Из плоти и крови

      С неба падали крупные хлопья снега, покрывая землю толстым слоем белого полотна. Удивительно, но ещё вчера всё было серым и невзрачным, а теперь от такого непривычного яркого цвета начинали болеть глаза. Ещё пару дней назад из каждого угла слышались недовольные речи студентов: как так, Новый год уже совсем скоро, а снега всё нет и нет?! Даже малюсенькой снежинки не выпало! А так ведь хотелось слепить снеговика с друзьями, устроить битву снежками или просто поваляться в сугробах, раскинув руки и ноги в разные стороны, создавая снежного ангела… Но оставалось только ходить на лекции с кислыми лицами и грустно смотреть в окно на серые, невзрачные пейзажи.       Но вот, всего за одну ночь, выпало столько снега! Его было так много, что ноги почти наполовину исчезали в сугробах. Передвигаться стало невероятно сложно. Каждый шаг – испытание, главным призом в котором были насквозь промокшие штаны и полные снега ботинки.       И казалось бы, вот он – ваш долгожданный снег! Выбегайте скорее на улицу, лепите снеговиков, кидайте друг в друга снежки и делайте снежных ангелов. Разве не об этом вы мечтали целый месяц? Только вот снаружи не было практически никого, лишь редкие первокурсники. И те не задерживались долго – поиграли минут пять и, трясясь от холода и шмыгая носом, бежали обратно в замок отогреваться.       Да, вместе со снегом пришли и лютые морозы.       Ванилла никогда не был мерзляком. Всё-таки вырос в деревне около большого пастбища, а там вьюги и сильные морозы бывали довольно часто. Но даже так, сейчас он бы отдал всё ради чашечки горячего шоколада с зефиром – настолько ему было холодно!       Мальчик поёжился, стоя около теплицы, переступая с ноги на ногу и растирая ладони, а затем дыша на них. Причиной его продрогшего тела был не столько мороз, сколько не соответствующая погоде одежда. Тёплая, как её называли волшебники, мантия совершенно не грела! Студентам академии запрещалось в учебные дни носить, что-то помимо формы. Так бы Ванилла надел свою любимую – на самом деле тёплую! – курточку с подкладкой из овечьей шерсти. А возможно, её действительно стоило надеть, и плевать ему, сколько правил он там нарушит!       Ванилла остановил себя. Его ещё мгновение назад полный праведного гнева взгляд потух, став грустным. Не наденет он больше свою любимую курточку, и она никогда уже не согреет его – мальчик давным-давно из неё вырос. И сейчас она пылилась в шкафу, скорее, как трофей, нежели предмет гардероба.       Просто… Это была последняя вещь, что сделала для него мама перед тем, как умерла. Пусть с того момента и прошло уже несколько лет, и он больше не захлёбывался горькими слезами, но воспоминания о том, что мамы теперь с ним нет, до сих пор причиняли ужасную боль.       Она умерла, когда Ванилле было всего семь лет. Его семья жила бедно – денег еле хватало на закрытие даже самых базовых потребностей. Папа часто уходил на несколько недель, а то и месяцев, на вахту, а мама подрабатывала прачкой и швеёй. Отца мальчик почти не видел. Зато часто видел маму, уставшую после двенадцатичасовой смены, с разбухшими от воды руками, которые затем высыхали и крошились.       Ванилла видел всё это и хотел помочь. Напросился к местному пастуху на работу. Начал получать, пусть и не большие, но всё же деньги. Когда он принёс домой свою первую зарплату и начал совать её родителям, папа с мамой наругали его. Ребёнок должен проводить своё детство, веселясь и играя со сверстниками и уж точно не пася овец за деньги! Мама тогда сказала ему, что это они с отцом взрослые и что это они должны работать и обеспечивать Ваниллу, а не он их.       Только эта сама бесконечная работа без выходных и свела её в могилу. После каждый смены женщина приходила всё более уставшей и бледной. Она сильно похудела и в целом выглядела довольно болезненно. А потом действительно заболела. Ванилла помнил, как мама тогда отмахнулась от его предложения сходить в аптеку и купить лекарства. Мол, это же просто простуда! Она как-нибудь переживёт. Нечего им деньги тратить на всякую ерунду! Лучше они на эти сбережения купят Ванилле новые ботинки, а то старые уже давно каши просят.       Через несколько дней мама умерла.       Стоя у гроба, Ванилла не мог поверить в происходящие. Лицо мамы всё ещё было измождённым, но одновременно с этим таким спокойным. Словно она просто прилегла отдохнуть. Если долго смотреть и не моргать, то начинало казаться, что уголки её губ чуть приподняты в улыбке. Будто она притворялась, что спит, как когда-то в детстве, дразня своего ещё совсем маленького сына.       Отец был убит горем. Он стал чаще пропадать на вахтах, а дома, если и появлялся, то с веющим за несколько километров перегаром. Ванилла встречал его в те дни с опухшими от слёз глазами. Отец смотрел в них, а затем отворачивался с лицом полным боли и скорби. Он трепал сынишку по голове, бормоча: «Ты так сильно похож на свою маму…» А после просто уходил в когда-то их с мамой спальню.       Он больше не мог не то что заботиться о своём ребёнке – даже смотреть на него. Поэтому вскоре Ваниллу отправили жить к тёте и дяде. Отец обещал, что будет присылать деньги и навещать сына. Но последнее он так ни разу и не сделал.       Ванилла сгрёб ботинком немного снега, увеличивая создаваемую им горку. Он не должен был злиться на отца. Понимал ведь, что ему тоже тяжело пришлось, и всё-таки вторую часть обещания он выполнил – присылал деньги на содержание Ваниллы, в противном случае дядя с тётей просто вышвырнули бы его из своего дома. Но внутри всё равно что-то скручивало от несправедливости. Ему было всего семь, а отец просто взял и бросил его! Так ещё и на письма отвечал через раз!       Ванилла со всей скопившейся в душе злостью попытался пнуть уже приличную горку снега у его ног. Но внезапно он потерял равновесие – под горкой оказался лёд, и нога проскользила дальше. Мальчик повалился назад, больно ударившись спиной и головой о теплицу.       Когда Ванилла потирал ушибленные места, в очередной раз коря себя за излишнюю эмоциональность, проверить, что происходило снаружи и кто или что с таким грохотом ударило о стену, выглянул Бризельстар. Он удивлённо посмотрел на мальчика, полулежащего в снегу.       – Пьюр Ванилла Куки? Ты что здесь делаешь? Заходи скорее в теплицу, а то совсем продрогнешь и заболеешь.       

