После дождя

На следующий день в парк он так и не пришел. Сан Ву вот уже несколько минут сидел за столом и буравил взглядом ненавистную тарелку супа, который в любом случае придется съесть. И ведь не отвертишься: скормить некому, а продукты он переводить не станет. Мальчишка вздыхает, лениво покручивая в руках ложку, которой так и не коснулся супа. Как это вообще произошло? Он проснулся в прекрасном самочувствии, мысленно уже готовясь к предстоящей прогулке и гадая, действительно ли тот забавный мальчик придет ради него. Чхо в нетерпении поглядывал на часы, пока занимался своими делами, и ближе к полудню начал замечать что-то неладное. На место утренней бодрости пришла странная слабость, чуть позднее Сан Ву начал без конца чихать, чем и привлек внимание матери. Она и без того отругала его вчера за позднее возвращение домой, а тут еще и простуда так некстати свалилась на голову. Сан Ву не знает сколько уже просидел на кухне, молчаливо прожигая глазами узоры на обоях. Ему кажется, что бесконечно долго, на деле же прошло не так много времени, за которое даже тарелка не успела остыть, что уж говорить о супе, который обжег язык, стоило мальчику зачерпнуть и попробовать немного жидкости. Чхо тихо цокнул, отодвигая от себя блюдо, и сложил руки на груди, дожидаясь, пока оно остынет. Все равно из-за стола не выйдет, пока тарелка не опустеет. Он уже знал, чем это закончится. Если разболеется чуть сильнее, то никаких прогулок ему точно не видать, как минимум неделю. В обычные дни Сан Ву бы это не сильно расстроило, скорее наоборот. Отсутствие прогулок означало и то, что детский сад он посещать тоже не будет, до тех пор, пока окончательно не поправится. Никакого шума, глупого распорядка и дневного сна. Только свобода и отсутствие надзора со стороны воспитателей. Вот только почему внутри что-то упрямо продолжало сжиматься, словно бы противясь сложившимся обстоятельствам? Просмотр мультиков уже не казался таким привлекательным, а чтение детских книг усыпляло. Наступившая весна звала своим теплом на улицу, туда, где шелестела трава и приветливо светило солнце. Там, среди незнакомых лиц, он бы наткнулся на забавного мальчика, который поделился с ним цветными мелками. Будет ли он снова рад увидеть Сан Ву? Чхо практически ничего не знал про Ки Хуна, кроме того, что тот был почти его ровесником и имел непредсказуемый характер. И все равно тянуло, все равно было любопытно. — Ох, ты ещё здесь, — Чхо слышит голос матери и поднимает на нее отчаянный взгляд, пытаясь таким образом надавить на жалость. Удивительно, но это работает. Ю Джун тихонько посмеивается, глядя на мучения сына, и садится напротив, излучая своим присутствием успокаивающее тепло, — Съешь хотя бы половину, мученик. — А можно я бобы тоже не буду? — с надеждой спрашивает Сан Ву, уже притягивая к себе тарелку. В любом случае, можно было бы изловчиться и отсеять бобы, но съесть все остальное. В прошлый раз родительница не заметила, может, получится и в этот. — Нельзя, там же столько витаминов, — качает головой Ю Джун, глядя на него по-доброму, но с толикой твердости, — Ешь, пока совсем не остыло. Деваться было некуда, пришлось послушаться. На этот раз бульон не обжег, остыв до такого состояния, какое Сан Ву любил. Вкус был мягким и насыщенным, растекаясь на языке островатым послевкусием. Если не задумываться и жевать быстро, то даже бобы ощущались не так явно, перебиваемые ярким вкусом кимчи. Однако, как бы Чхо не пытался отвлечься, нелюбимый продукт продолжал его преследовать, раскрываясь солоноватым привкусом, из-за чего он лишь чудом не морщился. Мама старалась и готовила для него, поэтому он терпел. Не хотелось ее обижать. — Можно я лучше съем кимчи? — предпринимает очередную попытку Сан Ву, — Ты всегда говорила, что это тоже полезно. Как можно отказать этим жалобным блестящим глазам? Мальчик смотрел на нее из-под упавшей на глаза челки, медленно черпая бульон и все еще дожидаясь ответа. Его движения были такими ленивыми, словно сама необходимость есть делала