманах, а в глазах странная пелена. - Пошли, отведу тебя домой. - Я и сама в силах дойти.       Уэнсдей лишь хмыкает и просто ступает уверенно вперед по сырому от сильного дождя асфальту. А тот все продолжал идти. С неба лило как из ведра, капли били ее по лицу, заставляли прикрывать глаза. И брюнетке это явно нравилось, а вот Синклер, которая медленно шагала за ней, всматриваясь в ее спину, по всей видимости, нет. Брюнетка ловким движением отправляет стакан из-под коктейля в мусорное ведро, а через мгновенье слышит, как за ним отправляется и чужой. Тот падает на самое дно, громко ударяясь о чужой стакан, и затихает.       Аддамс ощущала запах Энид даже сквозь аромат сырости, который был повсюду. С каждым разом это становилось все невыносимее. Когда девушка умирала, она и подумать не могла, что после смерти может быть все вот так. Почему-то после смерти она стала ощущать жизнь куда отчетливее. Девушка прислушивалась к шагам позади. Легким, коротким. Блондинка словно плыла по лужам, лишь изредка перебирая ногами. Нельзя быть такой.       Они прошли мимо бара Йоко. Ни самой Танаки, ни двух парней там не было. Запах из-за темных дверей, несмотря на сырость, продолжал пленить Синклер. Смесь специй, аромат жаренного мяса и соевого соуса сводил желудок с ума. Все же у Йоко еда была куда вкуснее, чем в той закусочной.       Дорога до дома казалась бесконечно долгой. Но это не было плохо. Аддамс пыталась вдохнуть в себя жизнь по-полной, прежде чем потерять ее снова. Вот чего ей, оказывается, не хватало все это время. Человека.       Дом, который сейчас принадлежал блондинке, показался из-за раскидистых ветвей деревьев. В окнах не горел свет, от чего дом казался брошенным и одиноким. Но ведь так оно и было до того момента, как девушка туда заселилась. Подойдя к самым дверям, Уэнсдей замерла, ожидая, когда блондинка подойдет к ней. Но Энид, даже не взглянув на брюнетку, словно не замечая ее присутствия, достала ключи и тут же вставила их в замочную скважину, прокрутив до легкого щелчка. - Стой. - Вдруг произносит Аддамс, сжимая пальцы в кулаки.       Энид молча оглянулась. Глаза вампира перестали быть красными и вернули свой родной темный цвет. Как бы Уэнсдей не выглядела привлекательно с красными, налитыми кровью радужками, черные ей шли куда больше. В них читалась безумно привлекательная опасность. Блондинка смотрела на девушку каким-то странным, просящим о чем-то взглядом. Вся промокшая, замерзшая и усталая, она выглядела ужасно уязвимой, настоящей. Состоящей из крови и плоти. Она была теплой и живой. Это будоражило сознание. Аддамс казалась самой себе безумной, пока всматривалась в эти голубые, ненавистные ей глаза. Но сейчас именно в них она искала ответы на все свои вопросы.       Фонарь, освещающий их желтым рассеянным светом, моргнул. Дождь продолжал лить. Он успел слегка успокоиться, капли стали реже и тише. Дождь стучал по красивой черепице крыш, зеленым листьям, которые успели наполниться влагой. Он разговаривал с громом и вызывал редкие белоснежные молнии. Звук завораживал, но не так сильно, как сердце Энид, которое судорожно стучало в ее груди, пытаясь понять, что же делать. Стоять вот так и ждать? Чего ждать? Очередного вранья? Девушка понимала, что вампир напротив нее лжет. Защищает себя словами, нападая и раня первой. Аддамс не любила людей, и у этой нелюбви явно есть начало. И блондинке так хотелось показать, что она не такая, как те люди, которые заставили ее возненавидеть человечество.       Брюнетка шагнула к ней. В глазах стоял туман, что за ним пряталось, девушка не знала. Аддамс подошла так близко, что Синклер ощутила ее фальшивое дыхание.       Энид запоздало поняла, что именно произошло. Она моргнула, а в следующую секунду ощутила на своей шее чужие пальцы. Они сжали ее плоть до легкой боли и потянули на себя, склонив голову девушки чуть ниже. Уэнсдей приподнялась на носочки, заставив их лбы соприкоснуться. Воздух между ними в один миг заискрился. Брюнетка глубоко вдохнула, ощущая аромат чужой кожи.В голове что-то взорвалось. Синклер было слишком много. Так много, что Уэнсдей дышала ей. И это даже не красиво, это страшно. Внутри все смешалось, от страха до безумия, от полной уверенности до ощущения неисправимой ошибки. Пальцы Энид вцепились в рукав ее рубашки, сжала ткань пальцами и потянула на себя. Но девушка и без того была к ней ближе некуда. И это заставляло сердце биться сильнее.       Вода стекала по волосам, щекам и шее. Впитывалась в одежду, которая и так была переполнена водой. Кругом стояла тишина. Время близилось к рассвету, а городок спал. Этот город был по-своему счастливым. Слишком счастливым для нее. Все друг другу почему-то помогали и заботились. Как, наверное, легко жить, зная, что у тебя впереди целая вечность.       