The Devil's

Голубые глаза, медные волосы — огонь, распространялся и сжигал всё дотла вместе с кожей, заставляя биться в агонии. Резал, царапал, игрался со своей жертвой — это был металл, ледяной и острый. Натаниэль смотрел своему страху в глаза, тот не отводил взгляда и улыбался своей самой широкой улыбкой, наслаждался моментом, питался ненавистью и мольбами о пощаде. Натан Веснински был отвратительным человеком. Натаниэля пробивал холод и дрожь. Он сидел на полу и умолял себя не двигаться, как бы не сделать хуже. Хотя, куда хуже? Что он, восьмилетний мальчишка, мог сделать против вооружённого утюгом отца? Как он мог пойти против его воли: наверняка ведь должна была быть причина, по которой Натан решил прижечь его ключицу раскалённым утюгом, наверняка был резон заставить его вопить во всё горло о том, как ему больно. Только вот восьмилетний мальчик не мог понять, почему с ним это делали, в чём он так провинился? Может, это судьба у него была такая, или весь мир так и жил, а выходя в общество люди просто притворялись, что этого не было? Что за стенами дома ничего не происходило, что никто никого не бил, не резал? Что все дети в мире счастливы — сказка, которая была возможна только в книгах, написанных несчастливыми взрослыми, что мечтали о беспечной юности, но так её и не получили? Веснински читал лишь одну такую сказку, и он возненавидел её за то, что она была такой далёкой и невозможной. Кевин рос в практически такой же среде, и это было невыносимо. Натаниэль слишком хорошо знал всю ту боль, которую могли приносить люди, чтобы позволять своему брату проходить через неё. Или хотя бы старался сводить её к минимуму — как в случае с Рико, например. Морияма был просто отвратителен: завистливый, он постоянно находил причину ударить Дэя, толкнуть в спину, начать душить, а к девяти годам стал тыкать в него острыми предметами по типу ручки или ножа. Но это был сверстник, а не неуязвимый взрослый нелюдь, и с ним можно было справиться. Натаниэль всегда этим пользовался. Даже если после следовало наказание от отца за непослушание. Кевин всегда был важнее.

***

За окном громко прогремела молния, Нил в ужасе подскочил. Опёрся на локти и огляделся по сторонам, пытаясь понять, где он находился. Белые обои, просторная кровать и вид с тринадцатого этажа в широком окне спешно подсказали, что Нил находился в отеле, а стук в дверь указывал на то, что у него были гости. Хэтфорд глянул на часы, время было двенадцать часов ночи. И кого могло принести в такое время, а главное — зачем? Стук повторился, пришлось подняться и открыть. Прямо перед ним стоял Ники Хэммик, он сконфуженно улыбался и смотрел куда угодно, но не в глаза Хэтфорду. — Что? — хмурясь, первым спросил Нил. — Я тебя разбудил, да? Извини, но сон придётся отложить. Кевин уболтал Эндрю взять тебя с нами в клуб, так что собирайся, — оповестил Хэммик, и новость эта отчего-то не принесла радости. В венах забурлило раздражение, оно пробралось всюду и витало даже в воздухе, омрачая и без того не самую приятную атмосферу. — Уболтал? И с каких это пор Кевин спрашивает у Эндрю разрешения? — с нажимом отчеканил Нил, смотря Ники прямо в глаза. — Ну… — помялся Хэммик. Дверь в номере напротив отварилась, и Ники посчитал это хорошим поводом для того, чтобы увильнуть от ответа. — Надень что-нибудь клубное, — посоветовал Хэммик, оживившись, и поспешил за своей компанией к лифту. — ждём тебя в тачке. Нил захлопнул дверь, даже не зная, что думать. Только вчера Кевин прогонял его, а сейчас сам приглашал поехать в клуб вместе с его компанией. Что у него на уме? Почему он такой сложный? А сам Нил, разве, легче? Горько