его ужасно несчастным. Все же, Сан Ву был обычным ребёнком: активным, любознательным, капризным. Как бы он не пытался вести себя серьезнее, подобно взрослому, неукротимая сторона, присущая всем детям, так или иначе рвалась наружу. Ю Джун вздыхает, с нежностью глядя на сына. Упрашивая ее, он не переставал есть, поэтому большая часть тарелки уже опустела, что полностью устраивало заботливую мать. Она кивнула, поднимаясь со своего места. — Вот видишь, какой ты молодец, — улыбнулась женщина, приглаживая мягкие мальчишеские волосы. Простуда делала свое дело, постепенно протягивая к Сан Ву свои лапы. Воспалённые глаза было тяжело держать открытыми - он то и дело моргал, отгоняя сонную пелену, — Беги отдыхай. Тебе включить мультики? Маленький Чхо кивнул, спрыгнув со стула, и все же, не удержавшись, продолжительно зевнул. Мелкими шагами он засеменил в комнату, на ходу потирая уставшие глаза руками. Сан Ву понимал, что ему сейчас совсем не до мультфильмов и, с большой вероятностью, он уснет где-то на половине, но очень уж не хотелось засыпать так рано днем. Да и не маленький уже, чтобы спать после обеда. Ю Джун вставила диск в проигрыватель, открывая список доступных мультфильмов. Сан Ву уже видел каждый из них, причем по многу раз, но интерес никогда не пропадал. Иногда он обращал внимание на мелкие детали, которые не были заметны даже при третьем просмотре, но чаще всего просто наслаждался знакомым сюжетом. Еще приятнее было смотреть фильмы с мамой, даже если она отлучалась, не дожидаясь развязки. Женщина всегда смешно шутила, заставляя его смеяться даже на самых напряжённых моментах. Но самое главное, что так Сан Ву мог провести чуть больше времени вместе с Ю Джун, которая все больше и больше погружалась в работу. Мальчик переживал, видя какой уставшей возвращалась домой родительница. Он искренне не понимал, почему его мама должна перерабатывать ради призрачного повышения на работе, ведь у них была полная семья. Бабушка рассказывала, что его отец работает в престижном месте и именно поэтому был вынужден работать так далеко от Кореи. И Сан Ву действительно гордился тем, что папа занимает высокую должность где-то в далекой Америке. Пытался внушить себе мысль, будто действительно рад тому, что второй родитель зарабатывает большие деньги. Но мальчик очень скучал. Кажется, чужая страна полностью поглотила мужчину — уже год от Чхо Хен Сока не было вестей. Он не звонил, не спрашивал, как у них дела, не писал писем, даже не отвечал на звонки. Хен Сок словно испарился вместе со своими деньгами. За этот год они не получили ни копейки от того, кто пообещал поддерживать их финансово. — Ой, мам, я не хочу «Шрека», — успел вовремя спохватиться Сан Ву, заметив, что Ю Джун почти включила недосмотренный мультфильм, — Я хочу «Чип и Дейла» — Тебе с первой серии? — Я дальше сам выберу, спасибо, — шмыгнул носом мальчик, подползая ближе, чтобы забрать пульт, — Приготовишь мне тот чай, который бабушка купила? Пожалуйста, мамуль. — Конечно, малыш, — улыбнулась госпожа Чхо, коснувшись губами лба сына, — Только сначала выпей лекарство. Ты горячий, как печка. Сан Ву поморщился, но кивнул. Вот из-за чего он еще не любил болеть: за любой простудой скрывалась необходимость глотать эти горькие таблетки и микстуры. Мальчик вздрогнул только от одного фантомного ощущения гадкой горечи на языке. И почему нельзя было сделать что-то повкуснее... Мало того, что ты заболел, так тебя еще и добивают всякой гадостью. Чхо завернулся в одеяло поплотнее. На экране мелькали яркие кадры, плавно сменяясь друг с другом. В руках дымилась горячая кружка чая, ароматная и согревающая изнутри, а рядом лежала долька шоколадки — маленький бонус после невкусного лекарства. Сан Ву сделал осторожный глоток все еще обжигающе горячего напитка, запивая нежную сладость молочного шоколада. В такие моменты даже плохое самочувствие уходит на второй план. И всего спустя одну серию он засыпает, даже во сне продолжая неосознанно сжимать пустую кружку в форме собачьей мордочки.

