Eterno

      Энид сидела на диване перед камином. Пламя в нем танцевало, словно обезумевшее, его красно-оранжевые языки взмывали в воздух и тут же рассеивались, угасая. За окном стояло раннее туманное утро. Запах свежей утренней росы, влажной земли и листвы после ночного дождя проникал в небольшую щель приоткрытого окна. Солнце, как и обычно, скрывалось за тяжелыми свинцовыми тучами. Блондинка успела к этому привыкнуть. Она перестала ждать солнца и стала придавать времени куда меньше значения. За все то время, которое она провела в жутком особняке рядом с вампиром, Синклер действительно перестала смотреть на часы и обращать внимание на время суток за окном. Уэнсдей никогда не спала, оттого перестала нормально спать и Энид. Она засиживалась допоздна, пока кисти не начинали выпадать из пальцев, а страх испортить портрет не перекрывал ей доступ к кислороду. И только тогда она падала на диван, проваливаясь в сон, а затем просыпалась в выделенной ей спальне.       Вот и сегодня она проснулась в теплой постели, спустилась на кухню, чтобы взять чашку горячего ягодного чая, но заметила Уэнсдей в саду. Она сидела на корточках подле клумбы с розами, внимательно рассматривая цветы. Синклер, облокотившись руками о подоконник, задержалась на девушке сонным взглядом. Голубые глаза скользнули сначала по напряженным рукам, одной из которых она упиралась в сырую землю, а во второй крепко сжимала какой-то садовый инструмент, кажется, секатор. Затем взгляд спустился по спине и остановился на обтянутых черными брюками бедрах и ягодицах. И мысли тут же рассыпались мелкими осколками. Слова мелькали перед глазами, кричали в мыслях, но в целые предложения долго не собирались.Энид встряхнула головой и вновь уставилась на чужие ягодицы, на этот раз уже соображая. Сначала она подумала о том, почему вдруг Уэнсдей вообще решила заняться цветами, затем недоумевала о том, кто вообще работает в саду в брюках, а после возмущалась тем, откуда у брюнетки такие обтягивающие брюки. Из-за хаоса в голове тело словно обдало жаром. Она вдруг оцепенела, поняв, о чем она раздумывает и куда смотрит, но глаз отвести не смогла и лишь смутилась. А Аддамс, словно ощущая на себе пристальный взгляд, потянулась вперед, и брюки натянулись на ягодицы лишь сильнее. В этот момент Энид словно кто-то ударил, опомнившись, она наконец моргнула и, покраснев пуще прежнего, отвернулась от окна. Забрав свой чай, поднялась в зал и упала на диван перед камином, в надежде забыть об инциденте и своей странной реакции. Тот с ночи, видимо, не тух. Дрова в нем лежали явно новые, значит, брюнетка закинула их, прежде чем покинуть дом.       За спиной девушки стоял мольберт с накрытым тканью холстом. Подумав о портрете, лишь бы утренняя картина перед глазами испарилась, Энид невольно улыбнулась, отпивая чай. Давно она не получала столь приятного удовольствия от собственной работы. Даже когда ей платили за картины деньги, чувства были не столь приятными, как сейчас. Возможно, все дело в том, кого она рисует и где. Блондинка ощущала, как с каждым мазком в полотно холста впитывалась часть ее души. И это впервые ощущалось так остро. Синклер рисовала много и зарисовывала все вокруг. Но еще никогда ей не удавалось написать такое создание собственными руками. В холст впитывалась вся ее радость и весь восторг от происходящего, все переживания и, что самое главное, странная и необъяснимая любовь к вампирше.       В глазах Энид девушка была чем-то совершенным. Словами блондинка описать всю ту одновременно божественную и демоническую красоту, которую видела перед собой, не могла. Аддамс не была человеком, потому и людские слова всю ее натуру и красоту описать не могли. Но вот краски... Каждое движение кисти ощущалось поклонением. Каждый мазок по холсту отдавался ярким жаром по всему телу. Смотреть на брюнетку ежедневно и переносить ее образ на холст было чем-то невероятным.       Энид выдохнула, ощущая, как жар отступает, и поставила чай на небольшой круглый столик. Дрова в камине трещали. Пламя должно было ее успокаивать, но, смотря на огонь, девушка лишь сильнее волновалась. Все эти ранее неведанные ей мысли казались странными и ненормальными. Разве это хорошо, когда чья-то личность так сильно на тебя влияет? Наверное, нет. Но Синклер ничего не могла с собой поделать. Личность Аддамс впиталась в нее целиком и полностью. И Энид добровольно подчинилась ей мыслями и действиями.       Из мыслей ее выдернули бесшумные шаги. Блондинка никогда не слышала шагов Уэнсдей, но всегда их ощущала. Приподняв голову, она уставилась голубыми глазами на медленно подходящую к ней темную фигуру. Аддамс, в тех самых черных брюках и рубашке, выглядела слишком хорошо и красиво. Она действительно была рождена для этого цвета. В руках брюнетка держала букет темно-красных роз. Девушка шла к дивану медленно, не торопясь, словно позволяла Синклер рассмотреть ее в полумраке всю. И Энид нагло этим пользовалось, и ей казалось, что она никогда, никогда не устанет смотреть на нее.       Остановившись у дивана, Уэнсдей приподняла букет к своему лицу, чувствуя легкое волнение, поспешно осмотрела его и протянула сидящей перед камином девушке. Блондинка уставилась на нее голубыми глазами, которые, Аддамс так казалось, она до сих пор ненавидит. Но отчего-то в последнее время смотрела в них, не отводя взгляда. На светлом лице читалось непонимание и удивление, и когда прошло достаточно времени, а Энид так и не шелохнулась, брюнетка спросила томным голосом: - Тебе что, никогда цветов не дарили? - Такие создания, как ты, никогда. - Шепчет девушка, приподнимаясь на ноги и принимая букет.       Темные лепестки роз все еще казались блондинке пропитанными кровью. Они были прекрасны и нежны, пахли потрясающе и в купе с древесными духами Уэнсдей вызывали в Синклер приятное волнение. Энид уткнулась в нежные лепестки, делая глубокий, слегка судорожный вдох. Уголки ее губ приподнялись, украсив светлое лицо нежной, слегка смущенной улыбкой. - А я еще никогда не дарила цветы таким созданиям, как ты. - Отвечает томным шепотом Аддамс, аккуратно садясь на диван. - То есть кто-то удосужился получить от тебя букет? - Спросила девушка слегка ревнивым тоном, присаживаясь рядом с брюнеткой. - Да. Композиторы. - Объясняет Аддамс, наблюдая за тем, как восхищенно блондинка рассматривает темно-красные розы в своих руках. - Дарить композиторам цветы после выступления — это традиция.       Энид улыбается, продолжая рассматривать цветы. А затем вновь утыкается в них носом, делая глубокий вдох. Аромат роз почему-то сильно успокаивал. Этот букет пах домом. Не тем, из которого она сбежала, а тем, где ее ждут. Она не была уверена, что в этом мире существовало такое место, но она почему-то была уверена, что пахло оно именно так. - Почему ты вдруг решила заняться сегодня цветами? - Наконец спросила она.       Уэнсдей вдруг меняется в лице. Она снимает с себя обувь и поднимает ноги на диван, прижимая колени к груди. Энид хмурится, наблюдая за таким поведением брюнетки. Потому, аккуратно положив букет темно-красных роз на стол, рядом со своей кружкой чая, она полностью поворачивается к девушке, отдавая ей все внимание. - Помнишь, две недели назад, на пляже, мы разговаривали о твоей матери? - Такое не забывается. - С легким отвращением отвечает блондинка. - В общем... Я тогда вспомнила, что у меня вообще-то тоже есть родители. - Она слегка хмурится, глядя на танцующее пламя. - С тех пор думаю, что нужно хотя бы... написать им. Сообщить, что я жива, так скажем. - Уэнсдей выглядела слегка взволнованной и нервной, что было для нее ужасно несвойственно. - Но я даже не знаю, что написать. Я так давно не писала писем.       