Eterno

      С первого этажа приятно пахло. Энид аккуратно спускалась по лестнице, потирая глаза. Сон отступал постепенно, выталкивая блондинку в прохладную реальность. Она шла по деревянному полу босяком, зевая и пытаясь ориентироваться в огромном доме. Когда она наконец вошла на кухню, то остановилась и потянулась, оголяя живот.       Открыв глаза, Энид поймала на себе внимательный взгляд. Уэнсдей стояла у открытого окна с небольшой чашкой кофе, в одной спальной рубашке и штанах. Белая чашка сильно выделялась на фоне темных одежд. Волосы были в легком беспорядке, словно она спала. Челка забавно распушилась, а косы растрепались. - Здравствуй. - Кивает ей наконец брюнетка, не выдерживая такого внимательного молчаливого осмотра. - Доброе утро. - Энид нежно улыбается, делая шаг вперед. - Как вкусно пахнет. - Я приготовила тебе поесть. - Она кивает в сторону стола. - Неуверенна, что ты ешь, поэтому приготовила то, что пожалуй едят все.       Синклер подходит к столу и смотрит на белоснежную тарелку, на которой лежал красивый треугольный сэндвич. Он приятно пах, заставляя девушку хотеть есть лишь сильнее. - Почему ты босиком? Я же говорила, здесь пыльно. - Я... - Энид садится за стол. - Не привыкла надевать кроссовки, как только встану с кровати. - Она пододвинула к себе тарелку. - И... спасибо.       Уэнсдей щурится, продолжая смотреть на оголенные ноги. В доме явно было холодно. Аддамс поставила свою чашку на подоконник и прикрыла окно, после чего подошла к старой плите и подняла чайник, слегка покачивая его. Синклер внимательно наблюдала за ней. Брюнетка поставила на стол небольшое блюдце с чашкой, после чего аккуратно налила в нее чай. Стоило напитку наполнить чашку, как у Энид затрепетала душа. Вот что так приятно пахло. Ягодный, с какими-то отголосками трав, чай разнес свой аромат по всему особняку. Синклер тут же придвинула чашку к себе, аккуратно подняла и прислонила к губам, боясь обжечься. Подув на него всего пару секунд, девушка сделала небольшой глоток, и Аддамс клялась, что увидела, как блондинка заискрилась от счастья. - Я вкуснее чая в жизни не пробовала! - Воскликнула Энид. - Уэнсдей... - Приятного аппетита, Энид. - Произносит холодным тоном девушка, забирая с подоконника свою чашку и удаляясь прочь.       Энид смотрела на дверной пролет долгое время, медленно надкусывая сэндвич. Она все ждала, когда девушка вновь войдет на кухню, но Аддамс не появлялась. Блондинка не могла понять, что она сделала не так и с чего вдруг брюнетка ответила ей так холодно, уходя. Синклер и так была в недоумении от того, почему она вообще находится в этом доме, будучи еще и приглашенной. Девушка все еще ждала, когда Уэнсдей подзовет ее к себе, даст в руки шприц и попросит немного крови прямо из ее вены. Другой оплаты за гостеприимство и работы натурой блондинка не видела.       Разобравшись с завтраком, девушка помыла посуду, словно в попытке извиниться. Это старый прием, который когда-то действовал с матерью. Уберись дома, и ты прощен, пускай и ненадолго.       Аддамс она нашла в зале, сидящую за роялем в полном молчании. Брюнетка смотрела в большую тетрадь, которая была исписана нотами. На клавишах инструмента лежал карандаш. Девушка выглядела очаровательно. Сидела с идеально ровной спиной, сосредоточенно изучая ноты, постукивая пальцами по колену. Слегка помятая, серьезная, с беспорядком на голове. Сейчас она, казалось, была собой. И Энид вдруг нахмурилась, облокачиваясь о дверной косяк. Может, в этом была вся ошибка? Она пыталась запечатлеть на холсте этот странный, грубый образ девушки, который видели все. Блондинка путалась в этих образах Аддамс, совсем не понимая, а какая она? Может, вот сейчас перед ней сидела та самая Уэнсдей? Не грубый образ на публику, а настоящая она? - Уэнсдей. - Тихо зовет блондинка. - Да? - Она даже не вздрагивает, словно знала, что Синклер стояла в дверях и наблюдала все это время. - Что ты делаешь? - Разбираюсь в нотах. - Кратко отвечает брюнетка, переворачивая страницу. - А что? - Я могу... начать писать твой портрет?       Это заставляет Аддамс оторваться от своего дела. Она поднимает голову, поворачивая ее на девушку, и внимательно рассматривает светлое лицо. Брюнетка явно не ожидала, что художница захочет так быстро приступить к работе. - Да, сейчас я только... - Она начинает подниматься, но Энид тут же делает резкий шаг в комнату, взмахивая рукой. - Нет! Нет-нет! - Качает она головой. - Останься, такой. - Такой? - Не понимает девушка. - Ты выглядишь очень... живой.       Брюнетка молчит, продолжая разглядывать юную художницу. Энид выглядела сейчас такой уязвимой, что это даже пугало. В одной лишь пижаме, босиком, с растрепанными после сна волосами... Аддамс испугалась саму себя, подумав, что ей ничего не стоит вот так взять, подойти и укусить. Отведать так сильно желанной крови, которая сводила ее с ума уже какую неделю. Но вместо этого Уэнсдей отвернулась, возвращаясь к нотам, и тихо ответила: - Хорошо.       Энид покинула зал и не появлялась какое-то время. А затем зашла в помещение одетая в светлую, уже испачканную краской футболку, с мольбертом и холстом в руках. Она внимательно смотрит на девушку, ища подходящий ракурс и свет. Блондинка раскрывает тяжелые шторы, позволяя свету проникнуть внутрь комнаты, а затем закрывает их, понимая, что для Уэнсдей яркий свет совершенно не подходит. Брюнетка оживала в темноте, и это завораживало.       Аддамс старалась не замечать того, как тщательно блондинка пыталась делать свою работу. Как ходила вокруг нее, изучая что-то, чего сама брюнетка в себе явно не замечала. - Возможно... - Бормочет Синклер. - Вот так... или... - Сегодня утром приезжала Йоко. - Перебивает девушку Аддамс, кладя ноты на самый край клавиш. Была бы тетрадь еще больше и точно бы упала на пол. - Она пригнала твой автомобиль и сообщила, что ждет нас на пляже через два дня.       Энид устанавливает холст на мольберт и поворачивает голову к зашторенному окну. За окном сегодня было пасмурно, как и всегда. Но автомобиль во дворе она не заметила, да и не сильно-то всматривалась в то, что творилось за окном. Да и какая разница? Сейчас ей до машины не было никакого дела. - Она думает, что через два дня выйдет солнце? - При чем здесь солнце? - Не понимает брюнетка. - Ну... пляж, солнце, загар... - Девушка мнется. - Разве не для этого ездят на пляж? Полежать под солнышком? - Ну, во-первых, мы вампиры. Какое нам солнце, Энид? - Она замечает, как блондинка виновато опускает глаза и разглядывает пол. - А во-вторых, Йоко с друзьями ездит на пляж, чтобы просто отдохнуть. Они играют... пьют и просто пытаются ощущать себя живыми. Вот и все. - Уэнсдей пожимает плечами. - Я ездила с ними всего пару раз, еще давным-давно. И поняла, что это не для меня.       