Альфа

10 Апреля       Прошёл уже месяц с тех пор, как они приехали в лагерь. К удивлению Лины, здесь оказалось не так уж плохо, как она ожидала. Она нашла друзей — или, точнее, свою стаю. С ними ей было спокойно. Она проводила время с удовольствием, позволяя себе расслабиться, хоть немного.       Их не слишком волновало, что она почти ничего не рассказывала о себе. Никто не пытался вытащить из неё правду или устроить допрос. Они принимали её целиком — вместе с её звериной сущностью и тяжёлым характером. Хотя настоящую тяжесть характера рыжей альфы они пока ещё не познали. И, что удивительно, они это понимали… но им было всё равно.       После обеда ребята разошлись кто куда. Лина решила вернуться в комнату. Зайдя внутрь, она подошла к своей кровати, опустилась на колени и достала из-под неё свою гитару. С этой гитарой она пережила многое. До того, как в её жизни появились друзья, именно она была единственным её собеседником, утешением и верным спутником.       Она бережно провела рукой по грифу, ощущая гладкое дерево под пальцами. Закрыла глаза, вспоминая звуки, которые они вместе создавали. Она начала тихонько перебирать струны, наигрывая простую мелодию, которая сама собой возникла в голове. Это был грустный, немного меланхоличный мотив.       Постепенно мелодия становилась сложнее, насыщеннее. Лина открыла глаза и сосредоточилась на игре. Пальцы ловко перебирали лады, извлекая из гитары все новые и новые звуки. В музыке она находила выход своим эмоциям, своим переживаниям. Это был ее способ говорить, когда слова застревали в горле.       Лина помнила, как часто она уединялась с гитарой в прошлом, создавая такие же мелодии, только тогда она пела. Пела тихо, почти шепотом, словно её голос был слишком слаб, чтобы нарушить тишину. Но здесь она не хотела петь. Она не могла. Слова казались лишними, даже ненужными.       Музыка была всего достаточно. Внезапно на пороге комнаты появился кто-то. Лина заметила силуэт, но не отвлеклась от игры, лишь чуть замедлила движение пальцев. Кто-то подошёл ближе и присел на кровать. Она узнала её по запаху — это была Соня.       В комнате царила такая тишина, что звуки гитары казались ещё более глубокими, наполненными скрытым смыслом. Соня не говорила ничего, не задавала вопросов, не пыталась вытащить Лину из её уединённого мира. Она лишь сидела, наблюдая, как её подруга поглощена игрой.       Иногда её глаза мягко следовали за движениями пальцев Лины, иногда она закрывала их, позволяя себе просто быть частью этого момента. Когда мелодия достигла своего пика, Лина почувствовала, как музыка начинает уступать место тишине. Она замедлила движение пальцев, но не остановилась сразу.       Она хотела, чтобы этот момент длился ещё чуть дольше, чтобы последние аккорды продолжали резонировать в её груди. Только когда последний звук стих, Лина подняла глаза. — Это было красиво, — сказала Соня, едва заметно улыбнувшись. Она медленно отложила гитару в сторону. — Спасибо, — ответила Лина, едва слышно.       В этот момент Соня заметила глубокие царапины на гитаре. Они выглядели так, словно… от когтей? — Что это за царапины? Откуда они? — спросила Соня, указывая на следы рядом с грифом. Лина несколько секунд молчала, задумавшись. — Я точно не помню, что случилось и как это произошло. Но эти царапины оставила я сама… своими когтями, — тихо произнесла Лина.       Лина заметила вопросительный взгляд Сони и, выпустила свои когти. Они выглядели длинными и острыми, как у хищника. Хотя по сути она и есть хищник. Лина не всегда может контролировать их появление, и порой они сами вырывались наружу, когда её эмоции брали верх.       Она заметила, как Соня с интересом, но без страха следила за её руками. Лина сжала кулаки, снова пряча когти под кожей. — Я… не могу всегда это контролировать, — сказала Лина, стараясь не смотреть в глаза Соне. — Иногда, когда что-то не так, они вылазят сами. Это как… как рефлекс. — Ты… — начала Соня, её голос был мягким. — Ты не должна стыдиться этого. — Я не стыжусь, — сказала Лина, но в её голосе слышалась лёгкая нервозность. — Это просто… я не люблю показывать это. Это часть меня, но… порой она слишком… сложная.       Соня молчала, внимательно наблюдая. Её глаза не выражали страха, только понимание и, возможно, даже некое любопытство. В этот момент девчонки услышали шум снаружи и решили узнать, что происходит. Выйдя из корпуса, они заметили толпу.       Подойдя поближе, они увидели парня, валявшегося на земле в центре этого скопления. На его голове были волчьи уши — одно чёрного цвета, другое белого. Такое зрелище было крайне редким, даже среди экспериментальных полулюдей.       Едва Лина взглянула в его глаза, нечто заставило ее инстинктивно загородить Соню, отступая назад, увлекая за собой. Достигнув безопасного расстояния, она опустила руку. — Лин, что случилось? — спросила Соня, слегка смущённая. — Не важно. Просто оставайся здесь, — ответила Лина, направляясь в центр толпы.       