Энид эти слова ввели в ступор. Вот она, например, казалось, ни на секунду не забывала о том, что у нее есть родители. Даже находясь за тысячи километров от них, те словно были где-то здесь, наблюдали за ней, готовясь напасть. - Пригласи их сюда? Я бы хотела с ними познакомиться, пока еще здесь. - Предлагает Синклер и тут же получает хмурый недовольный взгляд. - Ага. - Кивает брюнетка. - Мам, пап, приезжайте, я хочу познакомить вас с глупым человеком, который въелся мне в душу. - Прекрати называть меня глупой. - Энид обиженно надувает щеки, толкая девушку ногой. - И что в этом плохого? Почему бы нам не познакомится? - Я просто... - Уэнсдей тяжело выдохнула, замолчав на долгую минуту, явно пытаясь разобраться со своими мыслями. - Совершенно не понимаю, как тебя представить. - Может быть ты просто стыдишься меня? - Предполагает девушка. - Ну, знаешь, я человек и... - Что? Нет! Я... - Брюнетка поднимает голову, растерянно смотря на Энид. А та продолжала обиженно дуться и хмуриться. Выглядело забавно, но с губ вампира не слетело даже слабого смешка. А затем повторяет сказанное ранее. - Просто... я вообще не представляю, как это будет. Мы ведь... Я даже не знаю, как тебя представить. - Забыла мое имя? - Не смешно, Энид. Ты поняла о чем я.       Блондинка действительно поняла. Но она и сама не знала, что сказать. А ведь действительно, кто она ей? А кто Уэнсдей для нее? Синклер задумалась, отвернувшись от девушки и обратив все свое внимание на лежащие подле чашки с остывшим чаем цветы. Из-за танцующего пламени лепестки роз казались еще более притягательными. Аддамс была для нее всем. Она поселилась у нее в голове, аромат ее духов стал для нее кислородом, ее образ был повсюду. Темная фигура мелькала перед глазами каждую секунду. Уэнсдей была для нее музой, человеком, с которым было хорошо даже просто молчать, объектом обожания и поклонения. Это казалось чем-то большим, чем влюбленность или любовь. Энид хотелось рассказать о Аддамс всем и одновременно с этим скрыть ее ото всех чужих глаз, показав, что та принадлежала лишь ей. И, казалось, у брюнетки рядом с ней были те же планы и мысли. И что же это? Одержимость? - Как бы ты представила меня своим родителям? - Спросила Уэнсдей, после затянувшегося молчания. - Ну, знаешь, если бы они были нормальными. - Как музу? - Практически не задумываясь ответила Синклер.       Брюнетка повернула к ней голову. Во взгляде читалось что-то теплое и приятное, словно девушка услышала то, что так хотела. Энид ощутила себя неловко от столь долгого пристального взгляда на себе. Аддамс, казалось, еще никогда так долго не рассматривала ее. - Да, это... хорошая идея. Наверное. - Она опускает взгляд к полу, раздумывая. - Хочешь врать родителям? - Почему врать? - Не понимает Уэнсдей, возвращая глаза на блондинку. - Это будет честным ответом. Правда, я не уверенна, что это слово полностью описывает то, что я чувствую и...       То, что говорила Аддамс дальше, девушка не услышала. Энид потребовалось несколько секунд, чтобы полностью обработать часть ответа в своей голове, прежде чем она уставилась на брюнетку ошарашенным взглядом. - П-подожди, что? Хочешь сказать, что я...       Такая реакция, кажется, позабавила Аддамс. Та молчаливо кивает на догадку девушки и встает с дивана, тихо направляясь в сторону рояля. Тот продолжал величественно стоять посреди комнаты, приковывая к себе взгляд. - Вся та музыка, которую ты слышала, пока находилась здесь, была написана благодаря тебе. - Признается Аддамс, садясь за инструмент. - Но что... - Синклер, кажется, наотрез отказывалась верить в слова девушки. - Что во мне такого, что заставляет тебя... писать музыку? - Я... не знаю, Эни. - Смягчает ее имя брюнетка, нажимая на клавишу, словно здороваясь с инструментом. - В тебе есть что-то, чего я никогда и ни в ком не видела. Чего ни от кого не ощущала. - Она вздыхает, продолжая смотреть на клавиши цвета слоновой кости. - Я так долго не могла ничего написать... Ноты просто не складывались. Я долго злилась, пока не отбросила все попытки.       Энид встает на колени, облокачиваясь о спинку дивана руками. Камин за ее спиной продолжал трещать, но она не обращала на него никакого внимания, погрузившись с головой в слова брюнетки. - А затем появилась ты. - Она вновь жмет на клавишу, внимательно наблюдая за собственными руками. - И я ощутила что-то невообразимое. Что-то, что вернуло меня... к жизни? Ноты сами вылетали из-под пальцев. Картинки мелькали перед глазами, стоило мне только о тебе подумать. - Пальцы медленно забежали по клавишам, и помещение наполнилось тихой, медленной мелодией. А Уэнсдей продолжала говорить, словно сама с собой, не в силах взглянуть на блондинку хотя бы мельком. - И чем чаще я о тебе думала, тем сильнее мне хотелось быть ближе. И чем ближе я становилась, тем сильнее мне хотелось отнять тебя у всего мира. - Музыка резко остановилась, и девушка, наконец, полностью развернулась к Синклер, осмотрев ее строгим взглядом. - Так что же это, Энид? Влюбленность? Любовь? Одержимость? - Думаю, что да, одержимость. - Из-за строгого и уверенного взгляда темных обсидиановых глаз, Энид ответила не раздумывая.       Брюнетка усмехнулась, услышав ее ответ и медленно подошла к ней. - И не страшно тебе? Находится в старом особняке вампира, которая полностью тобой одержима? - Аддамс явно игралась, но блондинка приняла ее слова всерьез. - Почему я должна бояться? - Синклер открыто улыбается ей в лицо. - Смысл мне страшится того, кто даже поцеловать меня нормально боится?       Энид приподнимается, упираясь ладонями в спинку дивана, и смотрит на брюнетку, улыбаясь слегка надменно. Уэнсдей стояла так близко, что блондинка ощущала холод ее тела. - Смысл бояться того, кто хочет отнять меня у всего мира? Что у меня там, в этом мире? Ни-че-го. - Зашептала она. - Сейчас, кроме этого города и тебя, у меня нет ничего. Так чего мне бояться? - Продолжает она, глядя в серьезные темные глаза. - Людям страшно, когда им есть что терять. А мне терять нечего. - А затем, совсем-совсем тихо добавляет. - Кроме тебя.       Аддамс вдруг улыбается. Открыто, самодовольно, слегка лукаво. Это заставляет сердце Энид замереть на долгие, казалось, минуты. Уэнсдей сделала к ней последний шаг, уперевшись ногами в спинку дивана. Когда рука девушки поднялась, улыбка с ее лица исчезла, а глаза стали туманными. Аккуратно проведя пальцами по светлой щеке, она спросила вновь: - Так... как же мне тебя представить? Муза... это слишком мало.       Энид хитро улыбается, упираясь своим носом в чужой и нервно выдыхая, глядя в темные глаза. - Представляй кем хочешь, я просто хочу быть твоей.       Слова звучат как спусковой крючок. Уэнсдей чуть наклоняет голову в бок и целует девушку, цепляясь пальцами за воротник ее спальной рубашки. От неожиданности Энид распахивает глаза, но в ту же секунду медленно закрывает их, слегка приоткрывая губы. Аддамс сбито выдыхает, грубо проводя языком по нижней губе и тут же углубляя поцелуй. И в этот момент внутри блондинки что-то окончательно надламывается. Щекочущие чувство внизу живота заставило ее сжать спинку дивана пальцами, целуя девушку сильнее, грубее, желание. Ей хотелось ухватиться за ее плечи, провести ладонями по спине, зацепиться пальцами за ее шею, но Энид боялась отрывать руки от мягкого покрытия.       В последний раз они целовались в машине двумя неделями ранее. Но Синклер до сих пор помнила тот запах крови и древесины. Помнила то, какими были прикосновения вампира. И сейчас Аддамс казалась ей куда, куда грубее и властнее. Чертова спинка дивана разделяла их, не позволяя брюнетке прильнуть к горячему телу полностью. От раздражения она кусала нежные губы практически до крови, заставляя Энид хмуриться и мычать в поцелуй. Упрямые пальцы Уэнсдей отпускают воротник рубашки и скользят вверх по шее, после чего поддевают подбородок блондинки, заставляя ту на секунду замереть, растерявшись. Аддамс пользуется этим мгновением и аккуратно отстраняется, глядя в голубые горящие глаза.       Брюнетка молча и медленно, не разрывая контакта глаз, обходила диван, а Энид, так же не торопясь, разворачивалась, аккуратно садясь на самый край и упирая ноги в пол. Встав напротив блондинки, Уэнсдей сделала шаг ближе и развела чужие колени своим, встав между ног девушки. До Синклер не сразу дошло, что конкретно было на уме у брюнетки, потому, когда та чуть склонилась к ней, упираясь руками в плечи, Энид бесцеремонно ответила на медленный поцелуй.       