Синклер хмурится, поднимая глаза на вампира перед собой. Брюнетка продолжала сидеть с идеально ровной спиной, но смотрела уже не на ноты, а на Энид. - Если тебе не нравится, зачем тогда согласилась? - Ты хотела? - Аддамс прозвучала не сильно уверенно. - Вот и согласилась. - Ты собираешься мучать себя из-за меня? Нет-нет. Мы ни... - Мы уже договорились, Энид. И для меня это будет хорошим поводом развеется. Все в плюсе.       Энид молча наблюдала за тем, как брюнетка невольно отворачивается от нее и убирает с клавиш карандаш и тетрадь, кладя их на крышку инструмента. Аддамс аккуратно нажимает на пару клавиш слегка дрожащими пальцами, словно проверяя, в порядке ли рояль. Тот отозвался ей приятным звуком, чем явно успокоил брюнетку, а внутри Синклер, наоборот, разжигал волнение.       Не дожидаясь от Синклер больше ни слова, Уэнсдей начала играть. Ее пальцы жали на клавиши с особой силой, а музыка казалась грубой и настораживающей. Энид замерла, стоя возле холста с кисточкой в руках. Каждый новый звук задевал ее душу с новой силой, заставляя чувствовать столько, что сводило с ума. Казалось, Уэнсдей полностью отдавалась музыке. Это было чем-то невероятным. Как один человек десятью пальцами мог затронуть столько чувств, сколько не смог бы самый долгий и эмоциональный разговор. Даже от ссор с матерью Энид не чувствовала столько, сколько ощущала сейчас из-за музыки. А женщина умела выводить на эмоции.       Сердце Энид билось так быстро и громко, что казалось, вот-вот перебьет всю музыку Аддамс. А та сидела с идеально ровной осанкой, все такая же странно помятая и словно одержимая музыкой. Каждая нота казалась призывом к действию. И Синклер, пускай дрожащими руками, наконец опустила кисть в краску и коснулась белоснежного холста.       Мазки словно появлялись на полотне с каждой новой нотой. Блондинка не спускала с вампира глаз, продолжая смотреть на нее, застывшую во времени. Уэнсдей не дышала, не шевелилась. Лишь пальцы ее бегали по клавишам, создавая вокруг них свой странный, но безумно счастливый мирок. Так, по крайней мере, казалось Энид. Она ощущала себя счастливо, стоя практически рядом с камином и опуская кисть в краску, делая небольшой набросок, вслушиваясь в музыку, которая вылетала из-под тонких светловатых пальцев.       В тусклом свете все вокруг казалось нереальным. Блондинка даже ущипнула себя между делом, дабы точно убедиться, что все вокруг реальность, а не сон. Ощутив неприятную, мимолетную боль, она выдохнула и вновь коснулась кистью холста. Все вокруг было реальным. Она стояла в просторной комнате, в стены которой впитывалась музыка. Она держала в до сих пор дрожащих пальцах кисть и смотрела на девушку, о которой могла лишь мечтать. И о такой близости с ней — тоже. Энид казалось, что здесь, у себя, Уэнсдей чувствовала себя слишком, слишком живой. Аддамс казалась для блондинки оголенной настолько, что та чувствовала, слышала и ощущала ее душу пальцами. Пальцами, которыми держала кисть. Кисть, с помощью которой она наносила эту темную и оголенную ей душу на холст.

***

      Два дня длились как целая вечность. И впервые Энид это нравилось, нравилось, как долго тянулись дни. Эти бесконечные часы, наполненные музыкой, запахом дождя и ягодного чая, казались ей самыми счастливыми за всю ее жизнь. Синклер засыпала прямо там, в зале, на диване возле камина, но каждый раз просыпалась в своей временной кровати, а затем спускалась вниз, принюхиваясь к аромату чая и сэндвичей. За эти два дня девушки почти не разговаривали словами. Музыки, частых взглядов и движения кисти вполне хватало, чтобы понять все, что им было нужно. Заработавшись, блондинка совсем забывала перекусить, потому Аддамс вставала из-за рояля и исчезала на первом этаже на короткое время, оставляя Синклер в раздумьях. Когда брюнетка возвращалась, Энид внимательно разглядывала холст, но ни разу не дала девушке взглянуть на него, а когда ложилась спать, вымаливала у Уэнсдей обещание того, что та даже мельком не взглянет на полотно, пока она будет спать. И два дня подряд Аддамс давала это обещание, спокойно, без эмоций. Сначала кратко кивала, а затем отвечала: «Обещаю». И Синклер засыпала с улыбкой на лице, полностью доверяя словам. - Может ты расскажешь, чем вообще питаешься? - Спросила вдруг брюнетка, заводя машину. - Зачем? - Энид пристегнулась по привычке. - Питаясь одними сэндвичами и чаем, можно весь желудок посадить. - Отвечает девушка, поворачивая руль и подъезжая к воротам, которые каким-то магическим образом открылись перед ними сами по себе. - Волнуешься за меня? - Усмехается блондинка, нежно улыбаясь. - Мечтай. - Отвечает Аддамс весьма холодно. - Просто не хочу выносить из дома труп, когда ты умрешь от боли в желудке. - Она вдруг слегка хищно приподнимает уголок губы, словно в попытке улыбнуться. - Хотя... сказав это, я уже не так сильно и против. Я бы... - Не преувеличивай. - Перебивает Энид, не желая слушать о том, что Аддамс сделала бы с ее трупом. - Ну так что, расскажешь? - Настаивает на своем Уэнсдей, сворачивая в городок.       И Энид, помолчав с полминуты, начинает перебирать все, что только вспомнит, загибая пальцы. И Аддамс узнает, что в детстве Энид была невероятной сладкоежкой, но с возрастом эта зависимость поутихла. Что девушка не сильно любит алкоголь и пьет его лишь с друзьями. Синклер была не против перекусить любым видом мяса и любила легкие салаты. Блондинка ненавидела горькое и не сильно любила острое, зато обожала все, что было связано с ягодами: жвачки, торты, напитки, мороженое и остальное. Энид жаловалась, что раньше в магазинчике возле ее квартиры продавались идеальные эклеры с ягодной начинкой в пластиковой упаковке. Но затем они исчезли, и девушка долго-долго тосковала по ним, пока не забыла их вкус. - А что насчет супов? - Поинтересовалась Уэнсдей.       Они ехали вдоль леса. Окна в машине были опущены, впуская ветерок и лесной запах. Блондинка вновь ощутила себя как никогда свободной, а затем вспомнила, что случилось в прошлый раз после такого чувства, и нахмурилась. - Следи за дорогой в оба своих вампирских глаза, хорошо? - И не дожидаясь ответа, понимая, что Уэнсдей ее точно услышала, сама ответила на раннее заданный вопрос. - Не люблю. Мать меня так сильно перекормила ими в детстве, что меня от них тошнит.       Уэнсдей вдруг от чего-то нахмурилась, сжимая руль сильнее. В машине играла музыка. На удивление спокойная, тихая и приятная. Сегодня блондинке почему-то не хотелось слушать что-то громкое, потому она то и дело тянулась к магнитоле, дабы переключить что-то веселое и танцевальное на спокойную и долго тянущуюся мелодию.       