В сердце

Беседка, усыпанная невиданными цветами, стояла одиноко и грустно. Было уже темно, но в небо этой ночью было чистым, поэтому лунного света хватало рассмотреть окружение, хоть и плоховато. Подул слегка прохладный ветер: волосы колыхнулись. Только шелест листьев пародировал звуки шагов сзади, от чего парень дёрнулся и оглянулся. Ничего не найдя, стал шагать быстрее. Чем ближе подходил Егор, тем больше света падало на строение - никого не было, никакого силуэта, похожего на человека. Он остановился уже возле беседки в недоумении. Хруст веток справа. Никого. Атмосфера пугала. Особенно с мыслью о том, что на территории замка происходят убийства. Плохая мысль спородировала другие. Мелкой поступью подобрался к кустам. На ветках роз лежал камень достаточно увесистый. Камень. В какой-то засохшей грязи. Кровь? Кровь! Свет был от луны тусклый, а фантазия - очень даже яркая. По спине пробежал жар. Челюсть сжалась. Подстава?... Или... новое убийство? Неужели сударь и есть преступник, виновник страшных исчезновений? И неужели он решил подставить Линча? Или того хуже - Егор, неведомым для себя образом, перешёл дорогу достаточно высокопоставленному мужчине, и теперь тот жаждет его убить... Прямо сейчас! Резко разворачивает торс, делая сразу широкий шаг назад, готовясь к смерти. Мурашки пробежали по щекам. — Вот ловко же я Вас напугал! — заливисто смеётся малец, — Видели бы Вы Ваше лико! Линч прикусил язык, чтобы не сказать лишнего, пока со спины резко спадал жар, почти физически его будто собрали с тела. В ушах несильно зазвенело - он почувствовал, как ноги стали немного ватными, как похолодели пальцы. По всё стало сходить с него. Он упёрся правой рукой на беседку, протяжно выдыхая, другой рукой стёр холодный пот. Тяжело взглотнув, вытер потные ладони об штаны и сделал шаг от беседки, вздохнул вновь, но уже будто собрался с духом. Егор положил одну ладонь на плечо парнишки. ..и сказал, неловко улыбаясь. — Прекрасное начало, молодец. — Линч замолчал на секунду, после чего продолжил, но уже строже. — Но не делай так больше Мальчик кинулся в объятья, почти сбивая с ног Егора. Линч не совсем понял почему у мальца такие чувства. Он растерялся, но быстро собрал себя в кучу, дав себе мысленную пощёчину, чтобы окончательно не показаться тюфтёй, и похлопал слегка парня в ответ по спине.

Так и начнётся их история.

Так и будет себя убивать.