И чем глубже тот становился, тем быстрее руки блондинки скользили по чужому телу. Прикосновение горячих пальцев заставляло Аддамс терять здравый рассудок, который кричал, что это все стоит прекратить. Но весь голос разума перебивали прерывистое дыхание, редкое мычание и тихие постанывания в губы. Уэнсдей лишь сильнее прижалась к телу, которое, казалось, еще вот-вот и упадет с дивана на пол. Девушка придерживала блондинку за плечи, продолжая терзать ее и без того опухшие губы. И Аддамс впервые хотелось так сильно и много улыбаться. Она ощущала, как Энид тянется к ней, как сбито дышит между поцелуями, как наслаждается моментом. И Синклер действительно наслаждалась. Каждое движение брюнетки вызывало в ее теле легкую дрожь. Девушка впитывала в себя все эти ощущения, запах и саму их близость.       От поцелуев внизу живота словно разгорался костер. Настолько горящий и колющий, что хотелось спрятаться от этого чувства. Энид знала, что это. Знала, и оттого костер разгорался лишь сильнее. Непроизвольно сдвинув колени, она уперлась в препятствие в виде чужих ног. Почувствовав движение внизу, брюнетка вдруг аккуратно отстранилась от искусанных губ и опустила взгляд вниз на некоторое время. Синклер сбито дышала, тянулась пальцами к скрытым под рубашкой рукам, сжимала темную ткань, словно пытаясь вернуть внимание девушки на свое лицо. А затем и вовсе провела пальцами по бледной щеке, подпирая пальцами подбородок и поднимая лицо девушки на себя. - Что? - Прошептала Энид, встречаясь с темными, туманными и полными растерянности глазами.       Всего мгновенье, и от растерянности не осталось и следа. На ее место пришла черная, густая уверенность. Брюнетка прижалась своим лбом к горячему лбу напротив и прошептала в самые губы: - Останови меня, если тебе не понравится.       А затем она снова вжалась в ее губы с болезненной силой, целуя ее, после чего оставила поцелуй на правой щеке и тут же спустилась к подбородку. Энид выгнулась, когда ощутила чужой язык, скользящий по ее шее вниз, к ключицам. Это будоражило разум. Ловкие пальцы вампира попутно расстегнули пару пуговиц рубашки, заставляя тело девушки вздрагивать из-за хаотичных прикосновений к оголенной коже. Блондинка ахнула, стоило прохладным губам накрыть ее пульсирующую на шее вену. От этого стало страшно. Светлые пальцы сжали ткань черной рубашки где-то в области предплечья. Брюнетка опасно застыла. А затем Энид почувствовала аккуратный, практически неощутимый укус. - Уэнсдей... - С дрожью в голосе выдавила из себя девушка. - Все хорошо. - Прошептала она в горячую кожу, наконец двинувшись. - Я в порядке, я... Все под контролем. - Она вдруг скользнула языком по месту укуса и вновь прижалась к нему губами, сбивчиво зашептав. - Не бойся. Все что угодно, но, прошу, не бойся.       Аддамс вдруг аккуратно опустилась на колени, утыкаясь лбом в живот девушки, скрытый под пижамной рубашкой в клетку. Она молча сидит перед ней, опустив руки и пытаясь выровнять дыхание. От молчания Энид становилось лишь страшнее, внутри все сжималось от страха и желания. Казалось, вот-вот, и она окончательно сойдет с ума, распадется на мелкие кусочки, не выдержав напряжения между ними. - Все в порядке. - Светлая ладонь падает на слегка взъерошенные волосы. Камин позади них продолжал гореть, а дрова трещать. Этот звук успокаивал точно так же, как и голос блондинки. - Я лишь боюсь, что ты вдруг исчезнешь. - Признается она, заставляя вампира поднять голову. - Что вдруг потеряю тебя. - С чего бы мне вдруг исчезать, Энид? - Она смотрит ей в глаза, а затем опускает взгляд чуть ниже, на практически оголенную из-за ее собственных действий грудь. Та сбито вздымалась, приковывая внимание. - Однажды, я надоем тебе. Или ты встретишь кого-то лучше меня.       Глаза в глаза. Взгляд Аддамс заставляет девушку вздрогнуть. Он казался ей хищным. Брюнетка вдруг хватает Энид за запястье и тянет ее руку к себе, аккуратно перехватывает своими пальцами ее ладонь и прижимает ее к своей щеке. Синклер расслабленно улыбается, проводя большим пальцем по прохладной нежной коже. Уэнсдей словно пыталась показать ей, что вот она, здесь. Нигде и ни с кем больше. Только с ней. А затем вампир вновь приподнимается, упираясь руками в диван, и впивается в шею девушки новым поцелуем. Более жадным, более пугающим.       Энид нервно выдохнула, ощущая покалывание на коже. Аддамс целовала ее, проводила по пульсирующей вене языком, кусала, царапала зубами и, что самое волнующее, клыками. От пугающего возбуждения блондинка вцепилась в руки девушки своими пальцами и откинула голову назад, дав возможность вампиру исследовать большую территорию. Уэнсдей не оставила на светлой шее живого места, оставив десяток темных пятен-ожогов от поцелуев. После чего, приблизившись к уху, брюнетка томно и настойчиво, дабы у Синклер не возникло еще вопросов, прошептала: - Мой человек.       Энид замирает. Казалось, весь мир в тот момент сузился до них двоих. Она ощущала, как брюнетка расстегивает все ее пуговицы, как целует ключицы, прикусывая нежную кожу. Как оставляет поцелуй на груди, заставляя стон с ее губ сорваться. Аддамс опускается на колени и целует живот. Прижалась губами к коже и замерла, снова в попытке вернуться к реальности хоть немного. Желание овладеть Энид целиком и полностью заставляло ее мертвое сердце оживать и сжиматься от страха. Ей было страшно. Страшно от осознания того, что ей так сильно кого-то хочется.       Нет. Не кого-то. А ее. Человека, запах крови которого сводил ее с ума долгий месяц. Даже больше. Человека, лишь взгляд которого заставлял ее на секунду замирать, осознавая все вокруг. Человека, ради которого она, словно и не осознавая, делала несвойственные ей действия, после которых почему-то получала удовольствие из-за чужой реакции. Блондинка радовалась, улыбалась, даже обижалась. И от всего этого она ощущала странное несвойственное ей тепло. Это выводило из себя. И сейчас, кажется, эмоции достигли своего пика. Вслушиваясь в звуки, которые слетают с губ Энид из-за нее, ощущая и наблюдая за тем, как теплое тело реагировало на все ее действия, Уэнсдей понимала, что от рассудка и здравого смысла в ее голове не осталось и следа.       Оставляя на нежной коже живота все те же пятна-ожоги, Аддамс что-то сбивчиво шептала, поглаживая дрожащие бедра через пижамные штаны. Она ощущала, как те каждый раз подрагивали, стоило ей слегка сильнее надавить. Вырисовывая языком узоры на светлой коже, брюнетка играючи цеплялась за резинку пижамных штанов, оттягивая и отпуская. Уэнсдей кусает кожу и слышит, как девушка шумно выдыхает. Вампирша самодовольно улыбается, отстраняется от живота и опускает взгляд ниже.       Энид чувствовала, как ловкие пальцы сначала легли ей на талию, словно раздумывая, а затем опустились ниже к резинке и подцепили ее, спуская штаны ниже по бедрам. Блондинка слегка приподнялась, помогая. Она наконец опустила взгляд вниз, на сидящую на коленях девушку. Аддамс встретилась с ней глазами и лукаво улыбнулась, заставив блондинку вновь запрокинуть голову. Кажется, девушка не была в силах смотреть на такую вампиршу.       Нижнее белье вслед за штанами опустилось по ногам к полу. Уэнсдей усаживается на колени поудобнее, касается оголенных бедер, заставляя девушку непроизвольно свести ноги и тут же потерпеть неудачу. Брюнетка сжала пальцы на бедрах сильнее, а затем подалась вперед и коснулась губами внутренней части бедра, вызывая у девушки судорожный выдох.       А затем, спустя мгновение, губы Аддамс коснулись ее половых губ, и Энид зажмурилась, опустив свою ладонь на ее голову. Синклер думала, что это будет страшно. Но одно лишь присутствие Уэнсдей успокаивало ее. Сильные руки на бедрах явно оставляли синяки. Девушка двигалась в ее ногах плавно и аккуратно, словно боясь сделать что-то не так или вовсе навредить. Но Энид одобряюще сжимала ее темные, выбившиеся из идеальной прически пряди, каждый раз, когда Уэнсдей на секунду замирала, словно ожидая этого одобрения.       Это казалось безумием. Блондинка еще ни разу не ощущала такого. Все ее тело здесь и сейчас принадлежало не ей, а девушке в ее ногах. Уэнсдей издевалась над ним. Заставляла вздрагивать и выгибаться. Она касалась ее повсюду, целовала и кусала, тянула на себя, когда Синклер от бессилия пыталась спрятаться, отползая дальше от края. Аддамс нашла все ее чувствительные точки как снаружи, так и внутри, и каждый раз касалась их языком и пальцами, заставляя вздрагивать все сильнее.       