усмехнувшись себе под нос, Хэтфорд достал из чемодана бесцветную толстовку: клубного у него ничего не было. Выйдя из номера, Нил обнаружил, что у лифта стояла одинокая фигура. По комплекции тела несложно было догадаться, что это был никто иной, как Кевин. — Про дресс-код не слышал? — хмыкнул Дэй, окинув Хэтфорда взглядом с ног до головы. Он оттолкнулся от стены и нажал на кнопку вызова лифта. Металлические двери медленно разъехались. — Слышал, — ответил Нил, заходя в кабину следом за Кевином, а затем пояснил: — у меня нет другой одежды. — Ясно. Кевин с недовольной рожей облокотился о стенку, скрестил руки на груди. Пару раз Нил заметил, как тот открывал рот и сразу же закрывал, словно не решался обратиться к нему, и только на выходе из лифта он выдавил из себя: — Я не хочу, чтобы мы были как они. Хэтфорд не понял, кого имел ввиду Дэй, но, прежде чем он успел спросить об этом, тот уже вышел на улицу. Около входа в отель стояли две машины — чёрная мазерати и красная ламборгини, в которых, очевидно, разместилась вся группа. Куда экономичнее было бы взять фургон, подумалось Нилу, но он быстро отогнал от себя эту мысль. Из окна автомобиля наполовину вывалился Ники и энергично замахал им рукой, но его грубо одёрнул на себя Аарон, вероятно, предостерегая, чтобы тот не вывалился прямо на мокрый тротуар. Хэтфорд поспешил забраться на заднее сиденье, и на этот раз он оказался у окна, прямо за водительским сиденьем Эндрю. Комментарии по поводу своего внешнего вида Нил успешно пропустил мимо ушей. И, всё же, что имел ввиду Кевин, когда сказал, что не хочет, чтобы их с Нилом отношения были как у «них»? У кого, них? — Ну что, тусить так тусить? — заметив общую угрюмость, подал голос Хэммик, и перегнулся через сиденье. Аарон посторонился, плечом задевая Хэтфорда. — Нил, ты же любишь рок? — Ага, — подтвердил он. — А хард-рок? — широко улыбаясь, протянул Ники. — Включай уже, — цыкнул Кевин и, никого не дожидаясь, забрал кассету из рук Хэммика. Громко заиграла музыка, характерно агрессивная для своего жанра и разрывающая барабанные перепонки, но отнюдь не в плохом смысле. Это было то, что Нил по всему праву мог называть свободой — она была во всех движениях, от передвижений кисти по гитарному рифу до стука палочек по барабану. Несколько мгновений спустя, он заметил, как стал кивать головой Кевин в такт неугомонному ритму «Led Zeppelin», и взгляда отвести более не смог. Казалось, музыка освобождала все фибры его души, призывала стать настоящим хотя бы до тех пор, пока она не стихнет, и Дэй нисколько не пытался ей сопротивляться. Не сейчас, не в машине, где рядом сидели не чужие ему люди. Впервые за восемь лет Нил увидел, как Кевин улыбался, пусть и самыми уголками губ, и это было искренне. — Ставлю косарь, что ты так не протянешь! — раздался воодушевлённый голос Ники. — Протяну, — возразил Кевин, нахмурившись. — я — профессионал, Ники. — Во-первых, ты собрался делать это сидя? Во-вторых, это не твой тембр, — цыкнул Аарон, закатив глаза. — сорвёшь голос, и концерт накроется. — А Рене на что? — Хэммик перегнулся через Миньярда и выкрутил громкость так, что музыку стало еле слышно. — Она хороша на более спокойных песнях, — проворчал Аарон, отодвинувшись от Ники. — Кевин, блять, не смей… Нил, сам того не заметив, стал настукивать пятками ритм «Immigrant song» и, пусть относительно мягкая подошва его конверсов не звучала так же резко, как барабанные палочки, это было лучше, чем ничего. Этого было достаточно, чтобы Кевин попытался превзойти Роберта Планта с его превосходным бэлтингом. Он был настолько мощным, настолько плотным, что уверенно