Из плоти и крови

      Ванилла стоял у двери в директорскую, собираясь с мыслями. Если его будут отчитывать, то он должен принять это. Безусловно, остановить драку – храбрый поступок, но что, если дети начнут устраивать подобное чаще, ради получения баллов за «храбрость»? В тот момент Ванилла об этом совершенно не подумал. А зря – возможно тогда бы у его факультета был не ноль и над ним бы морально не поиздевались. Хотя, в последнее верилось ещё меньше, чем в первое.       Он в последний раз глубоко вздохнул и потянулся к ручке, но дверь перед ним распахнулась быстрее.       – Я вас понял, директор, – процедил недовольный голос.       Ванилла замер, часто хлопая разноцветными глазами. Шедоу?       Мужчина напротив приподнял бровь, рассматривая его. Их взгляды на секунду встретились, и Ванилла в то же мгновение поспешил прервать зрительный контакт. На лице Шедоу Милка растянулась ехидная улыбка.       – О, Ванилли! Что, преследуешь меня?       Ванилла уже было открыл рот для ответа, но старик за Шедоу опередил его.       – Ох, Пьюр Ванилла, ты как раз вовремя, проходи, я уже заварил чай.       Шедоу искоса посмотрел на директора, хмыкая. А затем, не сказав ни слова, обогнул мужчину перед собой и скрылся за ближайшим поворотом. Ванилла обеспокоенно смотрел ему в след.       – Ну же, проходи, а то чай совсем остынет.       Мужчина медленно моргнул, оборачиваясь к Бризельстару. Захлопнув за собой дверь, он прошёл вглубь кабинета к чайному столику и двум креслам около него. Директор указал рукой на одно из них, приглашая присесть, а сам проследовал ко второму. Ванилла постарался устроить как можно удобнее и взял в руки чашку с чаем. В зелёной, полупрозрачной жидкости отражалось его вымученное лицо: усталый взгляд, торчащие во все стороны волосы, а в мешках под глазами можно было бы спрятать горстку желе. И вот так он ходил целый день?       – Возьми карамельку, Пьюр Ванилла, а то выглядишь сегодня совсем кисло, – директор по-доброму рассмеялся.       Ванилла неловко улыбнулся ему.       – Зачем вы хотели видеть меня, директор? – пальцы сильнее сжали чашку в руках.       Бризельстар отхлебнул немного чая, причмокнув.       – Эх, молодежь… Столько времени ещё у вас впереди, но вы всё равно вечно куда-то спешите. Даже чай не попробовал ведь, а он, признаться, в этот раз вышел весьма недурным.       Ванилла тут же спохватился, извиняясь и отпивая из своей чашки. Горячая жидкость обожгла язык, и он чуть сморщился от неприятных ощущений. Но чай и правда был вкусным – смесь мяты и каких-то, известных одному лишь Бризельстару, цветов с нотками горячи. Основной ингредиент – горчичный шалфей, что ли?       Словно прочитав его мысли, старик улыбнулся ещё шире и проговорил:       – Этот чай сделан из ромашки, розмарина, листьев мяты и корня горчичного шалфея.       Ванилла удивлённо посмотрел на него.       – Ты снабдил больничное крыло слишком большим количеством, вот я и взял парочку себе. Или это была парочка десятков… – старик задумчиво пригладил свою бороду.       Ванилла неловко кашлянул, отставляя чашку на стол. Похоже, если дети и дальше будут уничтожать на уроках саженцы горчичного шалфея, то ничего страшного не случится – его даже выращивать заново не придётся.       – Очень вкусный чай, директор, спасибо. Но всё же, зачем вы меня позвали?       Бризельстар тяжело вздохнул, беря газету с тумбочки рядом и кладя её перед Ваниллой.       – Уже читал её?       Ванилла посмотрел на бумагу перед ним. «Сахарный Вестник» – одна из ведущих газет магического мира. Обычно в ней пишут все самые важные новости. Жаль, правда, что не всегда правдивые…       – Только мельком, несколько страниц.       