В какой-то момент, коснувшись кончиком языка клитора и войдя в девушку пальцем, она услышала сверху стон. Уэнсдей приподняла глаза и вновь застыла. Вид был великолепным. Энид откинулась на диване, запрокинув голову и зажмурившись. Ее пижамная рубашка была целиком расстегнута, частично оголяя ключицы, грудь и живот. Тело блондинки подрагивало, а губы шептали что-то невнятное. Этот вид пленил вампира, и она даже не заметила, как ее собственные пальцы стали замедляться. Но крепкая хватка на волосах вернула ее в реальность, и Аддамс вновь опустилась ниже, накрыв клитор губами и вновь услышав стон.       И через мгновенье по телу Энид прошлась новая, сильная волна дрожи. Девушка запрокинула голову еще сильнее, а с нежных губ слетело имя вампирши, заставив ту улыбнуться. Уэнсдей продолжала сидеть на коленях, целуя и кусая ее, ощущая, как блондинка сжимается вокруг ее пальцев. А затем Синклер перестала ощущать чужое присутствие внизу. От резкой пустоты она недовольно замычала, но тут же затихла, почувствовав на себе чужой вес. Аддамс устроилась на ее подрагивающих оголенных бедрах, провела пальцами по горячей щеке и притянула девушку к себе за шею для поцелуя.       Энид ощутила свой собственный вкус на ее языке, но затем горчинка исчезла, стоило ей углубить и без того жаркий поцелуй. Когда брюнетка отстранилась, Синклер спустила свои руки вниз по ее спине и ухватилась за упругие бедра, с силой сжав их. Почувствовав отдачу чужого тела, она слегка усмехнулась и прошептала: - Я должна... - Нет. - Медленно замотала головой Уэнсдей, перехватывая ее руки и возвращая к себе на талию. Блондинка слегка нахмурилась от непонимания и получила мимолетный поцелуй. - Не должна. Не сейчас. - Но ты... - Отдохни. - Прошептала Аддамс на самое ухо и уткнулась губами ей в шею, нежно целуя и обводя уже имеющиеся на нежной коже темные следы.

***

      Энид тихо шла вдоль коридора в одних носках. Как бы сильно не ругалась Аддамс, ворча о том, что пол грязный, блондинке было легче мыть его раз в неделю, чем таскаться по особняку в кедах. И, глядя на пол сейчас, она понимала, что в ближайшее время стоит заняться уборкой.       Но не сегодня. Сейчас она направлялась к комнате девушки, которая не появлялась у нее с прошлого утра. Когда Синклер проснулась, то обнаружила, что стрелки часов медленно двигались к цифре три, а выглянув в окно, поняла, что время движется к утру. Как же долго она, оказывается, спала. Девушка помнила, как заснула на диване в зале, а затем вновь очнулась на кровати, долго ворочалась, о чем-то думала и вновь заснула. Она ощущала сквозь сон чье-то присутствие, из-за чего просыпалась еще дважды, но затем опять засыпала.       Остановившись возле темной двери, Энид постучалась и, дождавшись ответа с другой стороны, вошла. - Привет. - Поздоровалась блондинка, медленно подходя к сидящей за столом девушке. - Привет... - Протянула она, вглядываясь в какие-то бумажки. На большом столе из темного дуба, помимо привычной печатной машинки, свечи и чернильницы, валялись различные папки и пожелтевшие от времени бумажки. Синклер оглядела их и выгнула бровь в вопросе. - Как спалось? - Хорошо? - Отвечает она слегка неуверенно, словно спрашивая у самой себя. - Да, думаю хорошо.       Уэнсдей медленно отодвинулась на стуле и положила листок на стол, взглянув на стоящую в метре от нее блондинку. Синклер была одета в пижаму, а поверх укрылась теплым одеялом. По сырым, не до конца высушенным волосам вампирша поняла, откуда девушка шла к ней. В особняке, даже несмотря на, казалось, вечно горящий камин (и не один), для человека все равно было холодно. В первый раз Энид не очень понравилось выходить из горячего душа в холодный, даже морозный коридор. Потому стала носить с собой одеяло и укрываться им, прежде чем покинуть ванную комнату. Первые пару раз Аддамс это вводило в легкий ступор, а затем она поняла, что это вынужденная мера. - Ничего не... болит? - Разговор казался тяжелым и противно липким от ярко ощутимой неловкости. Брюнетка видела, как на светлых щеках появлялся небольшой румянец, а голубые глаза тут же стали бегать по комнате. - Я имею ввиду... - Все хорошо! - Энид произносит это слегка нервно, опускает глаза в пол и неловко мнется, после чего, с тяжелым вздохом, поднимает взгляд обратно на вампира. - Я пришла сказать, что... гель для душа закончился. Так что... - Я поставлю новый. - Кивает Аддамс, медленно пододвигаясь обратно к столу. - Это все? - А? Д-да. Все. - Произнесла она слегка неуверенно, так и не сдвинувшись с места. - А... ты занята, да? - Не очень. - Бормочет девушка, вглядываясь в каллиграфичный почерк на желтой бумажке. - Нашла документы по дому... Вот читаю. - Она тяжело вздыхает и вновь отодвигается от стола, поднимаясь на ноги. - Просто подумала, что с домом нужно что-то делать. - Что-то делать? - Не понимает блондинка. - Ты не сможешь жить здесь долгое время, если я не проведу хотя бы жалкое электричество ради обогревателей. С батареями, думаю, это будет сложнее и дольше... Или... - Уэнсдей-Уэнсдей! Остановись. - Синклер кладет ладони ей на плечи, слегка сжимая. И брюнетка поднимает на нее взгляд. - Я... - Энид не знает, как сказать. В груди все еще противно шевелилось осознание того, что мать может забрать ее. И что никто. Никто не сможет ей помочь. Даже Аддамс. - Послушай... - Выдыхает она. - Помнишь, моя мать, да? Я здесь не задержусь. Не нужно ничего проводить и тратить деньги и время.       Эти слова, кажется, серьезно ранили брюнетку. Уэнсдей отшатнулась от нее на пару шагов и остановилась практически возле окна, скрестив руки на груди, словно в попытке защититься от слов девушки. Темные глаза казались матовыми из-за горькой злобы, что бурлила внутри девушки. И Синклер явно ощущала всю ту ярость, которая скопилась в вампире. - Энид. - Обращается к ней девушка. - Мне кажется я ясно дала понять, что ты никуда отсюда не уедешь. - Ты просто не знаешь мою мать. - Повторяет блондинка сказанные ею когда-то слова. - Нет, кажется ты правда не понимаешь, что именно я имею ввиду. - Она тяжело вздыхает и подходит ближе к девушке. - Я действительно убью ее, если это потребуется.       Синклер показалось, что она впервые услышала в ее голосе такую явную ноту угрозы. - Не нужно никого убивать... - Грустно улыбается блондинка, подходя ближе и касаясь бледной щеки девушки своими пальцами. - Я попытаюсь договориться с ней, если придется. - Как давно ты покинула дом? - Два месяца назад?.. - Припоминает Энид. - Нет, чуть меньше. - И где твоя мать, которая, судя по твоим рассказам, покоя тебе не давала? - Уэнсдей перехватывает чужие пальцы и сжимает их в своих. - Прошло практически два месяца, а от нее, кроме звонков, ни слуху ни духу. - Она подходит ближе, врываясь в личное пространство девушки. - А сейчас и звонки закончились, потому что ты разбила телефон. Сколько с того момента прошло? Две? Три недели? И за все это время она не нашла тебя? - Она просто... - Ты ей не нужна, Энид. - Холодно перебивает брюнетка, вставая совсем вплотную и заставляя девушку замереть.       Для десятилетней блондинки эти слова были бы концом ее личности. Она бы рыдала, услышав, что не нужна матери. Но сейчас, когда ей удалось сбежать от женщины, эти слова казались благословением. - Да... - Слова сорвались с губ слишком легко. - Да, не нужна. Наверное... Наверное ты права.       Это казалось облегчением. Энид нужно было это услышать. Она так сосредоточилась на своей матери, так ждала ее, что совсем не уследила за временем. Ведь действительно, желай Эстер вернуть дочь домой, блондинка бы уже давным-давно была там. А она еще здесь. Но почему? Почему женщина вдруг решила оставить ее? - Поехали развеем твою голову. Йоко закрывается через три часа. - Выдыхает Аддамс, прикрывая глаза. А затем открывает их, ощущая горячее и влажное прикосновение к своему лбу. Синклер стояла перед ней с легкой улыбкой на губах и горящими глазами. - Иди переодевайся.