***

Через день болезнь достигла своего пика. К общей слабости прибавился неприятный кашель, раздирающий горло, и высокая температура. Сан Ву чувствовал себя выжатым лимоном, который оставили плавать в недопитом чае. Теперь только и мог, что лежать на кровати, пребывая в пограничном состоянии между сном и явью. Ему снились странные горячечные сны с мелькающими вспышками, большими геометрическими фигурами, которые надвигались на него, желая поглотить. Во сне он был неподвижен, будто что-то насильно тянуло его к земле. Дышать было так тяжело, что Чхо чувствовал, как постепенно начинает задыхаться, пытаясь глотнуть побольше кислорода, но вместо этого делает только хуже. Мальчик открывает рот, он кричит, но на самом деле не издает ни звука, в ужасе наблюдая, как пространство сжимается, обволакивает его чем-то мягким, но жутко неприятным. Вспышки расцветают уже прямиком под тяжелыми веками, когда Сан Ву моргает. Он жутко хочет проснуться. Чхо крепко жмурится, отчаянно мотает головой, даже прикусывает щеку изнутри, надеясь, что кошмар развеется... Сан Ву открывает глаза и видит перед собой знакомые очертания комнаты. Все тот же белый потолок, шкаф из светлого дерева, на полках которого стояли игрушки, выстроенные в аккуратный ряд. Напряжение медленно стало покидать его ослабевшее тело, уступая место привычной усталости. Было очень холодно. Его бил мелкий озноб, руки дрожали, пока Сан Ву пытался поплотнее укрыться мягким одеялом, который ощущался на его плечах бесполезной тряпкой. Ничего не помогало. Чхо оглядел комнату в поисках одежды, хоть чего-нибудь, что могло бы его согреть. Он помнил, что на стуле вчера висела кофта, которую он еще не отдал Ки Хуну. Лишь бы мама ее никуда не убрала... Но вещь лежит на месте, ожидает когда не нее обратят внимание. Сан Ву встаёт с кровати слегка пошатываясь, и идет вперед, чтобы взять ее в руки. Свитер такой же мягкий и тёплый, как он и запомнил — так и манит, чтобы его надели. Вряд ли Ки Хун будет возражать, если Чхо снова воспользуется вещью по назначению, верно? Ткань скользит по плечам, свободно повисая на его теле. Стало чуточку легче, словно его обнял кто-то большой и добрый. И Сан Ву усиленно старался не думать о том мальчике, чья кофта снова его отогревала. К вечеру мама дала жаропонижающее. Она также купила ему сладостей и даже разрешила съесть побольше. — Завтра вечером схожу к госпоже Сон, — сказала Ю Джун, разливая дымящийся чай по кружкам, — Нужно отдать кофту. — Это мама Ки Хуна? — с пробивающимся любопытством спросил Сан Ву, — Ты ее знаешь? Женщина улыбнулась, помешивая чай ложкой. Было приятно видеть сына более оживлённым и не таким бледным, как утром. Обычно Сан Ву всегда быстро шел на поправку, и Ю Джун надеялась, что и в этот раз все пойдёт по привычному сценарию. — Конечно, мы же соседи, — поясняет госпожа Чхо, — Я удивлена, что ты еще раньше не подружился с этим мальчиком. Он со многими во дворе играет. Приподнятые уголки губ опускаются, Сан Ву хмурится, погружаясь в себя. Его наконец догнала та самая скользкая мысль, которую он старательно пытался избегать: а были ли они вообще друзьями с Ки Хуном? Его новый знакомый был смешным и добрым, не удивительно, что он так легко сходился с людьми, и самое главное, с самим Чхо. Быть может в глазах Ки Хуна он был очередным мальчишкой со двора? Всего лишь одним из многих его знакомых, тем, кому он никогда всерьёз не доверится. «Но ведь он захотел увидеться еще» — успокаивал себя мальчик. «Это еще ничего не значит» — твердило в ответ поселившееся внутри сомнение. — Думаешь, мы друзья? — Сан Ву поднимает на мать слегка погрустневший взгляд. Ему хотелось услышать еще чье-то мнение, иначе, он бы зайти слишком далеко, раздув легкую неуверенность в настоящую катастрофу, — Мы виделись только один раз. — Но при этом вы гуляли до позднего вечера. — Да, — кивает мальчик, не совсем понимая к чему клонит мама, — Ну и что? — Сан Ву, милый, вы сейчас в таком возрасте, когда все может быть возможным. Особенно дружба, — Ю Джун ободряюще улыбается, видя, как Сан Ву слегка расслабился, — Не сомневайся в себе. Чхо хочет в это верить. И он верит. А уже на следующий день Ю Джун возвращается домой в приподнятом настроении, не взирая на то, что провела несколько часов в гостях после работы. Она не спеша рассказывает о том, какая госпожа Сон гостеприимная и добрая женщина, попутно раскладывая продукты в холодильник. Самым последним мама вытащила из сумки аккуратно сложенный вдвое листок, положив его на стол перед мальчишкой. — Ки Хун весь вечер крутился, как заведенный, спрашивал куда ты пропал, — вспомнила Ю Джун эти наивные оленьи глаза, направленные на нее. Ки Хун был таким искренним, что ее невольно умилило. Особенно, когда он узнал, что Сан Ву заболел. Мальчик в тот момент кивнул и убежал в свою комнату, оставив взрослых наедине, и вышел лишь под конец вечера, робко протягивая разрисованный листок, — Он сделал это для тебя. Сан Ву немного неуверенно взял рисунок в руки, осторожно разворачивая его. На белом листе замерли два маленьких человечка со смешными лицами и непропорциональными конечностями, которые держались за руки и широко улыбались. В более высоком человеке Чхо узнал Ки Хуна и его глупую челку. Как и в жизни, на рисунке Сон широко улыбался, а вот Сан Ву, запечатленный рядом, был более сдержан, подстать себе настоящему. Над ними сияло большое золотое солнце, которое художник постарался сделать особенно ярким, а чуть ниже красовалась крупная надпись: «Выздаравливай!». Почерк был кривоватым, иероглифы слегка заходили друг на друга и Сан Ву даже нашел ошибку, но это лишь заставило его улыбнуться. Это же надо, Ки Хун старше, а еще и ошибки делает! Чхо ещё несколько секунд смотрит на рисунок, разглядывая то, как старательно были закрашены фигуры. Да, кое-где краски выходили за границы, но это не отменяло общего очарования. Ки Хун нарисовал это для него, он старался. Больше Сан Ву не сомневался.