Темные глаза изредка следили за светлыми пальцами. За тем, как они перебегали с магнитолы на колени, как стучали по коричневой ткани брюк-карго, изредка скользя к бедрам, а затем возвращаясь обратно на колени, постукивая уже другой ритм. А затем Уэнсдей поняла, что Энид заметила ее очередной взгляд. Блондинка улыбнулась, заставив девушку отвернуться и вернуть взгляд на дорогу. - Твоя мать... - Вдруг начала брюнетка, сворачивая. - Она... Что с ней? - В каком смысле? - Энид, почему ты сбежала из города? - Вдруг меняет вопрос девушка, вновь сворачивая. Казалось, они медленно спускались по дороге. - С чего ты вдруг заинтересовалась? - Я... - Начала было Аддамс, но затем резко замолчала, словно испугавшись, и вновь продолжила. - Йоко заметила, что ты... - Почему ты это делаешь? - Делаю что? - Лжешь.       Это слово показалось Уэнсдей таким резким и громким, что она от неожиданности повернула руль, чуть не слетев с дороги, чем напугала вжавшуюся в сиденье Энид. Та испуганно вскрикнула и с упреком взглянула на брюнетку, но вампирша, словно не заметив этого, продолжила: - О чем это ты? - Да не притворяйся идиоткой, Аддамс! - Фамилия вновь резанула по груди острым лезвием, заставив брюнетку сжать зубы. - Йоко решила передать мне продукты, Йоко заметила, Йоко то, Йоко се. - Синклер хмурилась все сильнее с каждым словом, размахивая руками, изредка задевая брюнетку. - Почему ты это делаешь?! Почему просто не можешь признать, что я тебе не безразлична?! - Мне нечего признавать, Энид. Я уже говорила, я не люблю людей. - Боюсь спросить, за кого ты меня тогда считаешь. - За глупого человека. - Я не глупа. - Огрызается блондинка, продолжая рассматривать деревья. Смотреть на Уэнсдей сейчас ей никак не хотелось. - Будь это так, ты бы сейчас не сидела в моей машине и уж тем более не согласилась бы переехать ко мне. Не будь ты глупа, тебя бы уже давным-давно не было бы в городе. - Автомобиль наконец вновь едет прямо, ни вверх, ни вниз. Из-за деревьев показалась вода, и Энид сфокусировалась на ней. - А ты едешь к вампирам на пляж. Ты как мышь, которая ползет в мышеловку, понимая, что это может ее убить. - Ты сказала, что меня не тронут, пока я рядом с тобой. - А что, если я тебе все это время лгу? - Ради чего? Любишь играть с едой? - Спрашивает она грубым тоном. - Почему ты пригласила меня к себе? Почему вообще согласилась... попозировать мне?! - Не люблю. - Аддамс тяжело вздыхает, понимая, что диалог медленно набирает неприятный оборот. А пререкаться с Энид ей сейчас совсем не хотелось. Потому, пропустив остальные вопросы мимо ушей, она перескакивает на другую тему. - Ты удивишься, когда увидишь, на чем приедут Йоко с Дивиной. - Мы еще вернемся к этому диалогу. - Поняв, что брюнетка просто увиливает от разговора, произносит Синклер. - Они прилетят на вертолете? - Это... круче вертолета. - Второе слово из ее рта звучало так непривычно, что Энид усмехнулась, потому Уэнсдей добавила. - Так говорит Бьянка. - Веришь Бьянке? - Интересуется блондинка так, словно прощупывала почву. - Да, наверное. - Аддамс кивает головой и жмет на педаль сильнее, ускоряясь и оставляя лес окончательно позади. Хорошая асфальтированная дорога сменилась на обычную, смешанную с песком и мелкими камнями землю. - Думаю, верю.       Энид поджимает губы, складывая руки на груди, и больше не говорит ни слова, полностью отдав все свое внимание тому, что расстелилось перед ее глазами. Солнца на небе видно не было, серые тучи заполонили, казалось, весь небосвод, из-за чего вода казалась темно-серой. Волны бились о каменистый берег, оставляя от себя лишь белую пену. Вдали расположились скалы, такие красивые и живописные, что у блондинки захватило дух. Возле этих скал виднелись фигуры людей, они были так далеко, что Энид видела лишь движущиеся вдоль скал точки, но даже так она знала, кем они являлись. По левую сторону вновь показались высокие зеленые деревья. Этот странный контраст вызывал у девушки странное волнение. Вдоль пляжа кое-где валялись сырые, выброшенные на берег стволы деревьев. Возле них виднелись следы костров, бревна явно использовались как места для посиделок.       Уэнсдей припарковала машину подле леса, и от него девушки шли пешком. Стоило блондинке сделать шаг на песок, как внутри что-то взорвалось. Лесной аромат смешался с морским. Прохладный ветер игрался со светлыми волосами, песок под ногами проваливался, а впереди слышалась тихая музыка и веселый смех. За ее спиной неторопясь шагала Аддамс, рассматривая все вокруг так, словно была здесь в первый раз. - Э-это... что, фургон с... - Начала Энид, глядя вперед, туда, где расположилась веселая стая вампиров. - Едой... - Ага. - Уэнсдей догоняет ее и ровняется с ней плечами. - Йоко купила его однажды, а теперь он служит ей помощникам вот в таких вылазках. Удобно, на самом деле. Все с собой и никаких лишних сумок. - Прие-е-ехали! - Из фургона выбегает Йоко, одетая в костюм для серфинга. Она налетает на Энид и крепко прижимает ее к себе так, словно они были крепкими друзьями. - Спасибо, что вытянула Аддамс из дома. - Это не то, чтобы было сложно... - Неуверенно отвечает блондинка, рассматривая вампира перед собой. Очков на ее лице не было, и девушке открылись ее темно-красные глаза, а тело Йоко обтягивал темный, с красными вставками костюм. - А вы что... - Да, собираемся заняться серфингом. - Она закатывает глаза. - Кент уже несколько месяцев ныл нам с Дивиной на этот счет. - Я не ныл. - К ним подходит высокий парнишка с завязанным на затылке пучком. Энид щурится, разглядывая его и припоминая, где она могла его видеть. А затем вспомнила. Это парень из автомастерской, которого она видела в первый свой день в городе. - Парни развели костер, так что... - Сейчас пойдем. - Танака кладет ему на плечо руку, постукивая. А затем обращается к пришедшим. - Ну... располагайтесь, если захотите с нами, то в фургоне лежат лишние доски. Аякс собирается заняться мясом и... - Мы разберемся. - Кивает Уэнсдей, обходя друзей. - Да. - Йоко щелкает пальцами, провожая брюнетку взглядом, после чего возвращает глаза на Энид. - Повеселись? В фургоне есть еда, если проголодаешься до того, как все будет готово. Я... не помню, как сильно люди хотят есть, так что... - Все хорошо, Йоко, спасибо. - Энид улыбается и получает улыбку в ответ.       