отражался от стенок салона Мазерати, в котором они ехали. Ники быстро подхватил — взял на себя то, что мог, что позволял сделать его совсем не поставленный голос. Аарон хмуро потёр переносицу, но комментировать это никак не стал. В зеркале заднего вида блеснули карие глаза Эндрю, но Хэтфорд не обратил на него ни малейшего внимания. Машина остановилась около клуба с неоновой вывеской «Kiss and Fly», компания затихла и всё прекратилось так резко, словно не начиналось. Дэй не обратил внимания, когда Ники протянул ему крупную купюру из кармана, сосредоточившись на виде за окном. — Вытряхивайтесь, — холодно скомандовал Миньярд со своего водительского кресла и, как только пассажиры вышли, уехал в сторону парковки. Кевин пересёкся с Нилом взглядом, и снова в нём проскользнула та самая боль, которую они оба так ненавидели, и с которой им только предстояло разобраться. Вспомнилось, что и времени на это у них совсем не было: Дэй сказал Хэтфорду уйти, как только это позволят ему погодные условия. Они расстанутся в аэропорту, так ничего и не решив, но, если их срок так мал — почему бы не попытаться в него уложиться? Около них остановилась вторая машина. Вся группа оказалась в сборе, и вот — перекинувшись с Рене парой фраз, Кевин оставил её ждать снаружи.

***

Нил ненавидел подобные этому места: шумные, слепящие глаз и дезориентирующие в пространстве. По этой причине он никогда не посещал концертов, даже если до смерти любил музыку — предпочитал слушать её в более спокойных местах. За запертыми дверями своей комнаты, например. Или делал музыку потише, следя за окружением, когда находился в общественных местах, а после, возвращаясь к себе, делал её громче и растворялся. В клубе всё было иначе. Окружение расплывалось перед взором Хэтфорда, единственным ориентиром оставалась мерцающая спереди белобрысая макушка, пока не растворилась в толпе. Сверху кто-то взревел, сбоку завизжали. Нил не сразу разобрал ликования и только через пару десятков секунд он понял, что толпа узнала вошедших. Кто-то задел его плечом, заставив пошатнуться. Затем снова, снова и снова. Сердце стучало громче сотрясающих пол битов музыки. Стало неясно, где находился пол, а где был потолок, взгляд забегал по пространству: такому же непонятному и эфемерному, где все и всё вокруг были лишь кляксами, никак не помогавшими найти ориентир. Кто-то коснулся его плеча. Только тогда он заметил перед собой Аарона — тот хмуро смотрел на него и, как только понял, что его видят, кивнул. — Не отставай, — посоветовал Миньярд, и Хэтфорд последовал за ним. Аарон пару раз оборачивался через плечо, видимо, проверяя, не потерялся ли Нил в толпе, как минутой ранее, но путь до остальной части группы прошёл без происшествий. Дьяволы за это время успели найти свободный столик в самом углу заведения и, рассевшись, наблюдали, как Кевин фотографируется с одной из фанаток. К счастью, та не стала занимать много времени и быстро убежала, вереща от радости. Тяжело вздохнув, Дэй сел около Элисон — та обнимала руку Сета и что-то ему бормотала. Нил нашёл себе место около Аарона, который расположился рядом с Ники. Хэтфорд вернул взгляд на сидевшего напротив него Кевина, тот, в свою очередь, хмыкнул и отвернулся, словно Нил не стоил его внимания. — Так, что это за рыбка такая? — включилась Рейнольдс. Сет в отвращении поморщился, а Хэтфорд не сразу понял, что она обращалась именно к нему. — Нил, — пожал плечами он, рассматривая профиль лица Дэя. На экране телевизора никогда не были так заметны мешки под его глазами. — Нас ты, должно быть, уже знаешь, — самодовольно продолжила Элисон. Не получив никакой