***

Необходимость вновь вставать рано утром ощущалась как пытка. Всю дорогу до детского сада Сан Ву клевал носом, мечтая снова очутиться в своей кровати, чтобы восполнить недостаток сна. Как бы было хорошо, если все люди вставали тогда, когда им захочется. Может именно поэтому взрослые такие хмурые? Им всем нужен хороший долгий сон, тогда и мир станет светлее. Как оказалось, пока Чхо болел, были составлены списки на перевод нескольких детей из его группы в старшую подготовительную группу. В этот список, входил и он сам, о чем им сообщила воспитательница и проводила его на другой этаж. Сан Ву успел помахать маме рукой на прощание, получив в ответ улыбку и подбадривающее: «Удачи!». В старшей группе было вдвое меньше детей, чем Чхо привык видеть. Здесь все были разных возрастов, но он безошибочно смог определить несколько самых старших ребят, которые преимущественно играли друг с другом. Несмотря на недостаток финансирования, детский сад всегда располагал большим количеством игрушек и дидактическим материалом, который использовался на различных групповых занятиях. Ремонт на этом этаже слегка уступал остальным, но менее уютным от этого не выглядел. Помещение было обставлено старой, но чистой и добротной мебелью. Легкий белый тюль слегка колыхался от несильных порывов ветра, иногда взлетая достаточно высоко. Под ним сидели две подружки, смеясь, когда струящаяся ткань опускалась и накрывала их головы. — Ты ведь новенький? — услышал он приятный женский голос, отвлекший его от размышлений. Сан Ву уже заметил на верхней полке конструктор, который слегка затерялся среди милых плюшевых игрушек. Верхние полки обычно никто не трогал — их занимали непопулярные игрушки, в которые почти никто не играл. Забавно, но обычно среди них и были самые интересные вещи, — Как тебя зовут, малыш? — Чхо Сан Ву, — важно кивнул мальчик, подняв голову, чтобы встретиться с добрым и внимательным взглядом воспитателя. Это была женщина средних лет с длинными волосами, аккуратно убранными назад. Она улыбнулась ему, садясь на корточки и оказываясь на одном с ним уровне, — А как вас зовут, госпожа? — Чан Гым Джа, — представилась она, — Я твой новый воспитатель. Не бойся обращаться ко мне за помощью, я всегда помогу. Сан Ву кивнул. Рядом с женщиной было приятно находиться, она выглядела по-простому, словно он разговаривает со своей понимающей тетушкой. К прошлому воспитателю он привыкал долго, предпочитая избегать молодую девушку. Ким Джун Хи ни в коем случае не была плохой, она была спокойной и очень доброй, но что-то глубоко внутри продолжало отторгать девушку, даже когда они нашли общий язык. — Хорошо, госпожа Чан, — Сан Ву вновь кинул взгляд на верхнюю полку. После недолгой паузы, он продолжает, указывая пальцем на нужную вещь, — А вы можете достать тот конструктор, пожалуйста? — Конечно, — Гым Джа снимает набитый доверху контейнер, передавая его в руки Чхо, который слегка пошатнулся, пытаясь поудобнее обхватить большой ящик, — Потом обязательно покажи, что у тебя получилось. Сан Ву кивает, но остается серьёзным. Чхо никогда не был общительным ребёнком, и ему приходилось достаточно долго привыкать к коллективу, где он не вписывался ни в одну компанию, как бы ни старался. Другие ребята общались с ним, но никогда не отдавали ему предпочтение. Сан Ву был немногословен и осторожен, никогда не поступая импульсивно. Он нередко отговаривал товарищей от сомнительных затей, интуитивно понимая, что это ничем хорошим не закончится, даже не осознавая, что никому не нужно это волнение. Чхо не был по-настоящему ничьим другом, чтобы к нему всерьез прислушиваться. Возможно, именно поэтому его окрестили «трусишкой», особо не вникая в смысл его намерений. Попытки переступить через себя Сан Ву очень скоро бросил. Вскоре он выяснил, что играть одному тоже бывает интересно, поэтому печаль довольно быстро развеялась. Так и сейчас, мальчик устроился на полу, неподалёку от открытого окна, присаживаясь на мягкий пушистый ковер. Он зарылся рукой в мягкий ворс, представляя, что гладит большого зверька. Именно из-за этой ассоциации Сан Ву и нравятся такие коврики. А еще, как оказалось, на них очень приятно сидеть. Мальчик неспешна приступил к строительству. Вот постепенно стал выстраиваться фундамент будущего замка, все больше и больше разрастаясь в ширь. Сан Ву не умел строить из этих разноцветных фигурок что-то масштабное, он действовал по памяти, вспоминая, как они с отцом строили нечто подобное. Папа показывал, как