Ничему хорошему это не приведёт. *** — Какая гадость, — начал разговор с девушкой в потёртом фартуке с кухни Егор, делая большой глоток кофе, морщась — по телу пробежал табун мурашек. Приходится идти на эти меры из-за своего состояния: недосып накапливался, бил по организму, заставляя засыпать моментально, как примет горизонтальное положение. Так хотелось просто поспать, но удавалось только утром, когда возвращался с рассветом после урока для мальца в свою комнату. Пару часов, жизнь начинала кипеть в замке и пора было вставать на утреннее занятие к принцу. Как он ещё ни разу его не проспал? Одному Всевышнему известно. На Егора пялились, разглядывая несвойственный ему вид - потемневшая кожа под глазами, которая будто у же впадала, неуверенная походка, даже речь стала моментами будто невнятной слегка. Что-что, но Линч умел начинать хорошую минутку для обсуждений. Да и во дворе успел обзавестись знакомыми, однако душу так и не смог раскрыть свою. Товарищи да и только. Но хотя бы не полное одиночество - уже радует. Линч часто думал о друзьях: как было бы хорошо обзовестись хотя бы одним единственным. Он уже бы был самым счастливым! И в тоже время для себя же Егор понял: Джон лишь цель, до которой хочется дойти первым. Добиться доверия человека с внутренней обороной. Заскоки были и в Академии —не раз приставал к тихим людям, так как считал — и сейчас думает, так же — кто тише — те глубже. Не в каком-то изощрённом плане. Нет. Мысли новые, никем не изведанные. Хотелось стать "тем самым!» Думалось, что с такими он точно сможет сблизиться. — Здесь есть Егор Линч? — громко вопрошает юноша, тут же махая всем рукой, шевеля пальцами. Странный жест, конечно. Егор поворачивается к новому человеку, приподнимая неловко ладонь, поторяя движенияя. Нужно быть смее, уверенее, не обращая внимание на чужие чувства. Егор сильный, но что случилось с ним сейчас? Что могло пошатнуть его эго? Глаза сливаются, хочется лечь ничком и стать медведем, которого не заботят ничего. Ни-че-го. Приподнимается с деревянного грубого стула. Если провести слегка рукой, то обязательно появится заноза. Ничего не поделать: остальные места заняты такими же людьми, что и он — обычные служащие. Опоздал — сам виноват. — Что-то случилось? — немного нервно спрашивает Линч, почёсывая затылок ногтями, но уже с уверенным взглядом. Почему? Нельзя показывать слабину. Тут же парень достаёт из сумки за пазухой конверт. Протягивает его хозяину. Егор с интересов разглядывает надписи на желтоватой бумаге. Взгляд упал на мелкий почерк, в голове сразу сложились шестерёнки — Лили и Лукас. Как он сразу не догадался. «Брат мой, здоровье тебе и твоим товарищам. Счастье Королю и его семье. Заскучали совсем без тебя. Даже Лукас, сын мой родной, плачет по ночам, спрашивая, куда ты, брат наш родной и дядя уехал. По дому всё хорошо, хоть и тяжело. Представляешь, брат мой, что первую карову подоил сам, без помощи. Говорит, мол, помогать будет. Давно ещё подоил, почти сразу после твоего пращания. Обещал сдержать обещание ухаживать за мной. Главный в семье тут, в диревне. Соседи тоже заметили твою пропажу, а как узнали, что служишь королю и его Сыну под боков, завидовать стали. Смех да и только. Братец мой, непрелично говорить, просить у тебя помощи. Уверены и знаем, что дел у тебя невпроворот, совсем тяжело стало. Не справляемся. Год нынче голодный выйдет, а средств не хватает на двоих. Недоедаю, всё Лукасу отдаю. Прошу, молю, выручай из беды. Скорот жалование будет у тебя, по календарю посчитали . Найди время и силы на нас, отправь письмо обратно на родину малую. Любим тебя до безумия страшного». Егор поджал губы. Совсем о доме родном забыл от дел и мыслей. Что-то сжалось у него в груди, руки его задрожали, опустились, а сам улыбнулся и поблагодарил Гонца. Жаловани пришло пару дней назад. Таких денег он никогда не держал в грубых пальцах. Осталось самое трудное — понять как отправить их без потери. Этим он займётся в ближайшее время, так как сейчас он убежит готовить программу для уроков двух учеников. Этой ночью он даже повеселел, когда услышал первое творение песни мальчика. «Выйду в по.. выйду в поооле с конёёём, Будем сра..будем срать до утраааа! Что же де..