Уэнсдей, словно прочитав ее мысли, напряглась. Пальцы на светлой шее усилили хватку, заставив Синклер нервно выдохнуть в чужие губы. Те находились слишком близко к ней. Прикосновение грубых пальцев сыпались сахаром ей за шиворот. Голубые глаза опускаются куда-то ниже, на ключицы, они выглядывали из-под рубашки, красиво очерченные желтоватым светом, приковывая к себе взгляд. И блондинка надолго задерживается на них. А Аддамс всматривается в нежные черты лица, в попытке найти хоть один изъян. Сырые ресницы, как и губы, подрагивали. Уэнсдей знает, что это все, что ей дано. Один миг. А дальше ничего. Пустота.       И от этого понимания противно сводит живот. Блондинка моргает, поднимает свои глаза к чужим, смотрит, молчит. Ждет. У нее нет сил противиться или, наоборот, поддаться. Она стояла, так и вцепившись в черный рукав рубашки. Аддамс вдруг проводит пальцами по шее вниз, затем вверх, заводит их в волосы, путаясь в них и аккуратно сжимая, вызывая у блондинки слегка дрожащий выдох. Лицо Аддамс было настолько близко, что становилось невыносимо.       Энид окончательно замирает, вслушиваясь в стук своего бешеного сердца. Проходит жалкая доля секунды, прежде чем губы Уэнсдей касаются ее и застывают на месте на, казалось, долгие часы. Блондинка слегка приоткрывает губы. Брюнетка ловит нижнюю своими, а затем проводит по ней языком. У Синклер внутри все сжалось, ее руки ослабли и опустились вдоль тела. Казалось, что кровь забурлила с такой силой, что вены вот-вот лопнут. Вкус горького шоколада и сигарет пленил блондинку. Она почувствовала, как холодные пальцы девушки едва ощутимо коснулись ее щеки всего на секунду, а затем пропали. Уэнсдей кусает ее губы, задевая острыми, выступившими из-за возбуждения клыками. Энид издает совсем тихий стон, когда клыки вновь царапают ее нижнюю губу. В попытке контролировать собственный разум и руки, она теряется, не зная, куда их деть. Она не хотела касаться брюнетки лишний раз, дабы не спугнуть ее. Потому она прячет одну из рук в карман, а второй цепляется за ткань рубашки где-то в районе живота. А затем Синклер ощущает на своем языке привкус собственной крови. Странное сочетание боли, страха и наслаждения заставило ее нервно выдохнуть в губы напротив.       Аддамс так и замирает, касаясь ее губ своими совсем невесомо. Энид отстраняется, смотрит в совсем потемневшие глаза. Лицо выглядело настороженным, а во взгляде читалось безумие. - Все... - Начала шептать блондинка, почувствовав, как девушка тянет свою руку на себя, дабы выбраться из плена чужих мокрых волос. Голубые глаза беспокойно метались по бледноватому лицу. Уэнсдей отвернулась от нее, но это не мешало девушке устремить свои глаза на губы, которые только что касались ее собственных. - Терпимо. - Выдыхает, пряча напряженные руки в карманы. Она не могла смотреть на Синклер, которая сейчас выглядела слишком притягательно. Пунцовые щеки и нежные, целованные ей самой губы забрали бы у брюнетки последние частички разума. - Иди спать, Энид. - Она не смотрела на нее, опустила глаза вниз еще после ее тихого и напуганного шепота. - Уэнсдей... - Ужасных снов, человек. - Она сходит с рассеянного света фонаря, теряясь в темноте, а затем вдруг растворяется в ней черной дымкой.       Синклер смотрела на это, словно загипнотизированная. Ее глаза стекленели и медленно расширялись. На лице играло абсолютное непонимание и испуг. Энид смогла прошептать лишь жалкое: «С-спасибо?» в полную пустоту ночи. Голос дрогнул, прозвучав едва слышно. Но это было не важно, Аддамс все равно не услышала ее, даже если бы она закричала.       Она неуверенно повернулась к двери и дернула за ручку, заходя домой тихими невесомыми шагами. Вода с одежды капала на пол, стуча по дереву, но это ее никак не волновало. Весь ее внутренний мир был заполонен лишь одним единственным моментом. Энид аккуратно встала перед зеркалом, глядя на себя: полностью сырую, слегка покрасневшую и растерянную. Там, за зеркалом, словно стояла не она. Тонкие пальцы светлой руки медленно приподнялись и коснулись губ, надавив на них сильнее. Те были влажными и горели. На них остался привкус горького шоколада и сигарет. От этого понимания странная тревога заполонила ее душу, и девушка, развернувшись к зеркалу спиной, шагнув правее и скатилась по стене, усевшись на холодный сырой пол в полной растерянности и со слегка сумасшедшей улыбкой на лице.       Энид подтянула колени к груди, облокотилась о них одной рукой и завела пальцы в челку, чуть потянув, дабы осознать, в реальности ли она. Ощутив легкую боль, девушка тихо засмеялась, зажмурившись. - Ч-черт... - Прошептала она, не до конца осознавая все происходящее.       Единственное, что Синклер поняла, так это то, что они перешли черту, которую, казалось, обратно уже не перешагнуть.