из простых фигур можно сделать действительно красивые, но относительно легкие вещи. Маленький Чхо тогда смотрел на него с восхищением, запоминая, чтобы потом повторить. Из всех сооружений он научился строить лишь замки, но этого ему было достаточно. Сан Ву не стремился кого-то затмить, ему было достаточно и того, что он уже умел. Однако Чхо никогда не стоял на месте. Он каждый раз выдумывал новые формы и виды башен, экспериментировал с высотой и протяжённостью постройки. Однажды Сан Ву построил настоящую крепость с массивными стенами, куда поставил игрушечных солдатиков, чтобы те охраняли ее от врагов. Сейчас он не планировал ничего такого. Руки сами соединяли фигурки, погружая мальчика в медитативное состояние. Он чередовал цвета, пытаясь сделать так, чтобы они не повторялись. Желтый, зеленый, синий, красный. Синий, желтый, красный, зеленый. Красный... Неожиданно в его сторону прилетел мяч, метко попав в замок и разрушив большую его часть. Сан Ву вздрогнул, не ожидая, что его что-то потревожит. Гладкий розовый мячик еще немного прокатился и остановился прямиком возле его руки. — Эй, очкарик! — донёсся до него мальчишеский голос с насмешливыми нотками, — Мяч отдай. Чхо не пошевелился. Он безразлично окинул собеседника взглядом, мысленно уже понимая, к чему все может привести. — Возьми сам, — просто пожимает плечами Сан Ву и возвращается к занятию, от которого его нагло оторвали. — Если я подойду, ты пожалеешь об этом, — не унимался незнакомец, но ближе не подходил. Чхо было все равно. Он верил, что воспитатель, в случае чего, предотвратил бы драку. Но помощь пришла откуда он не ждал. Со спины донёсся тихий звук шагов, за которым последовал жутко знакомый голос. — Кого ты на этот раз играешь, Джи Сок? — Ки Хун остановился рядом с Сан Ву, глядя прямо на старшего мальчика перед собой, — Со стороны выглядишь тупо. — Заткнись! — тут же вспылил Джи Сок, слыша, как рядом посмеиваются его друзья, — И свали отсюда! Тебя вообще никто не звал. Ки Хун приподнял брови в наигранном удивлении. Он уже знает, что это за человек перед ним. Обычный выскочка, трус, который тут же убежит, поджав хвост, если надавить чуть сильнее. Слабый и зависимый от чужого мнения, от того и пытающийся делать гадости — лишь бы выглядеть сильнее. — Ты же мячик хотел, — озвучил очевидное Ки Хун, поднимая его с пола. Сан Ву все это время не сводил с него глаз, внимательно следя, чтобы в случае чего вмешаться. Он бы очень не хотел, чтобы Сон пострадал из-за него, — Лови! Ки Хун замахнулся и кинул мяч, целясь в обидчика. Больно он сделать не хотел, от того и попал Джи Соку в правую руку со звонким шлепком. Компания, с которой дружил задира, уже во всю веселилась, перешептываясь между собой, пока мальчишка медленно вскипал. — Ты охренел?! — закричал Джи Сок, надвигаясь на Ки Хуна маленьким злым вихрем. Они столкнулись, схватив друг друга за плечи, вот только Сон был предельно спокоен, лишь хмурился, пытаясь отцепить от себя пыхтящего от раздражения противника. Сан Ву растерялся, переводя взгляд с одного мальчика на другого. Стоит ли что-то предпринять, или Ки Хун справится сам? Вдруг если он что-то сделает, то станет только хуже?.. Вдруг заиграла музыка, которая всегда использовалась, чтобы мягко отвлечь детей от своих дел и перевести их внимание на воспитателя. Так же под веселые мотивы было приятнее убирать оставленные за собой игрушки, чем ребята сейчас и занялись, уже зная, что за уборкой последует утренняя зарядка. Вот только Джи Сок не отставал, больно впившись ногтями в кожу, в то время как Ки Хун напирал на него в ответ, отталкивая от себя. Это было молчаливое противостояние, где никто, пока что, не переступал черту. Некое испытание на упёртость и выдержку. — Джи Сок, милый, помоги мне накрыть стол, — вдруг, как ангел с небес, появляется Гым Джа, — А ты, Ки Хун, помоги Сан Ву собрать конструктор. Все напряжение мгновенно развеивается под мягким взглядом женщины. Ки Хун отступает первым, за ним и Джи Сок, явно стушевавшись. Но Гым Джа не ругает его, лишь понимающе улыбается и протягивает руку, на которую мальчик удивлённо смотрит, а затем неуверенно хватается за протянутую ладонь, уходя с места происшествия. Он не оглядывается, мелко семеня рядом с воспитателем, виновато опустив голову. Ненадолго повисла тишина, в течение которой все ребята переглянулись друг с другом, но не сказали ни слова. — Ты в порядке? — тихо спросил Сан Ву, чувствуя себя немного смущённым от того, что все это частично