***

      В руках оказалась чашка чёрного чая. Конечно, не горячий шоколад с зефиром, о котором Ванилла грезил несколько минут назад, но чтобы согреться, тоже сойдёт. Он отпил немного жидкости. Необычный вкус! Интересно, из чего сделали этот чай…       – Так почему ты сидел снаружи на холоде и не заходил внутрь? – Бризельстар сверкнул своими зелёными глазами, осматривая мальчика.       – Я ждал Вайт Лили, – смутился Ванилла. – Мы договорились встретиться ещё минут пятнадцать назад около теплицы, но её всё не было и не было…       На самом деле пятнадцать минут – это ещё мало. Лили частенько опаздывала на их встречи, особенно когда ей в руки попадала какая-нибудь интересная, но заумная книжка. Но за почти два года их дружбы Ванилла уже привык к этому.       – Ах, вот оно что, – протянул Бризельстар, пригладив свою длинную бороду. – Боюсь, Пьюр Ванилла, не попытайся ты пробить нам ещё один проход в теплицу – так бы и замёрз, сидя на улице. Вайт Лили Куки наказали, она бы не смогла прийти.       Ванилла встрепенулся.       – Наказали? За что?       Его голос прозвучал слишком громко, эхом отразившись от стен теплицы. На него уставились взгляды нескольких студентов, недовольных тем, что их монотонную работу – копание в земле и обрезание засохших листьев – побеспокоил какой-то крикливый пацан. Ванилла тут же стушевался, поумерив пыл, и виновато посмотрел на директора.       – И-извините, – он повернул голову в сторону других ребят, но те уже вновь занимались своими монотонными делами. – И за то, что ударил стену теплицы тоже извините. Я просто… поскользнулся.       Бризельстар махнул ему рукой.       – Новый путь в теплицу ты не пробил, так что ничего страшного, но впредь будь аккуратнее, – Ванилла кивнул ему. – Лучше приступай к выполнению задания, а то твой паффопод тебя уже заждался.       Мальчик проследовал к месту, где в прошлый раз оставил горшок с растением. Сегодня паффопод выглядел неплохо – лучше, чем несколько дней назад! Цветки стали более яркого фиолетового цвета, а стручки практически полностью стали розовыми. Ещё немного – и созреют бобы, которыми можно будет кидаться, усыпая пол разноцветными цветами. Ванилла удовлетворённо хмыкнул, засовывая руки в перчатки.       В начале года им сообщили, что второкурсники должны выбрать себе хотя бы один кружок, который они дополнительно будут посещать после занятий. Ванилла сразу решил, что пойдёт в клуб ботаники – с цветами он любил возиться, ещё до академии заботился о садике тёти. Ещё Ванилла думал выбрать дополнительный курс по уходу за магическими существами в надежде, что, как и основной, его будет преподавать профессор Холлиберри, но… Помня, как в том году желейный червячок чуть не откусил ему пару пальцев за то, что мальчик слишком сильно потянул того за хвост, он решил отказаться от этой идеи. В любом случае, так полюбившийся ему преподаватель всё ещё ведёт основной курс.       Лили тоже решила пойти с ним в клуб ботаники и дополнительно записалась на философию. Голден Чиз уговорить ходить с ними не получилось. Но она не то чтобы любила травологию и в обычное время, а про дополнительные занятия и говорить было нечего. Тем более, она уже состояла в кружке – оказалось, что сборная по квиддичу – такое же внеурочное занятие.       В первый раз, когда Лили с Ваниллой пришли в клуб ботаники, то очень удивились. Оказалось, что его ведёт не их преподаватель, а директор. Он поприветствовал новоприбывших, охотно разъясняя, чем конкретно их клуб занимался. Основная цель – выращивание и уход за магическими и обыкновенными растениями. В целом, практически то же самое, что и на обычных уроках. За небольшим исключением – каждый студент сам выбирал, какое растение он будет выращивать. Так у Ваниллы на попечение оказался паффопод – цветок со стручками и бобами в них, которое обычно изучалось на третьем курсе.       Мальчик, когда думал, что бы такое ему посадить, увидел завядающее растение с блеклыми фиолетовыми цветками. Директор рассказал, что печенька, раньше заботившаяся об этом паффоподе, повредила корни при пересадке и теперь цветок увядал. Бризельстар сделал всё, что мог, но, судя по всему, растение было уже не спасти. Однако Ванилла всё равно захотел помочь ему, хотя бы попытаться. И таким образом, под руководством директора, ему удалось привести паффопод к его нормальному состоянию.       Мальчик мычал себе под нос какую-то песенку, обрабатывая листья и почву, когда в их теплицу с оглушительным грохотом что-то врезалось. Ванилла вздрогнул, едва не оторвав листок от стебля, и повернул голову.       Бризельстар глубоко вздохнул, поднимаясь со своего места и бормоча тихое: «Что сегодня за день такой?» Он подошёл к выходу из теплицы и уже собирался выглянуть наружу, когда дверь перед ним открыл синеволосый паренёк, весь в снегу. Шедоу Милк Куки. Ванилла сразу узнал его – это та самая печенька, что спасла их с Голден Чиз – пусть подруга так и не считала – от хулиганов в том году.       Парень выглядел запыхавшемся, но на лице играла весёлая улыбка.       – Здравствуйте, директор! – начал он. – У вас очень скользко около теплицы. Извините!       – Да, вероятно, там и правда скользко, – весело сказал Бризельстар, мельком глянув на Ваниллу. – Ты довольно редкий гость в наших теплицах, Шедоу Милк Куки. Что привело тебя сюда?       Старик жестом пригласил парня пройти внутрь.       – Почему вы сразу думаете, что мне что-то нужно? Может, я просто захотел покопаться в земле, – нарочито обиженно протянул Шедоу, стряхивая с себя снег у входа.       Директор приподнял свою седую бровь, вопросительно глядя на парня рядом. Тот невинно поморгал разноцветными глазками и мило улыбнулся.       – Хорошо, вы правы. Мне кое-что нужно… – Шедоу чуть помялся. – У вас случайно не найдётся гноя бубонтюбера?       Бризельстар нахмурился.       – Зачем он тебе?       – Э… Для моего проекта по зельям нужен гной…       – Из тебя плохой лжец, Шедоу Милк Куки, – директор улыбнулся ему, лицо Шедоу же стало хмурым. – Бубонтюбер очень редкий, но самое главное – он очень опасный. Я не могу доверить необработанный гной четверокурснику. Ну, разве что ты принесёшь мне письменное прошение от учителя.       Бризельстар усмехнулся.       – Но, директор, он правда мне очень нужен. Это вопрос жизни и смерти! – со спокойного тона Шедоу перешёл на полукрик, активно жестикулируя руками.       Ванилла откровенно глазел на развернувшуюся сцену. Интересно, зачем ему понадобился гной…?       – Довольно, Шедоу Милк Куки, – Бризельстар выставил руку вперёд, призывая парня замолчать и успокоиться. – Своего решения я не изменю. Или мне стоит поговорить с преподавателем по зельеварению, чтобы он упразднил твои сомнительные эксперименты?       Шедоу было открыл рот, чтобы возмутиться, но тут же захлопнул его, отводя взгляд в сторону и прикусывая нижнюю губу. Внезапно его взгляд встретился с внимательным взглядом Ваниллы. Шедоу несколько секунд смотрел на него, затем опустил глаза к цветку и снова на Ваниллу.       Его губы растянулись в хитрой, словно у лиса, улыбке.       – Хорошо, я вас понял, директор, – улыбка стала шире.