Танака кивает, после чего резко разворачивается и удаляется вместе с Кентом в сторону воды. Блондинка выдыхает, прикрывая глаза, а затем делает глубокий вдох, поднимает веки и тратит пару секунд на поиски Аддамс. Брюнетка расположилась не сильно далеко и не сильно близко к остальным. Расстояние было достаточным, чтобы понять, что они не отдельно отдыхающие, а привязаны к остальным. Расстелив плед на песке, Уэнсдей уже сидела на нем с книгой в руках, словно отстранилась от всего мира. - Будешь просто здесь сидеть? - Энид сбросила рюкзак на плед, уперла руки в бока и уставилась на девушку сверху вниз.              Аддамс не торопясь закрыла книгу, после чего отложила ее в сторону, сложила руки на коленях и подняла голову, глядя на блондинку. Это выглядело... странно и забавно. Энид улыбнулась, встретившись с темными глазами. Уэнсдей и без того была ниже блондинки, но даже стоя с ней рядом, Синклер всегда ощущала ее странное главенство, словно Аддамс возвышалась над ней и ростом, и статусом. Но сейчас... Сейчас брюнетка была настолько низко, что Энид смутилась и присела рядом на корточки. - А у тебя есть другие планы? - Спросила она слегка хрипловатым голосом. - Конечно! - Девушка заулыбалась. - Давай прогуляемся вдоль моря? Там так красиво, Уэнсдей! - Я думала, ты захочешь пойти с остальными. - Она кивнула в сторону воды, туда, где медленно шли Йоко, Дивина и Кент с досками для серфа. Аякс и Ксавье, с которыми они до сих пор не поздоровались и, по всей видимости, обе не хотели этого делать, сидели практически возле фургона и смотрели на костер. - Уэнсдей, вода явно холодная. - Она произносит ее имя, так, что у вампира, кажется, забилось сердце, и приподнимается. - Я планировала прогуляться. - А... точно. - Аддамс кивает самой себе и нерасторопно встает. - Пошли.       Энид улыбается ей так нежно, что внутри брюнетки что-то закопошилось. Блондинка надела рюкзак на плечи и двинулась вперед. Аддамс ощущала, как им в спину смотрят парни, сидевшие подле костра. Это заставляло ее внутренне ухмыляться, от чего, правда, она сама не понимала.       Холодный ветер бил в лицо, гонял волны и листву на деревьях, которые обрамляли пляж. Это было невыносимо. Чувство счастья и удивления свернулись в один большой надувной шарик, который, казалось, вот-вот лопнет. Такой красоты Энид в жизни не видела. Море, на которое ее возили в детстве, было иным. Сейчас оно казалось куда меньше и теснее. На пляже было столько людей, что приходилось пропихиваться, сейчас же на этом пляже не было практически никого. Тогда, в детстве, Энид не слышала ничего, кроме разговоров людей: дети кричали от страха воды и громко смеялись от бесконечной песочницы, взрослые ругались на них за шум. Мужчины и женщины продавали различные напитки и закуски, предлагали экскурсии и сувениры. За всей этой какофонией звуков Синклер так и не услышала того, как звучит море.       Но сейчас... Они шли в полной тишине, и Синклер слышала каждый звук. Каждый всплеск волн о камни, каждый шорох деревьев вдали, каждый их шаг по песку и скользким камням. - Так что... заметила Йоко? - Спросила Энид саркастично, пиная мелкие камни под ногами. - Это действительно заметила Йоко, Энид. Вернее... она прочла твои мысли. А я... - Аддамс тяжело вздыхает, и Синклер понимает, что для Уэнсдей этот разговор ужасно сложный. Брюнетка не была похожа на человека, который любил говорить по душам, но сейчас, с Энид, почему-то говорила. - Я заметила твой разбитый мобильный. Сложила два плюс два и... - Она подошла ближе к воде и остановилась. - Ты же не просто так уехала из города. - Конечно не просто так. - Энид решила промолчать о том, что рядом с Йоко действительно странно находиться, зная, что та, пускай и не специально, но читала все секреты, о которых ты хотел бы умолчать. - Мне просто надоело выживать. - Выживать? - Да. Я ходила на нелюбимую работу и отдавалась ей полностью. В какой-то момент я просто не выдержала и сбежала. Но... - Она шагнула ближе к уходящей воде, а затем быстро отошла обратно, дабы не намочить обувь. - Моей матери этот побег явно не понравился. Она звонила и писала мне, но я не отвечала. А в какой-то момент психанула и... разбила мобильный. - Но легче тебе не стало. - Констатирует Аддамс, наблюдая за тем, как Энид играет в догонялки с волнами. - Моя семья... достаточно большая. Родственников ужасно много, понимаешь? А эти родственники кем только ни являются... Кто простой строитель, кто юрист, кто полицейский... Понимаешь, к чему я веду? Если мать захочет найти меня, то найдет. Сигнал моей симки оборвется в этом городе, - Энид грустно улыбается, наконец останавливаясь и наблюдая, как волны то возвращаются к ее ногам, то убегают обратно в море. - И если я не уеду, то меня вернут домой. Силой. А я... Уэнсдей, я так не хочу обратно.       Впервые в жизни Аддамс была уверенна, что ее сердце закололо. Голос блондинки под конец стал таким осипшим и хриплым, что задевал все внутри вампира. Не в силах больше стоять, Энид аккуратно села на сухой песок и стала водить по нему пальцами, раздумывая. Уэнсдей смотрела на нее сверху вниз, наблюдала за тем, как под пальцами девушки появляются небольшие рисуночки. Они словно оживали на песке. Но даже это не избавляло от незнакомого чувства тревоги. Аддамс стиснула зубы, нахмурившись. Это ощущение было таким противным, что хотелось выдернуть из себя душу, лишь бы не ощущать этого. - Я... - Но я уверена, она уже на полпути сюда. - Синклер перебивает девушку, продолжая рисовать на песке. - Даже если я и хочу здесь остаться, я не смогу. Я даже знаю, что она скажет, как только я попадусь ей на глаза... Ой крику будет. - Казалось, блондинка уже не делилась с Аддамс переживаниями, а просто размышляла в слух. - И как будет больно, когда она затолкает меня в машину...       Со стороны воды послышался громкий смех, заставивший Синклер поднять голову. Йоко и Кент, кажется, играли в догонялки на волнах далеко в море. Дивина же, кажется, спокойно наслаждалась покачиванием на волнах. - Я не хочу, чтобы ты уезжала.       Эти слова унес ветер. Он раскидал их по волнам, а те забрали их на самое дно. Энид замерла, продолжая смотреть на воду. Темное небо отражалось в ней, предавая морю серый цвет. Волны продолжали накатываться на берег, забирая мелкие камушки и песок, унося их за собой в море. Все это так успокаивало, что девушка даже подумала, что ей, загипнотизированной на природе, просто послышалось. - Что? - Спросила она настолько неуверенно, что звучало даже жалко. - Я не хочу, чтобы ты уезжала, Энид.       То, с каким тоном Аддамс произнесла ее имя, будоражило сознание. Отчетливо и осторожно, словно боясь навредить. - С чего это вдруг? - Просто. Привыкла. - Она пожимает плечами, разворачивается и идет дальше вдоль воды, оставляя блондинку за спиной. Та улыбается, опуская голубые глаза на песок. Если Йоко сейчас слышала ее мысли, то наверняка смеялась где-нибудь средь волн.       