что же дееелать придёёётся, если я.. если я насраал на мышаааа!» Ой как смеялся, до слёз мальчик довёл. Любит ли Егор детей? Он сам в этом не уверен, однако в таких душах больше честности. Честности, которой ему не хватает, заставляя нагло врать самому себе. Распрямив плечи, уходит на улицу подышать свежим воздухом, чтобы взбодриться, а на языке такой же мерзкий вкус кофе. Егор был достаточно высоким, статным, без грубых черт лица. Помниться, что в детстве его пару раз назвали девочкой. Долго тогда над ним смеялась сестра. От приятных воспоминаний он невольно стал лыбиться. Письмо было явно от Лили. Почему? В нём были до боли знакомые ошибки. Как и говорилось — Линч получил образование, в отличие от его сестры. Жалел он долго, что не пошла вместо него сестра родная, считал, что именно она заслуживает лучшей жизни. Как он мог забыть о доме? Как посмел веселиться? Лили красивая, умная, хоть и без образования. Красавец из деревни, что встречался с ней, готов был носить её на руках, лелеять и быть рядом — по крайней мере, так он говорил. Продожительое время кляляся в любви, пока не узнал о беременности. Даже не так. Предки его запретили хоть какое-то общение с такой «неблагополучной» семьёй. Продолжительно Лили плакала, хотела на себя руки наложить. Грязной никто не возьмёт в жёны. Парень тот быстро остыл и забыл, а Егор помнил. Ночью, перед сном, готовил план мести. Руки тряслись от злобы, голос срывал в подушку от ненависти, всячески пытался насолить от горя. Ненавидел всей душой, пока однажды не смог с ним поговорить. Сам парень был хоть и спокоен внешне, но видно было его сломленный дух. Видимо, правда жалел о случившимся. А потом умер от какой-то хвори. К счастью или к сожалению. Не будем о грустном. Егор сидел за столиком в своих покоях, старательно выводя каждую букву. Пальцы устали держать перо, и он, откинувшись назад, тяжело вздохнул. Размышлял всё, думал, как же переслать деньги. Может быть, в караван подложить, который выпросит на кухне? Нет. И в голову пришла дума: положить монеты дорогие в обувь, под стельку. Была лишь одна загвоздка — где найти лишнюю пару туфель? Торговцы редко заходят во внутренний двор, а путь на свободу от высоких стен закрыт для него без сопровождения, так как был совсем новым в этой части королевства. Дни летели безбожно медленно, хотя и прошло всего меньше недели. Ох, как же Егор чувствовал себя ужасно. Когда он учился в Академии, был юным и несмышлёным, и сил побольше было. Сейчас же в душе чувствует на все восемьдесят. Неприлично много, пару часов сна ведь сказываются на организме. Он практически засыпает стоя во время занятий. Не может позволить себе расслабиться при высшем обществе. Когда бродит в вечернее время, фигуры людей мелькают в глазах тенями, лишь одно лицо. Свет казался слишком ярким, в ушах периодически звенело. Упал на грязную постель, которую пора бы поменять, в уличной одежде без сил. Тело трясло в лихорадеке. Поднялась температура, а он только и думал о работе. Как же так он мог заболеть! Смешно даже. Содрогается в тьме вечерней, то и дело поглядывая на часы. Лежит столько, сколько может себе позволить, сколько он имеет права лежать после тяжёлого дня. Озноб. Лицо пыщет жаром, а ногам — наоборот, холодно. Ломит каждый сантиметр кожи, что покрылась испариной. Мокрая от поты простыня прилипала к спине, раздражая организм ещё больше. Долго ворочился, пока не настало время выхода. Опираясь об стены, выходит на улицу в своём мятом платье. Ветер вызвал мурашки, погода была хоть и благосклонна, но это не мешало вызвать прохладе мерзкие ощущения от холода ночного. Вот и одинока беседка, где уже задался ученик. Только сейчас Егор осознал пагубность положения: все бумаги, что он готовил к уроку, он нагло забыл. Мальчик что-то говорит, однако до ушей доносятся лишь отрывки фраз. Глубоко вздохнув, он продвигается ближе, пытаясь включить мозги. Ночь будет невыносимой. *** Горло пересохло, глаза слипались, а он только возвращался в комнату. Сегодня он закончил так поздно, что все уже стали просыпаться. В этих бесконечных коридорах он стал путаться, снова и снова поворачивая не туда. Он почти выл в голос о своём состоянии. Мысли путались в один клубок, а после на ткани оставшегося сознания было вышито «сон». Сон. Это единственное о чём мечтает он. На него косо смотрят, да так, что глаза скоро выпадут. Под глазами тёмные круги луны, той скрытой стороны месяца. Ноги подкашивались — болезнь сказывалась на организме, скручивая его в трубочку, а после надувая, будто шар с гелием. В один момент подумал, что правда взлетел, а после щека почувствовала холод шершавый. Тут же глаза практически перестали видеть, потому что белое полотно закрывало большую часть картины мира, лишь в центре просвет небольшой. Чувствует чужие руки, пальцы, как они тянутся к нему, трогают одежду и усаживают почти бездыханное тело. Бьют по лицу, пытаясь привести в более-менее сознательный вид Егора. — Ну сколько можно болеть! Без стыда и совести,— доноситься голос в уши Егора, будто подводный, непонятный простому человеку. Это был Джон. Мать твою Джон! Как стыдно. Как стыдно!! Тяжело дышит, пытается убрать чужие руки от себя и встать. «Всё нормально», хочет сказать Егор, но тут же лёгкие разрываются от кашля. Кислорода катастрофически не хватает. Глаза слипаются. Пальцы, горячие и мозолистые треплют его за плечи грубо, пытаясь вернуть хозяина души в сознание. Как же так его организм подвёл?

Нужно встать и идти на урок.

Ну встать и идти.

Нужно…