***

      Энид заметила, что в баре Йоко всегда была странная теплая атмосфера, даже несмотря на редкие перепалки и ругательства. Здесь всегда была живая музыка, и блондинку это почему-то заставляло улыбаться. Вампиры веселились под звуки барабанов и гитары, смеялись и пили алкоголь столько, сколько влезет. Наверное, это неплохой бонус — не пьянеть. - Не ищи плюсов в нашей жизни, Энид. - Вдруг произносит Йоко, ярко улыбаясь и ставя стакан и бокал перед девушками, что только подошли к стойке. - Привет. - Привет. - Блондинка слегка усмехается, садясь на стул и обводя взглядом всю компанию, что столпилась возле Танаки. - Совсем забываю, что ты умеешь залезать к чужим в голову. - Ага, это очень раздражает. - Влезает в разговор подошедший Ксавье. Он хмуро осматривает новоприбывших девушек и громко ставит свой опустевший стакан на барную стойку, кивая Тайлеру. - Она этого не контролирует. - Напоминает парню Энид, слегка хмурясь. - И что? От этого мне это нравится должно? - Он наблюдает за тем, как Тайлер быстро наполняет его стакан алкоголем, после чего украшает веточкой мяты и протягивает ему напиток. - Представить не могу, как Дивина с тобой живет. Я бы сошел с ума, зная, что мои мысли не принадлежат только мне. - Как видишь, меня все устраивает. - Дивина не выглядела дружелюбно. Синклер казалось, что она впервые видит девушку такой. - Вижу. - Кивает он и тут же удаляется, теряясь в танцующей толпе. - Не понимаю... - Тут же произносит Энид, глядя на свой пустеющий высокий бокал. - Чего именно? - Спрашивает Бьянка, делая глоток своего коктейля. - Я уже не в первый раз вижу, как вы с ним ругаетесь, но почему-то продолжаете с ним общаться. - Ну... - Тянет Йоко, разрезая клубнику напополам. - Не то чтобы ругаемся. Просто иногда не сходимся во мнениях. - Она отворачивается, берет бутылку с зеленоватой жидкостью и поворачивается обратно к друзьям. - А это нам не мешает. Ксавье... бывает странным, иногда невыносимым, но на него часто можно положиться.       Энид задумчиво хмыкнула, опустила глаза вниз, рассматривая узор на деревянной поверхности барной стойки. Впервые за долгое время ее окутала тоска по старым друзьям. Интересно, что те подумали, когда их подруга просто исчезла? Ходили ли к ней домой, а к ее родителям? Спрашивали о ней на работе? А если и спрашивали, то что получали в ответ? Пропала? Уехала? Мать, скорее всего, отмахивалась от молодежи, говоря, что это не их дело. Эстер и так не любила друзей дочери, считала их никчемными и бесполезными в жизни Энид. «Отвлекающий фактор» — так она говорила каждый раз, когда блондинка собиралась на прогулку. Девушке часто приходилось извиняться перед друзьями, когда женщина, даже не задумываясь, громко обсуждала их на весь дом, во время того как вся компания «отвлекающих факторов» сидела в комнате ее дочери. Эстер часто, слишком часто, повторяла, что ей стыдно перед другими за то, какая у нее дочь. А Энид иногда так хотелось закричать о том, что это ей стыдно за то, какая у нее мать. - Эй. - Вдруг привлекает к себе внимание Танака, отставляя от себя бутылки с алкоголем. Блондинка поднимает на нее глаза и вопросительно смотрит. - Я тут на днях вспомнила про один коктейль, который давно не готовила... Не хочешь попробовать? За мой счет! - Я могу заплатить, Йоко. - Бормочет Синклер, выпрямляясь и ощущая на себе пристальный взгляд черных глаз. - Давай.       Вампирша ярко улыбается, тут же отворачиваясь к полкам с алкоголем, и долго рассматривает их, выбирая. А Синклер наблюдала. Она внимательно и с интересом следила за тем, как брюнетка ставит бутылки с алкоголем на барную стойку, как выбирает посуду и как насыпает в высокий бокал лед. - Йоко, ты ее убить решила? - Вдруг спрашивает Аддамс, рассматривая этикетки бутылок. Блондинка вдруг переводит взгляд на вампира и разглядывает ее сосредоточенное лицо. - Я напомню, Энид - человек. Живой. Я не позволю тебе ее угробить таким глупым способом. - Не переживай, Уэнсдей. В мои планы не входило убийство. - Качает головой Танака, разрезая лимон и выдавливая его сок в бокал со льдом. - Я не первый раз экспериментирую, никто еще не умер. - Потому что все твои посетители уже мертвецы. - Напоминает ей брюнетка. - Я поила не только вампиров, Аддамс. Верь мне. - Это последнее, чего я хочу. - Отвечает девушка. - Ты собираешься смешивать абсент с джином, это даже звучит убийственно.       Йоко в ответ лишь закатывает глаза. Она продолжала нарезать цитрусы, после чего подхватывает одну из бутылок и ловко крутит ее в руках, заставляя блондинку улыбаться. - Аддамс, ты меня своими мыслями напрягаешь. - Вдруг произносит девушка в очках, наливая часть алкоголя в джиггер и переливает в бокал со льдом. - Она обдумывает план мести, если вдруг ты убьешь человека? - Спрашивает Бьянка, с усмешкой на губах. - Успокойся, Аддамс. От джина с абсентом еще никто не умирал. Если конечно... не мешали их один к одному. - А я этого делать точно не собираюсь. - Качает головой Йоко, после чего обращается к блондинке. - Специально для тебя добавлю побольше лайма. - Почему? - Ты явно любишь напитки с цитрусом. - Пожимает плечами бармен. - Не то чтобы это так... - Тихо отвечает Энид, заставляя Танаку замереть. - Просто везде, где бы я ни находилась, единственный хороший коктейль, который делали, был именно мохито. И я так к этому привыкла, что стала заказывать его на автомате. - Так. - Кивает Йоко, выливая уже наполовину приготовленный коктейль. - Ты что творишь?! Это же... - Энид аж подскакивает от удивления. Она не была готова к тому, что ее ответ повлияет на порчу ингредиентов. - Ты зачем это сделала?! - Я не буду поить тебя тем, что тебе не нравится. Я не для того здесь работаю. - Хмурится вампирша, глядя на девушку. - Так и что ты тогда любишь? - Попробуй приготовить ей что-нибудь ягодное. - Вдруг встречает Аддамс, покачивая в руке стакан с виски. - Она оценит.       Синклер вдруг поворачивает голову на брюнетку и встречается с ней взглядом. Это было ожидаемо, что Уэнсдей запомнит ее вкусовые предпочтения, но почему-то Энид все равно стало невыносимо приятно. - Что? - Не выдержала Аддамс, делая глоток виски. - Ничего. - Девушка улыбается, заставляя брюнетку отвернуться от нее и нервно поставить стакан на барную стойку. Эта реакция забавляет Бьянку, и та взглянула сначала на такую же улыбающуюся Дивину, а затем на Йоко.       Барменша усмехнулась, вновь накладывая в высокий бокал льда и крутя в пальцах пустой джиггер, который ожидал своей очереди. Тайлер, который все это время был занят гостями, наконец выдохнул и подошел ближе к компании, поправив свою рубашку и перебрасываясь парой слов с Кентом. Сегодня в баре было достаточно шумно и многолюдно. И пока Танака разговаривала с друзьями, медленно делая коктейли и даже слегка, как поняла Энид, экспериментирует, парень все это дело отдувался за двоих. И пускай Тайлер выглядел до одури уставшим, он не жаловался. - А вы что... - Вдруг начала Йоко, ставя на барную стойку голубоватую бутылку и откручивая крышку. - Типа... лев влюбился в овечку?       Энид не сразу понимает, о чем говорит девушка. И лишь когда слышит смешок от Тайлера, догадывается, что именно имела в виду вампирша. Она вдруг нервно сглатывает, опуская взгляд в стол. - Что? - Не понимает Аддамс, всматриваясь в слегка насмешливые лица ребят. - Это какая-то заумная шутка из очередного глупого сериала? - Ну... - Тянет Дивина. - Почти. - Скорее из фильма. - Поправляет девушку Кент.       