Из плоти и крови

      Дождь лил уже несколько дней, превращая тропки в липкое месиво из грязи и листьев. Он монотонно стучал в окна, по крышам замка и редким каменным дорожкам, шуршал по листьям деревьев. Создавалось ощущение, что кто-то сверху, терпеливый и имеющий уйму времени в запасе, кидал горошины, а те при ударе разлетались на капельки воды.       Ваннила высунул ладонь, стоя под навесом, и позволил дождю намочить тесто. Влага тут же впиталась в него. Не самые приятные ощущения, поэтому он поспешил убрать руку в карман мантии, предварительно тряхнув ею, будто это могло помочь избавиться от капель.       От такого дождика с ним точно ничего не случится, как и с его первокурсниками, что уже около получаса играли во что-то вроде пряток-догонялок, перебегая от одного дерева к другому. За их мельтешением, весёлыми лицами и громкими возгласами было забавно наблюдать. В какой-то степени это даже успокаивало и позволяло привести мысли в порядок.       С момента пропажи горчичного шалфея прошла почти неделя. Как бы Ванилла ни старался, найти его так и не смог: сначала решил, что, возможно, просто переставил горшок и забыл об этом. Но вскрытый замок всё же выдавал присутствие постороннего лица. Тогда он попытался вытянуть информацию из повинной в гибели цветка девочки – Кэнди Эпл. Врать и идти на хитрости Ванилла никогда не умел, поэтому после нескольких неудачных попыток невзначай узнать – не пробиралась ли слизеринка в теплицы – он просто спросил в лоб. Девочка, разумеется, начала отнекиваться, невинно хлопая своими глазками и говоря, что у учителя предвзятое отношение к ней и её факультету.       Ванилла сдался – по крайней мере, в прямой бой больше с ней не вступал – в этом сражении он точно окажется проигравшим. Поэтому просто залез к ученице в голову.       Конечно, в легилименции Шедоу Милку он был не ровня. Но его навыков вполне хватало, чтобы проникнуть в голову к первокурснице и остаться незамеченным.       В конце концов – всё это ради общего блага!       Только вот в воспоминаниях Кэнди Эпл не было ничего такого – мелкие шалости на уроках, разговоры со старшим братом и жалобы декану на профессора травологии… Игра в волшебные шахматы с однокурсниками, а затем отход ко сну. Никаких взломов и проникновений в его теплицу.       Ванилла нахмурился, покидая её голову. Могла ли Кэнди Эпл подменить себе воспоминания? Точно нет – слишком юна и не имеет опыта в окклюменции. А мог ли это сделать кто-то другой? Тоже вряд ли. Воспоминания девочки были ровными, лаконичными, никакого признака чужого воздействия. Да и если уж на то пошло – Кэнди Эпл была яркой, громкой. Кто-то да заметил бы её, крутящейся около запертой теплицы. Следовательно из списка подозреваемых девочку можно было смело вычёркивать.       Но кто же тогда? Кому мог понадобиться мёртвый горчичный шалфей?       Признаться честно, Ваниллу волновал не столько вопрос «кто?», столько «как?». Как этот кто-то проник в теплицу? Замок явно вскрыли без магии и весьма неаккуратным способом. Будто знали, что оповещающие чары не сработают. Учитывая, что все ключи Ваниллы при нём, выходило этот кто-то обладал предметом, способным нейтрализовать магию. Предметом способным вскрыть любой замок академии…       Серебряная вилка Шедоу Милка – единственное, что приходило на ум.       Ванилле оставалось только взвыть от отчаяния. Если этот великий артефакт, благодаря которому была вскрыта ни одна дверь в своё время, всё так же при нём, то, в целом, круг подозреваемых сужался до одной конкретной печеньки.       Зачем Шедоу Милку понадобилось мёртвое растение, Ванилла не представлял, а разузнать это было нужно. Но он тянул… Не хотел лишний раз пересекаться с деканом Слизерина… Не хотел смотреть ему в глаза…       Да и с какими словами ему подходить? «Хэй, Шедоу, у меня тут пропал горчичный шалфей, который уничтожила твоя первокурсница. Я пришёл к выводу, что ты вполне мог его украсть, поэтому пусти меня в свою комнату для обыска. Пожалуйста?»       Это даже звучало смешно.       Каждый день Ванилла находил тысячу отговорок, почему он не готов к разговору с Шедоу. Так бы он и продолжал мучиться, если бы не конверт, который принесла карамельная сова сегодня утром. Из-за ситуации с горчичным шалфеем Ванилла как-то совсем позабыл, что отправил в министерство, лично главному аврору – Дарк Какао Куки, письмо с прошением о предоставлении материалов дела по недавнему теракту.       Ответ, мягко говоря, его огорчил.       «Уважаемый Пьюр Ванилла Куки.       В вашем запросе на предоставление материалов дела по недавнему теракту было отказано. Гражданским не положено знать подробностей, поэтому настоятельно не рекомендую совать нос в дела министерства. Более того, ещё одно подобное прошение и господину Бризельстару Куки, а так же вашей академии будет сделан строгий выговор, последствия которого окажутся весьма и весьма ощутимыми.       Так же впредь не рекомендую отсылать письма с подобными запросами господину Дарк Какао Куки – это является нарушением правил субординации и неуважением к главному аврору.       

С уважением,

      

секретарь главного аврора Аффогато Куки.»