Синклер просидела на месте еще какое-то время, прежде чем встать на ноги и нагнать брюнетку. Долгое время они шли в полной тишине. Их лагерь остался далеко позади, а они шагали по сырым камням, переступая с одного на другой, в попытке удерживать равновесие. Пару раз блондинка соскальзывала, ударяясь коленями о сырую твердую поверхность. Она была уверена, те под брюками уже кровоточили, и Уэнсдей явно чувствовала слабый запах крови. Но вампирша продолжала идти вперед, лишь изредка протягивая Энид руку, чтобы та поднялась обратно на камни. - Уэнсдей. - Энид спрыгивает с камней на песок и равняется с девушкой плечом. - Да? - А как... кто тебя обратил? И твою семью. И... как? - Она смотрела вперед, на лес, который продолжал граничить с пляжем. - Ты говорила, что обратить можно лишь умирающих... так... - Все просто. Мы с семьей ехали на машине и попали в аварию. - Аддамс пожимает плечами. - В машине, в которую мы врезались, ехала женщина. Вампир. - Голос ее на последнем слове от чего-то дрогнул. - Она... решила нас обратить. Может вину почувствовала... - Уэнсдей нахмурилась. - В аварии то она была виновата. - Ты злишься на нее? - Я... не знаю, честно.       Они подошли к большому выброшенному на берег бревну и встали возле него, облокотившись. Морской ветер приятно бил в лицо, играл с волосами и приносил отдаленный аромат жаренного на костре мяса. - Действительно не знаю. - Прошептала брюнетка. - Если бы не она, я бы осталась человеком. Живым. Сейчас бы ездила... давала концерты. А по итогу сижу в своем особняке и пишу музыку. Пытаюсь писать. - Темные брови были так сильно нахмурены, что на лбу появилась ярко выраженная складка. - С другой стороны... у меня в распоряжении целая бесконечность времени. Я могу попробовать... все. Могу изучить все... Это я так думала раньше. - Поправляет себя девушка. - А на деле... Ты так быстро устаешь от этой вечности. Мне даже... от собственной музыки стало противно, до определенного момента. Я... словно что-то утратила. - Большинство людей мечтают о том, чтобы стать такой, как ты. - Шепчет Энид в ответ, смотря вниз. - Они не понимают, что такое жить вечно. Особенно будучи вампиром. - Уэнсдей тяжело выдыхает, скрещивая руки на груди. - Ты не наедаешься от еды, какой бы вкусной она ни была. Ты чувствуешь почти бесконечный голод. Животная кровь... не спасает от сильной жажды, Энид. - Брюнетка выпрямляется и делает шаг вперед, направляясь обратно к лагерю. - И вот ты живешь в вечном голоде, с мыслью, когда же ты сорвешься и вновь убьешь человека... И вот ты срываешься, выпиваешь его кровь и живешь с мыслью о том, что же ты наделал. - Но... а если пить кровь из донорских пакетов? - Спрашивает блондинка, пиная камни и засыпая себе песок в обувь. - У Йоко в баре же есть! - Словно она бесконечна, Энид. - Мотает головой девушка. - Это же донорская кровь. Йоко кое-как выкупает хотя бы пакетов десять на пару месяцев. Эта же кровь нужна людям в больницах. Что ты, сам убьешь человека, что отберёшь у больного кровь. - Она вновь делает тяжелый вдох. - Это... замкнутый круг.       Темные точки вдали постепенно становились знакомыми силуэтами. Ребята с воды явно уже успели выйти на сушу и теперь крутились вокруг фургона, что-то выбирая. Приятно, наверное, в любую погоду иметь возможность шагнуть в воду. - И это... самый главный минус? - Да, наверное. - Голос ее хриплый, берущий в плен с первого звука. - А еще ты не отражаешься. Нигде. Я совсем забыла, как я выгляжу. Меня даже сфотографировать нельзя. - Теперь и она стала пинать камни под ногами, повторяя за блондинкой. - Раньше, при жизни, я почти не обращала внимания на зеркала. Я знала, что выгляжу хорошо, мне не нужно было подтверждение от отражения. А затем, обратившись, я так захотела увидеть себя. Правильно говорят, что мы ценим, когда теряем.       Энид вдруг улыбается, нежно, слегка грустно. От понимания того, что Аддамс сейчас делилась с ней своей душой словами, а не музыкой, приятно отражалось жаром, который прошелся по ее телу. - Ты не можешь увидеть себя в зеркале, тебя нельзя сфотографировать... - Повторяет она слова брюнетки. - Зато тебя можно нарисовать.       Уэнсдей вдруг улыбается. Мимолетно, еле заметно, но улыбается. И эта улыбка что-то изменила внутри Энид. Она остановилась, замерла на месте и уставилась на девушку перед собой. Та тоже встала и обернулась. От улыбки не осталось и следа, но она до сих пор продолжала мелькать перед голубыми глазами. Темная челка из-за ветра совсем растрепалась, придавая Уэнсдей слегка вольный вид, а не тот серьезный и собранный, к которому все привыкли. - Можно. - Кивает девушка. - Когда я увидела себя в твоем блокноте, я... Я поверить не могла, что вижу себя со стороны. У меня внутри словно бомба в тот момент взорвалась. Ты просто представить себе не можешь... каково это. Не видеть себя десятилетиями и наконец лицезреть себя со стороны.... вот так. Не в зеркале, не на фотографии, которую сделали за секунду, а на бумаге, карандашом. - Так в этом все дело, да? - Синклер делает к ней шаг и останавливается в жалких сантиметрах от брюнетки. - Я нравлюсь тебе, просто потому что могу нарисовать тебя? Помочь увидеть себя со стороны?       Уэнсдей опешила, но ничего, кроме глаз, этого не выдавало. Энид видела то, как те бегали по ее лицу, словно в поисках чего-то. Но когда Аддамс не удалось ничего найти, она сделала шаг ближе, оставив между ними несчастный сантиметр. Брюнетка ощущала сбитое дыхание девушки напротив, и лишь один ее природный инстинкт заставлял брюнетку ощущать дрожь в теле. Что же эта девушка с ней наделала. - Нет. - Вдруг серьезно начала Уэнсдей. - Я же даже не знала, что ты меня рисуешь. Ты забралась в мою душу как только пересекла границу между лесом и городом. Дело далеко не в портретах, Энид. - Так значит... - Девушка улыбается, касаясь кончиками своих пальцев чужой холодной ладони. - Ты признаешь, что я тебе нравлюсь? - Этого я не говорила. - Уэнсдей была серьезна, но та дрожь в голосе, с которой она все это говорила, выдавала ее. Заметив в голубых глазах отголосок раздражения и даже грусти, брюнетка добавляет, сжимая пальцы на чужих запястьях, словно в попытке удержаться. - Энид, я нахожусь под невероятным обаянием твоей личности с того момента, как встретила тебя. Я... Я не знаю, что это, понимаешь? Но мне хочется все время быть... рядом с тобой. Хочется слышать и видеть тебя. Я... Не знаю, как описать эту странную тягу к тебе. - Уэнсдей... - Выдохнула блондинка, явно не ожидая столько слов. - И ты... сводишь меня с ума одним своим присутствием. - Продолжила она, скользя пальцами вдоль теплых рук, выше, к плечам. - И я... ощущаю себя безумно странно, просто находясь рядом с тобой.       