Сквозь страх и пепел

Утро было необычайно тёплым для этих мест. Над Марлейским лагерем для эльдийцев поднимался лёгкий туман, смешанный с запахом древесины и краски. Повсюду суетились рабочие — носили балки, натягивали ткань, кто-то кричал о креплениях. Дети, как обычно, после утренней подготовки получили немного свободного времени, и Фалько с Габи, Удо и Зофией прогуливались вдоль улиц.       — Что это они тут делают? — удивлённо спросила Зофия, указывая на высокую деревянную конструкцию посреди площади.       — Похоже на сцену, — предположил Удо, поправляя очки. — Скоро ведь планируется собрание военных и знати. Может, они готовят какое-то выступление?       Габи вскинула подбородок, сверкая глазами:       — Конечно! Это будет наш звёздный момент! Мы — кандидаты на Титана-наследника, нас точно покажут!       Фалько стоял чуть поодаль, наблюдая за движениями рабочих. Сцена действительно строилась с размахом: массивные колонны, бархатные занавеси, место для трибун и прожекторы. Всё выглядело… слишком нарочито, слишком важно.       — Думаешь, Райнер будет там? — спросил он, не глядя на остальных.       — Конечно, — кивнула Габи. — Он — герой Марлии. Он обязан быть там.       Фалько не ответил. Вместо этого его взгляд случайно скользнул по толпе — и он увидел того самого мужчину в повязке. Он стоял в тени здания, прислонившись к стене, словно наблюдая. Как только Фалько задержал на нём взгляд, тот мягко улыбнулся… и скрылся за углом.       — Фалько? Ты с нами? — позвала его Зофия, уже увлечённая каким-то спором с Удо.       — Да… просто задумался.       Но в груди у него что-то шевельнулось. Сцена. Люди. Повязка. Эрен.       И он почему-то чувствовал — предстоящий день изменит всё.       Следующий день наступил с лёгким звоном колоколов и ароматом свежеиспечённого хлеба, который витал над улицами Либерия. Фестиваль наконец начался. Весь центр был украшен флажками, лентами и яркими вывесками, отовсюду доносился смех, музыка и крики уличных торговцев.       Райнер шёл чуть позади — в строгом военном мундире, но без шлема. Его лицо было уставшим, но в глазах, смотрящих на детей, теплилось что-то тёплое и почти… нежное. Рядом с ним неторопливо шагала Пик, лениво зевая и держа в руках яблочный пирожок.       — Вот вы и выбрались, как нормальные люди, — улыбнулась она. — Хоть немного передохнуть от всей этой политики и давления.       — Да! Смотрите, вон там сладкая вата! — закричала Габи, вцепившись в руку Райнера. — Пошли, пошли!       Фалько шёл чуть позади, всё время озираясь — не на охрану, не на толпу… Он надеялся снова увидеть того самого парня в повязке. Но пока — никого.       — Райнер, — шепнул он, когда остальные увлеклись едой. — Можно вопрос?       — Давай, — кивнул Райнер, сдерживая лёгкую улыбку, наблюдая, как Зофия уронила пирожок, а Удо попытался незаметно стащить себе второй.       — Ты раньше бывал на фестивалях? До войны?       Райнер замер. Его взгляд на секунду потускнел.       — Один раз. Очень давно… — ответил он тихо. — Тогда я был… другим. Слишком серьёзным. Слишком наивным. И с ней всё было…       Он осёкся.       — С ней? — переспросил Фалько.       — Просто друг. Давно… очень давно, — отрезал Райнер, отворачиваясь и делая глоток воды, будто бы желая смыть привкус памяти.       Тем временем дети уже носились по улочкам, перепачканные карамелью, с игрушками в руках. Габи пыталась натянуть на Райнера шляпу с ушами, Пик посмеивалась и делала фото на память, а сам Райнер — впервые за долгое время — улыбался. Настояще.       Фалько отошёл на минуту от компании, и тут — словно по какому-то магическому зову — снова увидел его.       Парень в повязке.       Он стоял у прилавка с хлебом, выбирал булку, затем встретился взглядом с Фалько. На его лице промелькнула лёгкая, грустная улыбка. Фалько на миг замер… а потом направился к нему.       — Эй! Подождите!       Но тот уже исчез в переулке.       В этот день на фестивале было всё: смех, свет, еда, радость… и тени прошлого, которые, казалось, подбирались всё ближе.       