      Никаким уважением тут, разумеется, и не пахло. От этого письма веяло высокомерием и ничем не прикрытым раздражением. Ванилле оставалось только тяжело вздохнуть, в очередной раз перечитывая язвительные строчки.       Что там у них в министерстве вообще происходит…?       И ведь самое обидное, просьба о предоставлении материалов дела – это малая часть от всего письма. Ванилла спрашивал друга о его делах, жизни, работе…       С Дарк Какао они не виделись, наверное, с самого увольнения из министерства и вступления на должность преподавателя травологии пять лет назад. Ванилла помнил, с какой грустью в глазах друг тогда смотрел на него. Он, конечно, обещал, что они будут видеться, но это обещание за пять лет так ни разу и не было исполнено. В их жизнях случалось то одно, то другое, и было совершенно не до дружеских посиделок с увлекательными историями. Единственное, что им оставалось – редкие переписки. Но теперь похоже и этого больше не было…       В расстроенных чувствах Ванилла накинул на себя капюшон мантии и двинулся вперёд, прямо под начавший усиливаться дождь. Если так подумать, то он растерял связь практически со всеми своими старыми друзьями: до Дарк Какао больше не допишешься, Голден Чиз всё так же неизвестно где, а Лили… Ванилла помотал головой, остановившись около массивной двери в домик на окраине леса. У него всё ещё был один друг, с которым он держал связь.       Мужчина пару раз постучал костяшками пальцев по двери. Она чуть приоткрылась, и он, долго не думая, ступил внутрь. Домик Холлиберри был уютным. В нём было множество различной утвари, происхождение и назначение которой Ванилла не знал. Но при этом помещение было довольно просторным, а в воздухе висел терпко-кислый запах остролиста.       Ещё в начале, когда он только переступил порог дома, услышал два звонких голоса из соседней комнаты – один высокий, второй низкий и слегка басистый. Последний Ванилла узнал сразу же – это была Холлиберри Куки. А вот другой… Он казался знакомым, но образ его обладателя так и не всплыл в памяти.       Ванилла двинулся в сторону соседней комнаты, оглядываясь по сторонам. На самом деле, для начала сентября помещение отапливалось слишком уж сильно, даже его промокшая мантия уже должно быть просохла… Ванилла остановился, смотря в угол комнаты с широко раскрытыми глазами. Нет, не так. Его глаза грозились вот-вот выкатиться из орбит – настолько широко он их раскрыл. В углу стоял обогреватель, а на нём импровизированное гнездо из различных тряпок и полотенец, в которых лежало яйцо…       Нужно было быть полным дураком, чтобы не понять, чьё оно было – слишком большое и со специфическим узором на скорлупе. Оно принадлежало дракону. И откуда только Холлиберри взяла его…       Из соседней комнаты раздался радостный девичий визг. Ванилла тут же развернулся и продолжил свой путь. Чуть помявшись у двери, он всё-таки решился войти, предварительно постучав и бросив негромкое: «Прошу прощения…»       Первым, что увидел Ванилла было светящееся от счастья лицо Принцессы Куки – так вот чей это был голос – и старавшаяся её успокоить Холлиберри. Девочка вцепилась в юбку женщины, не желая отпускать, и всё продолжала тараторить:       – Это правда, бабушка? Ты мне обещаешь? – глаза блестели, а хватка будто стала только сильнее.       – Но, Ваше Величество, это ведь опасно…       – Да-да, опасно! – Холлиберри подтвердила слова мальчика – а Ванилла его сразу и не заметил – рядом с ними. – Прежде нужно разрешение твоих родителей, может быть, учителей… Ох, Пьюр Ванилла Куки!       Женщина остановила бегающий по всей комнате взгляд на фигуре в дверном проёме. Ванилла встретился с ней взглядом, проходя внутрь комнаты. Дети тут же обратили внимание на вошедшего.       – Добрый день, профессор Холлиберри Куки, – Ванилла улыбнулся всем присутствующим.       – Здравствуйте, профессор Пьюр Ванилла Куки!       Принцесса и Рыцарь Куки сказали это одновременно, но девочку, разумеется, было слышно громче всех. Она тут же подлетела к своему декану, чуть ли не снося его с ног.       – Профессор Пьюр Ванилла Куки, разрешите мне поехать с бабушкой! Ну, пожалуйста!       – Э-э… – Ванилла перевёл ничего не понимающий взгляд с гриффиндорки на Холлиберри.       Та махала ему руками и вертела головой из стороны в сторону.       – Н-ну… Ты ещё слишком юна для э-э… этого. Да и мой голос тут особой роли не играет. Что думают твои родители?       Ванилла не имел ни малейшего понятия о чём говорил. Начала разговора внучки и бабушки он пропустил, придя лишь под конец. Но из обрывков фраз и умоляющего лица Холлиберри он понял, что это что-то, что явно не было предназначено для третьекурсницы…       Принцесса Куки тут же погрустнела – взгляд потух, а плечи поникли. Казалось, ещё чуть-чуть и она заплачет.       – Э-э… Но ты можешь дождаться обязательной практики после пятого курса и вновь попросить свою бабушку! Ведь так, профессор Холлиберри Куки? – Ванилла постарался хоть как-то спасти ситуацию.       Но прежде, чем он успел увидеть ошарашенный взгляд подруги, Принцесса Куки объявила:       – Тогда решено! После пятого курса мы с бабушкой отправимся в приключение по поиску и укрощению драконов!       Ванилла чуть не поперхнулся воздухом. На что, на что он только что дал разрешение?!       – Ваша Светлость, если вы действительно этого жаждете, то я, как ваш покорный слуга и защитник, отправлюсь в приключение вместе с вами! – он приложил руку к груди, как бы давая обещание.       Принцесса Куки весело захлопала в ладоши, подбегая к нему и уже начиная фантазировать, как они проведут «каникулы» после пятого курса.       Холлиберри откашлялась.       – А вам двоим не пора на уроки? – и, словно в подтверждение её слов, со стороны замка раздался громкий звон колокола, оповещавшем о начале занятий.       Дети тут же ойкнули, похватали свои сумки с учебниками и направились к выходу, не забыв попрощаться со своим деканом. Но Принцесса Куки задержалась в дверях, в последний раз обернувшись и взглянув на свою бабушку.       – Я напишу маме с папой по поводу твоего предложения. Но даже если они мне не разрешат я всё равно сделаю по своему! – она развернулась к Рыцарю Куки, крикнув: – Да иду, иду я!       Когда входная дверь захлопнулась, а детские голоса начали постепенно стихать, Холлиберри тяжело вздохнула.       – Похоже, вскоре я получу несколько гневных писем…       Ванилла хмыкнул, присаживаясь рядом за стол.       – Зачем ты ей вообще это пообещала?       – Я и не обещала, – она развела руками в разные стороны. – Просто сказала: может быть, когда-нибудь. Кто же знал…       – Ну, возможно, до конца пятого курса она забудет? Знаешь, дети довольно переменчивы, – постарался подбодрить подругу Ванилла.       Холлиберри лишь усмехнулась его словам.       – Принцесса Куки не из таких. Уж если она что-то и решила, то всё будет именно так.       Ванилла помычал, постукивая пальцами по столу. Похоже, ситуация действительно патовая.       – Академия вряд ли позволит вам ввязаться в приключения по поиску и укрощению драконов. Но… Вполне может разрешить пройти обучение у драконоловцев, – Ванилла задумчиво потёр подбородок.       Холлиберри рядом тоже призадумалась. Такой вариант её мог вполне бы устроить. Относительно безопасно и, пусть и с натяжкой, но именно то, что она обещала своей внучке. Главное, что никто не позволит ей ловить драконов. Кстати об этом…       – Холлиберри, что у тебя в прихожей за яйцо…       – Давай я заварю нам чай, Пьюр Ванилла! Ты должно быть замёрз, всё таки на улице так сыро, – женщина вскочила со своего места и направилась к ящикам с кухонной утварью.       Ванилла прищурился.       – Холлиберри, – на лице растянулась хитрая улыбка, почти лисья, – я уже видел яйцо и знаю, что оно принадлежит дракону.       Женщина замерла, прекратив яростно размешивать сахар в чашке. Она медленно повернула голову в сторону печеньки за столом.       – Я… Эм… Понимаешь тут такое дело… Ха-ха! Как бы сказать…       – Я никому не скажу, не переживай! – Ванилла по-доброму посмотрел на неё.       Холлиберри выдохнула и улыбнулась, беря в руки чашки, и подошла к столу.       – Но… ты не боишься, что другие заметят его, например, директор? – Ванилла взял из рук Холлиберри чашку и посмотрел на тёмную жидкость внутри.       Чай пах разными ягодами, но лучше всех чувствовался запах клубники. Ванилла немного отхлебнул. Забавно, что к кому бы он не приходил с разговором, все поили его чаем. Причём самым различным. Бризельстар любил экспериментировать и добавлял в заварку все возможные травы. У Холлиберри же чай всегда был ягодным и чаще всего именно клубничным. А вот у Лили…       – Это первый раз, когда я вытащила яйцо в прихожую. Мне показалось влажность там будет выше, – пояснила Холлиберри. – Но ты прав, стоит его убрать оттуда.       Ванилла промычал ей в ответ, вновь сделав глоток. Ему нравилось просто вот так сидеть в компании подруги и пить чай. Сразу вспоминались школьные годы, когда они с Лили прибегали во всё такой же домик их преподавателя по уходу за магическими существами. Весело болтали обо всём на свете. Холлиберри часто рассказывала о прошлой работе, о драконах, о путешествиях. В какой-то степени Пьюр Ванилла понимал Принцессу Куки – её бабушка так увлекательно рассказывала истории о своей жизни, что хотелось и самому отправиться в приключение.       Наверное, они бы так и продолжили сидеть в тишине, не задай Холлиберри вопрос:       – Так и… Как тебе новая должность?       Ванилла оторвал взгляд от кружки и уставился на улыбающуюся женщину.       – Ох, эм… Пока хорошо? Ну, наверное, – он нервно посмеялся.       Его единственные достижения за эту неделю – проведённая экскурсия и вечерние проверки студентов Гриффиндора. Ну, ещё он допустил драку первокурсников на первой же паре.       – А Принцесса Куки говорила, что ты лучший декан, которого только можно было придумать. Особенно в сравнении с той каргой, – Холлиберри склонилась к его лицу, прошептав: – Мне она, на самом деле, никогда не нравилась.       Ванилла прыснул.       – Ты всё ещё помнишь тот случай? Когда я был студентом. Мы с тобой собирали слизь мармеладного флоббер-червей для удобрений.       – Конечно помню! Такое сложно забыть, – Холлиберри откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. – Она всё вертелась около нас, постоянно совала свой нос… Даже когда я сказала отойти и не лезть! Но в итоге ей же это и аукнулось.       Холлиберри рассмеялась. Ванилла тоже бросил пару нервных смешков, отводя взгляд. О, эта история стала чем-то вроде байки. О ней знала вся академия, студенты передавали её из уст в уста, даже когда Ванилла закончил своё обучение.       