***

      – Пьюр Ванилла Куки. Эй, Пьюр Ванилла Куки… Ну сколько ещё ты будешь меня игнорировать, Пьюр Ванилла Куки?       Ванилла тяжело вздохнул, засовывая учебники в сумку. С того самого занятия в теплице прошла неделя. С того самого, как Шедоу прицепился к нему, словно банный лист.       После занятия он выцепил Ваниллу, идущего на ужин. Отвёл в тёмный коридор, убедился, что никто их не подслушивал и буквально начал умолять помочь добыть гной бубонтюбера. От вопросов Ваниллы, зачем ему нужен этот гной, Шедоу уходил или отвечал односложно. Для какого-то эксперимента, от которого зависели жизни. В последнее не очень верилось.       Ванилла, как порядочный ученик, отказал. И после этого слизеринец начал преследовать его. Ванилла шёл в столовую? Шедоу уже караулил его у входа. Идёт делать уроки в библиотеку? Шедоу тут как тут, предлагает помочь младшему, а тот взамен поможет ему. Ванилла в кои-то веки решил позавтракать? Шедоу жужжит над ухом, объясняя какими невероятными целительными свойствами обладает гной. Аппетит после такого сразу пропадал.       Единственное, что радовало – Шедоу прекращал наседать на него, когда в поле зрения мелькали Лили или Чиз. Но в последнее время даже это перестало его останавливать…       – Если ты не прекратишь к нему лезть, то, клянусь всем Ведьмам, я вырву тебе язык и засуну его в твою задницу! – Чиз яростно хлопнула ладонями по столешнице.       Её Шедоу бесил больше всех. Сначала она терпела его присутствие, но Ванилла даже на расстоянии нескольких метров слышал скрежет зубов. После она начала высказывать всё, что думает о слизеринце своим друзьям. Затем самому Шедоу. Они начали цапаться. И если Чиз поведение парня откровенно бесило, то его, наоборот, забавляло.       – А ты дотянешься? – фыркнул слизеринец.       – Ах ты…! – Голден Чиз, пыхтя от злости, двинулась в сторону Шедоу, доставая из кармана палочку.       Она бы точно пустила в его сторону парочку непростительных, если бы Ванилла не остановил её.       – Чиз, не надо! У тебя же сегодня тренировка, вдруг накажут? – мальчик огляделся по сторонам.       Часть библиотеки уже пялилась на них. Внимание учителей они пока не привлекли, но это был лишь вопрос времени.       Чиз фыркнула, отвела взгляд в сторону и что-то пробормотала себе под нос, убирая палочку. Ну, по крайней мере, никаких противозаконных заклятий в слизеринца она не пустила. Главное, чтобы не решила проехаться по самодовольному лицу напротив кулаком.       – Ах, Ванилли, ты мой спаситель, что бы я делал без тебя! – пропел Шедоу, смахивая несуществующую слезу. – Но ты бы мог помочь мне ещё больше, согласись достать гной.       Ванилла хмуро посмотрел на него.       – Шедоу, перестань уже наконец. Я не буду помогать тебе красть гной бубонтюбера! С чего ты вообще взял, что Бризельстар даст мне ключи от теплицы во внеурочное время? И… Ванилли?       – Просто милое прозвище! Или тебе не нравится? Тогда, как насчёт, – он задумался, приложив указательный палец к подбородку, – Нилли?       – Хорошо, можешь называть меня Ванилли…       – А Нилли можно?       – Ты не ответил на мой первый вопрос, – Ванилла сурово посмотрел на него.       Ну, как сурово? Его щёки пылали. Почему они вообще начали рассуждать о формах его имени? По лицу Шедоу было видно, как позабавила его реакция гриффиндорца.       – Почему Бризельстар даст тебе ключи? Ты же его любимчик!       – С чего ты это взял? – возмутился мальчик.       Бровь Шедоу моментально подлетела вверх, а лицо так и говорило: «Ты серьёзно?». Ванилла обернулся к подруге. Её выражение было аналогичным. Мальчик стушевался. С каких пор он стал любимчиком директора? И почему это поняли все, кроме него?       – В общем, он точно даст тебе ключи от теплицы, если попросишь, – заключил Шедоу, а затем, чуть подумав, вновь принялся упрашивать. – Ну, пожалуйста, Ванилли! Мне правда очень нужен это гной. Я же говорю – это вопрос жизни и смерти! А ещё, если я не принесу гной, мне открутят голову.       Последние слова он произнёс как можно тише.       – Надеюсь, открутят, – прошипела Чиз, засовывая учебники в сумку с такой силой, что ткань чуть ли не трещала.       Грудь начало неприятно сжиматься. Ванилла глянул на подругу. Лицо у неё скривилось от отвращения. Ещё слово со стороны Шедоу, и она точно взорвётся. Ванилла тяжело вздохнул. Как же он всё-таки не любил конфликты…       Мальчик аккуратно ткнул девочку в бок, прошептав:       – Иди к Лили, я сам с ним разберусь.       Чиз округлила глаза. В купе с торчащими во все стороны волосами, она походила на сову, которую разбудили всего пару минут назад.       – Ты уверен…?       Ванилла кивнул ей.       – Я справлюсь, не переживай, – на лице растянулась ободряющая улыбка.       Чиз с долей скептицизма посмотрела на него, пробормотав:       – Ну, как знаешь, – а затем громко добавила. – Но в случае чего зови меня. Уж я с ним справлюсь! Ещё и Бёрнинг Спайса позову!       Шедоу закатил глаза и начал строить разные рожицы удаляющейся девочке.       Ванилла снова развернулся к нему. Их разноцветные глаза встретились. Слизеринец мило улыбнулся.       – Хорошо, ладно… Я помогу тебе, – Шедоу вскрикнул победное «ес», – но только если растение не пострадает!       Парень обошёл стол, приближаясь к Ванилле. Он опустил ему на плечи руки – даже сквозь мантию можно было почувствовать, какие они холодные – и склонился, становясь с мальчиком на одном уровне.       – Не переживай, ни одно растение не пострадает, обещаю! – и весело хихикнул.       Внезапно раздался громкий треск. Ванилла вздрогнул, оборачиваясь. На полу в воде лежали осколки и два цветка белой лилии. Библиотекарша тяжело вздохнула, держа в руках кучу книжек и исписанных бумаг. Но делать она с разбитой вазой ничего не стала, пошла дальше, покидая библиотеку.       Ванилла уже было хотел двинуться вперёд – подобрать осколки и цветы, но хватка на плече стала неожиданно сильной, даже болезненной.       – Не надо, – спокойно проговорил Шедоу. – А то ещё поранишься.       Мальчик искоса глянул на держащего его парня. Лицо ничего не выражало, а разноцветные глаза словно в миг потускнели. Ванилла сам не понимал, что пытался в них разглядеть, но ничего, кроме всеобъемлющей пустоты, там не было.