Толпа на фестивале становилась всё гуще. Солнце клонилось к закату, небо окрасилось в оранжево-розовые тона, будто и оно праздновало этот день вместе с людьми. Фалько, сбив дыхание после беготни за таинственным парнем, остановился у угла здания, огляделся… и вдруг услышал:       — Ты ищешь меня?       Он обернулся. Парень в повязке стоял в тени, прислонившись к стене. Он больше не прятался. Его голос был спокоен и уверенный. Лицо — незнакомое, но в глазах было что-то… слишком знакомое.       — Ты… — Фалько запнулся. — Кто ты?       — Просто человек, который хочет поговорить. С Райнером. — Он подошёл ближе. — Но сначала — передай ему от меня одно слово.       Фалько насторожился.       — Какое?       Парень улыбнулся с грустной теплотой.       — «Я дома». Он поймёт.       Мальчик ещё пару секунд молча стоял, впитывая смысл этих слов. А затем — кивнул.       — Хорошо. Но… ты кто, на самом деле?       — Ты уже догадался, не так ли? — тихо сказал парень. — Я просто солдат. Солдат, который устал…       С этими словами он развернулся и снова скрылся в тени дома.       Вечером, когда фестиваль подошёл к концу, Фалько наконец нашёл Райнера, сидящего на скамье и уставившегося в звёзды, как будто искал ответы.       — Райнер… — нерешительно начал он.       — Что-то случилось? — Райнер поднял голову.       — Я встретил одного парня. Он сказал передать тебе… «Я дома».       Райнер побледнел. Его губы дрогнули, пальцы на мгновение сжались в кулак. Он встал.       — Где он?       — Он просил, чтобы я привёл тебя к нему. Он ждёт в подвале под зданием сцены. Один.       Скоро Райнер уже шёл за Фалько, мимо опустевших улиц и догорающих фонарей. В груди у него что-то стучало, как перед прыжком в бездну. Он не знал, кто именно там будет… но сердцем чувствовал — всё изменится.       Когда они спустились в полутёмный подвал, дверь скрипнула.       Парень с повязкой сидел на скамье, склонившись вперёд, локти на коленях. Он поднял глаза.       — Привет, Райнер.       Райнер замер. Его лицо исказилось в смеси ужаса, шока и какой-то странной, искренней боли.       — …Эрен…?       Райнер застыл в дверях. Он не слышал даже собственного дыхания — только пульс в ушах и тяжелую, звенящую тишину подвала. Перед ним — сидел Эрен Йегер. Тот самый мальчишка из Шиганшины, чью жизнь он когда-то разрушил. Но теперь… перед ним был уже не мальчик. Перед ним сидел мужчина, сдержанный, спокойный, и в его глазах читалась глубокая усталость.       — Ты жив... — выдохнул Райнер, не веря. — Все это время...       Эрен кивнул медленно. Его лицо оставалось почти без эмоций, но голос звучал тихо и глухо:       — Я жив. Живу... потому что должен. Как и ты.       Фалько застыл в сторонке, не зная, можно ли вмешиваться. Напряжение в комнате можно было резать ножом.       — Почему ты здесь? — наконец выговорил Райнер. — Ты... хочешь отомстить?       Эрен опустил взгляд. Пальцы его сцепились в замок, и он ответил не сразу.       — Я не знаю. Долгое время я жил ради мести. Но потом... я начал задавать себе вопросы. Почему всё так произошло? Почему именно ты? Почему... именно я?       Он поднял взгляд.       — Я хочу понять. Понять, почему мы оба стали такими. Почему ты... сдался. Почему я... до сих пор держусь.       Райнер опустился на колени напротив него. Лицо его сжалось от внутренней боли.       — Потому что я сломался, Эрен. Потому что всё, что мы сделали... всё, во что я верил — оказалось ложью. Я ненавижу себя каждый день. Я хотел умереть. Но не смог. Потому что... ты и я одинаковые.       Они долго смотрели друг на друга. Взгляды двух солдат. Двух врагов. Двух зеркал.       Эрен чуть склонил голову:       — Я дома.       Слёзы выступили на глазах Райнера. Он не знал, что это было — боль, облегчение или ещё одна рана, открывшаяся в сердце. Но в этот момент, на мгновение, время замерло. И где-то в глубине души… они поняли друг друга.       — Что ты собираешься делать? — прошептал Райнер.       Эрен встал.       — Всё зависит от того, что вы выберете. Но знай — если вы решите напасть, я не пощажу. Не потому что ненавижу. А потому что обязан.       Он посмотрел на Фалько, мягче.       — Спасибо, что привёл меня. Ты добрый мальчик. Надеюсь, ты выберешь иной путь.       