Холодные руки легли на чужую шею. Энид, полностью отдав все свое внимание словам, которые слетали с губ напротив, что находились так близко к ней, положила свои руки поверх чужих ладоней, словно пыталась молчаливо подбодрить и сказать, что все хорошо. Синклер дышала ужасно сбито, не зная, что думать и говорить. Щекочущее волнение, поселившееся внутри, заставляло неконтролируемо улыбаться, глядя в черные блестящие глаза. - Йоко будет еще целый год издеваться надо мной из-за моих мыслей. - Шепчет брюнетка в губы напротив. Еще чуть-чуть и она коснется их. С их первого поцелуя прошло достаточно, но Аддамс до сих пор помнила тот вкус и ощущения, которые испытывала той ночью. - О чем ты думаешь? - Спрашивает Энид, продолжая нежно улыбаться.       Ветер колыхал их волосы. От Уэнсдей пахло кофе, сыростью и приятными духами, которые напоминали блондинке аромат хвойного леса. Захотелось сократить этот жалкий сантиметр между ними, уткнуться в прохладную шею и сделать глубокий вдох, чтобы различить все ароматы, что впитались в бледноватую кожу вампира за все его года. - Думаешь я действительно расскажу тебе об этом? - Голос девушки наконец возвращает свои привычные серьезные нотки, дрожи в ее словах больше не было. - Как минимум не сейчас.       Энид аккуратно отстраняется, продолжая тонуть в темных омутах. Уэнсдей не улыбается, продолжает смотреть так же серьезно, как всегда, словно все эти слова ранее говорила вовсе не она. - Пошли, нас уже заждались.       Энид провожает ее взглядом какое-то время, прежде чем сойти с места и наконец догнать брюнетку.       Ребята, которые ранее занимались серфингом, уже давным-давно вернулись на берег и успели просохнуть. Йоко следила за костром и за тем, как Аякс аккуратно вертит мясо над пламенем. Ксавье с Кентом и Дивиной играли в мяч, перебрасывая его друг другу и отбивая всем, чем только можно: от рук до живота. Кент нелепо пятился, пытаясь отбить мяч пяткой, чем заставил Синклер усмехнуться. - Прогулялись? - Поинтересовалась Танака, тыкая палкой в костер. На лице ее играла самодовольная улыбка, настолько широкая, что было даже страшно. Вампирша даже не пыталась скрыть того, что слышала абсолютно все мысли девушек. - Скажешь что-нибудь, я тебя утоплю. - Произнесла Аддамс, скрещивая руки на груди. - Думать нужно тише.       Уэнсдей лишь закатила глаза, после чего схватила блондинку за рукав и потянула в сторону фургона, обходя играющую в мяч компанию. Зайдя внутрь, Аддамс облокотилась о раковину и открыла небольшой холодильничек с напитками. В нем было всего пару бутылок с газировкой, остальное же было забито алкоголем. Уэнсдей выпрямилась и нагнулась, вынимая пару стеклянных бутылок с красноватым содержимым. - Что это? - Энид берет протянутую ей бутылку с алкоголем. - Тебе понравится. - Уверяет брюнетка, выходя обратно на улицу. Солнце приближалось к горизонту, и костер в полумраке стал единственным источником света. Уэнсдей вновь обходит играющую компанию и присаживается на плед, спокойно открывая бутылку. - Пивной напиток с ягодным вкусом. - Ты как ее... открутила? - Энид присаживается рядом с девушкой и смотрит на свою крышку, от которой явно нужно было избавляться при помощи открывашки.       Уэнсдей молча забирает из рук девушки бутылку и так же спокойно снимает крышку в одно движение, после чего возвращает алкоголь удивленной блондинке. На непонимающий и восхищенный взгляд Аддамс спокойно отвечает: - Сила вампира.       Энид улыбается и делает небольшой глоток, словно дегустируя. Приятный ягодный вкус оседает на языке. Уэнсдей, замечая, что Синклер осталась довольна, тоже делает глоток, а затем ставит бутылку на песок, переводя взгляд с моря на играющих ребят, после чего на Йоко, которая, кажется, ругала бедного Аякса за что-то. Петрополус виновато чесал шапку, поправляя шампуры.       Через какое-то время Танака оставляет парня с мясом наедине и заходит в фургон, гремя бутылками. Через открытое обслуживающее окно было видно, как она ловко крутила их в руках, готовя что-то. Йоко нарезала лимоны и лаймы, выдавливала их соки в стаканы, кидала на дно кубики льда и заливала различных цветов жидкостями, которые успевала мешать между собой. За всем этим Энид наблюдала с особым любопытством.       Через какое-то время, когда юноша в шапке сообщил, что мясо будет готово с минуты на минуту, Дивина присоединилась к Йоко на небольшой кухне, оставив Кента и Ксавье одних, но парни вскоре позвали к себе блондинку, которая не могла отказаться от странной, на первый взгляд, игры.       Уэнсдей наблюдала за тем, как девушка бегала по песку, отбивая мяч руками и ногами. Энид выглядела как никогда счастливо. И Аддамс была рада. Она никогда в жизни не радовалась счастью другого человека, но, видимо, все бывает в первый раз.       Синклер выглядела такой свободной, что, казалось, даже птицы завидовали ей. Она подпрыгивала, отбивая мяч ладонью, одежда ее приподнималась, оголяя спину и живот. Светлая нежная кожа непроизвольно манила ее, заставляя смотреть туда каждый раз, как девушка подпрыгивала. И в какой-то момент Аддамс заметила, что не только ее привлекала эта мимолетная картина. Повернув голову к костру, она заострила внимание на Аяксе, который, снимая мясо с шампура, зачарованно наблюдал за играющей блондинкой. Он выглядел как глупый влюбленный мальчишка. Смотрел на Энид с полными восторга глазами, приоткрыв рот в немом изумлении. И смотрел. Смотрел, не отводя своих глупых очарованных глаз.       И Уэнсдей вдруг захотелось наполнить эти глаза слезами и полным разочарованием. Захотелось затоптать и без того никчемного Петрополуса, закопать его в песок, чтобы он больше не смог поднять глаз на ее Энид. Аддамс так яростно захотелось отобрать блондинку у всего мира, поставить ее на пьедестал и показать каждому человеку на земле, что эта девушка навеки принадлежит ей. И что никто. Никто. Больше не сможет завоевать ее внимание и сердце.       От странной бурлящей ревности и злости брюнетка сжала бутылку с алкоголем так сильно, что та треснула в ее руках, рассыпавшись на осколки. Звонкий звук привлек внимание всех. Но Аддамс смотрела лишь на растерявшегося Аякса, который, поджав губы, встретился с ней взглядом. И, кажется, парень полностью ощутил тот леденящий душу холод, с которым Уэнсдей смотрела на него. Одним лишь взглядом она отвоевывала то, что принадлежало ей. - ... Уэнсдей!       