Йоко смеется, наполняя джиггер алкоголем и переливая его в бокал. Она долго молчит, явно копаясь в смешанных мыслях девушек. И если у Аддамс там было сплошное непонимание, то вот Энид, наоборот, все очень даже понимала. - Не сейчас. - Думает про себя блондинка, явно понимая, что Танака услышит ее внутренний голос. - Пожалуйста.       Синклер поднимает взгляд на Йоко, которая продолжала посмеиваться, спокойно нарезая клубнику и украшая ей край бокала, пододвигая коктейль наконец заказчице. - Держи, расслабься, Энид. - И играючи подмигивает, тут же отворачиваясь и убирая бутылки с алкоголем, которые больше ей не понадобятся, и достает лишь одну единственную, ставя ее на барную стойку и опуская взгляд на свои наручные часы. Стрелки показывали ровно четыре утра. - Ну что, выпьем? - Разрешите мне выпить на рабочем месте? - Усмехается Тайлер, складывая руки на груди. - Я сейчас передумаю.       Парень поднимает руки, показывая, что сдается и не станет спорить. Танака усмехается, достает каждому, кроме Энид и Уэнсдей, по стакану, кидает в каждый из них крупный кубик льда и наполняет золотисто-медовой жидкостью. - За львов и овечек? - Усмехается Тайлер Энид в лицо, за что получает недовольный взгляд блондинки и сильный толчок в плечо от начальницы, но это заставляет его улыбаться лишь сильнее.       Все одновременно чокаются. И лишь высокий бокал Энид выделяется среди однотонных стаканов с виски. Сделав первый глоток, она поняла, что коктейль явно крепкий. Что конкретно Танака мешала ей, девушка не знала. В алкоголе она была полным нулем, и даже названия на разноцветных бутылочках ей мало о чем говорили.       Заметив реакцию блондинки на крепкий коктейль, Аддамс невольно напряглась, чуть склонив голову, словно в попытке обратить на себя внимание. Энид медленно повернулась к ней, улыбнувшись. - Йоко, что ты ей намешала? - Хмурится брюнетка, продолжая смотреть на человека. - Ничего серьезного, правда, Аддамс! Дай девочке расслабиться! - Все в порядке, Уэнс. - Блондинка нежно улыбается, касаясь ее плеча. - Правда.       Аддамс реагирует на прозвище странно. Поставив стакан с виски на стол достаточно громко, она непроизвольно хмурится, долго рассматривая спокойное и даже довольное лицо девушки. А затем отворачивается, прося у Танаки еще порцию алкоголя. Та усмехается, но хватается за бутылку, подливая всем, кроме блондинки, которая продолжала медленно попивать свой крепкий ягодный коктейль.       Живая музыка действительно была куда лучше записанных треков, которые обычно играют из колонок в таких местах. Она действовала на тело совсем иначе. Синклер казалось, что она ощущала каждую вибрацию струны, каждый удар барабанной палочки. Звуки заполняли пространство, и каждый новый аккорд заставлял ее сердце трепетать. Вампиры вокруг двигались под ритм, касались друг друга, завлекая в танец. Синклер повернула голову в сторону музыкантов, разглядев их среди танцоров. Трое парней, казалось, отдавались собственной музыке по полной. Один из них — кудрявый — сидел за барабанной установкой и бил по мембране малого барабана с такой силой и скоростью, словно от этого зависела его жизнь. Пускай он уже был мертв. - Можно съездить на следующих выходных в горы, как идея? - Интересуется Дивина у всех, пока Йоко продлевает ей виски в стакан. - Я... - Энид вдруг встает на ноги, чуть покачиваясь и глядя в пол продолжает. - Сейчас приду.       И удаляется в сторону уборной, протискиваясь сквозь толпу. Уэнсдей провожает ее взглядом до тех пор, пока девушка не заворачивает за угол. - Не зря я все таки отстроила уборные. - Бормочет Йоко, убирая стакан для смешивания на нижнюю полку стола. - В твоей голове явно было не это в тот момент. - Уверенно произносит Бьянка, облокачиваясь о барную стойку спиной. - Все самое веселое в барах и клубах обычно происходит в туалетах. - Пожимает плечами вампирша, делая глоток. - Это мои личные наблюдения. - Добавляет девушка после того, как ощущает на себе взгляд Дивины. - Так что там насчет гор? - Она переводит взгляд на Кента, затем на Тайлера, а после на Аддамс, которая, поставив свой стакан на барную стойку, протянула брюнетке конверт, а затем, когда та взяла его и опустила взгляд на адрес, слезла со стула. - Эй, Уэнсдей, ты куда?! - Устраивать веселье в туалете бара? - Пытается пошутить Кент, за что получает осуждающие взгляды ото всей компании. - Что это? - Спрашивает Бьянка, кивая на конверт. - Не важно. - Отмахивается Йоко, пряча его под барной стойкой.

***

      Выйдя из кабинки, блондинка подошла к раковине и включила холодную воду. Та медленно текла ей в ладони, наполняя их. Синклер ощущала, как вампиры вокруг нее ходят туда-сюда, задевая друг друга плечами, стоят прижатыми к стенам и о чем-то сплетничают. Но в зеркалах никого не было. Видимо, она еще не скоро к такому привыкнет.       Умывшись и посмотрев на себя в зеркало, девушка вытерла руки бумажным полотенцем и вышла из уборной в небольшой узкий коридор. Сделав всего пару шагов, она уже ощущала на себе взгляды всех тех, кто столпился в этом узком помещении. Это было страшно. Она знала, что Уэнсдей здесь, в этом здании, всего в минуте ходьбы от нее. И все равно ощущать на себе взгляды веселых и взбудораженных вампиров было жутко. Выйти за пределы коридора блондинка не успела, чья-то рука схватила ее за запястье и повела обратно в сторону туалетов. У девушки не сразу получилось сфокусировать взгляд на незнакомце. И лишь когда тот остановился, блондинка узнает, кто перед ней. - А-аякс? - Спрашивает она, чуть заплетающимся языком. - Что случилось? - Нужно поговорить. - Произносит он, подталкивая девушку к стене, дабы та уперлась в нее спиной. - О чем? - Она попыталась отойти от стены, но парень вновь аккуратно толкает ее и упирает свою руку в стену возле головы девушки и смотрит с высока, словно в попытке показать свое главенство над ней. Но выглядело это немного забавно. - Так ты теперь с Аддамс, да? - Спрашивает он достаточно громко, перекрикивая чужие голоса и музыку. Его взгляд казался таким настойчивым, что Энид под ним стало неуютно. И даже забавная на первый взгляд поза парня сейчас ощущалась уже иначе.       Его слова привлекают внимание окружающих. Синклер замечает, как несколько вампиров оборачиваются к ним, дабы посмотреть и подслушать. Легкий испуг от неожиданности смешался с раздражением. Голова и без того ходила ходуном, а от бури мыслей становилось еще хуже. Кругом пахло алкоголем и сладкими духами, а от Аякса несло так, словно он вылил на себя целый флакон одеколона, смешав его перед этим с табаком. - Это не твое дело. - Наконец выдавливает из себя девушка, в попытке отвернуть от него голову, лишь бы не ощущать приторную вонь духов и перегара. Казалось, еще чуть-чуть и ее стошнит прямо на него. - Это, знаешь ли, паршиво. - Он смотрит на нее внимательно, ожидая, когда блондинка соизволит на него посмотреть. Но Синклер лишь сильнее отворачивается, прижимаясь щекой к стене. - Я-то думал... - Отпусти меня. - Она пытается оттолкнуть его, но парень оказался сильнее, чем она думала. Видимо, сущность вампира давала о себе знать, ибо Петрополус не выглядел как тот, кто мог бы поднять что-то тяжелее пяти килограмм. Парень вновь прижимает ее к стене, давя на грудную клетку, чем уже не на шутку напряг девушку. - Аякс.       