***

      – Ну что? Получил?       – Получил, – в подтверждение своих слов Ванилла позвенел перед Шедоу связкой ключей.       Слизеринец победно захлопал в ладоши, начиная бегать вокруг мальчика и весело хихикать. «Как маленький» – пронеслась мысль в голове Ваниллы, но озвучивать он её не стал, лишь укоризненно посмотрел.       – Сам ведь говорил: не привлекай лишнего внимания. А в итоге делаешь это больше всех, – пробубнил гриффиндорец, двинувшись в сторону выхода из замка.       Шедоу фыркнул, нагоняя его.       – Не будь занудой, Ванилли! Немного веселья ещё никому не вредило. К тому же, – он щёлкнул пальцами перед лицом мальчика, – печеньки вокруг давно привыкли к моей экстравагантности! Был бы странно, веди я себя, словно какая-нибудь сахарная мышь. Не думаешь?       Ванилла ничего не ответил, только ускорил шаг. Покончить с этим делом хотелось как можно скорее. Он ужасно, до переворачивающихся в животе кишок, не любил врать. А тут соврать пришлось не абы кому, а самому директору академии! Бризельстар с таким благоговением и доброй улыбкой отдавал Ванилле ключи от теплицы, что хотелось расплакаться и сознаться во всём прямо у него в кабинете, а затем понести самое суровое наказание. Его всё ещё слегка пошатывало после разговора с директором.       Шедоу пытался разговорить хмурого, нервничающего мальчика, но тот ему и слова в ответ не сказал, и он прекратил свои попытки. К теплице они подошли в тишине.       Сугробы сегодня были ещё больше. Они прошли всего несколько метров, но тёплые носки Ваниллы уже точно можно было выжимать. Мальчик нагнулся над замком, начиная перебирать ключи. Ведьмы, за своими переживаниями он совсем позабыл спросить у Бризельстара, какой из ключей от теплицы. Ванилла запустил руку в влажные от снега волосы. И что, ему теперь возвращаться обратно и снова врать директору?       На периферии мелькнул синий силуэт, и вот чужой палец уже указывал на один из ключей в связке.       – Вот этот.       Ванилла обернулся к парню позади, тот мило улыбался ему. Мальчик тут же отвернулся обратно, беря нужный ключ и вставляя его в замок, несколько раз проворачивая вправо.       – И откуда ты знаешь, что именно этот ключ подходит? – раздался щелчок, и замок тут же был снят с двери.       Шедоу пожал плечами, заходя внутрь. Ванилла последовал его примеру, прикрыв за ними дверь.       – Просто как-то перед травологией увидел, каким из ключей он отпирал дверь, – слизеринец начал бегать от одного стола к другому чуть ли не снося горшки с растениями. – Да где же он? О!       Шедоу замер, разглядывая что-то под учительским столом. Ванилла приблизился к нему, тоже чуть склонив голову. О! А он никогда раньше и не замечал этого стеклянного шкафчика. За прозрачными дверцами дёргались, шуршали или просто неподвижно стояли различные цветы, среди которых и был бубонтюбер.       Растение, абсолютно отвратительное внешне и напоминавшее слизня, пульсировало, чуть извиваясь. Лицо Ваниллы скривилось при виде всего этого. Ужасно мерзко. Зато лицо Шедоу Милка светилось так, словно ему со всеми почестями подали наивкуснейший бисквитный торт.       Парень приблизился к шкафчику, рассматривая его со всех сторон. Заперто.       – Давай сюда связку ключей, – Шедоу обернулся к нему, протянув руку.       Ванилла ключи ему не отдал, вместо этого сам подошёл и присел рядом на корточки, рассматривая замок. Маленькая скважина с резьбой снизу. Значит, нужен плоский ключ с рёбрами на грани. Ванилла начал перебирать связку, примеряя то один, то другой. Но ни один из ключей не подходил – все слишком большие. Шедоу хмыкнул, глядя в растерянное лицо рядом.       – Похоже, директор не настолько глуп, чтобы отдавать студенту связку с ключом от этого шкафчика, – протянул он.       Ванилла глупо хлопал разноцветными глазами, глядя на задумчивое лицо слизеринца, но в душе с каждой секундой становилось всё спокойнее. Ни один из ключей не подходит? Ах, какая жалость, какая жалость… В таком случае им придётся уйти ни с чем, и они не нарушат никаких правил академии. Вот досада…       Ванилла уже было хотел встать, сказать, как ему жаль, что ничего не вышло, и покинуть теплицу, но Шедоу толкнул его в бок, ближе придвигаясь к замочной скважине. Мальчик покачнулся и повалился набок.       – Прости, прости, Ванилли, но у меня тут появилась одна идейка... Да где же она? Ага! – наконец, закончив рыться в карманах мантии, Шедоу достал из одного из них… вилку?!       Пока мальчик ошарашено смотрел то на слизеринца, то на предмет в его руках, тот поднёс один из тоненьких, скрученных зубчиков к замочной скважине и начал в ней ковыряться. Ванилла тут же спохватился, схватив Шедоу за руку, останавливая.       – Что ты творишь?! – прошипел гриффиндорец. – На всех замках академии стоят сигнальные чары, и, если кто-то попытается вскрыть их сторонним предметом или магией, то учителям тут же придёт оповещение о взломе! Ты разве не за этим просил меня достать ключи?       – За этим, – согласился Шедоу и перевёл внимательный взгляд разноцветных глаз на Ваниллу. – Но видишь ли, эта вилка – настоящее чудо! Она мало того, что сделана из серебра, так ещё и обладает противомагическими свойствами. Ну, разве не удивительно?       Он размахивал своим чудо-агрегатом перед лицом мальчика, и тот на секунду расслабился. Но только на секунду. Ванилла вновь схватил чужую руку, раздражённо глядя в лицо напротив.       – Тогда зачем ты доставал меня всю неделю, если у тебя была эта вилка!?       – Там замок сложнее, не получилось бы открыть. Да и было бы странно, стой я у теплицы и ковыряйся вилкой в замке, не думаешь? – Шедоу посмотрел на него с важным видом, будто объяснял простые вещи неразумному ребёнку.       Ванилла фыркнул, отпуская его руку. А сам ведь говорил, что люди привыкли к его «экстравагантности». Ковыряние вилкой в замке уже звучит дико и экстравагантно.       На лице Шедоу растянулась довольная улыбка, и он повернулся обратно к замочной скважине.       – Но, если честно, мне просто нравилось всю эту неделю доставать тебя и твою подружку. Вы такие забавные, – Ванилла хотел было возмутиться, но сделать ему этого не дали. – А ещё ты совершенно не понимаешь принцип работы оповещающих чар. Это же проходят на первом курсе! Или втором…? А, не важно! В общем, когда ты дотрагиваешься до зачарованного объекта, то он не сразу «отправляет оповещение» волшебнику. В начале зачарованный объект старается вытянуть магию прикоснувшегося, если у него это получается, то только тогда отправляется так называемое оповещение. Поэтому чары не реагируют на случайные предметы, вроде упавших листьев. Ты наверное спросишь, почему в таком случае нельзя воспользоваться отмычкой или сделать дубликат ключа? Всё просто – практически все предметы, кроме металлов, являются отличными проводниками для магии, поэтому зачарованный предмет реагирует на всё, до чего дотрагивается волшебник и что не было так же специально зачарованы для дезактивации оповещающих чар, вроде связки ключей профессора Бризельстара. Касательно сигнала…       Ванилла слушал его с открытым ртом. Шедоу ему лекцию читать начал? Он ведь даже ничего про эти несчастные оповещающие чары толком не сказал... Наверное, они с Лили могли бы стать хорошими друзьями. Если подруга слышала любую, даже сказанную в шутку, глупость со стороны Ваниллы или Чиз, то тут же начинала объяснять, почему они не правы и как всё было на самом деле. Часто её лекции затягивались на час, а то и больше.       