Подойдя к парню, она глубоко вдохнула и, собрав всю волю в кулак, прорезала тишину властным рыком: — Все отойти от него! Медленно!       В ее голосе звучала стальная уверенность, властное требование, которому толпа, повинуясь неведомой силе, начала медленно отступать. Ребята, ошеломленно наблюдали за происходящим. — Значит, вот она, сила альфы, — прошептала Соня, зачарованно глядя на Лину. Воспоминания Ребята сидели в комнате девчонок. — Лин, можешь, пожалуйста, рассказать больше про альф среди полулюдей? — спросила Катя. После её слов все ребята направили на Лину полные любопытства взгляды. — У альф есть одна особенность, — начала Лина, чувствуя на себе их внимание. — Это так называемая сила альфы. Она заставляет полулюдей, да и обычных людей, выполнять твою команду. Они не могут не повиноваться. Но мы используем эту силу только в крайних случаях. Конец воспоминаний Лина присела рядом с парнем. Он, казалось, был в сознании. — Ты как, в порядке? — спросила Лина.       Он поднял на неё глаза. Они были налиты кровью так что приняли красный цвет. На её вопрос он ответил попыткой вцепиться ей в горло когтями. Обычный человек не смог бы увернуться или среагировать вовремя, но Луз перехватила его руку. — Успокойся, иначе мне придётся применить силу, — рыкнула Луз. В этот момент она заметила на его шее ошейник. — Бедняга, — проговорила Лина.       С помощью своих когтей она попыталась взломать замок на ошейнике. Она не знала, получится ли, но решила попробовать. Несколько секунд — и ошейник оказался снят. Лина посмотрела в его глаза. Они медленно начали возвращаться к своему обычному цвету — голубому. Прошло несколько секунд. — Спасибо, — произнёс парень слабым голосом. — Да не за что, — ответила Лина. В этот момент к ним подошла Света. — Что здесь происходит? — спросила она.       Лина кратко объяснила ситуацию. После этого они с Светой решили проводить парня в заброшенный домик на краю лагерной территории. — Прости, ничего лучше мы предложить не можем, — сказала Света с ноткой сожаления в голосе. — Всё в порядке. Я и так благодарен вам за то, что приютили, — тихо ответил парень. — Пожалуйста, пока никуда не выходи. Я буду навещать тебя. Если что-то понадобится — просто скажи, — добавила Лина. — Хорошо. Спасибо тебе, — кивнул он. — Ладно, нам пора. Зайду позже, — сказала Лина, и они с вожатой ушли.       На обратном пути Лина и Света о чём-то тихо переговаривались, а по возвращении в лагерь разошлись. Лина направилась в комнату, где её уже ждали ребята. — Кто это был? Он ведь тоже полуволк? — спросила Катя. — Не совсем, — ответила Лина. — В смысле? — удивлённо переспросила Вика. — Помните, в первый день вы спрашивали меня, какие бывают полулюди? — напомнила Лина. Девчонки кивнули. — Тогда я говорила, что есть те, кто родился таким, и есть… эксперименты, — произнесла она. — Ты хочешь сказать, он — эксперимент? — спросила Кристина. Лина кивнула. — А чем отличаются рождённые полулюди от экспериментальных? — поинтересовался Алекс. — Много чем, — тихо ответила Лина, садясь на подоконник. — Разница не только в происхождении. Она глубже. Ребята молчали, внимательно слушая. — Мы, рождённые, — начала она, чуть опустив голову. — С самого детства учимся жить с тем, что в нас. Мы растём, адаптируемся, учимся сдерживаться, понимаем, кто мы такие и как с этим быть. Наш зверь — это часть нас, но он не контролирует нас. Не полностью, во всяком случае. — А эксперименты?.. — спросила Вика, осторожно. Лина на секунду задумалась, как подобрать слова. — Они… другие. Их зверь — чужой. Неестественный. Он был внедрён в них. Иногда — насильно. Их сознание разорвано: человеческая часть не всегда выдерживает звериную, особенно если внедрение прошло плохо. А таких случаев, как ты понимаешь, большинство. Соня медленно покачала головой: — Это звучит ужасно. — Это и есть ужасно, — кивнула Лина. — Многие из них теряют себя. Их сила нестабильна, эмоции обострены до предела. Они могут быть опасны не потому, что хотят причинить вред, а потому что не могут себя контролировать. Как тот парень… — Но ты ведь смогла его остановить, — заметил Алекс. — Да, я смогла, — согласилась Лина. — Ведь даже в буйстве они слабее нас. Мы можем и умеем контролировать свою силу, а они — нет, — пояснила Лина. — Кстати, даже рождённые полулюди очень редко, но всё же могут потерять контроль, — произнесла Лина. — Это можно понять по глазам: они наливаются кровью и становятся красными. Обычно это происходит из-за сильного стресса, боли или угрозы. Но даже тогда мы теряем контроль лишь на мгновение. Она сделала паузу, и её голос стал чуть тише, но твёрже: — Однако… мы никогда не нападаем на тех, кто рядом. На тех, кто нам близок. Это — то, что отличает нас от экспериментов. Эксперименты не умеют отличать своих от чужих. Их зверь не знает жалости — продолжила Лина.