Энид не знала, что дало парню такую смелость. Она могла списать все на алкоголь, но вампиры не пьянеют. Синклер даже представить не могла, что этот парнишка мог на кого-то так сильно давить. Он иногда говорил то сбито, все время запинаясь и опуская глаза в пол. А тут вдруг стоял и прижимал ее к стене, задавая вопросы, которые волновать его не должны. Громкая музыка теперь раздражала, точно так же, как и чужие голоса со взглядами. Петрополус не был пьяным, и вряд ли мог причинить ей сильный вред. Девушка понимала это головой. Но вонь перегара, духота и чужая мужская рука на ее теле заставляли неосознанную панику подбираться к пьяной голове медленными шашками. - Просто... - Аякс не успел договорить. Его кто-то грубо сжал за плечо, а затем оттолкнул от девушки с такой силой, что тот влетел в парочку вампиров и смешно шлепнулся на пол, потащив их за собой в попытке ухватиться и сохранить равновесие. На груди остался лишь призрачный след чужой руки, от которого захотелось отмыться.       Энид рефлекторно повернула голову вправо, взглянула на тихо появившуюся из неоткуда брюнетку. Та стояла и молча сверлила Петрополуса взглядом, а тот смотрел в ответ так растерянно и испуганно, словно родная мать пришла ругать его за украденные из кошелька деньги. - Еще раз тронешь ее, я тебя свяжу и буду медленно и мучительно сдирать с тебя кожу. Понял? - Спросила Аддамс леденящим душу голосом.       Энид завороженно наблюдала за тем, как застывший на месте парень смотрел на девушку ошарашенными глазами, словно брюнетки и не должно было быть здесь. Вся эта сцена почему-то вызвала в ней странную волну удовольствия. А дрожащий от страха Аякс лишь усиливал эту волну. Он вдруг попытался что-то ответить, но заблеял от страха и сомкнул губы так сильно, что те побелели.       Уэнсдей ответ явно не понравился, потому она подошла ближе и опустила на парня стеклянные глаза. Спросив снова: - Ты понял?! - От ее голоса, казалось, дрогнул пол. Так громко, четко и холодно она произнесла эти слова, что даже у невиновной ни в чем Энид застыло сердце. Что уж говорить о Аяксе, который и без того боялся одного лишь взгляда вампира.       Блондинка была потрясена. Все столпившиеся в коридоре вампиры смотрели на побледневшего от страха парня. Тот сам по себе был болезненно бледен, что было ему свойственно, ведь он мертвец. Но сейчас его кожа казалась белее мела. Глаза окружающих бегали от блеющего, словно овца, на полу Аякса к грозной Уэнсдей, а от нее к человеку. Синклер так и стояла, прислонившись к стене и смотря на Аддамс, которая сейчас выглядела так восхитительно, что внутри все с ног на голову перевернулось. Идеальная прическа чуть растрепалась, видимо, во время того, как вампирша пробиралась сквозь толпу сюда, к коридору. Кулаки сжаты от злости так сильно, что костяшки побелели, глаза чуть сужены, а тело напряжено так сильно, словно брюнетка вот-вот сорвется с места и прихлопнет Аякса прямо на полу, словно таракана.       Шагнув еще ближе, Аддамс, даже не раздумывая, наступила парню на ногу, заставив того зашипеть. Уэнсдей не была тяжелой, да и вампиры явно не ощущали боль так же остро, как люди. И все же давление на лодыжку в купе со страхом явно не вызывало у паренька приятных чувств. - Ты казался таким смелым минуту назад, куда пропала вся твоя призрачная уверенность? Да и откуда она только взялась. - П-п-просто... К-ксавье он...       Уэнсдей тяжело выдохнула, приподняла ногу и наступила на лодыжку вновь, только уже с более большей силой. - Это был риторический вопрос, идиот. Мне не интересно. - Она нахмурилась сильнее обычного. - Ты понял, что я тебе сказала, или нет? - П-понял! - Наконец выкрикнул он, тут же с облегчением выдохнув, когда девушка отошла в сторону.       Все смотрели на Аддамс то ли с восхищением, то ли с опаской. Но ее это мало беспокоило. Ее волновал лишь взгляд Энид. Взгляд, полный восхищения. Блондинка хитро сощурилась, когда девушка подошла к ней и взглянула снизу вверх. - Пошли, а то не успеешь выпить свой коктейль.              Уэнсдей сжала ее запястье и повела прочь из коридора, не обращая внимания ни на кого, кто пялился на них. Одна из девушек, кажется, хотела что-то сказать, подавшись вперед, но Аддамс грубо оттолкнула ее, заворачивая за угол, а блондинка неловко извинилась перед незнакомкой.       Подойдя к барной стойке, брюнетка разжала свои пальцы, отпустив чужое горячее запястье, и села на свое место, тут же ухватившись за стакан с виски на дне. Энид же садиться не стала, подойдя вплотную к стойке, она обхватила свой высокий бокал пальцами и сделала большой глоток, тут же зажмурившись. Она даже успела забыть, каким этот коктейль был крепким. - Аякс живой? - Спросила вдруг Йоко, ополаскивая свой стакан. - Он уже давно мертв. - Ответила Аддамс, отодвигая от себя опустевшую посуду. - Ты поняла о чем я. - Грубо отозвалась Танака, забирая стакан брюнетки. - Жив. - Хрипло произносит Уэнсдей, недовольно отворачиваясь. - Ему там что-то Ксавье надоумил. - Интересно, что? - Спрашивает барменша, убирая приборы в ящик. Аддамс возвращает на нее взгляд и кивает. - Аякс ныл ему уже какую неделю по поводу Энид, ну тот и сказал ему быть смелее. А сегодня он явно понял, что... - Увидев то, как щурится брюнетка, Танака чуть помедлила, подбирая слова. - Что шансов у него мало... Решил воспользоваться советом друга. - Он еще больший идиот, чем я думала. - Отвечает Уэнсдей, скрещивая руки на груди. - Подождите. - Не понимает блондинка, переводя взгляд с Аддамс на Йоко. - Ныл про меня? В каком смысле? - Он же влюблен в тебя. - Отвечает за Танаку Бьянка, глядя на Синклер, словно на дурочку. А та лишь глупо моргала. - Подожди, ты не заметила? - А что я должна была заметить? - Спросила она, делая глоток и вновь щурясь. - Мы виделись... три? Три раза! Не считая сегодня. И даже толком не разговаривали, что я должна была вообще понять? - Вообще. - Встревает Дивина. - Я бы тоже не поняла, если бы он то и дело не спрашивал о том, где ты, что с тобой и с кем ты. Он так много о тебе говорил, что твое имя мне уже перед глазами начинало моргать. - Да с чего ему вообще в меня влюбляться? - Девушка допивает свой напиток и отставляет от себя бокал. - Э-э-энид. - Тянет Йоко, снимая с себя бейдж и поглядывая на часы. - Ну ты его видела? Аякс как маленький застенчивый мальчик, я не уверена, что он до этого вообще когда-то влюблялся. У него это, видимо, любовь с первого взгляда. - Танака постаралась предать своему голосу больше воодушевленности. - Не знаю, что у него там было в человеческой жизни... Но как минимум здесь, при нас, он на девушек не смотрел. - Да. - Кивает головой Кент. - В ту ночь в мастерской, когда он вернулся после того, как проводил тебя, у него глаза горели так, словно он вообще впервые девушку увидел. - Возможно ты ведьма и заколдовала его по пути, но я сомневаюсь. - Дивина чуть хитро смотрит на блондинку, а та лишь кривит губы. - Если бы я была ведьмой, то подумала бы о нем в последнюю очередь. - Ну да, тебя явно больше тянет на девушек-вампиров. - Произносит Бьянка, слегка ерничая. Энид и Уэнсдей одновременно поворачиваются на нее и смотрят так, словно с секунды на секунду воткнут в ее мертвое сердце нож. - Что? - Спрашивает девушка, ощущая себя под холодным взглядом Аддамс слегка неуютно. - Да ладно вам, как будто это какой-то великий секрет. - Ну... это был секрет. - Произносит Йоко, выходя из-за барной стойки вместе с Тайлером, который за это время успел переодеться. А вот Йоко, кажется, так и собиралась ехать домой в рабочей рубашке.       