Пока дети не начали потасовку на уроке. Но этого он решил не упоминать.       – А про новый теракт?       Ванилла промычал ему в ответ. Он ведь начинал… Там что-то говорилось про культ Соли…       – Вы думаете, они к этому правда причастны?       Директор вздохнул, делая последний глоток чая и отставляя кружку.       – Вполне возможно. Но наверняка сказать нельзя – деревенька та совсем в глуши находится. Авроры прибыли на место, когда всё уже кончилось, и оставалось только тушить взорванное здание.       Ванилла сжал ткань мантии в кулак. Если это действительно культ Соли, то у них большие проблемы. Уже лет пять, с конца войны Тёмной Муки, от них не было ни слуху ни духу, а тут – так внезапно…       – Вы ведь сами говорили, что наверняка сказать нельзя, может, это были и не они? Да и в этой газетёнке, – он постучал костяшками пальцев по бумаге, – не всегда пишется самая достоверная информация…       Бризельстар откинулся в кресле, доставая из рукава мантии какую-то фотографию и выкладывая её на стол.       – Предвосхищая твой вопрос, карамельная сова принесла вместе с газетой и письмом от министерства сегодня утром, – директор усмехнулся. – Они тоже спрашивали, точно ли это дело рук культа Соли, но, пожалуй, эта фотография является самым прямым доказательством данного факта.       Ванилла склонился над столом, чтобы лучше рассмотреть картинку, и замер в немом ужасе. На фотографии была печенька средних лет. Мёртвая. Причём убили её явно насильственной смертью. И очень жестокой.       Множество колотых ран по всему телу; если хорошенько присмотреться, то можно было заметить и парочку вырванных ногтей. Но что больше всего повергало в шок – метка на руке, перечеркнутая глубокими порезами.       А ещё стена, на которую, облокотившись, сидел труп, была вся измазана в кровавом сиропе. Но это не были хаотичные мазки или брызги – нет. Там вырисовывались вполне ясные символы и надписи. Вроде того короткого, но выведенного крупными буквами предложения: «Мы помним ваше предательство».       Ванилла приложил руку ко рту, рассматривая всё это. Он впервые был благодарен себе за то, что ничего не ел с самого утра. Иначе вся пища оказалась бы на чайном столике Бризельстара.       Подобная жестокость, кровавые надписи и символы… Это точно дело рук культа Соли – сомнений больше не оставалось.       – Но… – Ванилла отнял руку от лица и отвёл взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на этот ужас с фотографии. – Я думал, что их глава пал.       Бризельстар хмыкнул.       – Может, и так, но у него было множество последователей и единомышленников. Странно только, почему они активизировались спустя пять лет, – он начал ритмично постукивать указательным пальцем по подлокотнику кресла. – Впрочем, именно это я и хотел тебе поручить, Пьюр Ванилла – разузнай, что задумал культ, а заодно подробнее исследуй это происшествие. Ты ведь всё ещё помнишь наш уговор?       Ванилла сгорбился. Разумеется, он помнил, но надеялся, что с его исполнением они разобрались ещё пять лет назад.       – Противостояние культу Соли? Да, я помню, директор.       Бризельстар улыбнулся ему, забирая со стола фотографию и кладя её себе обратно в рукав мантии.       – Только прошу тебя, Пьюр Ванилла, будь осторожен. Ты, конечно, силён, я в этом не сомневаюсь, но бываешь чересчур добр к окружающим, даже если они того не заслуживают. О, и постарайся сильно не отсвечивать в прессе…       Ванилла слушал наставления Бризельстара вполуха. Все его мысли занимал этот странный инцидент…       Вот так просто взяли и напали на печеньку? Всего одну? Культ Соли в прошлом, если и совершал убийства, то делал это с размахом, разумеется, ради своих каких-то извращённых идей, но никогда не ограничивался лишь одной жертвой. Хотели отомстить предателю? Вероятно, это было правдой. Ванилла понял, что печенька с фотографии раньше состояла в рядах культа – у неё была метка на руке, – но впоследствии перешла на другую сторону, судя по надписи на стене. Что ж, с одной загадкой он разобрался.       