Шедоу продолжал что-то рассказывать мальчику, параллельно ковыряясь вилкой в замке. Ванилла перестал его слушать на словах о сигнале, витая в своих мыслях – как часто делал с Лили. Ну, зато теперь он точно мог сказать, что сдаст предстоящий тест по оповещающим чарам.       – …ты вообще слушаешь меня? – звонкий голос у самого уха выдернул его из размышлений.       Ванилла дёрнулся от неожиданности. Шедоу смотрел на него с толикой презрения, и гриффиндорец действительно начал чувствовать себя виноватым перед ним. Будто они тут не нарушают дюжину правил академии.       – Я слушал! Просто, э-э… У меня появился вопрос и я задумался… – увидев заинтересованный взгляд напротив, Ванилла понял, что сейчас ему придётся ещё и вопрос выдумывать. – Э-э… Ну… Оповещающие чары работают только на магов, так? Тогда, что насчёт маглов? Как, например, наша академия защищает себя от нежелательного проникновения…?       Ванилла резко умолк, завидев в лице напротив тень раздражения. Шедоу смотрел на него, как на дурака, о чём, впрочем, не постеснялся сказать.       – Ты совсем не учишься, что ли? Вот это точно объясняли на первом курсе! – да, кажется, про это им действительно рассказывали ещё в начале прошлого года. – Вокруг академии расположен специальный зачарованный лабиринт, который не пускает в замок посторонних. Но ты прав, против маглов оповещающие чары не работают. Как и против сквибов, кстати.       Ванилла выдохнул. Ну, хоть в чём-то он не опозорился…       Раздался громкий щелчок, и Шедоу победно хмыкнул.       – Го-то-во! – пропел он, поддевая ручку шкафчика вилкой. – Странно, конечно, что директор наложил одни только оповещающие чары на такой опасный шкафчик…       Не успел он договорить, как из-за дверцы вылетело жужжащее существо. По скорости оно было сравнимо со снитчем, если не быстрее. А ещё кричало на всю теплицу:       – Нарушители!!! Нарушители!!! Срочно сообщить Бризельстару Куки!!! Срочно сообщить…       – Ванилла, держи дверь в теплицу, не дай ему сбежать! – как мог старался перекричать эту «сирену» Шедоу.       Ванилла тут же ринулся к двери и как раз во время – ещё секунда, и существо точно бы вылетело наружу и направилось прямиком в кабинет к директору.       Это подобие снитча несколько раз со всей силы ударилось о дверь теплицы, да так, что гриффиндорец еле удержал её на месте. Поняв, что так оно не выберется, существо принялось кружить по всей теплице, ударяясь то об одну, то об другую стену. Ещё несколько точных ударов в одно и тоже место, и оно точно пробьёт себе путь наружу.       Шедоу достал свою палочку и, стараясь прицелиться, принялся метать заклинания, только вот ни одно не попадало в цель. Существо, словно смеясь над ним, продолжало вопить:       – Нарушители!!! Нарушители!!!       – Шедоу, аккуратней…! – попытался перекричать этот оглушающий голос Ванилла.       – Срочно сообщить Бризельстару Куки!!! Срочно сообщить Бризельстару Куки!!!       – Тут полно цветов!!!       Шедоу выругался, выбросив руку с палочкой вперёд, придерживая её второй рукой.       – Да знаю я! Лучше держи дверь и не мешайся! – крикнул ему слизеринец.       Из конца волшебной палочки вырвался луч красного света. Он пролетел всего в паре сантиметров от носящегося по всей теплицы существа, попал в стену и отрикошетил от неё. Теперь по помещению носился ещё и красный луч. Заклятие, выпущенное Шедоу, отскочило от стены около Ваниллы, чуть не задев его. У мальчика в тот миг вся жизнь перед глазами пронеслась. В итоге одним лучом всё же стало меньше – заклятие врезалось в один из горшков, разнеся его вдребезги.       Шедоу всё так же продолжал целиться в существо, вылетевшее из шкафчика, а Ванилла держать дверь. Уши и голова уже болели от орущего противного голоса. Это подобие сирены было слишком юрким, слишком быстрым, в него невозможно было попасть. Но ещё, как заметил Ванилла, оно было довольно глупым и просто искало выход наружу.       Гриффиндрец чуть приоткрыл дверь из теплицы. Щель была небольшой, но достаточной, чтобы её заметили. Шедоу округлил глаза от ужаса, глядя на Ваниллу.       – Ты что делаешь? Немедленно захлопни и держи две…!       Но не успел он договорить, как существо из шкафчика, ринулось прямиком к выходу из теплицы.       – Бей его! – закричал Ванилла.       И надо отдать должное Шедоу Милку, потому что среагировал он очень быстро – луч красного света попал точно в цель, испепелив это непонятное, орущее создание. В теплице повисла оглушающая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием двух мальчишек.       Шедоу осторожно подошёл к теперь уже пеплу – единственному, что осталось от существа из шкафчика. Ванилла, продолжая тяжело дышать, скатился по стене вниз. Слизеринец перевёл на него свой взгляд.       – А ты неплохо придумал. Ловко. Но в следующий раз предупреждай о своих планах! А если бы я не успел среагировать?       Вопрос этот был скорее риторическим, потому что Шедоу тут же начал лазить по карманам, доставая оттуда колбу и перчатки для сбора гноя. Ванилла смотрел на него, глупо хлопая глазами.       – Спасибо?       Ответа не последовало. Пока Шедоу продолжал возиться со сбором гноя, мальчик поднялся, отряхивая свои штаны и мантию. Он ещё помнил, что слизеринец пустил заклятие, которое попало прямо по горшку с цветком. Нужно было срочно посмотреть, что это за растение и перенести его в другой… Ох.       Ванилла замер, как вкопанный. Растением, в которое попало заклятие, был цветок, что он выхаживал последние несколько месяцев – паффопод. Мальчик на ватных ногах подошёл к нему, присаживаясь рядом на корточки у разбросанных во все стороны разноцветных лепестков. Это растение пусть и было волшебным, однако шевелиться не могло, но почему-то именно сейчас Ванилле казалось, что оно подрагивало в предсмертных судорогах. Горшок был разбит на мелкие, разлетевшиеся во все стороны осколки. Повсюду валялись комки земли с кусочками корней в них. Стебель был переломан, а стручки выпотрошены. Уцелел один единственный.       Ванилла и не заметил, как по его щекам потекли горячие слёзы. Он постарался вытереть их рукавом, но они всё продолжали течь и капать на пол. Такое отвратительное чувство поселилось у него в груди, гадкое и противное. Вина, ненависть, обида – всё смешивалось в одно, выходя наружу горькими слезами. Ванилла шмыгнул носом, стараясь сгрести всю эту кучу мала, что осталась от когда-то выхаживаемого им цветка. Теперь-то его точно было не спасти.       Сзади послышалось копошение.       – Я закончил! – раздался звонкий голос. – По поводу дверцы не переживай, я закрыл её вилкой. Так что директор ничего не заметит, пока сам не полезет в этот шкафчик. Ну, или какие-нибудь авантюристы, как мы с тобой, не решатся повторить наш подвиг, хе-хе. Что ты там возишься? Пошли скорее от…       Он резко замолчал, глядя в заплаканное лицо. Ванилла продолжал хлюпать носом, утирая слёзы и прикрывая собой разбитый цветок. Словно мама-кошка, защищающая умирающего котёнка.       Шедоу молча приблизился к нему садясь на корточки рядом. Он смотрел на месиво перед ними с поджатыми губами, от цветка тут осталось только одно название.       – Прости, – единственное, что он из себя выдавил.       