произошло из-за него, — Он так сильно тебя царапал... — Не бойся, я тоже ему синяков оставил, — отшучивается Ки Хун, почёсывая затылок, — Жалко, что он сломал твою башню... У тебя красиво получалось. Чхо взглянул на разрушенный замок, но не почувствовал сильного огорчения. Он особо не старался, строя башенки машинально, оттого и не ощутил острой потери. Поэтому Сан Ву и не ожидал, что кто-то похвалит его, когда, по сути, настоящих стараний приложено не было. — Ничего страшного, я все равно не старался, — пожимает плечами мальчик, начиная складывать конструктор обратно в контейнер. К нему присоединился и Ки Хун, разбирая громоздкую конструкцию, которой удалось выстоять. Он не мог не восхититься тому, как все это причудливо складывалось во что-то узнаваемое. Его навыки в конструктором строительстве заканчивались на том, чтобы построить баррикаду — сплошную широкую стену, которую можно было использовать в играх. — А ты можешь еще лучше? — Не знаю, — честно признается Сан Ву, — Но я умею строить еще несколько замков. Они совсем не похожи на этот. Глаза Ки Хуна вновь загорелись интересом, совсем как тогда в парке, когда мальчик разглядывал новенькую книгу. Только на этот раз это внимание предназначалось Сан Ву, а не какому-то предмету. — Ты точно гений! — совершенно искренне восклицает Ки Хун, разбирая последнюю башню, — Я вот только стены строить умею. — Это легко. Хочешь, я тебя научу? — предлагает Чхо, видя восторг собеседника. Почему-то очень хотелось удивить Сона, показать, что он на самом деле умеет. — Правда? — спрашивает Ки Хун, едва не подпрыгивая на месте. Сан Ву кивает, и мальчишка тут же с воплями бросается его обнимать, — Ты лучший! Ой, а хочешь я тебя по деревьям научу лазать? Я в этом мастер! Меня даже мама мартышкой в шутку называет. Сан Ву тихо посмеивается, похлопывая друга на спине. Старший мальчик все еще находился рядом с ним, при движении соприкасаясь плечами. — Я никогда этого не делал... А это сложно? — Пока я с тобой, то все будет легко! — фыркает Ки Хун, отправляя последнюю детальку в контейнер, — Да и ты гений! У гениев все получается. — Хорошо, я попробую. И это все, что было нужно услышать Сону. Он радостно хлопает товарища по плечу, подхватывая ящик, и с криком: «Я сейчас!», относит вещь на нужное место. Правда, на нижнюю полку, но вряд ли кто-то обратит на это внимание. Сан Ву проводил удаляющуюся фигуру взглядом. Говорил ли Ки Хун всерьез? У него не было причин сомневаться в друге, однако противный голосок продолжал вселять в него неуверенность. Ему было это знакомо: когда тебя вдруг бросают, меняя на того, у кого появилась более интересная игрушка, которую никогда не купят родители. Но Ки Хун? Чхо видел, что он был другим. Не мог точно сказать, в чем именно, но интуитивно чувствовал, что это так. Почувствовал еще несколько дней назад, а сейчас лишь убедился в этом. — Ты точно не расстраиваешься из-за Джи Сока? — первое, что спросил Ки Хун, когда вернулся назад. — А похоже, что он меня расстроил? — Нет, — качает головой мальчик, присаживаясь рядом. Вокруг еще суетились ребята, по большей части дурачась, а не убираясь, — Просто ты какой-то хмурый. А, вот оно что. Нечто подобное он тоже привык слушать, вот только Ки Хун, кажется, волновался, потому и указал на это. В его тоне не было укора. — Я такой всегда. — Не правда, я видел, как ты смеялся, — парировал Сон, с любопытством заглядывая в карие глаза, внимательно глядящие на него через линзы очков, — О, не делай такое лицо. — А то что? — Я сделаю так, — не давая опомниться, Ки Хун быстро снял с Сан Ву очки и водрузил себе на нос, тут же хмуря брови на серьёзный манер, — Ну что, я похож на гения Сан Ву? — Не похож, — фыркает Чхо, чувствуя, что почти не может сдержать улыбку. — Это еще почему? — Я никогда так глупо не надуваю губы, — Сан Ву уже откровенно смеется, не выдержав вида этого оскорблённого лица, которое выглядело так непривычно в его очках. Обычно он всегда злился, когда кто-то снимал с него очки, но в этот раз это ощущалось так естественно. — Ах ты... — обиженно выдохнул Ки Хун, не находя нужных слов, — Да я тебя щас... — А ты догони сначала, — лукаво улыбнулся Сан Ву, подслеповато щуря глаза и глядя на друга, которому тоже было нелегко в очках, совершенно не подходящих под его зрение. Однако это не помешало ему неожиданно сорваться с места, тем самым заставив Чхо вздрогнуть и пуститься наутек от догоняющего товарища. Жаль, что далеко убежать не удалось и старший мальчик оказался