Но оставалась вторая, самая главная – зачем было взрывать дом? Так они привлекли к себе через чур много лишнего внимания. Или именно этого они и добивались, хотели напомнить миру о себе? Но одного изуродованного трупа было бы вполне достаточно. А может там было что-то важное, и таким образом культ решил замести следы?       Что-то тут было не так. Что-то не сходилось. Было тут что-то ещё. Что-то на поверхности. Что-то, что он упустил из виду…       – Так что скажешь, Пьюр Ванилла? – Бризельстар внимательно посмотрел на него, вырывая из размышлений.       – А? Д-да, я разузнаю про культ Соли. Первым делом напишу Дарк Какао. Уж он-то должен знать больше, – Ванилла неловко почесал шею.       Бризельстар удовлетворённо кивнул.       – Спасибо тебе, – директор благодарно ему улыбнулся, прикрывая свои зелёные глаза. – Не смею тебя больше задерживать.       Ванилла попрощался с ним и направился к выходу. В голове витал рой мыслей. Они кружились и жужжали в его черепушке, будто желейные пчёлы в улье. Он цеплялся то за одну, то за другую, но всё было не то. Нужная мысль, словно снитч, ускользала от него.       Когда он уже собирался толкнуть дверь и покинуть кабинет, его неожиданно окликнули.       – Подожди, Пьюр Ванилла! Есть кое-что ещё, о чём я хотел бы тебя спросить.       Ванилла глянул на него через плечо. Лицо у старика было обеспокоенным. Неужели забыл рассказать ему ещё о чём-то, связанном с культом Соли?       – Как ты спишь в последнее время? Всё хорошо?       Ванилла замер в недоумении. Почему Бризельстара волновал его сон? Какое-то нехорошее предчувствие закралось к нему в душу.       – Да, не переживайте, я хорошо сплю, – он чуть помолчал, обдумывая следующие слова у себя в голове. – Просто выдался тяжёлый день. Вы ведь знаете, какими неугомонными могут быть первокурсники?       Ванилла усмехнулся.       – Да, первокурсники в этом году действительно довольно непоседливые, – Бризельстар причесал свою длинную бороду рукой. – Чего только Кэнди Эпл стоит!       Мужчина неловко улыбнулся, разворачиваясь обратно к двери. Директор уже слышал об их утреннем инциденте? Хотя перед ним тут был Шедоу, так что неудивительно. Кабинет хотелось покинуть всё больше и больше.       – Ну, раз ты говоришь, что хорошо спишь и у тебя просто выдался тяжёлый денёк, то не смею больше задерживать. Ступай.       Ванилла, прежде чем открыть дверь, ещё раз через плечо глянул на Бризельстара. В зелёных глазах не было и крохи веры в его слова.       Дверь за ним с мерзким скрипом захлопнулась. Мужчина облегчённо выдохнул, прислоняясь к холодной стене. Хотелось вновь вернуться в комнату к Лили. Диалог – хотя, скорее уж это был монолог – с ней его успокаивал.       Он оттолкнулся от стены, направляясь в сторону подземелий – всё равно ему надо было зайти за зельем, – но в коридоре его остановили.       – О чём болтали, Ванилли? – голос был веселым, но разноцветные глаза слишком внимательно осматривали его, словно пытались что-то отыскать.       Ванилла вымученно застонал. Ему сегодня дадут хотя бы минуту покоя?       – О, не переживай, я тоже очень и очень рад видеть тебя вновь, – Шедоу хлопнул в ладоши, выходя из тени. – Так о чём вы всё-таки говорили?       