Прости? Ванилла чувствовал, как внутри него что-то вскипало, грозясь вырваться наружу. Не нужно было помогать Шедоу Милку с этим дурацким гноем! Вот к чему привела его слабохарактерность. Всё-таки, слизеринец – действительно, оставался слизеринцем в любой ситуации. И Голден Чиз была права – якшаться с Шедоу Милком было плохой идеей. Теперь мальчик пожинал плоды своих решений.       Ваниллы злился. Очень сильно злился. Он не мог припомнить ни одного раза, когда его злоба на кого-то была бы настолько сильной. Ванилла ощущал себя бочкой, в которой не осталось больше места, но которую всё продолжали и продолжали наполнять… Хотелось накричать на парня рядом, обозвать, обвинить, выплеснуть всё и освободить место. Но он не мог. Мама всегда говорила Ванилле, что нельзя выплёскивать свой гнев на окружающих. Поэтому всё, что ему оставалось, это зло смотреть себе под ноги и до красного сиропа расчёсывать запястье.       – Давай пересадим его в тот горшок, – гриффиндорец недоумённо смотрел на тыкающего куда-то на стол Шедоу Милка.       Он повернул голову в указанную сторону и увидел пустые горшки с подготовленной для посадки почвой. Ванилла злобно зыркнул на парня.       – А какой от этого смысл? У паффопода повреждена корневая система, сломан стебель и распотрошены все стручки. Он доживает свои последние секунды.       Шедоу виновато смотрел на мальчика, сжимаясь в комок, будто стараясь защитить от чужого гнева.       – Не попробуешь, не узнаешь! – заявил он, вскакивая на ноги и подходя к столу с горшками. – Давай, собери цветок, а я пока раскопаю ямку.       Парень резво носился по всей теплицы, ища то одно, то другое. Через несколько минут в новом горшке красовался привязанный к палке паффопод с одним единственным стручком. Шедоу нервно крутился вокруг него, поправляя то один, то другой листок и тараторя невпопад: «паффопад выносливый, для него случившееся – просто чих!», «самый большой корень не повреждён, а это главное», «тут, тут и тут скоро появятся новые стручки, видишь?»       Ванилла не видел – он смотрел в одну точку на стене, ни о чём не думая. В один момент внутри испарились будто бы все чувства. Слёзы больше не лились, разве что он иногда пошмыгивал.       – Ты всё ещё злишься? – Шедоу смотрел на него, как нашкодивший зверёк, пытающийся загладить свою вину.       Но надо признать, справлялся он весьма неплохо.       Ванилла взглянул на парня перед собой, затем на паффопод, потом снова на парня. Отвёл взгляд в сторону и пробубнил:       – Нет.       Шедоу ему не ответил. Тоже отвёл взгляд в сторону, начиная нервно дёргать рукава мантии.       – Я… Я могу сварить зелье, которое ускоряет рост растений… Ещё могу изготовить специальное удобрение для волшебных растений… У меня всегда было «отлично» за зельеварение! М-могу вместо тебя выходить этот паффопод…       – Скажи, он правда будет жить? – Ванилла посмотрел на него с тлеющей в глазах надеждой.       Шедоу активно закивал головой.       – Будет. Будет, я обещаю! Если ему вдруг начнёт становиться хуже – говори мне! Я что-нибудь придумаю. Обещаю!       Уголки губ Ваниллы дрогнули.       – Тогда хорошо. Я не злюсь на тебя, – по лицу всё-таки расползлось какое-то подобие улыбки.       Шедоу облегчённо вздохнул при виде неё.       – Ты собрал свой гной? Тогда уходим.       Они подошли к выходу, открывая дверь, и… замерли в оцепенении.       – Что у вас тут происходит? – Лили внимательно смотрела своими рубиновыми глазами, то на одного, то на другого.       – Ничего! – в один голос заявили Ванилла с Шедоу.       – А почему ты тогда держишь в руках колбу с гноем бубонтюбера? – девочка кивнула в сторону слизеринца, тот растерялся и не придумал ничего лучше, как спрятать сворованное за спину. – И почему у тебя заплаканное лицо, Нилли?       Оба переглянулись, не зная, что ответить. Впрочем, Лили сама додумала происходящее. Она свела светлые брови к переносице, хмуро глядя на Шедоу Милка.       – Ты что, обидел его и заставил себе помогать?       – П-подожди, Лили, всё не совсем так! – возразил Ванилла.

***

      – А в чём хоть суть вашего эксперимента? – всё никак не унималась девочка, следую за Шедоу.       Ванилла чуть отстал от них, не поспевая за шагом.       – Сама узнаешь, как придём, – раздражённо выдохнул слизеринец.       Чтобы успокоить Лили, Ванилле пришлось рассказать всю историю их авантюры от начала и до конца: как он наврал директору и получил ключи, как Шедоу открыл вилкой шкафчик, как оттуда вылетело кричащее нечто и как они от него избавились, попутно практически уничтожив паффопод Ваниллы, и всё ради сомнительного эксперимента Шедоу и его друзей-сокурсников. Из всего этого рассказа её заинтересовал только последнее.       Она начала подробнее расспрашивать его. Парень отвечал односложно или молчал вовсе. Тогда Лили не нашла ничего лучше, кроме как пригрозить Шедоу, что она расскажет о том, что тот шантажировал и издевался на Ваниллой, заставив его лезть за гноем бубонтюбера. Так что слизеринцу пришлось вести девочку в их тайное место и показывать, что за зелье они там готовили. Ванилла пошёл с ними просто за компанию.       И вот, через пару лестничных пролётов и несколько попытавшихся их напугать йогуртовых призраков, они стояли у двери в женский туалет. Ванилла шмыгнул носом, переминаясь с ноги на ногу.       – Эм, Шедоу, а ты точно уверен, что нам сюда можно? Это всё же женский туалет…       Шедоу фыркнул.       – В этот туалет уже несколько десятилетий никто не ходит по его прямому назначению, – с этими словами он толкнул дверь, открывая второкурсникам вид на немытые несколько лет и убитые временем кабинки с унитазами, плесневевшие раковины, плачущего навзрыд йогуртового призрака и двух девушек в форме Слизерина, которые вертелись над кипящим котлом, попутно что-то добавляя в него.       Одна из них, та, что была постарше, с белыми волосами и чёрными, как смоль глазами, оторвала взгляд от котла, посмотрев на вошедших.       – Шедоу, ты… Зачем ты привёл сюда детей?!       Она угрожающе двинулась в их сторону. Ванилла и Шедоу дёрнулись от испуга и только Лили осталась стоять, как стояла. Девушка схватила сокурсника за грудки и практически затащила в туалет, прижав к стенке, что-то шипя. Лицо у слизеринца с каждым её словом становилась всё бледнее и бледнее. Ванилла хотел помочь Шедоу и уже двинулся в его сторону, но его остановила другая девушка. Она была вся розовой, не считая формы. Непонятно, из чего была её начинка, но просто единожды вдохнув запах, скулы сводило от приторной сладости во рту.       Она с интересом рассматривала ребят, хлопая своими длинными ресницами, и мило им улыбалась.       – Привет. Как вас зовут?       Дети стояли, как вкопанные, глупо смотря на неё. Девушка хихикнула себе в кулак.       – Вы такие забавные, но молчаливые, – она перевела взгляд на чуть опухшие красные глаза Ваниллы, и улыбка пропала с её лица. – Ты плакал? Что случилось? Шедоу обидел тебя?       Она протянула свою руку к его лицу и нежно, почти с материнской заботой, погладила смуглую щёку. Ванилла опешил, отшатнувшись назад, прервав тем самым касание.       – В-всё в порядке, меня никто не обижал! Э, меня зовут Пьюр Ванилла Куки, а мою подругу Вайт Лили Куки, – он вертел головой из стороны в сторону, глядя то на слизеринку, то на Лили.       На лице девушки опять расцвела улыбка.       – Приятно познакомиться, Пьюр Ванилла Куки, Вайт Лили Куки. Меня зовут Этёрнал Шугар Куки, я учусь на четвёртом курсе Слизерина. Мою подругу, которая сейчас ругает Милка, зовут Мистик Флаур Куки, она на седьмом курсе Слизерина. Ну, а самого Милка вы уже и так знаете. Мы с ним, кстати, учимся на одном курсе.       Лили с Ваниллой глупо хлопали глазами, не зная, что ответить, поэтому просто протянули слизеринке свои руки в знак знакомства. Шугар пожала обе руки одновременно. Вскоре к ним подошла и Мистик Флаур, уперши руки в боки и внимательно смотря на детей перед собой.       – Так это вы те, кто шантажировал Шедоу?       – Мы просто хотели узнать у него, что за эксперимент вы проводите, – неловко проговорила Лили, комкая рукава мантии.       Флаур хмыкнула, глядя на неё. Рядом возник Шедоу, потирая шею и обращаясь к старшей девушке:       – Да ладно тебе, пусти их! Вот что они могут такого сделать?       – Всё, что угодно, – процедила сквозь зубы Флаур, а затем, вздохнув, кивнула в сторону кипящего котла. – Ладно, так уж и быть, проходите. Но не вздумайте ничего трогать!       Лили тут же проследовала вглубь, расспрашивая у беловолосой девушке про эксперимент и заглядывая в котёл. Ванилла же не торопился проходить. Его внимание привлёк плачущий призрак.       – Не обращай на неё внимания. Ягодная плакса вечно льёт слёзы, по поводу и без. Как бы я ни старалась её развеселить, порадовать – всё без толку, – мальчик посмотрел на тяжело вздохнувшую рядом Шугар.       Ванилла ещё раз глянул на полупрозрачное существо и перевёл взгляд на девушку.       – Она правда всегда плачет? Тяжело ей, наверное…       Шедоу рядом фыркнул, решив вмешаться в разговор.       – Ну, не всегда, иногда она злится и ворчит, пытаясь пробить твоё тело прозрачными кулаками. Вот смотри! – он сложил руки у рта на манер рупора. – Эй, Плакса! Лицо не опухло ещё от слёз?       Призрак тут же прекратил рыдать, обратив свою внимание на парня, оскорбившего её.       – А у тебя почему всё ещё язык не отсох?!       Она подлетела к нему и попыталась дотянуться до его рта и, видимо, самолично укоротить слишком длинный язык. Но ничего у неё не вышло. Шедоу лишь хихикал, дразня её ещё больше, а затем вообще высунул язык, предлагая ей оторвать его. Как бы призрак девочки ни пытался, но ухватиться она за него не могла. Привидение исподлобья посмотрело на него, а после перевело злобный взгляд на Ваниллу.       – Как ты с ним дружишь? Он же невыносим! – а затем попыталась ударить Ваниллу, но и это у неё не получилось.       Разозлившись ещё больше, Ягодная Плакса топнула ногой. Характерного звука не последовало. Она попыталась пнуть валявшуюся на полу колбу, но нога прошла сквозь неё. Поэтому девочка взвыла, подлетела и на всей скорости влетела в унитаз, обрызгав всех, кто был поблизости. Удивительно, что именно это у неё получилось.       Ванилла скривился, стряхивая с себя туалетную воду, хотя насквозь промокшую мантию и рубашку это уже не спасёт.       – Нилли, скорее иди сюда! – Лили подозвала друга.       Хватило пары шагов, чтобы очутиться у кипящего котла. Ванилла, заглянул внутрь – вязкая тёмно-фиолетовая жидкость бурлила, создавая на поверхности небольшие пузырьки, которые вскоре лопались. Мистик Флаур взяла в руки флакон с гноем бубонтюбера, поднимая его над головой. И вот, уже в следующее мгновение слизеринку окружали четверо ребят, с интересом наблюдая за её действиями.       – Обычно его, конечно, обрабатывают, делая безопасным и пригодным для нанесения на тесто, но, – девушка слегка наклонила флакон, осторожно выливая содержимое в котёл, параллельно помешивая, – мы такой роскошью не располагаем. Да и при обработке теряется масса полезных свойств.       Когда последняя капля гноя достигла бурлящей жидкости, она начала менять свой цвет – сначала на коричневый, потом тёмно-синий, а затем вовсе сделалась серой. Все в этот момент затаили дыхание, не смея и слова проронить, лишь наблюдали за сменой оттенков. И вот, наконец, зелье сделалось светло-голубым, практически прозрачным, и более жидким. Флаур облегчённо выдохнула, убавляя огонь и отставляя котёл на почерневшее пятно на полу – Ванилла сразу его заметил, вероятно слизеринцы так часто проводили свои эксперименты, что подкоптили сахарную плитку.       – Теперь самый ответственный момент, – она взяла черпак и небольшую, размером с ладонь, шуршащую коробочку. – Нужно проверить результаты нашего эксперимента.       Шедоу тут же вскинул руку и радостно раскрыл рот, но Флаур не дала ему и слова вымолвить.       – Нет, я не доверю это тебе, Шедоу, даже не надейся!       Парень опустил руку, картинно надув щёки – будто обиделся. Губы Ваниллы тронула лёгкая улыбка. Его начинало забавлять актёрство Шедоу.       Флаур открыла коробку и глазам всех присутствующих предстала изнеможённая, еле передвигающая своими коротенькими лапками, шоколадная лягушка. Ванилла было открыл рот для протеста – как они могли ставить эксперимент на живом существе? – но на губы легли меленькие прохладные ладошки Лили, а за плечи схватили ледяные, с острыми ногтями, больно впившимися в тесто, ладони Шедоу. Эти двое и шагу сделать мальчику не давали.       Слизеринка тем временем уже успела зачерпнуть жидкости из котла и поднести её к коробке. Лягушка жалобно квакнула, когда на неё полилась полупрозрачная жидкость. Ванилла наблюдал за этим с широко раскрытыми глазами, ощущая, в каком бешеном ритме стучало его сердце. Он глянул на Лили и Шедоу, стоящих рядом. На их лицах растянулись широкие улыбки, глаза блестели от интереса, но в глубине, на самом дне зрачков, Ванилла заметил что-то ужасное, маниакальное, неправильное. Он предпочёл не видеть ничего из этого, зажмурившись.       Неожиданно раздалось счастливое кваканье, а шуршание в коробке стало активнее. Ванилла раскрыл глаза. Только сейчас он понял, что никто его уже не держал – Лили и Шедоу вместе с Шугар радостные заглядывали в коробку. Гриффиндорец тоже подошёл посмотреть. Заглянув внутрь, он увидел счастливую, пытающуюся покинуть свою тесное укрытие шоколадную лягушку. Флаур аккуратно взяла её под животик и вручила в подставленные ладони радостной Шугар.       – Я же говорила, что всё у нас получится, а ты не верила.       – Спасибо, спасибо тебе, вам всем, – она потёрлась щекой об шоколадную кожицу лягушки, та одобрительно квакнула в ответ.       – Вот видишь, Ванилли, ты своим поступком продлил бедному созданию жизнь! – он ткнул мальчику пальцем в лоб, прямо в небольшой шрамик посередине.       Ванилла делано надул щёки, потирая лоб. Странно, совсем не больно. Он думал, у Шедоу длинные ногти…       – Она умирала? – встрепенулась Лили, обращая на себя внимание всех присутствующих.       – Конфетка, так зовут мою шоколадную лягушку, заболела несколько месяцев назад. Чахла на глазах, и никакие лекарства не помогали. Я уже совсем отчаялась, но Флаур с Милком решили мне помочь! Теперь Конфетка здорова и, главное, счастлива, благодаря ним, – пояснила Шугар.       Конфетка несколько раз квакнула, будто подтверждая её слова. Ванилла виновато улыбнулся, почёсывая затылок. Выходило, Шедоу говорил правду про вопрос жизни и смерти. А он ему не верил…       – Не уверена, что смогла исцелить Конфетку, скорее просто отсрочила её рассыпание. Она уже довольно старая, Шугар. Я понимаю, что это дорогое тебе существо, но… Всему отведён свой срок и нужно уметь прощаться, даже с близкими, – Флаур нервно дёргала рукава мантии, отводя взгляд в сторону.       