Энид и не заметила, как музыка исчезла, погрузив помещение в слегка неуютную тишину. Лишь голоса раздавались за спиной. Обернувшись на мгновенье, она заметила, что народу стало совсем мало. - Да какой секрет? - Спрашивает Дивина, разводя руками. - Даже Аякс понял! - Девушка отходит от барной стойки и потягивается. - Я бы быстрее поверила, что трава голубая, чем в то, что между вами ничего нет. - Она хмурится, замечая, что брюнетка продолжает на нее смотреть ледяным недовольным взглядом. - Уэнсдей, на тебя никогда так кровь не влияла, как в прошлый раз. И я не поверю, что это из-за долгой «диеты». - Мне все равно на то, во что ты веришь, а во что нет. - Аддамс встает на ноги, поправляя на себе рубашку, после чего удерживает пошатнувшуюся блондинку за локоть и тяжело выдыхает. - Понятно. - Йоко усмехается, двигаясь к выходу. - Энид крепкого больше не наливать. - Я в порядке. - Протестует Синклер, выпрямляясь и чуть грубо вырывая свой локоть из хватки вампира. Но сделав пару шагов, голова вновь начинает кружиться, и она пошатывается, интуитивно хватаясь за плечо рядом идущей брюнетки. - Я и забыла, как выглядят пьяные люди. - Выдыхает Уэнсдей, открывая перед девушкой дверь и пропуская ее вперед, чуть придерживая за талию.       Прохладный утренний воздух чуть бодрит, но от этого голова у Синклер кружиться не перестает. Она останавливается, глядя на сырую дорогу. Видимо, совсем недавно был дождь. Интересно, здесь хоть когда-нибудь бывает солнце? Энид его так давно не видела, что ей начинало казаться, что его и вовсе не существует.       Йоко о чем-то расспрашивала брюнетку, пока Синклер разглядывала свет фонарей на сыром асфальте. Казалось, что дорога покрылась светящимися пятнами, которые, мигая, куда-то зазывали ее. - Я могу сама. - Отпирается блондинка, когда Уэнсдей, открыв дверь автомобиля, пытается помочь ей сесть. - Ага. - Лишь отвечает брюнетка и, не нянчась, резким движением пристегивает Синклер ремнем безопасности и грубо закрывает дверь, медленно обходя машину.       Сев на водительское место, машину она заводит не сразу. Положив руки на руль, Аддамс устремила взгляд вперед и несколько минут просто пялилась туда, где медленно вставало солнце, тут же прячась за серыми тучами. Повернув голову правее, Уэнсдей заметила, что девушка, откинув голову, сидела с прикрытыми глазами. - Энид. - Да? - Не открыв глаз, еле слышно ответила блондинка, лениво кладя ладонь на свое колено. - Я написала письмо родителям сегодня ночью. - Произносит она достаточно быстро, так, что Синклер требуется пара секунд на то, чтобы понять услышанное. - И передала его Йоко. Сегодня днем она отправит его по адресу.       Энид подняла тяжелые веки и уставилась на девушку так, что Аддамс впервые стало неуютно и неловко под чьим-то взглядом. Пьяные глаза блондинки ничего не выражали. Они казались стеклянными и мутными. От этого становилось даже жутко. - Почему Йоко? - Что? - Почему ты передала конверт ей?       Уэнсдей кривит губы. Это действительно то, о чем Синклер спросит в первую очередь? - Йоко с Дивиной чаще всего покидают город. - Объясняет она. - Сегодня днем они поедут в город по делам и заедут на почту. - Значит, твои родители могут приехать... совсем скоро. - Если они получат письмо. - О чем это ты? - Энид чуть склоняет голову в вопросе. - Я не уверена, что они до сих пор в Италии. Так что, письмо может просто не дойти.       Синклер хмурится от услышанного, а брюнетка отворачивается и наконец заводит машину, но Энид не дает ей тронуться с места, кладя свою ладонь на ее руку, что вцепилась в руль. - И не страшно тебе? - О чем ты? - Не быть уверенной, где твои родители. Ты ведь... У тебя нет с ними абсолютно никакой связи. - У тебя с твоими тоже.       Они не смотрели друг на друга. Казалось, впервые за долгое время воздух между ними стал вязким и ледяным. Разговор был неприятным, но и обрубать его на корню ни одной из девушек не хотелось. - Не сравнивай. Я намеренно сбежала из дома и обрубила связь с семьей. - Так и я тоже. - Аддамс выдыхает и чуть расслабляется, опуская голову. - Разница лишь в том, что твои родители вряд ли куда-то переедут. А вот мои... Они могут оказаться в любом уголке мира. - Значит... шанс того, что они приедут... мал? - Где-то пятьдесят на пятьдесят. - Пожимает плечами Уэнсдей, приподнимая и поворачивая голову к девушке. - Звучит так, словно ты надеешься, что они не приедут.       Синклер отворачивается и вновь откидывает голову, тяжело выдыхая. Она нервно выгибала пальцы с такой силой, что брюнетке на секунду стало даже страшно, как бы та не сломала их. - Я... боюсь. - Признается она. - Ты несколько раз была в баре, полном вампиров. Тем более это моя семья, чего ты боишься? - Не понимает Аддамс, глядя на нее. - Я не этого боюсь. - Отмахивается девушка, поворачивая к вампиру голову. - Я боюсь... что не понравлюсь им.       И в тот момент у нее замерло сердце. Уэнсдей усмехается, отворачиваясь, и улыбается во все зубы так дико, что любому другому человеку на месте Энид стало бы страшно. Но блондинка, наоборот, смотрела на девушку так внимательно, что той, кажется, стало даже неловко, и улыбка тут же пропала с ее лица. - Это смешно, Энид. - Она смотрит в голубые глаза, а те были все такими же стеклянными. - Спасибо, что обесцениваешь мои чувства. - Наигранно обижается девушка, скрещивая руки на груди и отворачиваясь к окну. - Энид. - Зовет Уэнсдей тихо, касаясь теплого плеча самыми кончиками пальцев. - Посмотри на меня. - И девушка смотрит. Внимательно, слегка хмуро, словно в попытке найти в Аддамс что-то новое. - Ты замечательная, Энид. Я не знаю, как ты это делаешь, но ты нравишься всем, если ты не заметила. Ты говорила мне, что я ослепляю людей, но сама собственного света не замечаешь. - Ее губы расплываются в нежной улыбке, от которой у блондинки останавливается сердце. - Если ты думаешь, что моя мать такая же ужасная, как твоя, то ты жестоко ошибаешься. Она задушит тебя радушием. А отец явно обнимет, как только узнает, кем ты для меня являешься. А брат будет стеснительно стоять долгие пять минут, прежде чем очнуться и подойти к тебе, неловко поздоровавшись. - Вот оно как... - Практически сразу отвечает Энид, нервно выдыхая и прикрывая глаза. А затем вдруг улыбается. - И как же ты меня им представишь, раз твой отец полезет ко мне с объятьями? - Ты мой человек, Энид. - Отвечает брюнетка, смотря на порозовевшие от алкоголя щеки девушки. Блондинка медленно моргала, словно пытаясь понять, что конкретно сейчас услышала.

Мой человек.

      Из уст Уэнсдей это звучало куда более серьезнее, чем «моя девушка» или даже «моя муза». Это казалось чем-то более личным и важным. Да, она была ее человеком. И душой и телом принадлежала только ей. - Мой человек... - Повторяет блондинка, глупо улыбаясь. - Мне нравится. - Вот и хорошо. - Аддамс видела, как девушка устала, потому, недолго думая, вернула руки на руль, и тут же замерла, тихо позвав блондинку. - Энид. - Да? - Она повернулась к ней и тут же замерла, ощутив на своих губах мимолетную прохладу и влажность.       Уэнсдей отстранилась от ее уст, встретилась с ней взглядом всего на пару секунд, а затем отвернулась и мгновенно вжала педаль газа в пол. Автомобиль вылетел с парковки на дорогу, и, не обращая внимания ни на светофоры, ни на знаки, брюнетка, превышая скорость и нарушая, кажется, сотню правил, повезла их домой. Энид еще какое-то время наблюдала за ее серьезным профилем, пока уставший мозг не забрал ее опьяневшее сознание в мир снов.