Лишь через время она заметила то, что Энид сидела рядом с ней на коленях, упираясь ладонями в покрытый осколками плед. Голубые глаза смотрели на нее с тревогой и непониманием. - Все в порядке. - Аддамс взглянула на нее мимолетно, а затем осмотрела всех. Кент и Ксавье перестали играть. Мяч лежал возле ног долговязого парнишки, который смотрел на блондинку хищным взглядом. Кент крепко сжал плечо друга, оттаскивая его на себя, хотя сам, кажется, еле держался. Точно таким же хищным взглядом на нее смотрела и Дивина, которую, кажется, за руку держала настороженная Йоко. Лишь после столкновения с ярко-красными глазами Танаки, Уэнсдей опустила взгляд на руки Синклер, поняв, в чем дело. - Энид, нам нужно отойти. - Что? Зачем? - Блондинка приподняла правую руку с желанием коснуться девичьего плеча, но вовремя заметила свою окровавленную ладонь. - Ах... - Уходим, сейчас. - Аддамс резко встает на ноги и тащит за собой растерянную девушку. Она быстро ведет ее прочь с пляжа, полностью отдав контроль над ситуацией в лагере Йоко. - Черт, я... Я не подумала, Уэнс... - Энид поспешно шла за ней, спотыкаясь о камни в песке. - Прости меня, я просто... - Успокойся. - За напуганным и виноватым бормотанием блондинки, Уэнсдей совсем не замечает странного обращения, которое слетело с нежных губ.       Выйдя к машине, Аддамс тут же открыла ее, усадив девушку на пассажирское сиденье лицом к улице, а сама полезла в багажник за аптечкой. - Уэнсдей, я совсем не подумала, я... - Энид, все нормально. - Брюнетка положила открытую аптечку на колени девушки, а сама схватила ее за запястье, осматривая раны. Осколки вонзились достаточно глубоко, кровь стекала по бледной коже, сводя с ума. Уэнсдей зажмурилась, сделав глубокий вдох, а затем выдохнула, приоткрывая веки и сосредотачиваясь на стекле, а не на крови. - Ничего не нормально! Я ощущала их взгляды, ясно?! - Блондинка сжимает губы, когда брюнетка небольшим, найденным в аптечке пинцетом, принялась вынимать осколки из ладони девушки. Время, казалось, стало идти нарочито медленнее, позволяя Энид ощутить весь спектр неприятной боли. - Они все хотят сожрать меня!       От грубого слова у Аддамс скривило губы. Она слушала девушку, пытаясь отвлечься от запаха крови, который стоял повсюду. Уэнсдей поспешно вынимала осколок за осколком, боясь потерять контроль. Сосредоточенность брюнетки приковывала взгляд. - Все хорошо, они тебя не тронут. - Она отпускает левую руку и берется за правую, все так же сильно сжимая хрупкое запястье. - Даже ты этого хочешь.       Брюнетка непроизвольно дергается от слов девушки, на секунду замирая. Из небольших ран продолжала неспешно течь кровь. Она стекала по пальцам, задерживалась на их кончиках и капала на землю, оставляя следы. Это манило, завораживало, сводило с ума и пробуждало звериный голод. Синклер вздрагивала от каждого неаккуратного движения, что заставляло Аддамс ощущать себя вдвойне странно. Алые пятна, появляющиеся на асфальте, придавали пейзажу что-то устрашающее и одновременно с этим — притягательное. - Не хочу. - Она цепляется за самый, пожалуй, большой из осколков и тянет на себя.       Это явно было больно, ибо Энид поднесла свою левую окровавленную ладонь к лицу, вжимая ее в губы, лишь бы не закричать. По щеке скатилась слеза, она сорвалась с подбородка и разбилась об крышку аптечного чемоданчика. - Хочешь. - Пробубнила девушка в руку. - Я чувствую это. Твое желание такое явное и сильное, что я просто не понимаю, почему еще жива. - Потому что я хочу восхищаться тобой, а не трапезничать. - Уэнсдей, наконец, избавляется от последнего осколка и поспешно откладывает пинцет, ища в аптечке хоть что-то жидкое. Попавшийся под руку пузырек с перекисью оказывается просроченным, и Аддамс поднимается на ноги, возвращаясь к багажнику, дабы достать бутылку с водой, которая лежала там уже пару месяцев. - Убей ты меня сразу, не мучилась бы сейчас от вечного желания испить моей крови. - А может мне нравится это. - Брюнетка аккуратно льет воду на ладонь, избавляя девушку от лишней крови и грязи. - Вечно желать тебя. Сходить с ума от одного твоего запаха.       Энид так и замерла с ладонью на губах. Аддамс аккуратно перематывала ее ладонь бинтом. Слова, слетевшие с губ вампира, звучали так... зачарованно, что сердце девушки готово было выпрыгнуть из груди. Уэнсдей, не смотря на смущенное лицо Синклер, отняла ее ладонь от губ и притянула к себе, принявшись обрабатывать ее. - Уэнсдей. - Да? - А если бы я разрешила тебе укусить себя, ты бы согласилась?       Эти слова заставляют девушку задумчиво нахмурится. - Имеешь ввиду... попробовать тебя на вкус? - Да. - Это опасно. - Она оставляет бутылку с водой и берется за бинт. - Я могу... потерять контроль и просто убить тебя. Я не остановлюсь на одной капле. - Но... ты можешь и сдержаться, ведь так? - Энид. - Она утягивает бинт и захлопывает аптечку. - Я не собираюсь рисковать твоей жизнью. - Голос ее вновь стал строгим и холодным. - Ты... словно не понимаешь всей ценности собственной жизни. Такое ощущение, будто ты ей разбрасываешься. - А у меня... теперь кроме тебя в жизни и нет никого. - У тебя есть мечта, которую ты еще не исполнила. - Аддамс наконец приподнимает глаза и смотрит на блондинку. У той на ресницах все еще блестела влага, губы и подбородок были испачканы собственной кровью, которая начинала засыхать. Все вокруг заставляло Уэнсдей ощущать страшный, неконтролируемый жар. Бинт в некоторых местах пропитался кровью. Кровь. Она была, казалось, повсюду. Даже на ее собственных пальцах. В какой-то момент брюнетка подумала, что ей все это кажется, что от стекла не может быть там много крови. Но она чувствовала ее, смотрела на нее. И каждый вдох давался ей с большим трудом. - Энид...       Уэнсдей собиралась встать и отойти, но блондинка сквозь режущую боль в ладонях сжала ее запястья, останавливая. Кажется, Синклер полностью понимала, что делает. Аддамс впервые выглядела такой растерянной, не зная, куда себя деть. Безусловно, кровь, покрывавшая нежные и желанные губы, заставляла брюнетку терять над собой контроль. Но она продолжала открыто пялиться на девушку, сидя на одном колене перед ней. Энид играла с огнем и явно это понимала. Но безумное желание и чувство риска пленили ее, закрыли от здравого смысла, заставляя сидеть перед вампиром в крови. В собственной крови, от которой у вампира сносило крышу. - Энид... - Казалось, они поменялись ролями.       Синклер смотрела на брюнетку с хищным желанием, а Уэнсдей сидела подле ее ног со звериным страхом внутри. Острая боль в ладонях заставила Энид в конце концов разжать свои пальцы, ослабив хватку на чужих запястьях. Правой рукой она аккуратно коснулась бледноватой щеки, заставив вампира вздрогнуть. Это вызвало у блондинки усмешку, которую она даже не попыталась скрыть. - Ты растоптала всю мою гордость. - Прошептала Аддамс, когда Синклер склонилась чуть ближе к ней. - Ты не представляешь, какое удовольствие я от этого испытываю.       