Тогда он вроде был на четвёртом курсе. Хотел опробовать новое удобрение на цветах. И так совпало, что ему понадобилась слизь мармеладного флоббер-червя. Холлиберри предложила ему свою помощь, и, как она тогда выразилась: «В качестве практического задания, будешь помогать мне, Пьюр Ванилла!» Но кто же знал, что их за таким деликатным делом, как выдавливание слизи из червя, застукает бывший декан Гриффиндора.       Она была женщиной строгих правил. Старалась держать гриффиндорцев в ежовых рукавицах. Придиралась к студентам из-за каждого сделанного не по методичке чиха, часто упрекала преподавателей за ненадлежащее поведение… В общем была тем ещё педантом. За что её не любила половина академии, если не вся. Ванилла помнил, как они всем учительским составом ходили жаловаться на неё директору – он шёл просто за компанию, по крайней мере, так себя оправдывал. Громче всех, разумеется, возмущался Шедоу. Они не ладили ещё в его студенческие годы, а когда он стал преподавателем… Женщина начала рвать и метать, придиралась буквально к каждому его шагу, неправильно сделанному вздоху. Сначала Ванилла старался их как-то примирить, сгладить углы. Но по итогу всегда оставался виноватым в этих глупых и бессмысленных спорах. Больше он решил не пытаться. В конце концов, она вышла на пенсию в конце прошлого учебного года.       «У вас здесь полнейший беспорядок! Дети – невоспитанные хамы. А в преподавателях сидит не пойми кто. Чему они могут научить студентов? Полный беспредел! Я лучше выйду на пенсию, а то внуки уже заждались меня!» – с этими словами она покидала академию. Правда ли её ждали внуки – было загадкой. Но и преподавателям, и студентам было их заранее жаль…       С ней всегда было сложно, поэтому неудивительно, что студенты старались испортить жизнь ей, раз уж она портила её им. Они кидали заклятие за несправедливые отработки. Подмешивали что-то в суп за нечестно заниженные оценки. Или подкладывали на стул кнопки просто за испорченное настроение. Но надо сказать, под удар заклятья она так ни разу и не попала, не съела ни крошки с подмешенным в неё зельем и не села ни на одну кнопку. Зато не смогла увернуться от струи слизи мармеладного флоббер-червя…       В тот день она что-то говорила Холлиберри о непрофессионализме, Ванилле про отработку, и даже пнула одного из червей. Только вот мармеладному флоббер-червю не понравилось такое обращение, и он брызнул слизью прямо в лицо женщине. Её крик было слышно, наверное, в каждом потаённом закутка замка. К счастью, Холлиберри вовремя спохватилась – убрала слизь с чужого лица и обработала его, но нос всё равно остался разбухшим и красным. Так ей и пришлось ходить несколько дней – пока отёк не спал.       Когда окружающие узнали, что Ванилла был причастен к её огромному краснющему носу – начали ему чуть ли дифирамбы петь. Шедоу тогда ещё сочинил кучу забавных историй про него и его «подвиг», а Ванилла лишь краснел, умоляя наконец прекратить. Лили тоже чуть живот не надрывала от смеха, слушая очередную сказку Шедоу…       Да, хорошие были времена.       – Так, о чём ты хотел поговорить? – Холлиберри внимательно смотрела на него.       Так вот зачем она завела разговор о его деканстве – решила задать тон их беседе. Ванилла был благодарен ей за это. По крайней мере, он слегка расслабился, но легче их разговор от этого, к сожалению, не станет.       – Это касается Дарк Какао… Ты пыталась с ним связаться?       Холлиберри тяжело вздохнула, откидываясь на спинку стула и начиная копаться в кармане мантии. Ванилла уже догадывался, что она ему покажет.       – Пыталась. Наверное, неделю назад? Не помню. Но в ответ я получила это.       Перед глазами оказался мятый листок с каллиграфическим почерком. Содержание, в прочем, было почти идентично его письму. Опять секретарь Дарк Какао отвечал за Дарк Какао.       – Я тоже хотела с тобой об этом поговорить, но всё никак времени не было… Ты, я так понимаю, получил что-то похожее?       Ванилла тяжело вздохнул, кивая ей.       – Ты не знаешь, что у них там происходит? В смысле, я понимаю, должность главного аврора – это нечто, что занимает много времени, но… Раньше Дарк Какао всегда лично отвечал на наши письма, – Ванилла перевёл растерянный взгляд на Холлиберри.       – Понятия не имею, если честно. Может, это как-то связано с укреплением стен или культом, не знаю, – она развела руками в разные стороны. – Но привычным способом мы не достучимся до него. Так что надо брать крепость штурмом!       – А?       – Сами проведаем его, – пояснила Холлиберри.       – А…       Ванилла задумчиво потёр подбородок. Это, похоже, их единственный вариант. Правда, нет никаких гарантий, что их оттуда просто не вышвырнут… Но не это зацепило его.       – Ты уже слышала про культ Соли? – он инстинктивно напрягся.       Разговор о культе никогда не бывал для него весёлым или непринуждённым. Ни с кем.       – Разумеется. У нас весь дом на ушах стоит из-за недавнего инцидента. Джанглберри Куки уже писем пять мне, наверное, отправила, чтобы я присматривала за Принцессой Куки… Если они правда решили возобновить свою деятельность, то всё очень и очень плохо. Боюсь, мы будем одними из первых, кто попадёт под удар.       Ванилла потёр переносицу, тяжело вздыхая.       – Я… Я не думаю, что они притронутся к вам – чистокровной семье, имеющей огромное влияние в магическом мире. По крайней мере, не сейчас. Для начала они попытаются…       Он замолчал и уставился в чашку с остывающим чаем. Ещё так немного посидев, Ванилла всё-таки поднёс её к губам, отхлебнув жидкость. И правда, почти остыл.       – Ты про Соул Джемы? Сначала они попытаются захватить их, так?       Ванилла кивнул. Рука машинально потянулась к карману мантии с камнем внутри и сжала его. Да, для начала им нужно было вернуть себе былую мощь. Сейчас от культа почти ничего не осталась – практически все его сторонники либо убиты, либо находятся под стражей… Либо преподают в их академии. Лишь немногие остались на свободе, как та печенька с фотографии, но и она уже рассталась с жизнью. Он ещё даже толком не начал своё расследование, а голова уже раскалывалась.       Шедоу… Его слова не были похожи на блеф. Он точно что-то знал и был готов поделиться с Ваниллой. Однако там была какая-то подоплёка, с ним она всегда была. Но даже если бы её не было – он не готов был втянуть в это дело Шедоу Милка. И Холлиберри тоже не готов.       Ванилла поднял на подругу свои разноцветные глаза и вымученно улыбнулся. Она же не обращала на него внимания. Лишь сидела, глядя в окно, облокотившись на одну руку, а пальцем другой неспешно поглаживала края чашки. Между бровей залегла морщинка – о чём-то задумалась.       – Тебе не стоит переживать по этому поводу, Холлиберри. Просто так вас не тронут. А Соул Джемы… Они под надежной охраной в министерстве, до них невозможно добраться, даже Бризельстар не сможет.       Ванилла сам не верил в то, что говорил. Он ведь некоторое время работал в министерстве и знал, как там всё устроено – полный бардак! Если культ Соли и не сможет заполучить Соул Джемы, то только потому, что сами работники потеряли их в той куче бумаг, что годами копились на их столах.       Но… Лучше он скажет ей, что всё хорошо и её семье нечего бояться. Он… Он сам разберётся, как-нибудь. Обязательно разберётся.       – Я должна тебе кое-что сказать, Ванилла, – Холлиберри развернулась к нему с серьёзным выражением лица. – Подожди здесь, я сейчас приду.       Она встала из-за стола и направилась в соседнюю комнату. Ванилла же остался сидеть, как сидел, лишь нервно сжимал ткань мантии в кулаки. Мыслями он был всё ещё в своих переживаниях и беспокойствах, а потому не заметил, как Холлиберри вернулась обратно, держа небольшую коробочку в руках. Она поставила её перед опешившим Ваниллой и, обогнув стол, села на прежнее место.       – Что там? – тихо, почти неслышно спросил он.       Холлиберри тяжело вздохнула, отпивая уже остывший чай.       – Открой её и сам посмотри, – она виновато опустила глаза к полу.       Ванилла погладил край коробки большим пальцем, поддевая крышку. Коробочка была сделана из самого обыкновенного плотного картона – такие часто используют для упаковки подарков. Потрёпанная жизнью и помятая по краям – вот такой она была.       Сняв крышку, он замер, приоткрыв рот от удивления.       – Это…? – Ванилла потянулся рукой к предмету в коробке, но Холлиберри была быстрее.       Она с особой ревностью вырвала у него малиновый камень чуть ли не из рук. Ванилла повернулся к ней, нахмурив светлые брови. Такое поведение было несвойственно Холлиберри.       – Прежде чем ты осудишь меня, хочу сказать пару слов в своё оправдание, ха-ха, – она посмеялась, прижимая руку с камнем ближе к себе, словно пыталась так спрятать своё сокровище. – Я… понимаю, что должна была отдать его. Но, эм… Просто не смогла этого сделать? Да, звучит так себе…       Свободной рукой она почесала голову. Правильные слова всё никак не шли ей в голову, не могла сказать ничего толкового в своё оправдание.       Ванилла смотрел на эту пантомиму несколько секунд, погрузившись в свои размышления. Даже если бы хотел, он не мог осуждать Холлиберри. В конце концов, сам он был ничем не лучше.       Рука скользнула внутрь кармана. Когда пальцы коснулись прохладного камня, он замер. Сам не понимал почему. Что-то внутри него кричало, умоляло не раскрывать секрет. Одна печенька – причём это был наихудшая кандидатура из всех возможных – уже знала о Соул Джеме, никто больше не должен.       Ванилла помотал головой, прогоняя странные мысли, и всё-таки вытащил небольшой кусочек синеватого камня наружу.       Глаза Холлиберри округлились, когда она увидела, что держал её друг.       – Я тоже, – Ванилла поджал нижнюю губу, отводя взгляд, – тоже не смог отдать его.       Они сидели в тишине некоторое время. Каждый думал о своём.       Не считая Шедоу Милка, Холлиберри первая, кому он рассказал о Соул Джеме, от которого должен был избавиться. Каждый раз, глядя на синий, переливающийся на свету камень, Ванилла вспоминал тот злополучный разговор с Бризельстаром. Статный образ старика всё так же пугал его. Ванилла спрашивал себя много раз после – почему директор не остановил его, не обвинил во лжи, не отобрал Соул Джем? Вместо этого он предложил стать ему преподавателем в академии. Ванилла редко понимал мотивы Бризельстара и, пожалуй, этот случай был пиком.       Холлиберри облегченно выдохнула. На её лице вновь расцвела привычная улыбка.       – Честное слово, словно камень с души упал! – она заливисто рассмеялась.       Ванилла тоже улыбнулся. Натянуто. Он сжал камень в руке и сунул обратно в карман. Раз уж… Раз уж у них зашёл разговор о Соул Джемах, и они оба оставили их себе…       – Холлиберри, у тебя не бывало странных снов о прошлом? – Ванилла вопросительно посмотрел на улыбающуюся женщину.       – Странные сны… Было пару раз. Знаешь, когда тебе снится сначала что-то приятное из детства, а потом всё перетекает в нечто абстрактное, даже жуткое. Вот подобное было.       Ванилла задумался. Да, это было похоже на его сновидения, но… Всего пару раз? Он видел подобное довольно часто. Вот он маленький пасёт соседских овец и замечает, как один ягнёнок стоит и бормочет что-то невнятное. Или их ссоры с двоюродным братом в детстве, в которых мальчик начинал обвинять Ваниллу в его смерти или чём-то настолько же абсурдном, что правдой никогда не было. В общем, все его сны о прошлом заканчивались чем-то странным, порой перетекающим в кошмар. Но вот последний раз… Он не помнил ни одного сна, в котором бы ему сворачивали шею, причём настолько реалистично.       – А ты думаешь, это как-то связано с Соул Джемом? – Холлиберри в последний раз осмотрела свой камень, а после убрала его в коробочку. – Ты из-за этого выглядишь таким помятым?       – Может и связано, – задумчиво протянул Ванилла, намеренно игнорируя второй вопрос.       Не хватало ещё Холлиберри жалеть его. Говорить о своих проблемах и нагружать ими других он никогда не хотел.       Они сидели в тишине. Ванилла хмурый, а Холлиберри неловка потягивала уже точно остывший чай, погладывая то на мужчину, то на стену.       – Как там твои цветы пожи…       – А у Этёрнал Шугар не было ничего подобного?       Чашка громко ударилась о стол – Холлиберри приложила все силы для этого. Её ноздри стали часто раздуваться, а взгляд был направлен в пол. Ванилла вскочил со стула, собираясь подойти к подруге, но та выставила руку вперёд, останавливая его.       – Не знаю. Я… не спрашивала. Давай не будем о ней, хорошо? – Холлиберри улыбнулась ему, поднимая голову.       Ванилла видел, что в этой улыбке не было ничего радостного – она была вымученной, фальшивой, натянутой. Он корчил нечто похожее, когда притворялся, что у него всё хорошо.       – Прости. Я не думал, что… – Ванилла замолчал.       Лучше ему больше не упоминать Шугар ни в каком виде.       – Не переживай, ты ни в чём не виноват, – она растрепала свои волосы, шумно втягивая воздух сквозь сомкнутые зубы. – Ты не виноват…       Ванилла отвернулся – был больше не в силах смотреть на такую Холлиберри. Она всегда была весёлой и жизнерадостной, никогда не унывала. Хотя, скорее, просто этого не показывала. На его памяти это был первый раз, когда подруга перед ним дала слабину. И именно в этот момент он не нашёл ни единого слова, чтобы поддержать её…       Вот такой Ванилла хороший друг.       Тишина становилось всё более и более гнетущей. Дождь тарабанил по крыше дома, а вдали слышались раскаты грома.       – Я, наверное, пойду, – Холлиберри подняла голову, уставившись на мужчину, грустно смотрящего в окно. – Дождь усиливается.       – И правда, – она тоже посмотрела в окно. – Ведьмы сегодня совсем разбушевались.       В коридор они проследовали в такой же гнетущей тишине. Ванилла не знал, что сказать. Застегнув последнюю пуговицу на мантии, он развернулся к Холлиберри. Женщина улыбалась ему, но улыбка казалась всё так же фальшивой.       – Холлиберри…       – Ты заходи почаще! А то в обычное время с тобой вообще не поговоришь, – она по-доброму посмотрела на него. – Ты что-то хотел сказать?       Ванилла улыбнулся ей, помотав головой. Кажется, она начала понемногу приходить в себя.       – Зайду. Обязательно зайду, – он немного помялся у двери. – И… не переживай, я присмотрю на Принцессой Куки. Всё-таки я её декан!       Холлиберри звонко рассмеялась, хлопнув друга по плечу так, что тот аж пошатнулся.       – Я присмотрю за ними всеми, – прошептал он так, чтобы подруга его не услышала, и открыл дверь.       Они попрощались, и Ванилла покинул дом. Как только он вышел наружу, в нос тут же ударил резкий, почти металлический аромат озона. Он смешивался с терпкой свежестью трав и горьковатой корой деревьев. Ванилла мог бы часами наслаждаться этими запахами, но делать это следовало из укрытия. Он накинул на голову капюшон и направился в сторону замка.       Дождь с каждой секундой становился всё сильнее. Ванилле очень повезло, потому что в следующее мгновение после того, как он оказался под навесом – дождь полил стеной. Глаза рефлекторно прищурились, стараясь рассмотреть деревья вдалеке. А ребята, игравшие на опушке леса, успели укрыться?       – Профессор Пьюр Ванилла Куки, профессор Пьюр Ванилла Куки! – три высоких детских голоса окликнули его.       Ванилла повернулся на звук. Перед ним стояли мокрые, но довольные ДжинджерБрэйв и Строуберри Куки и недовольный Визард, старательно выжимавший свою шляпу. Ванилла выдохнул, доставая палочку и помогая детям обсохнуть специальным заклятием.       – С-спасибо, профессор! – Строуберри неловко теребила рукава мантии, глядя себе под ноги.       Ванилла ободряюще улыбнулся ей.       – Не боитесь заболеть? На улице похолодало, а вы одеты совсем не по погоде, – он внимательно осмотрел своих студентов.       Улыбка ДжинджерБрэйва стала шире. Он упёр руки в боки и задрал нос.       – Пф, это всего лишь небольшой дождик! Что он нам сделает?       И, словно в опровержение его слов, Визард громко чихнул. Мальчика слегка потряхивало, но он упорно делал вид, будто слова ДжинджерБрэйва правда и ему совсем не холодно. Как бы к завтрашнему утру у него температура не подскочила…       – Пойдёмте ко мне в кабинет, я напою вас горячим чаем. А то, боюсь, завтра вы трое добавите нашей медсестре хлопот.       