быстрее, догнав его и притянув за плечи к себе, чтобы заключить в крепкие, почти удушающие объятия. Чхо пытался вырваться, брыкался и щипал мальчика, но тот вцепился в него намертво. Сейчас Сан Ву даже затылком ощущал, как самодовольно улыбается Ки Хун. — Да отстань ты от меня! — не выдерживает Чхо, уже устав от этого неудобного положения. — Тогда очки не верну. — Ну и дурак, — все таки смирился Сан Ву, расслабившись в теплых мальчишеских руках. Очки Ки Хун вернул, но отлипать от друга не собирался: так и ходил, повиснув на Сан Ву, вплоть до начала зарядки. Выполняя упражнения, он корчил смешные рожицы, встав так, чтобы это было видно только маленькому Чхо. Сон так причудливо двигал бровями и косил глаза, что каждый раз Сан Ву приходилось прикусывать щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Еще сильнее смешило то, что Ки Хун делал самое невинное лицо, стоило воспитателю обернуться, но затем все возвращалось на круги своя. Чхо никогда бы не подумал, что от улыбки у него будут болеть скулы. Они не отходили друг от друга целый день. За завтраком сели вместе, больше внимания уделяя болтовне, а не приему пищи. Конечно, говорил в основном Ки Хун, по просьбе Сан Ву кратко рассказывая о каждом ребёнке в группе. Как оказалось, коллектив здесь был дружный, если не считать Джи Сока, который желает показать, насколько он крут. Так, Сон признался, что он, как и все, когда-то боялся этого задиру, но совсем скоро перестал воспринимать его всерьез. После завтрака следовали подготовительные занятия, во время которых младший мальчик чувствовал себя, как рыба в воде. Он ловил каждое слово учителя, быстро ориентируясь в карточках, которые им раздали. Сан Ву шустро решал примеры и раскрашивал ровно то количество клеточек, какое получалось в ответе. Однако, что-то было не так. Сидящий рядом с ним Ки Хун вот уже некоторое время пыхтел над последним самым длинным примером, покусывая от досады карандаш. Чхо взглянул в чужие записи, пытаясь понять, где случилась заминка, а затем дал небольшую подсказку, подталкивая к решению. — Ты и правда очень умный, — восхитился Ки Хун, вызвав смущённую улыбку у младшего мальчика. Как оказалось, их кровати тоже стояли рядом. Так повезло не всем, были и одиночные кроватки, которые стояли вдоль стены. Там обычно спали те, кто во время сна мешал своим соседям и не соблюдал порядок. Спальня не была просторной, но для такого количества детей места было достаточно. В помещении приятно пахло свежестью и детским порошком, стены были обклеены милыми обоями в звездочку, а под ногами лежал все тот же пушистый ковер. Зарыться в него босыми ногами оказалось еще приятнее, чем руками. Время шло, комната постепенно наполнилась тихим сопением. Гым Джа сидела в углу комнаты за маленьким столиком и решала судоку, тихонько бормоча себе под нос. Никто даже не замечал, что Ки Хун вот уже несколько минут рассказывал своему другу страшилки. — А ты уверен, что «гробик на колёсиках» - это русская страшилка? — тихо спрашивает Сан Ву, стараясь никого не разбудить. — Конечно, — с самым честным видом кивает Ки Хун, — Мне бабушка так сказала. — А она русская? — Нет, но знала много русских, — отвечает Сон, переходя к новому рассказу. На периферии маячила мысль, откуда же Ки Хун знает так много страшных историй, пока сам Чхо медленно погружался в сон, слушая историю про «красные носки». Он так и не узнал, что Сон, который хвастался тем, что никогда не спит во время «тихого часа», заснул вслед за ним, сопя громче всех присутствующих. Очень скоро присутствие Ки Хуна стало восприниматься, как нечто привычное, словно они дружили уже далеко не первый год. Мальчики хорошо понимали друг друга, невзирая на отличия в характере. Особенно сильно Сона забавляли умные словечки, которые иногда говорил Сан Ву, заставляя старшего впасть в некий ступор. А еще он понял, что Чхо совсем не хмурый, а скромный мальчик. Именно поэтому Ки Хун сейчас стоит рядом с другом, дожидаясь пока он завяжет шнурки на своих ботиночках, чтобы в конечном итоге схватить его за руку, и с воплями броситься на улицу. Они с Сан Ву вышли последними, но так было даже лучше: никто не толпился на входе. В данный момент было безветренно, но не душно. Бескрайнее небо заволокло облаками, за которыми спряталось солнце, золотом разливаясь под плотным белым полотном. В воздухе застыл такой далёкий, но хорошо узнаваемый запах цветущей сакуры. При цветении, когда лепестки начинали опадать, ветер иногда приносил лепестки