Уэнсдей не поняла, что ощутила от этих слов. То ли страх, то ли безумный восторг. Но и подумать об этом она не успела. Энид, усмехнувшись еще раз, перешла черту собственной безопасности и накрыла чужие холодные губы своими окровавленными, мягкими и нежными.       Когда губы Уэнсдей грубо прижались к губам блондинки, Энид ощутила щекочущее ощущение внизу живота. Аддамс приподнялась с колена и слегка толкнула девушку в плечо, дабы та выпрямилась, дав возможность брюнетке аккуратно сесть ей на колени. У Синклер замерло сердце, когда она ощутила чужой вес на собственных бедрах. Аддамс достаточно быстро прижалась к ней сильнее, вцепившись бледными пальцами в хрупкие плечи. Она целовала блондинку и боялась переступить грань собственной силы. Всего одно неаккуратное действие, секунда потери контроля, и хрупкие кости Энид могли треснуть под давлением ее силы.       Но, кажется, Синклер теряла контроль куда быстрее брюнетки. Уэнсдей целовала ее так, словно пыталась отвоевать у всего мира, словно пыталась подчинить блондинку себе через поцелуй. Аддамс не пыталась быть нежной. Она кусала и оттягивала нижнюю губу девушки, проводила по ней языком, не оставляя от свежей крови ни следа. Это пугало. То, с какой дерзостью она впивалась в ее уста, сжимала свои пальцы на ее плечах. Вкус крови на губах заставлял Уэнсдей терять связь с реальностью. Еще никогда она не чувствовала такого вкуса. Привычный привкус металла смешивался с солью слез, легкая горечь и странная, не свойственная крови сладость. Хотелось больше, настолько больше, что от этого ощущения Аддамс пересекала грань разумного.       Синклер провела рукой по ее спине, заставив нервно выдохнуть в поцелуй, а затем сжала свои пальцы на прохладной шее, притягивая ближе к себе. Тело обдало жаром, когда Уэнсдей прикусила нижнюю губу с особой силой и ощутила на своем языке новую порцию крови. Из-за боли в ладонях по щекам блондинки изредка стекали слезы, что заставляло Аддамс чувствовать себя двояко. - Останови меня... - Прошептала брюнетка сбито прямо в поцелуй, заставив Энид лишь сильнее прижать тело вампира к себе через режущую боль. Прежде чем Аддамс успела сказать что-то еще, девушка заткнула ее рот новым поцелуем.       Кипевшее внутри наслаждение и вкус крови на языке сводили Уэнсдей с ума. Она завела правую руку в светлые волосы, сжав их с такой силой, что Энид замычала в поцелуй, явно хмурясь. Это забавляло и все еще пугало. Впервые в жизни брюнетка чувствует так много. Руки Энид гуляли по ее шее, плечам и спине. Прикосновения вызывали дрожь, а окровавленные губы затуманивали разум окончательно. Теряя контроль, Аддамс опустила голову ниже, сжала челюсть блондинки своими пальцами и припала к ее шее грубым поцелуем. И в ту же секунду Синклер перестала ощущать на себе тяжесть чужого тела. Прохладу от чужой кожи заменил холодный ветер. Открыв глаза, она уловила силуэт вампира меж деревьев.       Уэнсдей стояла, уперевшись одной из рук в ствол, а второй вцепилась в свое лицо, прикрывая губы. Испугавшись, Энид коснулась своей шеи пальцами, но кроме обжигающего следа от поцелуя ничего не почувствовала. Губы горели, дыхание сбилось, а волосы падали на глаза. Привкус собственной крови на языке мешал ей восстановить дыхание. Понимание происходящего приходило к ней постепенно. Она не знала, сколько прошло времени: минута, две, час или день. Но брюнетка подошла к ней лишь через вечность, остановилась в метре от Синклер и, наконец, опустила руки по швам.       В уголках ее губ виднелись следы крови. Долгое и тяжелое молчание изводило Энид, но та не знала, что сказать, а Уэнсдей, кажется, пыталась настроиться на разговор. - Я тебя чуть не убила. - Наконец сбито прошептала она, глядя в голубые глаза. - Но ты справилась. - Не смей так больше делать. - Аддамс шагнула вперед, хватая блондинку за перебинтованный ладони и выдергивая из машины. - Никогда. - Не переживай. - Усмехается Энид, глядя в черные омуты. - Моя мать скоро найдет и заберет меня. Дай мне ощутить жизнь напоследок.       Кажется, одно лишь упоминание женщины вызывало у Уэнсдей тошнотворное отвращение. Она приблизилась к девушке, положила свою ладонь на ее шею и слегка склонила ее голову, столкнувшись лбами, как тогда, возле временного дома блондинки. - Я не позволю ей забрать тебя. - Прошептала она, прикрыв глаза. - Ты не представляешь, на что она способна, Уэнсдей. - Кто она против вампира? - Спросила брюнетка. - Я превращу ее жизнь в ад, если она хоть пальцем тебя тронет. - Я не хочу уезжать. - Ты останешься здесь. - Пообещала Аддамс, прижимаясь к ее лбу сильнее. Слабый запах крови, который исходил от нежных губ, продолжал сводить ее с ума. Но сейчас ей просто хотелось быть ближе, не думая о том, как сильно девушка влияет на нее. - Нам нужно вернуться на пляж, ребята могут... - Начала было Энид, ощущая странное, слегка неловкое чувство. Ее сердце все еще бешено колотилось в груди, и, кажется, Уэнсдей прислушивалась к нему. Синклер отчего-то ощущала себя оголенной. - Да. Сейчас идем. - Коротко кивает брюнетка, но, кажется, никуда спешить не собиралась.       Энид, вцепившись пальцами в ткань ее одежды на уровне живота, нервно выдохнула. Губы до сих пор болели, а туман перед глазами рассеивался. Сила, с которой брюнетка давила ей на шею, была болезненной. Но Синклер не произнесла ни слова, полностью расслабившись под натиском чужих пальцев. Но, несмотря на внешнее спокойствие, внутри Энид закипала паника. От понимания того, что они только что натворили, у девушки по телу пробежала волна дрожи. Страх поселился в сердце, и Синклер сильнее уткнулась собственным лбом в чужой, словно боясь, что Уэнсдей услышит ее мысли и исчезнет. Но брюнетка лишь, напротив, расслабленно выдохнула, провела по теплой шее вверх-вниз и вновь замерла, словно в попытке дать понять, что все хорошо.       И Энид наконец окончательно расслабилась, как снаружи, так и внутри. Ее мать действительно могла появиться в любую секунду, а могла не появиться и вовсе. Плевать. Сейчас она имела право чувствовать то, чего не ощущала никогда. И даже если в следующий раз Аддамс сорвется и потеряет контроль, высосав из нее всю кровь, превратив в бездыханный труп, блондинка будет этому только рада. Она была готова на все, лишь бы не задохнуться в четырех ненавистных стенах, среди таких же раздражающих ее людей и криков неугомонной матери.