Ванилла отвернулся от него, задрав голову – так было легче игнорировать этого надоеду перед ним, особенно учитывая, что тот был ниже примерно на полголовы.       – Что, будем играть в молчанку? – Шедоу фыркнул. – Хорошо, тогда давай я буду задавать тебе вопросы, а ты кивать или мотать головой!       Ванилла ему в ответ промычал что-то невнятное.       – Ну, если хочешь, можешь и мычать. Итак, первый вопрос! Ваш разговор был связан с культом Соли? На той фотографии был труп печеньки, так?       Лицо Ваниллы вытянулось от удивления, и он повернул голову к Шедоу.       – Ты подслушивал!       – Бинго! – весело ответил Шедоу, упирая руки в боки и задирая нос.       Даже отрицать не стал.       – Тогда зачем спрашивать, если и так всё слышал? – Ванилла потёр переносицу, хмуро глядя себе под ноги.       – Просто хотел тебя помучить, – он придвинулся ближе и ткнул пальцем с острым ногтём в чужую смуглую щёку. – А ещё сказать, какой ты плохой врунишка, Нилли.       Его имя он буквально пропел. Ванилла шумно втянул воздух сквозь сомкнутые зубы.       – Не понимаю, о чём ты.       – Ну, как же? Говоришь, хорошо спишь? Может ты у нас на самом деле скрытый мазохист? – Шедоу усмехнулся.       – Бризельстару не обязательно знать о качестве моего сна, – он отстранился от печеньки рядом.       Шедоу рассмеялся, заходя ему за спину и прижимаясь к ней грудью. Ванилла опешил. Мужчина и раньше нарушал его личные границы: тыкал пальцем в тесто, словно случайно дотрагивался до ладони, сжимал чужое лицо… Но настолько бестактно он себя ещё не вёл.       Это больше походило на объятия со спины. И не будь печенька позади него Шедоу Милком, Ванилла бы так и подумал. А так это больше было похоже на то, как удав медленно душит свою жертву.       – Какой же ты всё-таки наивный. Такой ванильный и наивный! – чужие руки потянулись к карманам мантии. – Не интересует его качество твоего сна, идиот. Только причина твоих ночных кошмаров. Где же она? О! Нашёл.       Ванилла спиной почувствовал, насколько довольной была чужая улыбка. Он не знал, о чем первым стоило спросить у Шедоу Милка: откуда тот знал о его ночных кошмарах или почему так уверен, что это сейчас с ним? Но прежде всего нужно было остановить чужую руку, которая грозилась вытащить из кармана то, за что Ваниллу тут же приговорят к пожизненному заключению с самыми ужасными условиями.       Он перехватил голубое запястье, повернул голову в бок и прошипел:       – Прекрати.       Чужая рука дёрнулась, но Ванилла не дал ей покинуть карман своей мантии.       – А то что?       – Ничего, просто перестань, – взгляд вернулся к старавшейся вырваться из его хватки руке.       Он чуть развернул чужое запястье, и из-под мантии показался кусочек рисунка на тесте. Ванилла грустно посмотрел на татуировку, аккуратно, даже нежно, проведя большим пальцем по контуру. Клеймо, что теперь нельзя было ни смыть, ни убрать магией. А ведь у печеньки с фотографии было точно такое же, только всё изрезанное…       Чужая рука резко вырвалась из его захвата, словно её ошпарили. Ванилла испуганно вздохнул. Слишком расслабился, и Шедоу этим воспользовался! Он инстинктивно развернулся к мужчине позади, уже собираясь отнимать то, чего у него быть явно недолжно было. Но Шедоу стоял чуть сгорбившись, потирая запястье с рисунком. В его ладони ничего не было. Ванилла быстро похлопал себя по карманам мантии – всё на месте! Он облегченно выдохнул.       – Ты слишком много себе позволяешь, – прошипел голос перед ним.       Ванилла мельком глянул на Шедоу. Волосы извивались, словно щупальца. Глаза в них злобно смотрели на него. Впрочем, их обладатель смотрел не менее яростно. Ванилле хватило одного лишь мимолётного взгляд в них, чтобы почувствовать, как что-то в голове начало пульсировать. Мозг опять подкинул парочку не самых приятных воспоминаний из прошлого.       – Ты тоже частенько переходишь грани дозволенного, – промямлил Ванилла, глядя в стену.       Шедоу хмыкнул.       – Я хотя бы не присваиваю себе чужие вещи. Как там, кстати, сейчас поживает мой Соул Джем, что я пару минут назад трогал в твоём кармашке?       Ваниллу обдало холодным потом. Он в панике огляделся по сторонам. Шедоу сказал это слишком громко, кто-то мог услышать…       – О, не переживай, мы тут с тобой одни! – он сложил руки на груди, исподлобья глядя на мужчину перед ним.       Ванилла покосился на него в ответ. Его весь разговор волновал один вопрос – Шедоу отвечал так, словно читал мысли… О нет!       На лице напротив растянулась довольная, как у кота, улыбка.       – Догадался, наконец? – улыбка стала гадкой. – Как же ты мог забыть, что разговариваешь с печенькой, в совершенстве овладевшей легилименцией. Ай-яй-яй, Ванилли, как невнимательно!       Ванилла сделал шаг назад. Ещё. И ещё. Пока не упёрся спиной в холодный камень. Он вёл себя слишком беспечно, совершенно забыл, кто перед ним. Печенье, что учинило в прошлом хаос, став причиной разрухи и множества смертей. Перед ним стояла некогда правая рука главы культа Соли. Хищный зверь, которого насильно заперли в клетке, но который даже через прутья мог оторвать своей жертве голову. Пусть сейчас Шедоу и был ограничен в магии, факт его острого ума и невероятных навыков легилименции и окклюменции это не отменяло. Ванилла сглотнул. Как он мог забыть обо всех ужасах, на которые была способна печенка перед ним? Или это чувство вины и ненависти к себе за прошлые ошибки так затуманивало разум?       Шедоу присвистнул.       – Ого, как поэтично ты, оказывается, описываешь меня у себя в голове! – а затем двинулся в его сторону.       Ванилла хотел было попятиться назад, но двинуться дальше не позволил холодный, жёсткий камень. Жаль, что он был печенькой, а не каким-нибудь йогуртовым призраком – сейчас бы с лёгкостью прошёл сквозь стену и растворился бы в ней.       – Но знаешь, что мне нравится в тебе больше всего, Нилли? – Шедоу продолжал наступать, с каждым шагом становясь всё ближе и ближе. – То, как ты мучаешься и ненавидишь себя. Мне даже делать ничего толком для этого не приходится, только смотреть на тебя!       Он подошёл вплотную к нему, настолько, что можно было почувствовать чужое дыхание на тесте. Ванилла старался отвернуться, задрать голову, только это всё равно не помогло – рука Шедоу схватила его под подбородок, до боли сжимая щёки. Уже второй раз за сегодня.       Опять он смотрел в его глаза. Опять в сознание всплывали картинки из прошлого.       – Какой ты всё-таки жалкий, Ванилли, – на лице Шедоу играла широкая, почти маниакальная улыбка. – Не можешь принять и признать факта произошедшего, поэтому постоянно упиваешься жалостью к себе, но преподносишь всё так благородно! Ах, наш великий мученик Пьюр Ванилла, что денно и нощно винит и ненавидит себя! Кто-нибудь, скорее пожалейте его, а то сам он уже не справляется! Вот умора! Но знаешь, такой ты мне нравишься больше – будет веселее ломать тебя, растирать на мелкие крошки.       В конце своей тирады глаза Шедоу засверкали от злобы, а улыбка с лица исчезла. Выглядело всё так, будто его задевали его же слова, но Ванилла должен был быть полным дураком, чтобы поверить в это. Взгляд напротив всё ещё обжигал, из-за него терялась связь с реальностью, но нужно было сопротивляться – взять себя в руки и вырваться из этого порочного круга.       