к дому Сан Ву. Мама обычно говорила, что это хороший знак — день пройдёт благополучно и легко. Детская площадка была большой и предназначалась сразу для всех детей. Прогулки совершались в разное время, и у каждой возрастной группы было свое расписание. Старшая группа обычно выходила на улицу последняя, что обычно всех устраивало. Многие качели и горки были уже заняты, но двоих друзей это не расстроило. Ки Хун, все еще держа Сан Ву за руку, повел его в тенек, который создавала раскидистая и очень красивая сакура. Рядом с ней стояло несколько лавочек, однако ребята уселись прямо на землю, удобно облокотившись на толстый ствол. Между ними повисла уютная тишина, позволяя каждому задуматься о чем-то своем. Сан Ву положил голову на плечо Сону, наблюдая, как тот чертит что-то на песке, водя палочкой по земле. Черточки складывались в какой-то рисунок, вот только Чхо никак не мог разгадать эту задумку. Несколько черточек, затем резкий переход в более плавные линии, при соединении напоминающие странную сардельку. Теперь Сан Ву совсем запутался. Причем тут сарделька? Мальчик думал, что Ки Хун рисует дерево... — А что ты рисуешь, хен? — спрашивает Чхо, бросив попытки разобраться в этой наскальной живописи. Вот только первобытные люди рисовали куда понятнее, давая возможность отличить быка от человека. В случае с Ки Хуном такой возможности не было. — Я не знаю... Рука сама рисует, — пожимает свободным плечом Ки Хун, а затем вдруг замирает. Он медленно поворачивает голову, оказываясь лицом к лицу с другом. Если присмотреться, в отражении прозрачных линз можно было заметить колышущиеся веточки изящного дерева. Но куда сильнее его интересовали карие глаза с необычным разрезом, напоминающие хитрый лисий прищур. В них сейчас застыла легкая настороженность, словно и сам Чхо осознал, что только что сказал, — Подожди... Как ты меня назвал? — Хен, — чуть тише сказал мальчик, но взгляда не отвел, — Тебе не нравится? Я могу так не называть тебя. Ки Хун тут же вскинулся, вынуждая Сан Ву подняться с удобного плеча. Старший отчаянно замахал руками, напоминая встревоженного зверька. — Нет! Мне нравится, — заявил Сон, сразу заметив, как расслабился Чхо от этих слов, — Просто никто так не обращался ко мне. Ты первый. — Правда? — Сан Ву теперь сел лицом к другу, подогнув под себя ноги, — Ты дружишь со старшими ребятами? — Не совсем. Просто в моей компании самые младшие - это девочки, поэтому меня зовут оппа, — объясняет Ки Хун, а затем фыркает, кое что вспомнив, — Даже Дэ Хо меня так называет, но он просто самый маленький, поэтому и повторяет за девчонками. Чхо понимающе мычит, ловя взглядом неожиданно упавший цветок сакуры, который запутался в чужих темных волосах. Мальчик уже некоторое время наблюдал, как Сон вертит головой, продолжая с нежностью рассказывать про друзей, но цветок упрямо оставался в волосах. Тогда Сан Ву пододвинулся чуть ближе и осторожно вытащил все лишнее из чужой головы. — Знаешь, мама говорит, что поймать лепесток сакуры - это к удаче, — задумчиво произносит Сан Ву, показывая Ки Хуну красивое и нежное растение, — А если это цветок? — То это к вечной дружбе, — смеется Сон, доставая точно такой же цветочек из коротких волос Сан Ву, — Это явно знак. Ты должен сегодня пойти ко мне в гости! — А как же твоя мама? Она не будет против? — О, — Ки Хун лукаво улыбается, всем видом показывая, что знает гораздо больше, нежели Чхо, — Пока ты болел, наши мамы очень подружились. Поэтому она точно не будет против. Сан Ву даже удивился. Последнее время его мама все время проводила на работе, засиживаясь настолько, что времени не хватало даже на себя, что уж говорить про новые знакомства. Однако мальчик действительно заметил небольшие перемены: мама стала возвращаться домой пораньше и в более приподнятом настроении, словно кто-то наконец-то ее образумил. Если это действительно влияние госпожи Сон, то Сан Ву был ей очень благодарен. — Тогда я согласен. — По рукам! — Ки Хун радостно улыбается, вскидывая правую руку вперед открытой ладонью, и Сан Ву, зеркаля чужую улыбку, дает другу звонкую «пять». Они еще долго разговаривали, сидя под старым деревом, что создавало надежный тенек и окутывало приятным, почти не ощутимым запахом. Позабытые цветки, которые совершенно случайно опустились на головы мальчишкам, подхватил ветер, поднимая высоко в воздух. Они закружились, цепляясь друг за друга, словно не желая расставаться. И ветер смилостивился, позволяя измученным цветкам опуститься на землю.