реакции, она продолжила: — хотя я сама не часто появляюсь на экранах. В общем, приятно познакомиться, Нил. — Наш гримёр, спец по костюмам и эксперт в моде, — подсказал Ники, туловищем навалившись на столик. — Элли внимательно следит, чтобы мы не появлялись на публике в чём попало. — Кстати, об этом, — подметила Рейнольдс. — почему ты… — Выглядишь как бомж! — перебил её Хэммик. — я же сказал тебе одеться подобающе? Нил пропустил этот вопрос мимо ушей, посчитав, что не обязан оправдываться перед левыми людьми за свой внешний вид. — Какая разница, во что он одет? — хмыкнул Аарон, подперев скулу ладонью. — и что это играет? Попса? Они издеваются? — Тоже музыка! — Скорее, заезженные розовые пони и сопли. Ни капли оригинальности, — хмыкнул Кевин. — Но звучит круто, — надувшись, привёл свой аргумент Ники, но Кевина это не впечатлило, как и остальную часть группы. — На всё найдётся слушатель, — раздался мягкий голос около Нила. Он даже не заметил, как к столику подошла Рене. При виде Эндрю за её спиной Сет раздражённо закатил глаза. — не стоит быть таким категоричным, Кевин. — Меня интересует мнение Нила, — добавил Ники, видимо, надеясь на прибавку ещё одного человека в свою команду. — Хоть кого-то интересует мнение этого слепошары, — вклинился Гордон. Хэтфорд сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул, полагая, что это поможет ему не обращать внимания. Драки сейчас были ни к чему. — что он вообще тут забыл? — Тебя ебёт? — подал голос Кевин, на что получил неодобрительный взгляд от Эндрю. — Да, меня ебёт. Ты не менее слепой, чем этот утырок, раз набрал в группу всех этих додиков, — сказал Сет, и это стало последней каплей в чаше терпения Нила. — Ты мог бы подумать тщательнее, прежде чем приходить к этим, как ты выразился, «додикам», но наркота, которую ты употребляешь на завтрак, обед и ужин, видимо уже расплавила твои мозги окончательно. Что ты сам вообще здесь делаешь? Ты лажаешь, и делаешь это регулярно. Даже на записях твои кривые ручонки просто не могут стучать в такт музыке, и тебе повезло, что кто-то додумался делать твои барабаны тише и это не так режет слух, как могло бы, но меня всё равно блевать от тебя и твоей игры тянет, — на спокойных тонах разъяснил Нил, с удовольствием наблюдая за тем, как его до того бледный оппонент краснел от злости. — ты мог бы купить курсы и стать лучше, но вместо этого всираешь все свои пожитки в наркотики и винишь в своих проблемах Кевина, и да, он не уследил, раз взял на роль барабанщика именно тебя, тварь криворукую. Аарон не скрывал одобрительной улыбки, в то время как все остальные разом уронили челюсти. Кроме, разве что, Эндрю — его лицо не выражало совсем ничего. Сет мигом вскочил со своего места и перепрыгнул диванчик, а уже через секунду оказался за спиной Хэтфорда и за шкирку вытянул к себе, после — кинул на пол. Удар пришёлся прямо по спине, затем — по боку. Тяжёлые ботинки ударяли его снова и снова, заставляя корчиться от боли. Перед глазами засверкали звёзды, мир закружился, и это продолжалось, пока Сета не оттащили. Нил не отрывал взгляда от пола и не видел, кто взялся за него — чьи-то руки потащили его к диванчику. Только подняв взгляд, он увидел, как Кевин яростно бил Гордона по лицу, пока Эндрю держал его и не давал выскользнуть. Он слышал и видел, как размытая фигура Элисон пыталась вмешаться, как Рене просила их успокоиться, и как Ники и Аарон кружились вокруг него, Нила. Музыка в зале затихла, но биты всё так же отдавались в ушах. Желудок скрутило. Кто-то схватил его за капюшон и наклонил вниз, через секунду Хэтфорда вырвало прямо на пол. Дальше всё было как в тумане.