Ванилла дёрнул головой в сторону, стараясь вырваться из захвата, и прошипел:       – Я не жалею себя и не хочу, чтобы это делал кто-либо ещё. Отпусти!       – Ну-ну, продолжай и дальше барахтаться в этих сладких, сахарных иллюзиях.       Шедоу резко выпустил его лицо, так, что не будь голова Ваниллы прикреплена к туловищу, то точно покатилась бы по полу. Он дотронулся до подбородка, потирая его. Ощущения были такие, словно ему челюсть вывихнули.       – А вот, что касается культа… «Мы помним ваше предательство» – так ведь гласила надпись на стене?       Ванилла поднял на мужчину рядом взгляд. Тот стоял чуть поодаль, уперев одну руку в бок, а другую поднёс к подбородку, на губах играла мечтательная улыбка. Удивительно, как быстро менялось его настроение. Да и темы он менял на раз-два!       – Тебя это не касается. Директор поручил разобраться с культом мне, – отрезал Ванилла, показательно отряхивая мантию. Как бы намекая, что разговор на этом окончен.       Шедоу намёк, если и понял, то проигнорировал.       – Ну, ты-то конечно разберёшься! Знаешь хоть, что за печеньку убили? – Ванилла открыл рот, чтобы что-то сказать, но его быстро перебили. – Можешь не отвечать. Знаю, что не знаешь. Но не переживай, я всегда готов помочь своему коллеге!       Шедоу хлопнул в ладоши и склонил голову набок, смотря на мужчину перед собой с таким превосходством! В такие моменты он напоминал ребёнка, хваставшегося совершенно базовыми знаниями перед родителями, ожидая от них похвалы и ненаигранного удивления, ведь для него это было величайшим открытием.       – Я не буду с тобой сотрудничать. С кем угодно, но не с тобой!       Впрочем, Ванилла тоже вёл себя, как маленький капризный ребёнок, воротивший нос от протянутой со стороны взрослых руки помощи. Но были в таком поведении и благие намерения – втягивать Шедоу в расследование, касающееся культа Соли, было опасно. Как для окружающих, так и для самого Шедоу.       – Ну и пожалуйста! – он обиженно отвернулся, складывая руки на груди. – Всё равно сам потом ко мне приползёшь, умоляя о помощи.       Не приползёт, Ванилла был в этом уверен. Поэтому так же уверенно он задрал нос кверху, выпятил грудь вперёд, развернулся и двинулся прочь. В конце концов, гриффиндорец он или нет?       Но его пыл поубавился уже спустя несколько шагов. Ванилла чувствовал, как его спину прожигают недовольным и скептическим взглядом. Он остановился. Было кое-что ещё, что волновало и беспокоило его.       – Будь осторожен, – негромко, но так, чтобы Шедоу его услышал, проговорил Ванилла, чуть повернув голову вбок. – Если культ действительно начал подчищать свои ряды от предателей, то ты тоже можешь попасть под раздачу. Не лезь на рожон. Директор поручил это мне одному, значит и справиться я должен один.       Шедоу громко фыркнул, процедив:       – Будто я могу что-то сделать или спокойно выйти за пределы этого чёртова замка.       От стен отразился быстрый стук каблуков о каменный пол – это Шедоу только что покинул его.       Ванилла тяжело вздохнул, потирая лоб ладонью. Этот разговор – хотя, наверное, весь сегодняшний день – его очень вымотал. Но за задание Бризельстара нужно было браться прямо сейчас. Всё-таки на кону стояли жизни ни в чём не повинных печенек, а также их покой и счастливая жизнь. Как Ванилла изначально и планировал – первым делом он напишет Дарк Какао. Нужно было раздобыть больше информации об этом инциденте с подрывом и убийством, а кому, как не главному аврору, положено знать обо всех громких преступлениях?       Так он и поступит, но для начала заглянет на кухню к Сахарным Гномам и возьмёт себе чего-нибудь поесть. Желудок уже изнывал от такой длительной голодовки, грозясь в конечном итоге переварить самого себя.