Все четверо шли по серым, холодным коридорам школы. В какой-то момент Визард прекратил скрывать, что замёрз, и начал растирать плечи ладонями. Ванилла тихо хмыкнул. Надо будет дать ему отвар.       Мимо них по воздуху проплыл причитающий йогуртовый призрак.       – Ну и погодка… Колени так и ломит. А я ведь давно уже умер! – бормотал он.       Ванилла резко остановился, пропуская его. Дети, не ожидавшие этого, врезались в него.       – Угх, что такое, профессор? – проговорил Визард, выглядывая из-за спины взрослого и потирая нос. – А, опять йогуртовый призрак…       – Лучше пропустить его, если не хотите, конечно, послушать историю о больных коленях следующие несколько часов, – Ванилла усмехнулся, глядя на дрогнувших от такой незавидной перспективы детей. – Кстати о привидениях. Визард Куки, ты извинился перед сэром Жевательным Бароном?       Судя по реакции – нет. Мальчик начал что-то нервно лепетать про отсутствие времени, уроки и домашнее задание, при этом всё время поправлял свой шарф, будто так пытался спрятаться от учителя.       – Визард Куки, – Ванилла произнёс его имя с нажимом, разворачиваясь.       Сейчас он должен был включить строгого взрослого и отчитать мальчика. Ну, или хотя бы попытаться.       – Несмотря на то, что сейчас они призраки, когда-то они были живыми. У них были и остаются чувства, как у любой другой печеньки. Пусть тебе и кажутся их переживания незначительными, но это одна из немногих вещей которая осталась с ними после смерти. Понимаешь? – Визард виновато опустил голову, кивая словам декана. – Если понимаешь – извинись. Я думаю сэр Жевательный Барон будет рад. Он на самом деле довольно добродушный, как и другие призраки в нашей академии. Ну, почти.       Наличие Безглазого Джо немного омрачало картину добрых йогуртовых привидений, но даже с ним можно было поговорить по душам. Если не смотреть на лицо.       – То есть мы можем подружиться с призраком? – в их разговор встрял ДжинджерБрэйв.       Он весь светился от предвкушения.       – Конечно можете! – Ванилла улыбнулся мальчику. – Они будут только рады пообщаться с кем-нибудь. Знаете, как им на самом деле порой одиноко?       – Тогда решено! – ДжинджерБрэйв хлопнул друга по плечу. – Ты, Визард, извинишься перед сэром Жевательным Бароном, и мы станем с ним хорошими друзьями!       Визард фыркнул, закатывая глаза.       – Думаешь, он поможет тебе с ЗоТИ?       – Ну, а вдруг!       Ванилла прыснул, услышав страдальческий стон Визарда.       – Идём, иначе до моего кабинета мы так никогда и не доберёмся.       Наступая на очередную ступеньку, Ванилла и подумать не мог, сколько бед и горя принесёт его безобидный совет всему их пряничному миру. Потом он будет часто вспоминать этот день и винить себя во всём случившемся.       Даже взмах крыла бабочки может вызвать цунами на другом конце света.       

***

      Тёмно-зелёная жидкость в котле бурлила. Маленькие пузырьки всплывали на поверхность и тут же лопались, словно птицы, которым было не дано покинуть злосчастную клетку.       Шедоу сидел сгорбившись над зельем. Он ритмично постукивал указательным пальцем по стулу, каждый раз, когда очередной пузырь лопался. Это действие успокаивало, расслабляло. Заставляло не думать о стенах окруживших его со всех сторон, отобравших его свободу.       Когда всё началось? В какой момент на него начали давить эти холодные серые стены? Может, когда он стал преподавать в академии? Или когда оказался заточён в Серебряном Древе?       Нет. Это чувство впервые посетило его в родительском доме, когда он был ещё совсем маленьким. Широкие коридоры, высокие потолки, просторная комната – он жил в роскоши. Но эта роскошь давила на него. Просыпаясь каждое утро, он ощущал, будто пространства в комнате становилось всё меньше, потолки – ниже, а коридоры – уже. Со временем это чувство только усиливалось.       Дом стал для него клеткой. Красивой, обрамлённой золотом клеткой. Сам же он ощущал себя маленькой птичкой, вечно бьющейся о прутья и мечтавшей о свободе. Но, как это обычно бывает, клетку со слишком буйной пташкой спрятали от чужих глаз, накрыли простынёй, чтобы она не мешалась и не мозолила глаза своим мельтешением. По крайней мере, именно так и поступали его родители.       – Может, перестанешь стучать пальцем по стулу? Бесит, – сбоку раздался раздражённый голос.       Шедоу лениво покосился в его сторону. Мужчина средних лет с взъерошенными тёмными волосами, среди которых проступали седые прядки. Столько лет прошло, а он так хорошо сохранился. Это как минимум удивляло. Мужчина стоял у котла со ступкой в руках, измельчая засушенных таракашек в ней. Удовлетворённо хмыкнув себе под нос, он высыпал получившийся порошок в котёл. Жидкость тут же изменила свой цвет – из тёмно-зелёного в охровый.       Шедоу поморщился. Самодовольная улыбка на чужом лице неимоверно бесила, поэтому стучать пальцем по стулу он не перестал.       Порой маленькой пташке в клетку подкидывали разные игрушку. Однако практически все они были уродливыми и раздражали птичку. Поэтому она старалась избавиться от них.       Мужчина цокнул языком, ещё больше взъерошив свои тёмные волосы. Ой-ой, похоже, маленькая шалость Шедоу только что удалась.       – Если не прекратишь, то я вышвырну тебя из своей лаборатории! – он прищурился, глядя в хитрые разноцветные глаза напротив. – Или тебя уже не пугает перспектива пить то, что я даю? Наконец перестал судить печенек по себе, Шедоу Милк?       Шедоу фыркнул.       – Могли бы придумать какую-нибудь новую провокацию, профессор. Всё-таки столько сидите тут. Никуда не ходите, – на последней фразе губы растянулись в злорадной ухмылке, а глаза зацепились за трость, пристроенную около котла.       – Паршивец, – зло процедил мужчина сквозь зубы, поднимаясь со стула и ковыляя до своей спасительной палки. – Не зови меня профессором. Не хочу им быть для тебя. Не после всего, что ты сделал.       Шедоу засипел. С каких пор игрушки в его клетке начали показывать свой характер?       Он наблюдал, как печенька, опираясь на трость, шла к нему со стаканом. Лицо тут же скривилось. Снова придётся пить эту мерзость!       Мужчина остановился около Шедоу Милка и с громким стуком опустил стакан на стол.       – Пей, – он закатил глаза, увидев лицо напротив. – Хватит вести себя, как маленький. Ты сам в этом виноват. Пей!       Шедоу и рад бы поломать комедию чуть дольше, но у самого было полно дел. Сочинения первокурсников сами себя не проверят.       Он взял в руки стакан, помешав жидкость внутри. Она ещё даже его языка не коснулась, а скулы уже сводило. Отвратительно!       Шедоу зажал нос пальцами и опрокинул в себя стакан с зельем. Оно в ту же секунду начала обволакивать его рот, язык, горло. Его аж передёрнуло от ощущений. Он разжал нос и причмокнул. Послевкусие было тоже отвратным.       Глаза метнулись к самодовольному лицо напротив. Шедоу цыкнул. Эта печенька будет первой радоваться его смерти, так что на стакан с водой он мог даже не рассчитывать.       – Сколько мне ещё пить эту дрянь? – лениво поинтересовался Шедоу.       Пусть эта печенька и была бы рада его смерти, но саморучно убивать не стала бы. Кишка тонка.       – Я уже практически не чувствую своей магии. Неужели хотите, чтобы я её полностью лишился, а затем умер? Профессор, вы так жестоки…       – Я сказал тебе не называть меня так! – мужчина рявкнул на него, но это только больше позабавило.       Он был второй печенькой, которую Шедоу Милку нравилось выводить из себя. Первое место бесспорно занимал Пьюр Ванилла – его самая любимая игрушка в этой клетке.       Мужчина развернулся и поковылял куда-то к стеллажам, доставая оттуда банки. Видимо хотел убрать оставшиеся ингредиенты. Шедоу остался сидеть на прежнем месте, слегка покачиваясь из стороны в сторону, как маятник у часов.       – Что ты сделал Пьюр Ванилле?       Шедоу замер.       – В смысле?       Серые глаза сердито посмотрели на него из дальнего угла.       – Он от тебя шарахается, как от прокажённого.       Шедоу прикусил внутреннюю сторону щеки. Очень… занятная игра слов.       – Эта глупая овечка и до этого вечно избегала меня, ничего не изменилось, разве нет? Чего это вы так за него волнуетесь?       Шедоу с важным видом сложил руки на груди и задрал нос, но украдкой всё равно посматривал на своего бывшего профессора.       – Ты снова что-то сказал ему или сделал? Понимаешь же, что я этого так просто не оставлю. Он и до этого был не в самом лучшем состоянии, а сейчас…       – Ой, да всё, хватит! Пьюр Ванилла то, Пьюр Ванилла сё… Вы все носитесь с ним, как с новорождённым ягнёнком! Оберегаете, словно он какая-то драгоценная диковинка… – Шедоу резко замолк.       – Мы с ним так носимся и оберегаем, потому что именно ты его вечно доводишь! Подумать только… – он взмахнул руками, задев при этом стоявшую на столе пустую колбу.       Мужчина чертыхнулся, наклоняясь, чтобы собрать разлетевшиеся во все стороны осколки. Шедоу его проблемы не особо волновали. Сейчас он был погружён в свои размышления.       А ведь, если так подумать, то всё вставало на свои места…       Он резко вскочил со стула и снитчем метнулся к выходу. В дверях чуть помедлив, обернулся на своего бывшего профессора. Тот весь согнутый сидел практически на корточках, опираясь на свою палку. Шедоу не то чтобы стало его жалко… Скорее уж просто противно от такого зрелища.       – Я ухожу. Увидимся… Вормвуд Куки, – он ещё какое-то время постоял, прожигая чужую спину взглядом и сжимая дверной косяк. – Ох, Ведьмы… Да воспользуйся же ты, наконец, палочкой!       И выскочил в коридор.       Его шаг был быстрым, каблуки ботинок звонким эхом отражались от стен. Плевать, что академия, ставшая ему когда-то домом, сейчас превратилась в его персональную тюрьму. Плевать, что ему уже пятый год спаивают какую-то дрянь, уменьшая раз за разом магические силы. Плевать.       Намечалось нечто грандиозное. Он бы даже сказал – триумфальное!       Это был его шанс. Шанс завершить начатое!       – Ох, бедный. Бедный-бедный Пьюр Ванилла. Несчастный… Эти стервятники растерзают нашу глупенькую овечку, и глазом не моргнув. А та только рада будет подставиться!       Он остановился на развилке. Два разноцветных безумных глаза горели, глядя в темноту коридора. На лице расцветала счастливая, практически маниакальная улыбка.       – Я буду первым. Первым, кто растерзает эту глупую овечку, – Шедоу двинулся дальше. – Будьте уверены – я вам и кусочка не оставлю.       В клетке, обрамлённой золотом, что-то зашевелилось. Хм, как странно… Когда эта пташка успела отрастить клыки?