С этими словами Эрен направился к двери. Райнер не остановил его. Он просто опустил голову, сжав кулаки, — будто снова потерял что-то важное.       Небо над Либерио было ясным и голубым. Толпа продолжала собираться у большой сцены, построенной посреди жилого квартала. Дети, солдаты, офицеры — все ждали выступления Вилли Тайбура, правителя и представителя рода, обладавшего властью над Титаном-Героем. Вилли поднялся на подиум, его речь была пламенной, величественной. Он рассказывал миру правду о войне, о Титанах, о зле, скрывающемся за стенами…       А под сценой, в самом центре здания, Эрен Йегер с холодными глазами стоял перед Райнером.       — Настало время. — прошептал он, глядя вверх, будто слыша зов предков в своей крови.       В следующую секунду здание взорвалось ослепительным светом и грохотом. Мощная ударная волна прокатилась по улицам, обрушив сцену и всё вокруг. Люди кричали, кто-то падал в ужасе на землю.       Из пепла и дыма, раздирая небо, вырвался Атакующий Титан. Эрен, трансформировавшись, с неистовством разнёс остатки сцены и одним ударом разорвал тело Вилли, вбивая его в землю.       Пламя от трансформации Эрена выжигало камень и небо. Сцена, вместе с трибунами, обрушилась в один миг, унося с собой Вилли Тайбура и десятки зрителей. Паникующие люди разбегались, кричали, пытаясь спастись из пылающей ловушки. Столбы дыма и пыли поднимались к небу — казалось, будто само солнце поглотила тень.       И тогда — они появились.       В густом дыму, среди горящих улиц и рушащихся зданий, над Либерио вспыхнул блеск металлических тросов. Пронзительный свист. И… тени в воздухе.       Первыми с крыш спрыгнули Микаса и Леви — их силуэты словно вспыхнули молниями. Новые мантии, маневровое снаряжение, черные костюмы — они двигались с нечеловеческой скоростью, точно смерть сама спустилась на землю.       — "Эрен… вернись с нами домой" — прошептала Микаса, глядя на громадную фигуру его Титана, прежде чем метнуться в бой, пронзая бронированные цели громовыми копьями.       Сквозь дым, словно призраки войны, появились Жан, Кони, Саша, их глаза были полны решимости, лица — зрелости, которую дала война. Разведкорпус шёл в бой без колебаний. Саша стреляла с крыш, прикрывая отряд, Жан командовал маневрами, Кони — отбивал атакующих солдат.       А с неба, словно возмездие, летели громовые копья, вспарывая бронированных Титанов и военные машины Марлии.       Паника, крики, грохот.       Марлейские солдаты не понимали, откуда и как — люди за стенами, которых они считали дикарями, обрушились на них с такой подготовкой и яростью, что от гордой столицы остались лишь пепел и страх.       Крылья Свободы снова летели.       Море, до сих пор бывшее символом мечты и свободы, в этот миг стало ареной апокалипсиса.       Пока армия Марлии пыталась сдержать натиск Эрена и Разведкорпуса в городе, на побережье, вдалеке от основной битвы, стояли десятки военных кораблей. Их пушки были готовы, солдаты выстроены, офицеры отдавали команды. Они собирались нанести удар в тыл, остановить "демонов с острова".       И вдруг... вода замерла.       На мгновение — полная тишина. Ни волн, ни ветра. Лишь тревожное, необъяснимое ощущение, будто сама стихия затаила дыхание.       — "Что это было?..." — спросил один из капитанов, взглянув за борт.       И тогда… из глубин поднялась тень.       Массивная, гигантская, чудовищная фигура, раскалённая, испускающая пар и жар — Колоссальный Титан Армин. Его глаза горели болью и решимостью, лицо было спокойно, но внутри — бушевала буря.       Он поднялся из воды как сама кара небесная.       Оглушительный взрыв пара — и через долю секунды половины флота уже не существовало. Корабли, пристани, склады — всё охватила волна жара и огня.       Морская гладь вскипела.       Армин, стоя среди пылающей воды, смотрел на разрушение, которое вызвал. Он знал — это был не подвиг, а необходимость. Он знал, что невинные тоже сгорели. Но выбора не было. Его сердце сжалось — он всё ещё оставался тем мальчиком, который мечтал увидеть мир. Только теперь он сжигал его ради того, чтобы изменить.