Девушка напротив неё прижала лягушку к груди, что-то бормоча себе под нос. Ванилле было жаль, он понимал её чувства, но Флаур была права – всему отведён свой срок. Может, его маму и можно было спасти. Наверняка можно было, будь он чуть настойчивее и купи те лекарства. Но Ванилла этого не сделал, и она умерла. Теперь ему оставалось только принять её смерть, и двигаться дальше. Да, больно, порой просто невыносимо больно, но он должен смириться и отпустить маму. Ради неё. Ради себя.       Руки неосознанно сжались в кулаки. Захотелось написать отцу, спросить, как он там, как у него дела, что нового. Рассказать о всяких глупостях и трудностях, что случились с ним в академии. Даже если он не будет отвечать, Ванилла продолжит писать, пока наконец не получит долгожданный ответ. Сделать это хотелось прямо сейчас.       Он повернулся к подруге. Лили стояла и смотрела себе под ноги, задумалась. Мальчик аккуратно тронул её за ладонь, и она тут же встрепенулась, словно ожила, обращая внимание на друга.       – Лили, пойдём?       Не успела она ничего ответить, как в их разговор встрял Шедоу, облокотившись на мальчика.       – Что, уже уходите, Силли-Ванилли?       Ванилла заглянул ему в лицо, убирая ледяную ладонь с головы – с каждым прикосновением Шедоу становился будто холоднее и холоднее. На лице сверху растянулась хитрая, лисья улыбка. Глаза прищуренные, блестели. Словно у голодного хищника. Что-то внутри у Ваниллы сжалось, а к горло подступил ком. Он отстранился от Шедоу Милка, сделав шаг назад. Слизеренец непонимающе уставился на него, почесав щеку и растерев тем самым странную нарисованную фигуру на своём правом глазу.       Погодите секундочку…       Не успела мысль в голове Ваниллы сформироваться, как его кто-то потянул за собой. Это была Лили, она уводила друга прочь из этого туалета. Шедоу лишь пожал плечами, продолжая всё так же хитро улыбаться.       – Остерегайся змей, Пьюр Ванилла Куки, никогда не знаешь, что они могут выкинуть, – последнее, что сказал ему слизеринец, перед тем как исчезнуть из поля зрения.       Они с Лили всё шли по коридорам замка, заворачивая то в один, то в другой закуток.       – Лили, стой. Подожди! Куда ты меня ведёшь? Что случилось? – Ванилла попытался высвободить запястье из хватки подруги, но тщетно.       Удивительно, сколько силы было в этой маленькой ладошке.       Наконец, они остановились в одном из поворотов. Лили огляделась по сторонам и резко схватила мальчика за плечи. На стене дрогнуло пламя свечей. Ванилла слегка поморщился от боли. Нет, серьёзно, когда она успела стать такой сильной?       – Л-лили, что такое?       На него в ответ смотрели два горящих рубина, полные энтузиазма и новых идей.       – Нилли, – полушёптом начала она, – у меня появилась идея. Замечательная идея! Для нашего с тобой эксперимента! В общем, слушай…       Но прежде, чем она успела продолжить, раздался тихий свист и в воздухи повис горьковатый запах фитиля, погружая всё вокруг во тьму.       Лили вздрогнула, сильнее сжимая плечи Ваниллы. Так они стояли пару секунд, а затем девочка шагнула вперёд, обвивая руками чужое тело и прижимаясь к часто вздымающейся груди.       – Л-лили…       – Мне страшно, – прошептала она. – Мне так страшно. Пожалуйста, Нилли, не бросай меня!       Раздался тихий всхлип, потонувший в складках мантии. Ванилла вытащил руку, аккуратно погладив девочку по голове. Его всё это… слегка смущало.       – Я не брошу тебя, Лили! Давай выйдем на свет, чтобы ты могла успокоиться?       Он попытался двинуться в сторону горящих свечей, но ему не дали сделать и шаг сильные руки, сжимавшие тесто всё сильнее и сильнее.       Лили лишь продолжала бормотать:       – Не бросай меня… Не оставляй… Мне страшно… Я не могу, мне страшно…       Хватка стала ещё сильнее, вдохнуть полной грудью не получалось. Ванилла попытался отодрать её от себя, но безуспешно.       – Л-лили…! Пусти…! Мне-мне больно…! – чужие ногти впились в спину, заставив мальчика вскрикнуть от боли.       – Нет! Иначе ты бросишь, оставишь меня! Как в тот раз! Мне же было так страшно! Почему ты бросил меня!?       Каждый новый вдох давался Ванилле с трудом.       – Я, – он попытался вобрать воздух через рот, но по ощущением его, будто стало ещё меньше. – Когда я тебя бросал...?       – Как это, когда? – руки разжали тело, позволяя сделать несколько глубоких вздохов. – Когда ты бросила меня, мамочка.       Все звуки пропали в одно мгновение, будто в уши вставили вату. Ванилла замер от ужаса. Он хотел закричать, но ни звука не могло вырваться из его горла. На него смотрело пустое, чёрное лицо, с двумя широко раскрытыми глазами. Зрачки в них были настолько большими, что ещё немного и точно бы поглотили белок – единственное белое место на лице. Носа не было, лишь широкая щель пересекающая лицо – видимо, рот.       – Мне было так больно… Так плохо, когда ты заперла меня тут, мамочка… – шею мальчика обвили холодные когтистые пальцы.       Ванилла, как ни старался, всё не мог пошевелиться. Даже мизинчиком.       – Мне было так грустно без тебя, мама. Так одиноко… – в один миг лицо напротив стало злым, а холодные руки впились в тесто на шее. – Ненавижу!       Хруст.       Ванилла вскочил с кровати с диким криком. Он закашлялся, согнувшись пополам и часто дыша через рот. Дотронулся поледеневшими пальцами до своей шеи. Провёл в сторону, вверх, вниз – целая. Он разогнулся, глубоко вздыхая, а затем медленно выдыхая. Грудь всё ещё ходила ходуном.       Ванилла уставился на свои дрожащие руки. Что-то промелькнуло в его сознание, и он тут же принялся чертить на ладони невидимые символы, а затем «глотать» их. Удивительно, но даже спустя годы мамина техника всё так же хорошо продолжала работать. И почему он перестал ею пользоваться?       Мужчина снова лёг в кровать, прикрыв разноцветные глаза. Засыпать после такого кошмара не очень хотелось. А ведь всё так хорошо начиналось – далёкое детство, с его заботами и переживаниями… Но закончиться всё, разумеется, должно было таким жутким образом. Ванилла перевернулся набок, сворачиваясь калачиком. Это жуткое лицо из сна до сих пор всплывало в его сознании. Но уставшему телу было всё равно – оно хотело сна, и плевать, сколько ещё там кошмаров может присниться.       Ванилла почти сдался, вновь погружаясь в дрёму. Но внезапное воспоминание пронзило его почти потухшее сознание, и он вновь вскочил с кровати.       Горчичный шалфей!!!

***

      Мужчина стоял с занесённой палочкой, с конца которой всё вокруг освещал яркий белый свет. Как… так?       Дверь в теплицу была чуть приоткрыта, а на земле рядом валялся замок. Ванилла наклонился, подобрав его. В замочной скважине явно кто-то возился, причём не ключом. По краям всё было исцарапано настолько, будто кто-то долбил этот несчастный замок о камень. Но почему тогда оповещающие чары не сработали…?       Ванилла толкнул дверь, пробираясь внутрь теплицы с выставленной вперёд палочкой. Чужого присутствия он не ощущал, но лучше перестраховаться. Он проходил вглубь, осматриваясь по сторонам – все цветы были целы и на своих местах.       Подходя к столу, где стоял испорченный цветок, Ванилла уже знал, что там увидит. А точнее, чего не увидит.       Горчичный шалфей, что убила Кэнди Эпл утром – пропал.